Текст книги "Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

В подтверждении своих слов Азалия протянула мне руку.

Итак, непонятно как возникшее воплощение абсурда вдруг предлагало мне рассказать секрет таинства, известный только моему отцу, при этом готовое поклясться, что не врет.

Сплошная загадка, ответа на которую у меня не было. Любопытство зазудело под кожей.

Моя ухмылка стала шире.

Как я мог отказать?

Я сжал ее маленькие пальчики, направляя в нее свою силу, выжигая на ней клеймо.

– По рукам.

Азалия дернулась, оказавшись неготовой к боли. Но не издала ни звука, стиснув зубы.

Глядя на нее, я ощутил нетерпение, смешанное с непонятным удовлетворением.

– Это знак нашего договора, – это клеймо, которое ты по глупости разрешила поставить. Теперь неважно что произойдет. Ты целиком, вместе со своим хаосом, безумием и абсурдом, будешь принадлежать мне, пока не исполнишь клятву. – Полагаюсь на тебя, Азалия

И вместо того, чтобы испугаться она выдала наигранную улыбку.

– Да, братик.

Глядя на нее, я почти рассмеялся. Почти.

ГЛАВА VII

Лошадь остановилась, беспокойно перебирая ногами. Старая кузница стояла, вросшая в холм, как гнилой зуб. Кривая труба бездействовала, и единственным признаком жизни были слабые огни в щелях ставней.

Я спешился. Влажная, спёртая тишина этого места обволакивала, давила, как саван. Воздух пах ржавчиной и осевшим пеплом. Малькут шевельнулся у меня за спиной, холодной волной пробежав по плечу.

«Убогое место, хозяин».

Тень вышла мне навстречу, отделившись от стены кузницы. Главарь наемников, человек с потухшим взглядом и привычно сгорбленной спиной, сделал несколько шагов навстречу.

– Господин, – его голос был глух, приплюснут тишиной. – Всё… как вы велели. Ждёт.

Я прошёл мимо него, не замедляя шага. Он отпрянул, вжав голову в плечи, и замер, уставившись в землю у моих ног.

Дверь подалась с протяжным, жалостливым скрипом, впуская меня внутрь.

Воздух внутри был неподвижным и сухим, пахло пылью и мышами.

Пустое, заброшенное помещение. Ни горна, ни наковальни – лишь груды мусора в углах и опавшие листья, занесенные ветром. Лужи застывшего света от ставней лежали на грязном полу. И посреди этого запустения, на грубой скамье у глухой стены, сидел старик, лейр Дорф.

Его глаза были закрыты, а длинные, костлявые пальцы были спокойно сложены на коленях. Ни страха, ни нетерпения, ни даже любопытства – лишь глубокая, безмятежная тишина.

Он не открыл глаз, когда дверь скрипнула, не дрогнул, когда мои шаги отдались эхом в пустом сарае.

Интересная реакция. Его похитили, привезли в заброшенное место, но ему не страшно.

Я остановился перед ним, и только тогда его веки медленно поднялись. И в плоских, бездонных, абсолютно ясных глазах не было ни капли удивления. Он смотрел на меня так, будто мое появление было единственной логичной вещью во вселенной.

– Полагаю, имею честь видеть наследника рода Абенаж?

Я промолчал, давая ему понять, что его догадки меня не интересуют.

Он не смутился молчанием. Легкая, почти невидимая усмешка тронула уголки его безвольных губ.

– Ваши наемники были несколько неаккуратны. При транспортировке они сломали мой опытный образец синхронизатора. Очень жаль. Год работы.

Он жаловался мне. Сидя в пыли, в неволе, он сокрушался о сломанном приборе.

Малькут за моей спиной шевельнулась, распознав в этом пренебрежение. Но я ощутил нечто иное – холодное, живое любопытство. Этот старик чем-то напоминал Азалию. Он источал тот же хаос и абсурд.

– У меня есть для вас работа, – произнес я, и мой голос прозвучал ровно.

