Текст книги "Неудачница (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Просто чудеса какие-то…
В общем, поспешила удалиться, пока этот монстр не одумался, и с головой ушла в работу – чтобы всё закончить вовремя. Вообще, было бы идеально сегодня не редактировать мой контракт… не уверена, что я буду адекватна после возвращения: я имею ввиду не алкоголь (Боже, упаси, вернуться к Бондарёву пьяной посреди рабочей недели), а состояние эйфории, которое, как я уверена, будет иметь место после присутствия на репетиции группы Haron’s cry. А я знаю, чем чревато для меня невменяемое состояние в присутствии шефа: воспользуется положением, добавит ненужные мне пункты, втянет в новое рабство – знаем, проходили.
Так что нужно будет как-нибудь задобрить моего монстра, чтоб он великодушно позволил перенести это важное событие на вечер четверга.
Да! С этими позитивными мыслями я вернулась к своим делам и пропала из реальности на несколько часов, вплоть до прихода феи, поглядывающей на меня так хитро, что я испугалась – не заметит ли шеф? Ага. Через дверь.
– Идём? – Лина закинула ремешок сумки на плечо и покосилась на кабинет шефа.
– Ничего не изменилось, – поспешила успокоить её, – Он дал добро, так что идём быстрее.
– Сильно-то не торопись, – посоветовала Лина, – это выглядит подозрительно.
– Мне нужно успеть купить нормальную одежду, – шепотом пояснила, собирая вещи; на непонимающий взгляд Лины, добавила: – не в этом же костюме на их репетицию идти!
– А ты не сообщила своему принцу, где работаешь? – удивлённо зашептала фея в ответ.
– Он не принц, – с улыбкой на губах, покачала головой я.
Он – Бес…
– Приём-приём, фея вызывает золушку, – Лина пощелкала пальцами у меня перед лицом.
– Прости, зависаю в предвкушении, – тут же выплыла я.
– Так ты не… – протянула Лина, предлагая мне закончить.
– Нет, – я выразительно посмотрела на неё, затем развернулась, дошла до двери и осторожно постучала, – Глеб Самойлович, можно?
– Заходите, Мила Георгиевна, – послышался голос Бондарева.
Через пару секунд вернулась в приёмную и кивнула Лине на выход. Шеф предупрежден, а мы – отпущены за покупками.
– Мила Георгиевна, – усмехнулась Лина и покачала головой.
– Что такое? – мы зашли в кабину лифта и нажали на кнопку подземной парковки.
– Он никого не зовёт по имени отчеству, – с загадочным видом протянула фея и ненадолго замолчала.
Да? Не замечала. На самом деле – без разницы! Мне сейчас намного важнее решить вопрос с одеждой и успеть приехать к клубу вовремя.
Через десять минут в примерочной элитного бутика…
– Нет, это просто не может стоить столько! – шиплю, глядя на ценник простого милого свитерка мягкой вязки сливочного цвета.
– Может. Это же бренд, – хихикает Лина, закидывая в мою примерочную все больше одежды.
Мерить её я не собиралась, этим будет заниматься фея, поскольку, по её мнению, у нас с ней схожие фигуры.
– Лина! Я понимаю – ТО платье! Но это же свитер! Простой свитер!!! – я трясу вещицей перед лицом феи, но та невозмутима, как танк.
– Это свитер из «подиумной» коллекции. У тебя, кстати, неплохой вкус.
Мычу от бессилия. Смотреть на ценник прикольных свободных джинсов светло голубого цвета даже желания нет.
А я вообще уверена, что шеф НАСТОЛЬКО щедрый?
Хорошо хоть он кредитку дал… А то на эту пару вещей мне бы пришлось выложить всю свою зарплату, скопившуюся за два месяца.
– Не понимаю я богачей, – качаю головой, отрывая бирки.
Решение «взять» – уже принято. Переодеться нужно уже сейчас, а расплачиваться будет Лина, так что не вижу особой проблемы: тем более – в этом месте, где с клиентов пылинки сдувают, кофейком поят, да сладостями подкармливают. Знала бы о таком сервисе, ходила бы сюда на завтрак во времена своего студенчества.
Противный голос в голове заскрежетал: ну, да, так бы тебя и пустили…
– Шуруй к своему гитаристу, – замахала на меня руками фея, – а то час в примерочной пролетит незаметно.
