Текст книги "Неудачница (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Так вот откуда этот заскок?.. – изумленно прошептала, – Но причём здесь мой лифчик?
– Мила Георгиевна… – предостерегающе зашипел Глеб Самойлович, кивая очередному знакомому, проходившему мимо (в студии вообще происходило какое-то броуновское движение – никто не стоял на месте, и все куда-то брели, периодически натыкаясь на знакомых и вновь продолжая своё брожение), – Удивляюсь, как с вас другую часть белья не сняли! Вы же были предупреждены заранее.
Я промолчала, не желая вдаваться в подробности, что бесшовные бежевые стринги были совсем из другого комплекта… Ну, да, я люблю сочетать белье разного цвета! И слава Богу, знаете ли! Ходить по этой обители очарованного магами психа, без трусов, я уверена, развлечение – так себе. Тут нужно быть закалённой духом.
И пусть я и считала себя готовой ко всему, неожиданно оказаться без защиты в виде нижнего белья, стало для меня настоящим испытанием.
– С вас же не… – вдруг напряжённо произнес шеф, по-своему трактовав моё молчание.
– Бог мой! Нет, Глеб Самойлович! – прошипела я, уже не зная, куда деваться от смущения, – Всё остальное при мне.
Чёрт, у меня полное ощущение, что новой порции стыда я уже просто не вынесу!
– Вы позволите мне выпить бокал шампанского? – стараясь, чтобы голос звучал сухо и без эмоций, спрашиваю я. И, да, только в алкоголе теперь и вижу своё спасение – мне просто необходимо расслабиться. Иначе моё состояние очень скоро привлечет к нам ненужное внимание.
– Не думаю, что это – хорошая идея, – неожиданно легко замечает шеф, – спасать гостей Артура Назаровича от вашего фирменного броска туфлей, будет довольно затруднительно. Вы же не хотите продемонстрировать всем отсутствие своего белья, пока я буду следовать за полётом вашей обувки?..
Хм, а у шефа есть чувство юмора! По крайней мере, на моих губах сама собой расползается улыбка.
– Тем более, если вы начнете выпивать, то я тут же последую вашему примеру, – продолжил Глеб Самойлович, уголки губ которого тоже приподнялись в усмешке, – Вы же не хотите, чтобы я совершил эту роковую ошибку? – не без сарказма прошептал он и повернул голову ко мне, оказавшись в такой близости от моего лица, что я вспыхнула с новой силой.
– Нет, я буду стоять на страже вашей трезвости, – чуть опустив голову, чтобы не встречаться с ним глазами, едва слышно промямлила я.
Как-то вдруг вспомнился и Тот Самый вечер, и посиделки на коленях у шефа, и наш стремительный поцелуй… Чтоб тебя, предательское тело! Неужели ты не можешь фильтровать свои реакции?! Это же чудовище! Он, может быть, и принадлежит к семейству Гоминид, но явно не относится к роду Людей. Так себе – монстряка, имеющий сексуальное тело и умеющий говорить на русском языке. Не более! Ты сама об этом знаешь!!!
– Мила Георгиевна… – неожиданно мягким и даже приятным слуху голосом обратился ко мне Глеб Самойлович, – С вами всё в порядке?..
А то ты не видишь! Возбужденную женщину вообще сложно не заметить. А своё рваное дыхание, ровно, как и пылающие жаром щеки (это я не говорю о напряженной от самых непристойных мыслей, груди), я уже скрыть не в состоянии.
– Простите, вспомнила о своём молодом человеке, – от безысходности брякнула я, – поэтому немного… мм… – я бегло осмотрелась по сторонам, – вы позволите мне ненадолго отойти? Здесь никого нет поблизости, а мне нужно время, чтобы привести себя в порядок.
Глаза Глеба Самойловича тут же превратились в две пристальные щелки: не удивлюсь, если и зрачок у них окажется вертикальным, вот только проверить уже не могу – отвожу взгляд в сторону, ожидая его "позволения". Шеф чуть отстраняет от себя руку, "позволяя" моей ладошке выбраться на свободу, и я тут же отхожу от него на пару шагов, приближаясь к стеклянной стене.