Я протянул ему свиток с чертежами Фаминга.

Старик не стал медлить. Его тонкие, сухие пальцы развернули пергамент с мягким шелестом. Он склонился над схемой, и его глаза, ранее пустые, внезапно ожили. В них вспыхнул холодный, безудержный огонь познания, яркий и безжалостный, как свет далекой звезды. Он пробежал по линиям чертежа, и я видел, как в его голове уже вращаются шестеренки, производя расчеты.

– Любопытно, – пробормотал он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего эмоции. Не восхищение, нет. Жадность. – Очень любопытно. Основная конструкция напоминает старинные механизмы церкви для поимки демонов.

Церковные ловушки.

До того, как мой предок заключил контракт с Тьмой и положил начало нашему проклятию, демоны часто прорывали ткань между мирами. В те времена Церковь вела на них охоту.

Заинтересованный, я чуть подался вперед. Тень от моего плеча скользнула по пыльному полу, удлинившись.

– Продолжайте.

Старик, не отрываясь от чертежа, водил пальцем по сложной схеме механизма.

– Видите этот шпенёк? И резьбу здесь? – он постучал ногтем по пергаменту. – Это… нестандартно. В старых церковных ловушках такого не было. Механизм должен был захватывать и отправлять демонов обратно. Но я пока не могу понять, зачем были добавлены эти изменения, – он сощурился, вертя свиток. – Мне потребуется время.

– Если основной принцип был взят из Церковных архивов, то для активации ловушки нужно использовать силу Святых?

Лейр Дорф медленно отвел взгляд от чертежа и уставился в стену

– Будь это механизм старого образца, безусловно, – произнес он, и его слова повисли в пыльном воздухе. – Сила Святых была ключом. Но учитывая устройство… – он сделал паузу, и его пальцы снова потянулись к пергаменту, поворачивая его. – Вероятно, все не так просто. Здесь есть контур, который выглядит как… резонатор. Он не усиливает и не фокусирует. Он искажает. Меняет саму природу поступающей энергии.

Много пробелов. Слишком много.

– Сколько вам потребуется времени?

Лейр Дорф медленно, будто возвращаясь из далекого путешествия, перевел на меня взгляд. Он отложил свиток в сторону.

– Время? – старик произнес это слово так, будто оно было абстрактным понятием, не имеющим к нему отношения. – Время имеет второстепенное значение. Оно зависит не от меня. Оно зависит от того, насколько быстро вы сможете предоставить мне нужные материалы. Доступ к архивам Церкви. Кристаллические матрицы для считывания энергетических отпечатков. И… – он сделал едва заметную паузу, – возможно, самого создателя. Его понимание механизма… могут быть самым быстрым проводником к разгадке.

Он говорил о Фаминге.

– Я предоставлю вам документы Церкви и матрицы.

Дорф кивнул.

– Полагаю, будь у вас доступ к создателю, вы не стали бы просить меня. Что ж, задача усложняется, но становится от этого интереснее. Однако, сейр Ридрих, я не ручаюсь за результат. Мои изыскания могут закончиться провалом. Обычная практика для ученых.

– Провал не входит в мои планы, – холодно парировал я. – Найдите, как активировать механизм.

Он улыбнулся, глядя на меня, как на глупого, нетерпеливого мальчишку.

– Проигрыш – неотъемлемая часть пути. Как бы ни старался, выше головы не прыгнуть. Неважно, чем вы будете мне угрожать. Я ограничен своим мышлением. Моим собственным, увы, не гениальным умом.

Он смотрел на меня, и в его плоских, стариковских глазах не было вызова – лишь усталая, безжалостная правда. Он был учёным. Инструментом. И он просто сообщал предел своих возможностей.

И это раздражало.

Тьма за моей спиной взъерошилась. Шипение Малькута было похоже на смех

«Сломаем ему пальцы, хозяин? По одному. Чтобы лучше думал».

Я проигнорировал его.