Согласна, я уже здесь торчу пятнадцать минут. Махаю рукой Лине, прощаюсь с улыбчивыми девочками в зале, сообщаю девушке за кассой, что вещи оплатит та шикарная брюнетка, та понятливо кивает (Лину здесь знают по имени), сообщает мне, что одежда мне очень идёт, соглашаюсь с ней, потому как действительно идёт, завязывается легкая непринуждённая беседа… и в итоге из магазина меня выгоняет Лина, со словами «какая я бестолочь».
Да, девочки в зале хорошо обучены. Запрыгиваю в такси, четко осознавая, что, будь у меня время, я бы задержалась там не на один час: так, за милой беседой, профессионально поддерживаемой сотрудницами бутика, можно было незаметно для себя приобрести целую кучу замечательных, но совсем не нужных тебе шмоток. Конечно, если у тебя есть деньги…
До клуба я доехала довольно быстро, хотя безумно боялась попасть в пробку. Расплатилась с водителем и выпорхнула на улицу, с легкой радостью замечая у входа рыжего бугая, что в пятницу играл на бас гитаре.
– О, принцесса! Пришла! – улыбнулся он и по-свойски приобнял меня за плечи.
– Пришла, – немного растерянно подтвердила я.
Неужели Бес им всем обо мне рассказал? Ну, конечно рассказал… дурёха, он же позвал тебя на репетицию! Было бы странно, если бы он не предупредил друзей!
– Ты давай, проходи внутрь! – раскрывая передо мной дверь в тепло, предложил рыжий (кажется, Бесов звал его Сашей?), – И… это… раздевайся…
С опаской кошусь на рыжего. Чего это он такой обходительный?
Или это я уже отвыкла от нормального поведения мужчин?
Снимаю пальто, оставляю в гардеробе, спускаюсь с рыжим вниз. Уже на лестнице слышу Его игру. А когда прохожу в зал, освещение которого вновь было приглушено, но не так сильно, как на концерте, застываю на месте, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Реально опасный момент. Лучше переждать.
Рыжий понятливо улыбается, отчего становится похожим на хитрого черта. Рыжие усы и борода ему очень идут, но в данный момент единственное, чего я желаю – это оттаскать его за эту самую бороду. Чего он так глазами-то сверкает? Выдаст сейчас всю мою конспирацию. Это ту самую – «мне не очень-то хотелось, но я всё-таки пришла».
Продолжаю слушать мелодичную композицию, к которой подключается барабанщик, а затем – и отошедший от меня рыжий. Стою и реально не могу пошевелиться: эта музыка не похожа на их номера на прошлом выступлении… она более лиричная, мягко звучащая… как только добавляется бас гитара, мелодия делает резкий скачок и ударяет всей мощью по моим ушам. Восторг! Я улыбаюсь, глядя на то, как музыканты, захваченные своей игрой, рождают что-то новое прямо здесь, передо мной! Это однозначно была импровизация! Потому как ребята периодически поглядывали друг на друга, усмехаясь, или кивая, когда кто-то вырывался в неожиданное соло. Закончилось всё также неожиданно, как началось – в какой-то момент музыканты просто почувствовали друг друга и взяли последний аккорд…
Я обнаружила себя почти у самой сцены, как и в прошлый раз – неотрывно глядящей на Бесова, который был настолько сосредоточен на своей игре, что даже не заметил моего появления.
Но вот музыка стихла, и мужчина оторвался от своего инструмента, – а затем увидел меня…
– Ты что здесь делаешь? – нахмурив брови, спрашивает меня Бес.
Стою, с недоумением глядя на него. Слов вообще нет.
– Лёш, это я её позвал. С твоего телефона, – подает голос рыжий, который «скоро мертвый», и чуть виновато подмигивает мне.
– Зачем ты это сделал? – Бесов разворачивается к своему другу и смотрит очень недобро.
Барабанщик достаёт сигареты и неспешно покидает зал клуба. Этот дядька явно не хочет быть участником той сцены, что сейчас здесь развернётся.
– Потому что тебе пора отвлечься, друг, – нисколько не страдая муками совести, отвечает рыжий, – ты всех пугаешь своим видом.