Как только лишилась тепла его тела, смогла вздохнуть спокойней. Это я молодец, что про своего «молодого человека» ляпнула – а то, не придумай я чего достоверней, и мой чудовищный шеф понял бы, кто виновен в том, что его личная помощница изнывает от желания.
Какой кошмар!
Докатилась.
А всё этот чертов лифчик! И идиотская прихоть хозяина дома… Хотя, с рассказом Глеба Самойловича об экстрасенсах, всё становилось на места: только повернутым на нечистых силах, могла прийти в голову идея, что всё черное может вернуть старикану его проклятие (то самое, которое они так удачно сняли). И только больные на голову, могли придумать раздевать своих гостей до нижнего белья! Да-да! Я стояла в той раздевалке в одном нижнем белье да колготках, пока немолодая и очень суровая женщина весьма внушительной комплекции, отчитывала меня за присутствие на теле черного бюстгальтера!
Лично я верю в наличие супер чувствительности к тонким мирам у некоторых людей, но данный пример совершенно явно демонстрировал полное отсутствие каких либо сил у местных «колдунов».
Жаль, что богатые люди предпочитают тратиться на таких шарлатанов, вместо того, чтобы почистить свою карму добрым поступком. Я бы могла посоветовать этому старику посетить пару мест, где бы его деньги принесли реальную помощь людям… Но вряд ли он вообще захочет меня слушать.
У таких мозг работает по-другому.
Мысли о детдомах и приютах для несовершеннолетних охладили мою кровь и вернули рассудок. И с чего это я так разнервничалась? Да, у меня давно не было секса, но не на Глеба же Самойловича источать свои феромоны?..
Да… определённо надо выпить. Когда подхожу к шефу, очень четко понимаю, что он думает о том же. И вот стоим мы вдвоём, стараясь друг друга не касаться (насколько это возможно), и злимся, что не можем позволить себе даже бокала вина.
Как раз в этот момент к нам выруливает роскошная блондинка в облегающем шелковом платье глубокого изумрудного цвета (кажется я её помню! Это же та самая подружка Татьяны с приёма у губернатора!), в глазах которой сияет хищный блеск, при взгляде на моего шефа.
Какое кардинальное перевоплощение!
В приглушенном свете, да под спокойную, расслабляющую музыку, её приближение выглядело так, словно мы все снимались в каком-то европейском кино, где блондинка и мой шеф – старые любовники, волею судьбы, разошедшиеся по разным сторонам мира, и где я – чертова разлучница, которой суждено померкнуть на фоне подплывающей на своих космических шпильках звезды, и даже отсутствие бюстгальтера мне не поможет! По крайней мере, сидя в кинотеатре, я болела бы за блондинку – уж больно хороша она была, а чего стоил этот томный взгляд! Где та милаха с кудряшками, выглядывающая из-за плеча Татьяны?.. И что это за секс-пантера, забывшая стыд и плывущая к шефу через весь зал, словно ледокол через Антарктиду? Медленно, целенаправленно и неминуемо?..
Кстати, а цвет платья мне что-то напоминает… Это не тот ли цвет, что был у наряда Татьяны несколько недель назад? Я не спорю, блондинке он шёл больше, но… что за плагиат?..
– Глеб, – здоровается она, растягивая губы в манящей улыбке.
– Анжелика, – кивает шеф, лицо которого почти окаменело в присутствии блонди…
Так, стоп! А с чего это я отмела мысль о том, что они были любовниками? Судя по выражению лица Бондарёва, он явно кувыркался с подружкой своей бывшей.
Ну, что за шельмец! Ведь и впрямь – кувыркался! Это настолько очевидно, что я даже обойдусь без вопросов! А хороша подружка! Ничего не скажешь! Интересно, а Татьяна знает, что за оборотень ходит в её свите?..
– Где Таня? – Глеб Самойлович словно мысли мои читал.
– Ты же знаешь, она не приходит на приёмы Артура Назаровича, – продолжая обольстительно улыбаться, сказала Анжелика, – А вот ты их не пропускаешь…
– Мой отец многим ему обязан. Это мой долг – присутствовать здесь, – холодно отвечает шеф.