Мне не нужны были уроки философии. Мне нужен был результат.

– Я отправлю вас за пределы столицы. Раз в неделю к вам будет приходить мой человек, приносить материалы и запасы. Ему вы будете докладывать о прогрессе.

Старик спокойно улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.

– Полагаю, это последнее исследование, над которым я работаю?

Я промолчал. Зачем озвучивать очевидное?

Вне зависимости от результатов Дорфа оставлять его в живых опасно.

Он кивнул.

– Что ж, завершить долгую жизнь подобной работой не самый плохой конец. Но у меня будет к вам ответная просьба. Не могли бы вы…

– Я не торгуюсь, – оборвал я его и направился к двери.

Тратить на него больше времени, чем необходимо, было бессмысленно.

– Какая трагедия… Ему едва ли больше двадцати, но какая ноша лежит на его плечах… Мальчик повзрослел слишком рано… – услышал я бормотание старика, уже выходя из кузницы.

Я не обернулся, игнорируя его слова. Мысли уже были заняты другим.

Ловушка для демонов ненадежна. Дорф прав. Я могу потратить на нее месяцы, но не приблизиться к цели. Нужно искать другое решение.

Стоит заглянуть в церковные архивы самостоятельно.

ГЛАВА VIII

Отец пригласил меня на ужин. Это не могло закончиться ничем хорошим.

Секретарь встретил меня у парадной двери.

Еще одно отклонение от устоявшегося порядка.

Было много вариантов, что могло пойти не так, и почему отец изменил формат наших встреч, но ни один из них не вел к праздной беседе в столовой. Впрочем, зная отца, праздной беседы и не будет.

Нет. Он что-то готовил.

Неведение раздражало, сверля навязчивым жужжанием где-то в висках.

– Сейр Ридрих…

Секретарь открыл передо мной дверь и отошел в сторону, взгляд его застыл где-то на уровне моего подбородка.

Воздух в столовой ударил по обонянию ароматом подогретых блюд, дорогого воска для полировки дерева и легким, цветочным шлейфом, абсолютно чуждым этим стенам.

Напротив него, склонив голову над тарелкой, сидела незнакомая девушка. Она была в кричащее платье ярко-алого шелка, слишком открытое и провакационное для ее возраста. Она казалась потерявшимся ребенком, наряженным для торжества, смысла которого не понимала. Ее пальцы, сжатые на коленях, были белыми от напряжения.

Словно почувствовав мое появление, незнакомка сжалась и сгорбилась над столом. Я медленно перевел взгляд на отца и встретил его довольную ухмылку.

– Ридрих, – он не поднялся, лишь жестом указал на свободное место справа от себя. – Ты опаздываешь. Сейра Элания уже начала беспокоиться за твое самочувствие.

Сейра Элания вздрогнула, услышав свое имя. Ее взгляд метнулся ко мне, полный животного страха, прежде чем она снова уткнуться в узор на фаянсовой тарелке.

Я медленно прошел к указанному месту, слыша, как за спиной секретарь бесшумно притворяет дверь, запирая меня внутри. Стул мягко отъехал, и я опустился на него, чувствуя, как Малькут сжимается в комок настороженности у меня за спиной, улавливая чужеродный, сладковатый запах страха и присутствие древнего демона.

– Сейра Элания – дочь барона Вейла, – отец с наслаждением вонзил вилку в сочащийся кровью стейк и медленно отрезал кусок. – Она гостит у меня. Некоторое время.

Барон Вейл. Прихвостень отца.

Похоже старый маразматик так жаждал власти, что продал свою дочь ему в любовницы. Но что-то не сходилось. Зачем отцу знакомить меня со своей шлюхой?

Если только эта шлюха не предназначалась для меня.

– Зачем я здесь? – холодно спросил я, разглядывая отца.

Он усмехнулся, положил в рот кусок мяса и с удовольствием пережевал, наслаждаясь вкусом.