– И поэтому ты залез в мой телефон и позвонил… ей? – Бесов отставляет гитару в сторону, и мне реально становится страшно за рыжего.
– Да не звонил я ей. От твоего лица черканул пару смс, пригласил прийти сегодня на репетицию, – пожал плечами рыжий, – Остынь уже. Чего ты так бесишься?
Потому что он – чертов Бес!
Носитель идеально подходящей ему фамилии сжимает руку в кулак, а я замечаю то, на что уже давно пора было обратить внимание.
– Что у тебя с руками? – выдыхаю с такой претензией, словно он мне муж или, упаси Боже, сын.
– Не твоё дело, – машинально пряча руки в карманы, отвечает Бесов.
– Ты что, дрался?! – а я даже и не догадывалась, что в моем голосе может звучать столько праведного гнева!
Бесов опешил. А рыжий усмехнулся в бороду.
– Простите за опоздание, на работе за… – раздался знакомый голос солиста за моей спиной, но рыжий его перебил:
– Пойдём-ка перекурим, у нас тут как раз небольшой перерыв! – и он бодренько спрыгнул со сцены, развернул среброволосого солиста и вывел его из зала.
Мы с Бесовым остались одни.
– Прости за… грубость. Я не ожидал, что этот придурок выкинет нечто подобное, – отвернув голову, сказал Леша.
Мне было плевать на его слова: я забралась к нему на сцену и подошла вплотную, вытащив его конечность из кармана джинсов.
– Зачем ты дерёшься этими руками? – глядя на него, как на последнего кретина, и сверкая злым взглядом, спросила я.
– «Этими руками»? – он попытался забрать руку, но я едва не повисла на ней, не позволяя этого сделать.
– Эти руки созданы для того, чтобы играть на инструменте и заставлять всех присутствующих в зале застывать с открытыми ртами! – процедила я, сверля его своими глазами, – Ты не имеешь права махать ими, как какая-то уличная шпана!
Знаю, рассуждаю убого, но теперь из меня прёт все, что было забито в меня в университете. Я не раз общалась с драчунами в детских домах, и не раз навещала особо безголовых в больницах. Наша практика проходила в разных местах, и к некоторым своим «подопечным» я успела привязаться, как к родным.
Бесову было нечего ответить. Он просто угрюмо смотрел на меня, и в этом его взгляде я видела столько всего… столько всего, что видела во взглядах тех безголовых сорванцов.
Я опустила глаза на разбитые костяшки и провела по запёкшимся ранкам большим пальцем. Не знаю, зачем это сделала. Вряд ли это доставило Бесу удовольствие … но почему-то не смогла себя остановить.
– Не дерись больше, – попросила негромко.
– Не могу обещать, – своим низким, хрипловатым голосом ответил Бес.
Я поджала губы. Но руку его не выпустила. Было что-то волшебное в том, что я могла вот так просто касаться его… без всяких ограничений и без каких-либо последствий. Но ещё более волшебным было то, что Бесов меня не отталкивал.
– Тебе не приятно было увидеть меня? – спрашиваю тихо, продолжая смотреть на его руки и водить пальчиком по его костяшкам.
– Нет. Мне приятно видеть тебя, принцесса.
Резко поднимаю голову, смотрю ему в глаза.
– Тогда почему ты так наехал на рыжего? – спрашиваю прямо; пусть будет взрослым мальчиком и отвечает честно.
– Потому что он достал со своей помощью, – спокойно отвечает Бесов, гипнотизируя меня своими глазами.
– Тебе нужна помощь?..
– Мне нужно успокоительное, – уголок его губы приподнимается в усмешке.
Любуюсь его лицом. Это надо прекращать. Мужчина явно имеет какую-то власть надо мной.
Опускаю голову, спрашиваю ровным голосом:
– Почему сам не позвал?
– Ты – не то, что мне нужно сейчас.
Не передать словами – что сделало с моими внутренностями одно его предложение.
Отступаю на шаг, пытаясь вернуть голове ясность мысли и отстранить от себя всё, что сейчас произошло…
– Нет, Мила, ты не поняла, – он запускает одну из рук в волосы, как и в пятницу, собранные в хвост на затылке, и сжимает челюсть, – Мне… мне нужно прийти в себя. Ты здесь не поможешь. Только время… и, возможно, пара хороших драк.