Анжелика окидывает меня безразличным взглядом, абсолютно игнорируя «мой главный козырь», и снова переводит его на Глеба.
– Я знала, что ты придёшь, – наконец, говорит она, подходя ещё ближе, и, по ходу, абсолютно игнорируя моё присутствие в принципе.
– Тебя не напрягает присутствие другой девушки рядом со мной? – не очень довольным тоном уточняет Бондарёв.
И говоря «не очень довольным», я сильно преуменьшаю накал страстей.
– Таня сказала, что это твоя личная помощница, – отмахнулась Анжелика, – брось, Глеб! Ты можешь обманывать кого угодно, но только не меня: между вами ничего нет. Она просто твоё прикрытие.
Интересно, а эта догадливая особа размышляла над тем, зачем ему вообще понадобилось прикрытие?.. Впрочем, её слова меня не задевают – что мне с них? Но за своего шефа почему-то становится обидно. Ладно я его не воспринимаю всерьёз, поскольку живу лишь окончанием срока своего рабского контракта, но остальные-то перед ним по струнке ходят! И с чего вдруг эта пигалица решила, что на неё его отношение не распространяется?..
– Закрой свой милый ротик и немедленно извинись перед Милой, – неожиданно зло говорит шеф, а затем притягивает меня к себе.
Блондинка в шоке. Я вообще в ауте.
– Глеб… – нервно поправила локон Анжелика.
– Я сказал, извинись перед Милой, – процедил Глеб Самойлович, глядя на блондинку таким испепеляющим взглядом, что даже мне стало дурно, – Я не распространяюсь о своей личной жизни, но оскорблять мою девушку – не позволю.
Аут? Да это был просто вылет астрального тела из физической оболочки! Поворачиваю к шефу своё, обалдевшее от последней новости, лицо, и встречаю тёплый взгляд зелёных глаз. Его ладонь на моем плече легонько сжалась, давая понять, что всё в порядке, и сейчас эта стервозная мегера извинится за свои злобные слова.
Э?..
В какую параллельную вселенную я попала?!
– Извини, Мила, – выцеживает из себя Анжелика, едва борясь с яростью в своих глазах, затем круто разворачивается и быстро отходит от нашей пары на противоположный конец студии.
– Это что сейчас было? – спрашиваю заторможено, ощущая, как слабеет хват на плече, а затем и вовсе исчезает.
– Я… прошу прощения, – медленно и по слогам проговаривает Глеб Самойлович, глядя почему-то в пол, – Я сейчас позволил себе вольность… – он сжимает челюсть, и я вижу, что следующие слова даются ему с трудом, – За это вы получите надбавку к зарплате, а ваш штраф сократиться на треть. Так будет честно…
Честно?!.
Да это будет просто волшебно! Если всё это мне сейчас не привиделось, я согласна, чтоб шеф трубил на всех поворотах о том, что я – его девушка: главное, чтоб долг сокращался!
– Почему вы соврали, Глеб Самойлович? – все же не выдерживает моё любопытство.
Шефу явно не хочется отвечать, но он всё-таки удостаивает меня ответом:
– Анжелика права. Вы – моё прикрытие от… нежелательного внимания. И я бы хотел воспользоваться возможностью… прикрываться вами и дальше.
Стою, хлопаю ресницами.
– Но почему вы так упорно избегаете своих поклонниц? – чуть не сказала «любовниц», но вовремя прикусила язык.
И правильно сделала! Потому как, выражение лица Бондарёва младшего мгновенно искажается до почти неприятного:
– Это не вашего ума дело, Мила Георгиевна, – процедил он, – Прошу прощения за эту ложь… – он сделал паузу и продолжил уже более язвительным тоном, – но, так понимаю, вы не против периодически изображать мою девушку?
– Если это будет соответственно оплачиваться, – я легко пожала плечиком.
– Я держу своё слово. Всегда, – сквозь зубы проговаривает шеф, не глядя на меня.
– Думаю, простого слова мне будет мало. Предлагаю внести изменения в контракт, – смотрю на него, жду гневной реакции.
– Завтра же этим займёмся, – обдаёт холодом шеф, а я не сдерживаюсь и растягиваю на губах довольную улыбку.