– Не понимаешь, или делаешь вид, что не понимаешь, Ридрих? Как глава рода я крайне обеспокоен тем, что ты мой единственный наследник.

Ублюдок.

Он всегда говорил, что я жалок. Всегда ненавидел мысль о том, что я унаследую титул эрцгерцога. И теперь, когда мне исполнилось девятнадцать, тварь нашла способ исправить эту досадную оплошность.

Я бросил короткий, оценивающий взгляд на дрожащую фигуру напротив. Она вся сжалась, пытаясь стать невидимой, безымянной жертвой. Уголок моего рта дрогнул в намеке на холодную, безжалостную усмешку.

– Отец, – я произнес это слово медленно, растягивая каждый звук, наполняя его ледяной язвительностью. – Если ты хочешь, чтобы я продолжил наш род, тебе стоит найти кого-то менее… уродливого. Что это за тряпки? – Я сделал легкий жест в сторону ее платья, словно отряхая с пальцев нечистоты. – Ты одел ее, как дешевую девку с городской площади. Это наводит тоску.

В воздухе повисла гробовая тишина, звонкая, как удар хрусталя о камень. Отец замер с вилкой на полпути ко рту, его ухмылка медленно сползала с лица, сменяясь набухающим гневом. Девушка – Сейра Элания – резко подняла голову. Шок и ужас в ее глазах на мгновение затмил животный страх, сменившись чистой, незамутненной болью. Оскорбление, нанесенное так публично и так легко, достигло цели быстрее любой угрозы.

Я видел, как побелели ее губы, как задрожали ресницы.

Идеально.

В следующий миг удар чужой силы, тяжёлый и безжалостный, отшвырнул меня к каменной стену.

Воздух вырвался из лёгких от столкновения, в глазах помутнело. Тьма сгустилась у моего горла, сдавливая так, что кости затрещали под давлением, и мир поплыл перед глазами от боли. Я стиснул челюсти, не позволяя себе проронить ни звука.

Где-то звонко звякнула посуда – Элания выронила нож, в ужасе вжавшись в спинку стула. Отец сидел, не шелохнувшись. Но его тень на стене изогнулась неестественно, вытянулась, и из её глубины, бесшумно ступая по полу, показался демон. Его алые глаза вспыхнули и удавка на шее затянулась.

Отец медленно отпил вина, даже не взглянув в мою сторону.

– Ты забываешься, Ридрих, – его голос был тихим, но каждый звук отзывался болью в уже наливающемся синяке плече. – Ты позволяешь себе слишком многое. Не стоит обижать мою протеже.

Невидимые тиски сдавили грудь, прижимая к полу, лишая остатков воздуха. Я видел, как Элания зажмурилась, не в силах смотреть.

– Ты – инструмент, – продолжил отец, ставя бокал с точным, звенящим стуком. – Драгоценный, но всего лишь инструмент. И я научу тебя послушанию. Начнём с малого. Извинись перед леди Эланией. Сейчас же.

Мое тело не слушалось, сдавленное его волей, но где-то в глубине закипела своя, черная и ядовитая сила. Через силу, стиснув зубы, я растянул губы в кривой, беззвучной усмешке.

– Иначе… что? Убьешь… меня? – слова вырвались с хрипом. – И прервешь… наш… род?

Давление внезапно исчезло, и я рухнул на каменный пол. Пальцы сами собой впились в швы между плитами.

Ублюдок.

– Не думай, что можешь угрожать мне. Впрочем, я прощу тебе эти слова. Что еще ждать от тупого щенка, как ты? Даже не можешь поблагодарить, когда хозяин бросает тебе кость.

С противным скрипом отодвинулся стул. Отец поднялся во весь свой рост, и звук его шагов гулким эхом раскатился по залу, погруженному в мертвенную тишину.

Я почувствовал его приближение всем телом. Малькут сжался за моей спиной, не в силах выдержать давление чужой силы.

– Иди в покои. Сейчас же. Мой демон проследит, чтобы ты не испортил хотя бы это дело.