– Есть другие способы сбросить напряжение, брат, – выглядывает из дальней двери рыжий, и в этот момент мы с Бесовым солидарны в желании прибить его – но рыжего уже и след простыл.
– Я не знаю, что происходит у тебя в жизни, но, если я в ней не вовремя… – отступаю ещё на шаг, удивляясь, как спокойно теперь звучит мой голос…
А потом до меня вдруг доходит: ещё пара шагов, и я больше не увижу его… возможно – никогда. Я не пересилю себя и не приду на их следующее выступление. Я закрою эту страницу раз и навсегда. А ведь я ещё даже ничего толком и не попробовала!
– Знаешь, – я поднимаю на него взгляд, чувствуя какой-то бешеный приток адреналина, – если я в ней не вовремя, то я уйду. Только для начала поясню, что ты потеряешь!
И я сократила небольшое расстояние между нами, приподнялась на носочки и накрыла его губы своими. Не «впилась губами», не «жадно поцеловала», не «накинулась на его рот». Аккуратно накрыла его губы своими, обняв ладонями его лицо, перевела руки назад, запустив в его волосы, тесно прижалась к нему, даже через одежду ощущая всю мощь его тела… отстранилась от его рта на секунду… и прикоснулась к губам ещё раз.
Вот только теперь Бесов пришел в движение: он резко притянул меня, положив руку мне на спину и медленно спустив её на поясницу, второй рукой накрыл мой затылок, не позволяя разорвать поцелуй, так невинно начавшийся… потому как в следующее мгновение он уже сминал мои губы, властно врываясь языком в мой рот, а я стояла и плавилась, переставая ощущать своё тело или напротив – чувствуя его так отчетливо, что это пугало. Поцелуй был бешенным – под стать мужчине, и я не могла не признать, что это был лучший поцелуй в моей жизни… Гормоны буквально взбунтовались у меня внутри, требуя немедленно сделать этого мужчину своим – неважно где: на полу, на барной стойке, на диване в гардеробной… Руки Бесова уже вовсю сминали мой свитер, забираясь под него, касаясь моей кожи, согревая её своим теплом, прижимая меня ещё крепче… одна из них бесстыдно нырнула мне в джинсы, стремясь сжать то, что не было прикрыто бельём, поскольку носила я исключительно стринги…
– Ну, это уже другой разговор! – раздался веселый голос рыжего, и я мгновенно остановилась, в то время, как Бесов себя останавливать не торопился… но руку из джинсов все же убрал…
Затем неспешно оторвался от моих губ, продолжая удерживать меня за спину, и посмотрел на своего друга поверх моей головы:
– Ты нарываешься, – сказал спокойно.
Я даже обзавидовалась: у меня бы сейчас голос дрожал. Или звучал немного странно… Этот же просто…
Бес.
– Отпусти свою принцессу на пару минут. У нас не так много времени, – примирительно сказал солист группы, поднимаясь с рыжим на сцену; затем перевёл взгляд внимательных глаз на меня, – Ты же позволишь ему порепетировать с группой?
Вопрос был провокационным – власти над Бесовым я не имела. Но по какой-то причине и я, и Леша спокойно отошли друг от друга, и заняли каждый своё место: Бесов – на сцене, я – в зале.
Этот солист имел какое-то странное влияние на людей – все тут же подобрались, взяли свои инструменты и зарядили воздух рабочей атмосферой. Я посмотрела на часы и поняла, что у меня есть ещё двадцать минут на то, чтобы послушать свою любимую (уже) группу. И эти двадцать минут были двадцатью минутами счастья…
Когда время начало поджимать, я сползла с высокого стула у барной стойки, бросила последний взгляд на сцену, понимая, что прерывать репетиционный процесс будет некрасиво, неправильно и вообще, – что за богохульные мысли?! – и тихонько вышла за дверь. В гардеробе оделась, вышла на улицу и нырнула в первое попавшееся такси. Хотела, было, написать сообщение Бесову, как телефон ожил сам…
Нажимаю «ответить», подношу телефон к уху.
– Где ты? – его голос спокоен, но даже здесь, в салоне машины, я ощущаю, сколько в нём власти.