– Быть моей девушкой вам не претит, – замечает шеф, начиная продвигаться в сторону распахнувшихся настежь дверей: таким образом гостям сообщали, что настала пора подниматься в обеденный зал, где всех ожидал хозяин вечера…
– Лучше быть вашей девушкой, чем вашей рабыней, – вылетает из моих уст быстрее, чем я успеваю это остановить.
– Так вот что вы думаете о своём контракте, – вновь цедит шеф, и я вижу, как под его скулами перекатываются желваки.
– Было бы странно, если бы я думала иначе, – тихо заметила я, слегка окрылённая открытостью нашего диалога.
Похоже, моё стеснение от отсутствия верхней части белья уравновесилось неудобством шефа от вынужденной откровенности: и мы оба, наконец, смогли говорить нормально. Без всяких ограничений в виде положения "хозяин – рабыня" или "начальник – подчинённая". Нам обоим было не по себе, и это, как ни странно, шло на пользу диалогу.
Но, вопреки моим ожиданиям, на моё высказывание Глеб Самойлович ничего не ответил. Лишь чуть плотнее прижал мою руку, вынуждая подстраиваться под его шаг.
– А где дети Артура Назаровича? – спрашиваю, когда мы вновь проходим холл с фотографиями хозяина в молодости (к слову, симпатичный был мужчина: статный, темноволосый, с красивым породистым лицом и слегка наивным взглядом), – Почему-то в доме висят только его фото…
– Он приказал убрать все изображения своих детей, – негромко ответил шеф, – Чтобы ни у кого не получилось их сглазить.
– Ужас какой, – нахмурилась я, входя с шефом в просторную кабину лифта, которая должна была умчать нас на верхний этаж, где был расположен ресторан для гостей, – и как они к этому отнеслись?
– После появления в его жизни всей этой экстрасенсорики, все его отпрыски резко ограничили своё общение с ним, – без интонаций произнес Глеб Самойлович, стараясь говорить так тихо, чтобы его могла слышать только я, а не все присутствующие в кабине лифта – в количестве более двадцати человек.
– Я могу их понять, – шепнула я, чуть приблизившись к шефу.
– Как и я, – одними губами ответил тот.
– А почему Татьяна не посещает приемы этого человека? – не удержавшись, вновь полюбопытствовала я.
Неужели двоюродной племяннице губернатора сложно надеть на себя что-нибудь светлое и ублажить старика? Насколько я поняла, на подобных мероприятиях собираются все богатые и влиятельные люди нашего города, а Таня была дочерью какого-то очень известного бизнесмена, имеющего родственные связи с главой нашей федеративной единицы.
– Потому что ей больше всех досталось от причуд родного отца, – Глеб Самойловчи опустил голову, и наши взгляды встретились, – ведь она последняя женщина в роду.
Доходит до меня медленно… но, когда всё-таки доходит…
– Таня – дочь Артура Назаровича? – выдыхаю пораженно.
– Да. Но она давно не живёт со своим отцом, предпочитая над головой крышу дома двоюродного дяди, – кивает Бондарев, и в его голосе я впервые слышу какие-то отголоски чувств…
Они были вместе!
Что же между ними произошло?..
Но сосредоточиться на мысли не получается, потому что в этот момент двери лифта открываются, и мы оказываемся в огромном ресторане, с самым удивительным интерьером, который я когда-либо видела! Это даже не передать словами, единственное, что могу сказать, это, что все пространство было оформлено в том же «приземленном», словно «приплюснутом» стиле, что и «зал брожений», и украшено причудливыми стеклянными статуэтками, но работа была выполнена с таким тончайшим вкусом, что низенькие столики, ломившиеся от изысканной еды, как и плоские белые диваны, и ворсистые мягкие светлые ковры, сочетались друг с другом идеально и смотрелись просто невероятно! Особенно на фоне ночного города, что окружал нас почти со всех сторон, горя разноцветными огнями за толстым стеклом стен.
Странно, что в помещении не холодно… батарей я нигде не вижу, кондиционеров тоже (стены-то, как я уже говорила, стеклянные), так откуда же тепло?
– Хейфец превзошёл сам себя, – негромко проговорила статная брюнетка с явно сделанными губами и, если не ошибаюсь, грудью.