Внутри меня сгустилась ледяная ярость. Она рвалась наружу, желая превратить все вокруг в щепки и пепел. Обрушится на отца. Стереть его в порошок. Но не сегодня. Сегодня соотношение сил было не в мою пользу.

Сглотнув кровь во рту, я поднялся и встретил его взгляд, полный презрения.

– Как прикажешь. Отец.

* * *

Дверь в спальню закрылась с тихим щелчком. Демон отца остался за порогом, но его алчное внимание прожигало спину.

Элания застыла позади, трясясь от ужаса. Ее прерывистое, частое дыхание было единственным звуком в гулкой тишине покоев.

Я не оборачивался. Слушал её страх, ощущал его вкус на языке – горький и сладковатый одновременно. Пальцы сами потянулись к застежкам мундира. Одна пуговица. Вторая. Размеренно, без суеты, я расстегнул каждую.

Мундир упал на пол бесшумным тёмным пятном.

Взгляд скользнул дальше, на ложе. Оно ждало. Застеленное алым шелком.

Отвратительно.

Я прошел мимо кровати, к креслу у камина и опустился в него, откинувшись на спинку. Поза была нарочито расслабленной – позой хозяина, оценивающего товар. И только тогда я поднял взгляд на Эланию.

Она стояла, вжавшись в дверь, словно пытаясь раствориться в древесине. Глаза, полные слёз, были расширены от ужаса.

– Мой отец хочет наследника, – произнёс я ровно, без эмоций. – Соблазняй.

Последнее слово повисло в воздухе. Я не двинулся с места, лишь наблюдал, как на её лице отражается полная неспособность осознать этот приказ.

– Я… я не… – она попыталась что-то сказать, но слова застряли в пересохшем горле.

– Ты слышала меня, – я не повысил голос. Напротив, он стал тише, отчего каждое слово резало точнее.

Она сделала шаг вперед, неловкий, скованный. Её руки дрожали. Она попыталась улыбнуться, но получилась гримаса боли. Потом потянулась к застёжке своего платья, ее пальцы не слушались, путались в алом шёлке.

Я смотрел. Холодно. Внимательно. Во мне не было ни жалости, ни волнения, лишь леденящая пустота и жгучее презрение ко всей этой игре.

Элания сделала еще шаг, и лямка платья соскользнула с плеча, обнажив хрупкую ключицу.

– С-сейр Ридрих… Я не… У меня никогда… – её голос сорвался.

Положив локоть на боковину кресла, я подпер голову изгибом пальцев, демонстрируя позу скучающего зрителя.

– Ты предлагаешь это сделать мне? – уточнил я с ледяной вежливостью.

– Н-нет! – воскликнула она, и в её голосе прорвалась настоящая, животная паника. – Нет! Я…

Несколько бесконечных минут она возилась с завязками, пока, наконец, платье не упало к ее ногам бесформенным алым облаком. Элания переступила через него, вся трясясь, стараясь прикрыться руками. Каждый её шаг был жутко медленным.

Это растянется на бесконечность.

Раздражание внутри нарастало, царапая грудь острыми когтями.

Набравшись смелости она осторожно, словно садясь на колючки, опустилась ко мне на колени. Её вес был ничтожным. Она вся сжалась в комок, стараясь занять как можно меньше места, бессознательно комкая в кулачке тонкую ткань нижней рубашки.

– Мне… п-поцеловать…

Я равнодушно отвернулся к камину.

Всполохи живого пламени, треск дров – всё это занимало меня куда больше, чем трясущееся недоразумение на моих коленях.

– Обойдемся без этого. Продолжай.

Движимая слепой потребностью выполнить хоть что-то, она неловко, почти судорожно потянулась к пуговицам на моих штанах. Пальцы ее были ледяными, неуклюжими, они скользили, не попадая в петли.