– Еду в такси. Моё время закончилось – я не успела тебе об этом сказать, – наслаждаясь нашим общением, мягко ответила я.
– Ты могла сообщить о своём уходе, – слышу недовольные нотки в его голосе и чувствую, как волна тихой радости и какого-то нового, незнакомого мне тепла, расползается по всему телу, затопляя меня с головой.
– Я не хотела вас прерывать. Это было бы кощунством, – улыбнулась в трубку.
Бесов несколько секунд молчал.
– У тебя очень приятный голос.
Уже улыбаюсь во весь рот.
– Благодарю, – отвечаю не без кокетства.
– И не только голос, – удивляет меня Бесов, – Ты вся… приятная. Твоё тело, твой рот, твои руки, твои волосы. Твой запах. Я хочу тебя до сих пор.
Сижу в такси и очень четко осознаю, что прямо сейчас готова заняться сексом. То, как этот мужчина умел подавать своё желание, было невероятно. И горячо. Я уже была возбуждена – от одного только его голоса по телефону. Даже страшно подумать, что будет, окажись мы с ним наедине.
– Это хорошо, – как-то хрипло отвечаю ему.
– Ты придёшь в пятницу?
Ох, малыш-плохиш, а куда ж я денусь?
Почему-то я хочу окружить его заботой, хочу помочь ему, хочу, чтобы рядом со мной он забыл обо всем. Эгоистично? Конечно. Но разве я могла отказать себе в этом эгоизме?..
– Приду, – едва не шепчу от осознания своей слабости перед этим мужчиной.
– Хорошо, – и Бесов отключается, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем и до предела возбужденным телом.
Глава 11. Это война
Некоторое время я ехала, просто наслаждаясь ощущением… Да я даже не знала, как назвать это ощущение! Мне просто было так хорошо и спокойно, словно я нашла то, что давно искала.
Я нашла цель.
Я не знала, что за неприятности у Беса, и почему он влезает в драки…
Но я хотела ему помочь. Он мне нравился… даже больше…
Он притягивал меня.
Сложно объяснить словами то, что я испытывала. С появлением в моей жизни Бондарёва младшего, само желание «быть рядом с мужчиной» мистическим образом испарилось. Это было странно, но рядом со своим шефом я не испытывала ничего, и, вместо того, чтобы озаботиться самим фактом, что на одной жилплощади со мной спит, ест, моется и тренируется на тренажерах идеальный образчик сексуальности, я тихо мечтала о внезапной и долгосрочной коме своего «благодетеля»…
Но рядом с Бесом я очень чутко ощутила, что я – девушка. Рядом с ним я чувствовала потребность быть… желанной…
Вибрация телефона заставила меня выплыть из мыслей и взглянуть на экран.
«Ты где?» – от Лины.
Выглядываю в окно такси и с облегчением вижу впереди вывеску бутика.
«Уже здесь» – отвечаю и достаю деньги за проезд.
Когда машина остановилась, Лина, стоявшая на крыльце магазина, подбежала к дороге и постучала мне в окно. Я нажала на кнопку и столкнулась нос к носу с черноволосой феей.
– Не расплачивайся, – девушка подняла огромные пакеты вверх, предлагая забрать их в салон, – Я тебя подвезти не смогу, так что езжай к Глебу на такси.
– А как же рассказ «как это было»? – открывая дверцу и принимая все покупки, спрашиваю не без хитрого взгляда.
– Даже не думай! – серьёзно предупреждает Лина, подняв вверх указательный палец в предостережении, – Я хочу услышать рассказ во всех подробностях, со всеми описаниями, со всеми эмоциями и даже с парой слезинок, если таковые имели место! Но ни в коем случае не в «паре слов» за минуту, пока ты шуршишь пакетами с одеждой! Всё! Я побежала! У нас на завтра собрание верхушки назначено, ты же помнишь? Так что готовиться надо! Я ж на новой должности! Буду отчитываться, – не без гордости сообщает фея, выразительно приподняв бровь.
– Удачи, – желаю ей от всего сердца.
– Девушка, вы ехать будете? Или выходите? – спрашивает водитель, недовольно глядя на Лину, задерживающую его транспорт.
– Да, – кивнула мужчине и помахала рукой фее.
– Езжай, – хмыкнула та и скривила рожицу водителю.