Пожилой мужчина невысокого роста, что вёл её под руку, согласно кивнул:
– Да, кажется, в прошлом году здесь был бассейн…
– Могу понять Артура, зачем он ему теперь? – подняв одну идеально черную бровь и чуть покачав головой, произнесла брюнетка, – Дети всё равно разъехались. Ходят слухи, что даже от наследства отказались…
– Про младшего не знаю, ему ж вроде ещё семнадцати нет? – без особого интереса уточнил пожилой мужчина, – А вот Танечка – да. Она, говорят, сказала всё отцу в глаза…
Я покосилась на Глеба Самойловича, но его лицо стало абсолютно непроницаемым.
Понятно… Перевожу взгляд на центральный стол и разглядываю Артура Назаровича Хейфеца. Статный, как и на фотографиях, всё ещё красивый и всё ещё сохранивший тот самый наивный взгляд – этот мужчина приковывал к себе внимание дам вне зависимости от возраста. Даже мне стало жаль, что он так повернулся на всей этой экстрасенсорике – мужчине было от силы пятьдесят лет! Да ему ещё жить и жить! И продолжать влюбляться! И детей, в конце концов, новых плодить! Что ж он так рано навесил на себя ярлык вдовца? Ну, да, не повезло с женами, Бог обделил их здоровьем, но он-то жив! У меня двоюродная бабка была четыре раза замужем, и тоже ни один муж не дожил до сегодняшнего дня, – так она не унывает! Растит детей и внуков! И проблем себе лишних не выдумывает – с проклятьями да сглазами.
– Мила, – голос шефа раздаётся так неожиданно и так близко, что я непроизвольно вздрагиваю.
Поворачиваюсь к Глебу Самойловичу, заглядываю в глаза.
– Пройдём за наш столик? – негромко спрашивает Бондарёв, взглядом давая понять, что я веду себя… неподобающе.
Короче, пялюсь на хозяина небоскрёба, стоя посередине прохода.
Коротко киваю и следую за шефом. Весь остаток вечера провожу в тяжелых раздумьях, как помочь отцу Татьяны. Есть у меня такая черта в характере – когда вижу какую-то сильную несправедливость, тут же начинаю по этому поводу вибрировать: и либо это заканчивается поиском «виноватых» и оправданием «невинных», либо выливается в скандалы, с выяснением правды, либо (в самых крайних случаях) завершается, пусть и нескоро, моим успокоением, когда я понимаю, что реально не могу ничем помочь…
До самого возвращения домой, мы с шефом только и делали, что общались с разными знакомыми Бондарёвых, затем находили минутку на быстрый перекус и снова вливались в светские разговоры. На таких мероприятиях договоры не подписывали, зато находили удачных инвесторов, обменивались опытом, делились последними новостями (какими можно было делиться), устанавливали новые связи и узнавали нужную информацию, выявляя тенденцию развития дальнейших бизнес отношений. К слову, я удивилась, когда узнала, что у некоторых госчиновников в собственности имеются заводы и компании, которых по закону у них быть не должно…
В итоге – совсем не заметила, как пролетело время.
Мой второй официальный выход в свет, наконец, закончился… И не могу сказать, что я была впечатлена: да, вокруг было много лиц «из телевизора», много богатеев и воротил, много известных в городе творческих людей, – но весь их лоск не трогал меня. К своему удивлению, на протяжение всего ужина я оставалась спокойной и, более того, совсем не переживала из-за снятого с меня на выходе бюстгальтера: могу предположить, что это было связано с абсолютным равнодушием окружающих к моей груди (поскольку, косых взглядов я на себе не поймала ни разу, а, может, просто не заметила), но на самом деле всё было намного проще – по сравнению с бедой семьи Хейфец, моя неприкрытая лифчиком грудь просто не имела права называться проблемой…
Тем не менее, все нужные номера я сохранила, всем необходимым встречам назначила время в расписании шефа, всю необходимую информацию записала, не напилась, ни убила никого каблуком фирменной туфельки, не поругалась с Бондарёвым, и вообще – по праву могла назваться хорошей личной помощницей! По крайней мере, в этот вечер.