Я сжал зубы, терпя ее прикосновения. Каждое неловкое движение было новым витком абсурдного унижения, которое отец для меня устроил. Он, как всегда, проявил изобретательность.

– Я… Ваш… Он не… – ее голос был прерывистым шепотом, полным слез, которые она теперь уже даже не могла пролить.

Это было почти смешно. Почти.

– Ты недостаточно стараешься, – констатировал я холодно, продолжая смотреть на пламя. – Отец ждал от тебя образа искусной обольстительницы. А ты трясешься от страха. Это разочаровывает.

Она замерла, и ее пальцы застыли на металле пуговицы. Мои слова достигли цели больнее, чем пощечина. Они лишали ее последнего оправдания – мысли, что она жертва. Нет. Она еще и плохо исполняющая свою роль жертва.

– Я не знаю как! – вырвалось у нее внезапно, с отчаянной искренностью, прорвавшейся сквозь страх. – Я не умею этого!

Я преувеличенно медленно перевел на нее взгляд.

– Это не моя проблема.

Она отшатнулась, как от удара хлыстом. Еще одно неуклюжее движение – и она сорвалась с моих колен, чтобы, спотыкаясь и задыхаясь от беззвучных рыданий, схватить с пола своё алое безобразие. Дверь приоткрылась и захлопнулась, поглотив её, и лишь тихий, жалобный всхлип остался вибрировать в воздухе, как комариный писк.

Комната, наконец, опустела.

Еще некоторое время я не шевелился.

Эту невинную дурочку довести было легко. Но отец так просто не сдастся. Он найдет новую. Я должен принять меры.

ГЛАВА IX

Я бросил поводья сонному кучеру и направился в жилую часть поместья, ощущая невидимую грязь двухмесячного путешествия. Приказ отца избавиться от послов временно отстрочил другое… поручение. Но возмещать эту отсрочку придется уже завтра. Уверен, он успел подготовиться за эти месяцы.

Кто меня ждал на этот раз? Куртизанка? Вдова? Или еще одна невинная дурочка?

При мысли об этом живот свело в отвращении.

Назойливое жужжание голодного Малькута усиливало неприятные ощущения, отдаваясь ноющей болью в висках.

«Хозяин… Я голоден… Скорее», – шипел он.

Раздражало.

Он не утихомирится, пока не будет накормлен. Следовало сразу идти в кормушку, но…

В темной прихожей пахло воском и корицей. А из глубины дома доносилось тихий звук перемешивания теста и тихий гул разогревающейся печи.

Я двинулся на звук, беззвучно скользя по паркету. Дверь на кухню была приоткрыта. Я бесшумно отворил ее и привалился к косяку, наблюдая за происходящим.

Азалия стояла спиной ко мне, возясь со своим дурацким печеньем. Чтобы доставать до стола, она встала на стул. Мука и орехи были повсюду. Я даже не удивился, что она создала такой бардак. Ведь она была воплощением самого хаоса.

Она что-то бормотала себе под нос. Ее волосы были собраны в неаккуратный пучок, из которого выбивались розовые пряди. Фартук был перепачкан в тесте. Она работала с упорством алхимика, пытающего превратить руду в золото.

Внезапно стул под ней качнулся. Она потянулась за чем-то на дальней полке, потеряла равновесие, ее рука инстинктивно рванулась вперед, хватаясь за миску с тестом. Но это ее не спасло.

Азалия шлепнулась на пол. Миска с грохотом перевернулась. Клейкая масса оказалась на полу, разбрызгивая липкие капли по стенам, шкафам и по ней самой.

Наступила тишина. Она замерла, глядя на результат своей катастрофы.

– Да, черт бы тебя побрал! – с внезапной яростью крикнула она, ударив кулачком по полу. – Где его черти носят? Сколько еще мне впустую готовить это гребаное печенье?!

Я впервые слышал, чтобы она ругалась. Этот внезапный всплеск искренней, ничем не прикрытой злости был куда интереснее ее привычной невинной маски. Представление становилось все занимательнее.