Я не удержалась и прыснула. По-моему, она – прелесть.
Когда мы добрались до дома Бондарёва, моё настроение было настолько высоким, что я решилась поделиться этой радостью с шефом – заодно и задобрить, чтоб перенёс редактуру контракта… Для этого мне необходимо было поколдовать на кухне час-другой, но для такого случая времени было не жалко. Так что, как только машина доехала до ворот нашего дома, я первым делом сбегала до ближайшего магазина и прикупила бутылочку красного вина для мяса. Глеб Самойлович, как и полагается, уже был у себя и ждал моего возвращения.
– Это по какому поводу? – кивнув на бутылку в моей руке, спросил он собранным спокойным голосом.
Но не без интереса.
– Это для мяса, – пояснила я, опуская на пол все пакеты с одеждой, – Правда, готовиться оно будет долго – около двух часов. Вы потерпите?
Глеб Самойлович смерил меня очень странным взглядом, но ничего не ответил. Вместо этого взял мои пакеты и отнёс на диван.
– Лина помогала с выбором? – заглянув в один из них, спросил он.
А! Беспокоится, чтоб я не опозорила его на очередном приёме!
– Да. Была моим главным консультантом, – изображаю на лице полную уверенность, что в пакетах не платья, а шедевры!
Кстати, неплохо бы проверить, что там навыбирала фея – с неё станется и подкинуть мне пару сюрпризов.
Стопудовая уверенность слегка меркнет на моём лице, а в глазах появляется сомнение, но я быстро беру себя в руки и… разворачиваюсь к шефу спиной. Не нужно ему видеть, сколько паники появилось в моем взгляде от одной только мысли, чего там прикупила бывшая личная помощница монстра.
– Я пока займусь мясом. Пакеты потом занесу наверх, – предупреждаю Бондарёва и снимаю своё пальто.
Странно, но шеф одаривает меня очень долгим и задумчивым взглядом. Хмурюсь, недоумевая, что опять не так. Потом вспоминаю, что на мне новая одежда.
– Мне нравится, как вы выглядите, – внезапно произносит Глеб Самойлович.
О-кеееей… Киваю ему, не зная, благодарить ли его за комплимент или бить уже тревогу, и иду на кухню, тут же повязывая фартук поверх одежды.
Процесс приготовления затягивается, но доброе расположение духа у шефа, ровно, как и абсолютная нирвана в моих собственных мыслях, заставляют расслабиться и не думать о плохом (это о том самом, когда меня штрафуют за то, что Глеб Самойлович не откушал вовремя… благо, что в контракте не были прописаны часы для ужина). Я даже пару раз приложилась к бутылочке во время готовки (уж больно хорошее оказалось вино), но, зная нрав своего «хозяина», ограничилась лишь тем, что промочила горло.
Запахи, что стали витать над кухней, совращали даже меня саму, и я скромно надеялась, что Бондарёв разомлеет и будет снисходителен к моей просьбе перенести наше общее дело на завтра. Когда сервировка стола была завершена, я позвала шефа вниз, приглашая на ужин.
– Мила, сегодня ты превзошла себя, – с легкой улыбкой на губах сказал Глеб Самойлович, а я отметила это его «ты», как хороший знак.
Мы сели друг напротив друга и приступили к трапезе.
– Думаю, мы можем обсудить условия прямо сейчас. Ты не против? – шеф смотрит на меня, а я очень чётко понимаю, насколько я ошиблась…
Кажется, мой ужин и поход по магазинам был истолкован Глебом Самойловичем неверно… Точнее – очень даже верно, если смотреть с его стороны.
– Вы… – протягиваю неуверенно.
– И давай на «ты», – перебивает Глеб Самойлович… который теперь просто Глеб, – Если мы будем изображать пару, то неожиданный переход одного из нас на «вы» весьма повредит легенде.
– Вы хотите, чтоб я и дома звала вас на «ты»? – уточняю формально, чувствуя, как все мои мечты – разделаться с неприятным завтра вечером – начинают гореть синим пламенем.
– Да, думаю, теперь, в новых обстоятельствах, это будет уместно, – кивает шеф и отпивает из бокала вина (всё в минимальных дозах – сто грамм красного чилийского к мясу ещё никого не довели до ручки).