Глеб Самойлович тоже пребывал в добром расположении духа, потому, как только мы добрались до дома, САМ открыл передо мной дверь и, вводя меня в полный ступор своей «добротой», предложил обсудить все новые пункты договора завтра вечером.
А я что? Я только за! Лишь бы эти его перемены не имели срока действия…
Так что засыпала я с довольной улыбкой на губах…
…знала бы я, чем мне обернётся эта его доброта…
Глава 10. Успокоительное для Беса
«Привет, принцесса. У нас сегодня репетиция выступления в том же клубе. Если хочешь – приходи»
Сижу, туплю, смотрю в телефон.
Как-то это… Как-то это НУ-ТАК-НЕОЖИДАННО!
– Мммм!!!!!! – это я.
Мычу от счастья, чтоб мой визг не услышал шеф.
Я даже кулачками в воздухе потрясла – настолько это было невероятно, получить от него подобное сообщение! Правда, странное оно какое-то… это сообщение… Не в манере, что ли, Бесова, но я была настолько счастлива, что решила не запариваться, что там у моего любимого музыканта в жизни происходит! Главное, что он меня позвал!!! К себе на репетицию!!!!!!
– Мммммм!!!!!!!!! – это снова я.
Звонок телефона заставляет взять себя в руки, снять трубку и, голосом профессиональной секретарши с добавлением мурчащих ноток (прям, как нравится шефу), ответить:
– Приемная Глеба Бондарёва. Я вас слушаю.
– Добрый день. Соедините меня, пожалуйста, с Глебом, – вызывающий голос, вызывающие интонации, явно бывшая любовница.
– Глеб Самойлович занят. Вы можете оставить для него голосо… – но, не успеваю я закончить, как меня перебивают:
– Я знаю, что он не прослушивает голосовую почту, милочка. Не вчера родилась. Соедините меня с ним немедленно!
– Прошу прощения, – совсем не раскаявшимся голосом отвечаю я, – Глеб Самойлович сильно занят до конца недели. Если у вас что-то срочное, пожалуйста, скажите мне или пришлите документы факсом. Если вы по личному вопросу, то повторюсь, он занят до конца недели.
Ага, знаю я эти документы, которые она может мне прислать. Фото в стиле Ню – в безнадёжном случае (и такие присылали, когда начинали сильно злиться на такую непробиваемую помощницу, то бишь, меня), и фото напоминание, где особа с шефом запечатлены в каком-нибудь ночном кубе – в случае, когда надежда на здравость ума той самой особы всё-таки остаётся.
– А на следующей неделе?.. – уже менее уверенно спрашивает девушка.
Нет, она не безнадёжна.
– На следующей неделе вы вновь услышите мой голос, – честно говорю ей я.
– Понятно, – совсем сникла собеседница.
И тут я уже не удержалась (настроение у меня хорошее) и сказала от души:
– Простите.
– А это правда, что вы с ним встречаетесь?.. Вы же Мила, да? – уже совсем-совсем расстроенный голос.
Бог мой, да чем же он их всех цепляет?!
Это первый вопрос.
Второй вопрос: ну, и что мне ответить? Договор с Глебом Самойловичем мы ещё не редактировали…
– Извините, я не имею права распространяться о личной жизни шефа, – сказала демократично и, пока та не успела задать новый вопрос, быстро распрощалась и повесила трубку.
Нет, я ещё не настолько холодная бездушная стерва, чтоб привыкнуть и спокойно реагировать на все эти звонки. И ладно бы я ревновала шефа и начинала бы злиться на всех его бывших, так нет! Я злюсь на шефа, что он был таким бабником, и вдруг резко остепенился, и жалею его бывших подружек.
Постучала карандашом о стол.
Вообще, у меня тут дилемма. Вовремя звонок пришёл – я вспомнила, что у нас с шефом на сегодня грандиозные планы, от которых будет сильно зависеть моё будущее. Но пропустить приглашение Бесова я просто не могу… Никак. Я себе не враг – потом ведь буду слёзы лить, что не пошла, а он как раз на этой репетиции с другой девушкой познакомился (такой же таинственной и такой же странной, случайно зашедшей в тот же клуб и случайно встретившейся с ним взглядом) и меня позабыл!