Но уже через мгновение ее плечи бессильно опустились, она тяжело вздохнула и, поднявшись, принялась убирать весь устроенный беспорядок.

– Никакого ему теперь печенья, – пробурчала она. – Будет знать, как уезжать на два месяца, даже не предупредив!

– Настолько осмелела, что планируешь мне угрожать? – прозвучал мой голос из темноты.

Она вздрогнула всем телом и резко обернулась. Ее глаза нашли мои в дверном проеме, и все ее лицо будто бы озарилось изнутри. Губы растянулись в сияющей, неподдельной улыбке.

– Братик!

Азалия бросилась ко мне, и через мгновение ее руки обхватили меня, а сама она уткнулась лицом мне в живот. Я мог бы уклониться. Оттолкнуть. Но… не стал. Замер, ощущая ее хрупкие плечи, мелкую дрожь и этот дурацкий запах свежей выпечки, смешанный с чем-то цветочным и пряным. Османтус и… благовония?

– Братик, я так скучала… – пробурчала она. – Разве можно уходить, не сказав? Я так переживала! Вдруг с тобой что-то случилось…

Поток ее жалоб был бесконечен.

Не выдержав, я отцепил от себя ее руки и, ткнув в лоб, отстранил от себя.

– Раздражаешь.

Бросив на меня обиженный взгляд, она отошла на полшага и, сложив руки на груди, надула губы. Похоже за время моего отсутствия она окончательно распоясалась.

– Если бы не Регори, я бы так и не узнала, что ты уехал на границу!

Регори?

Холодная вспышка яростии опалила мне грудь, мгновенно испепелив все мимолетные, странные чувства.

– Он приходил сюда? – спросил я, в голосу звучал лед.

Она осеклась, поняв, что проговорилась. Ее глаза метнулись в сторону.

– Н-нет! То есть мы виделись, когда я ездила в город за новым платьем!

Ложь.

Этот самовлюбленный идиот Регори действовал мне на нервы. Пока я был на границе и решал его проблемы, он разгуливал в моем доме, делая что вздумается. Внезапно я почти пожалел, что велел Иргейсу подменить послов. Было бы куда проще устроить войну и отправить на нее кронпринца, это умерило бы его наглость.

Очень даже неплохая идея.

Развернувшись, я направился в кормушку. Азалия увязалась за мной, как навязчивый щенок. И даже когда поняла, куда я шел, не остановилась.

Обычно мне было бы плевать, что она идет за мной по пятам. Но когда я надавил на подсвечник, и каменная плита беззвучно поползла в сторону, открывая черную пасть прохода, в мозгу вспыхнул яркий и неприятный образ: грязные руки какого-то ублюдка из кормушки, впивающиеся в ее кожу.

Внутри, глубоко под ребрами, шевельнулось что-то черное и острое.

Нет.

Я резко развернулся и встретил ее взгляд. Она подняла на меня глаза, сияющие наивным любопытством. Будто она собралась на утреннюю мессу, а не на пир демона, заживо пожирающего души людей.

– Ты не идешь.

– Что? Но я…

– Азалия.

Она замерла, ее глаза чуть расширились.

– Братик… – прошептала она почти благоговейно. – Ты впервые обратился ко мне по имени…

Я сжал зубы.

С каждой секундой она раздражала все больше.

– Ладно! – вдруг беззаботно согласилась она, и ее лицо озарила все та же дурацкая, солнечная улыбка. – Раз братик сегодня такой добрый, я буду послушной! Спокойной ночи!

И она побежала прочь, легко, почти танцуя, не оглядываясь.

Я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как тишина снова смыкается над моей головой, густая и безжалостная.

Что, черт возьми, с ней не так?

«Хозяин… Убить ее еще не поздно?» – жалобно заурчал Малькут, и в его голосе сквозила настоящая надежда.

«Заткнись», – велел я ему резко, и шагнул в темноту, навстречу настоящему и предсказуемому процессу.