– Как скажешь, – киваю, соглашаясь с его доводом.
Блин, ну, почему он не мог дать мне это время, чтоб я предалась приятным и всё ещё ярким воспоминаниям о сегодняшней встрече с Бесовым? Почему нужно было именно сегодня заниматься этим дурацким договором?!. Настроение медленно катится в бездну.
– Ты чем-то расстроена? – ох, какие мы сегодня чуткие!
Перевожу взгляд на него.
– Нет, просто задумалась над тем, что привыкла звать вас по имени отчеству, – быстро сочинила, отмечая, что в словах моих нехилая доля правды.
Звать его Глебом… Это даже не просто странно. Это, считай, Армагеддон для моего мозга.
– Теперь придётся отвыкать, – глядя мне в глаза, говорит Глеб Са…
Да, это будет тяжко.
– Ты хотела внести в договор изменения, – напоминает Бондарёв, предлагая мне продолжить.
– Да, хотелось бы задокументировать ваше обещание сократить мой штраф и сделать надбавку к зарплате, – собираясь с духом и переключаясь с романтического на деловой лад, киваю ему, – К тому же нужно понять, каким образом изменятся наши отношения в стенах этого дома. Быть вашей помощницей, вашей домработницей и вашей девушкой одновременно, будет довольно сложно.
– Твоей девушкой, – внимательно глядя на меня, говорит шеф.
– Что? – хмурюсь, не понимая этого его взгляда.
– Ты продолжаешь обращаться ко мне на «вы», – отпивая глоток из бокала, говорит Глеб Самоооо… само-собой-это-как-то-выходит!
Опускаю голову, пытаясь скрыть улыбку. Кажется, у нас безнадежный случай.
– Это очень сложно… Глеб, – выдавливаю из себя, в каждое мгновение ожидая кары небесной (за нарушение субординации, ага), – От привычек избавляться трудно. За три недели в ва… твоём, – выдавливаю, – доме я настолько привыкла к некоторым вещам, что переход на «ты» буквально взрывает мне голову.
– И это мы тоже должны обсудить, – кивает шеф, выглядя при этом невероятно серьёзным и сосредоточенным, – думаю, деталями касательно твоей зарплаты, твоих штрафов и твоих обязанностей по дому, мы займемся после ужина в моем кабинете. А сейчас давай обговорим новые условия относительно положения моей девушки…
А вот я даже не удивлена, что всё самое главное мы будем обсуждать «потом».
Смотрю на шефа и реально поражаюсь, как можно быть таким зацикленным на себе эгоистом?..
Ладно, терпела его три недели, потерплю ещё чуть-чуть.
– И что именно в…ты, – (да, теперь это звучит именно так), – хочешь обсудить? – ныряю взглядом в мясо, уже не надеясь на то, что вечер закончится «славно».
– Некоторые ограничения, связанные с твоим новым положением, – деликатно-обтекаемо отвечает шеф.
Ну, предположим, что «положение» это я ещё, так сказать, не приняла. Но послушаем.
Поднимаю на него взгляд, готовая внимать.
– Для начала, думаю, ты согласишься, что на оставшийся срок твоего договора ты должна отказаться от походов на свидания с другими мужчинами, – спокойно говорит шеф, а затем так же спокойно отпивает из своего бокала.
Эм…
– Чего?
Смотрю на него, думая, что ослышалась.
А шеф тем временем продолжает:
– Это вполне логично, учитывая, сколько слухов поползёт, застань тебя с другим мужчиной кто-то из моих знакомых.
– Глеб… – с лёгкой улыбкой отставляю бокал на стол, уверенная, что парой фраз смогу объяснить в чём он неправ. Тотально так неправ.
– И, естественно, никаких вылазок в «пятничный вечер» или, куда ты там ходила? – он сдвигает брови к переносице, предлагая мне ответить; я, естественно, молчу, – В общем, никаких самовольных выходов из дома. Я не могу тратить время на то, чтобы следить за тобой, так что, думаю, тебе лучше воздержаться от увеселительных вечеров в неизвестном мне месте и с неизвестной мне компанией.
Всё это было произнесено так спокойно и так… уверенно, что ли? – что я только и могла, что сидеть на месте, не моргая глядя на него.