Ой, какие мысли плохие в мою голову лезут! Ещё не успела насладиться моментом триумфа, как уже думаю о поражении…
Нет, на репетицию я сегодня пойду, и это даже не обсуждается!
Теперь надо придумать, как слинять… в середине недели… во время своего служения в должности его домрабыни…
Быстро набираю номер на телефоне, пару секунд жду ответа, выпаливаю:
– Привет, фея! Нужна твоя помощь!
Трубка молчит. А затем:
– Эм… как ты меня назвала? – голос Лины настолько изумлен, что я стукаю себя по лбу и быстро вспоминаю, что действие происходит в реальности, а не в моём воображении, – Ты там мозги себе случайно не вышибла?
– Чего? – удивленно переспрашиваю.
– Звук был такой, словно ты себя по лбу ударила, – хохотнула Лина.
– Было такое, – сознаюсь с поникшей головой, – прости, Лина. Я случайно…
– Назвала меня феей? – заканчивает за меня… фея, – Да, ладно. Ничего страшного. Просто неожиданно было услышать.
– Я не со зла. Это вроде как комплимент был, – замялась я, тихонько улыбаясь в трубку – это ж надо было так опростоволоситься!
– Давай, говори уже, что у тебя за проблема такая! Мне ж самой – жуть, как интересно!
– Эм… а этот телефон не прослушивается?.. – уточняю заговорщическим тоном.
– Так, сейчас я до тебя дойду. Как раз нужно пару файлов твоему шефу передать, – по-деловому произносит Лина и кладёт трубку.
Сижу, жду. Уже вся на измене… Одновременно и страшно, и радостно – знала бы я раньше, какие эмоциональные горки будут ожидать меня в кресле личной помощницы нашего монстряки!
Быстро строчу сообщение Бесову: «Во сколько подходить?»
Да, вот так! Без всякой радости, что, мол, «ой, как это приятно» или «да-да-да! Конечно, ДА!» – и ещё сотни восклицательных знаков.
Только по делу.
Прицельно и метко.
Пусть знает, что мы не лыком шиты!
(Боженька, пусть он ответит прям сейчас, а?..)
– Что у тебя? – шепчет Лина, появляясь в приёмной так бесшумно, что я чуть не подпрыгиваю на кресле.
– Меня сегодня на репетицию одной крутой группы позвали, – зашептала в ответ, – там есть один гитарист…
– Так, ясно, – останавливает меня Лина, поднятой рукой, – хочешь смотаться от шефа. Твой контракт позволяет?
– Нет, – качаю головой, вижу, что на сотовый приходит сообщение с временем. Репетиция будет в шесть. В ШЕСТЬ! – И это уже будет то время, когда я приступаю к своим обязанностям домрабы… домработницы! – исправляюсь, с паникой глядя на телефон.
Если бы репетиция была хотя бы в десять вечера – попасть на неё было бы куда реальней. Но у ребят, наверное, своя работа и, конечно, свои семьи… вот они и выбрали такое неудобное время.
– Так, сколько времени тебе надо? – вновь собранным голосом уточняет Лина.
– Хотя бы час… – уже с безнадёгой протягиваю я.
– Хмм… – она упирает одну руку в бок, а второй начинает накручивать на палец кончик своего длинного черного хвоста, – Нет, выбраться тебе нужно однозначно. Судя по твоему личику, этот гитарист запал тебе в сердечко, а я к таким делам весьма чувствительна. Вообще, ты не представляешь, как я счастлива, что ты на нашего Глебушку не повелась… так что, кем бы не был этот парень – я всеми четырьмя конечностями «за», – она ненадолго задумалась, не замечая выражения моего лица, демонстрирующего высшую степень изумления, если не шока… (да, таращусь на неё, как дебилка), – Короче! Тебе нужно приобрести в магазинах что-нибудь невероятно необходимое?.. И прям сегодня?..
Смотрит на меня выжидающе. Я верчу извилинами.
Вообще-то, мы с шефом сегодня контракт собирались редактировать, где мои функции слегка изменялись… Вот только с одеждой для изображения «девушки Глеба Самойловича» у меня напряг: всё в основном офисное, да и платья на выход довольно скромные… Не говоря о том, что верхняя одежда у меня наличествует в количестве одной штуки, и это то самое утепленное пальто, которое совсем не соответствует статусу «девушка миллионера».