– Я сейчас правильно поняла, что вы… Ты, – (чувствую, это на весь вечер), – хочешь ограничить мою свободу ещё больше, чем ограничил за три недели моего рабства в этой квартире?
Выражение лица Глеба меняется так быстро, что мне даже смешно.
– Не понял, – сжав челюсть, напряженно произносит он.
А я сейчас объясню!
– ТЫ. ХОЧЕШЬ. ОГРАНИЧИТЬ. МОЮ. СВОБОДУ. ЕЩЕ. БОЛЬШЕ. ЧЕМ. В. ПРЕДЫДУЩИЕ. ТРИ. НЕДЕЛИ? – смотрю на него спокойно, но едва сдерживаю истеричный смех, рвущий меня изнутри.
– Я не очень понимаю ва… твоих интонаций, Мила, – цедит шеф, опуская взгляд на стол.
Думает запугать? Серьёзно?!
Я откидываюсь на спинку стула, складывая руки на груди. На что я вообще рассчитывала, когда говорила с ним о новых условиях?!
– Ты предлагаешь мне ещё два с половиной месяца сидеть в этих четырёх стенах, чтобы у меня не было возможности запятнать твоё имя? – с ироничной улыбкой на губах, спрашиваю чётко.
– Ты не будешь сидеть в четырёх стенах, – выдавливает из себя шеф, хорошее настроение которого тоже успело улететь в трубу, – Ты будешь ездить на работу и ходить со мной на приёмы и важные встречи.
– И всё? – всё ещё продолжая улыбаться какой-то болезненной улыбкой, спрашиваю у него.
– Этого мало? – Бондарёв поднимает бровь, выразительно глядя на меня.
– Я не буду изменять контракт, – произношу чётко, вставая со стула и откидывая тканевую салфетку на стол.
– Мила… – шеф тоже поднимается.
– Моё решение вы услышали. Сейчас я уберу со стола, – и начинаю собирать грязную посуду.
– Мила! – предупреждение в голосе Бондарёва звучит крайне опасно, но мне плевать.
– Если вы держите своё слово, как и обещали, вы сократите мой штраф и добавите пару тысяч к зарплате – за то, что «прикрыла» вас при Анжелике, – произношу сухо, относя свою тарелку в мойку.
– Мила, объяснись, – едва сдерживая что-то очень нехорошее внутри себя, цедит Бондарёв, глядя на меня волком.
– Думаю, это бесполезно, – впервые честно признаваясь ему в лицо, говорю я, – Вы меня не услышите. Для вас существует только ваше собственное «надо», а чужие желания не воспринимаются вами в принципе. Простите за моё сугубо личное мнение. Можете вычесть за это пятьсот рублей.
И я подхожу к столу, чтобы забрать бокалы. Шеф буквально уничтожает меня взглядом. Чувствую, после этого смелого заявления мне стоит пойти и запереться у себя в комнате… но не могу пересилить свою гордыню. Назвался груздем, как говорится… Так что продолжаю очищать стол от остатков былой трапезы.
– Всё это я должен слушать за то, что, следуя здравой логике, попросил тебя ограничить общение с другими мужчинами во время действия нашего контракта? – всё ещё стараясь держать себя в руках, едва ли не по слогам спросил Бондарёв.
– «Всё это»? – тут я остановилась, уже не в силах справиться с тем, что рвалось изнутри, – А что, собственно, «всё это»?!
Так, тихо, нужно успокоиться. Он же сам не ведает, что говорит…. Точнее, ведает, но не очень понимает, как это звучит для окружающих…
– Чем тебе не угодила простая просьба воздержаться от свиданий на чертовых девять недель? – опустив голову и упираясь руками в стол, процедил шеф.
– Простая просьба? – я склонила голову, глядя на него с недоверием, – Это когда это ваши беспрекословные приказы, неисполнение которых карается штрафом, стали «простой просьбой»?
Бондарёв резко оттолкнулся от стола и прошёл в кухонную зону. Пару секунд подышал, затем повернулся ко мне.
– Я оговорился, – холодно, в своей привычной манере, сказал он, – Я хотел сказать: чем тебе не угодил мой простой приказ?
О! Вот это мой шеф!
Растягиваю губы в презрительной усмешке.
– Всем. Так что закроем тему, Глеб Самойлович.