– Мне нужно обновить гардероб, – смотрю на неё большими щенячьими глазами, в которых искрятся лучики надежды.
– Мы ж недавно его обновляли. Пяти платьев вполне хватит на месяц – Глеб же не станет таскать тебя на все мероприятия, – с сомнением протянула Лина.
Ещё как – станет.
Уж я-то знаю.
– Поверь, он одобрит эту инициативу, – мои глаза уже сияют фанатизмом, – И даже деньгами снабдит!
С тем фирменным платьем, что приобрела для меня Лина, проблем не возникло – шеф просто выписал фее чек. Причём сделал это без всяких вопросов и уточнений, на следующий же день после подписания мною контракта. Об этом мне сообщила сама фея, чем несказанно меня обрадовала.
А теперь, когда я уже у него во служении, он тем более не будет жмотиться: ведь желание быть прикрытым моим четным именем принадлежит только ему! Это не моя инициатива! Вот пусть и расплачивается! Не позволит же он своей спутнице ходить в захудалом пальтишко на приёмы у влиятельных лиц города?
– Так… и твоё предложение? – Лина вопросительно смотрит на меня.
– Купи эти шмотки за меня! – выпаливаю на одном дыхании, – Я ненавижу шоппинг, ты это знаешь; а ты, наоборот, фанатка! Размеры ты мои знаешь, глаз у тебя наметанный. Мне бы пару нарядов типа «девушка из высшего общества» и какую-нибудь дублёночку на зиму… А я тебя так отблагодарю, так отблагодарю!!!
– Как? – тут же уточняет Лина.
Я стушевалась.
– А чего ты хочешь? – спрашиваю тихонечко, невинно хлопая ресничками.
Лина задумывается. Надолго так задумывается… Кусает губы, наматывает хвост на руку почти до основания, притопывает каблучком.
– Не, мои желания ты не потянешь, – наконец, произносит вердикт, – Давай-ка ты лучше просто вернёшься сегодня счастливой, а завтра мне всё-всё расскажешь, чтоб я тебе искренне позавидовала.
– Лина, ты в курсе, что ты – чудо? – совершенно искренне спрашиваю я.
– В курсе, и все этим пользуются, – отмахнулась та, – В общем, для конспирации – мы с тобой вместе пойдём в Max Mara, а там уже ты отделишься и смоешься через черный ход. Вряд ли Глеб будет следить за тобой безостановочно, но то, что проверит – вполне возможно. Так что будь на связи. И! Договариваться с шефом будешь сама! Я в ваши отношения не лезу, потому что ты сама так захотела. И если он тебя не отпустит – это только твоя проблема.
– Класс, – выдохнула, глядя на неё, как на Богиню.
– Всё, дуй к нему, – сделала знак рукой Лина и сама направилась к выходу, – Напишешь смс – что он сказал. А у меня ещё много работы.
Как только фея скрылась за дверью, я быстро написала ответ Бесову: «Приду», и поднялась с кресла, готовая идти к шефу. Провела руками по брючному костюму, разглаживая складки, и… зависла. В такой одежде идти на репетицию их группы нельзя. Придётся где-то переодеться… Но во что? Не до дома же ехать! Тогда у Глеба Самойловича ещё больше вопросов появится…
Решение приходит внезапно, и мои губы растягиваются в усмешке. Думаю, удобный свитерок с модными джинсами вполне впишется в траты шефа на новую девушку… А заодно и поддержу свою собственную легенду о покупке новых нарядов.
Как же хорошо быть «богатой».
Это было реально непривычно, но шеф дал своё согласие сразу и не раздумывая. Я даже слегка опешила, но он быстро напомнил, кто передо мной сидит, своей язвительной репликой:
– Ваше пальтишко и впрямь заставляет задуматься о вашем социальном статусе. А это непозволительно, в виду изменения нашего договора.
Злобный гоблин. И как он мог заставить меня засмущаться на вчерашнем приёме? Да ещё и желанием к нему воспылать?..
