Текст книги "Неудачница (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Я ставлю кастрюлю с водой на плиту и размышляю о том, что мне нужна возможность расслабиться. Сбросить напряжение. Мне нужно… да мне подойдёт всё, что угодно, лишь бы сменить обстановку и вырваться из опостылевших стен! Вообще, хочу танцевать! Нет, даже не так! Я хочу диких танцев в клубе под какой-нибудь Drum and Bass! Или нет! Я хочу на какую-нибудь рок-тусовку, хочу послэмиться, хочу почувствовать внутреннюю свободу делать то, Что Хочу!!!
Я отложила нож и уставилась на стену. Сегодня пятница. Это идеальное время для побега из пещеры Золотого Дракона! Если я попытаюсь выбраться завтра, то в воскресенье не высплюсь, не успею сделать часть дел, и начало четвертой недели встретит меня новой порцией штрафов! А сегодня…
У меня даже мурашки по рукам побежали от предвкушения! Чёрт, да мне даже никакой компании не надо – пойду одна! Не буду ни от кого зависеть! О, это пьянящее чувство будущей свободы!!!
Так, теперь главное – успеть всё сделать и сообщить Глебу Самойловичу о своём решении. И, да, это будет непросто – шеф наверняка забыл, что я могу выходить из его дома по своим делам… он однозначно забыл, что я могу передвигаться отдельно от него – в принципе!
Да, это будет удар. В смысле, это станет для него неожиданностью, неприятной неожиданностью, а потому он найдёт повод указать мне на все мои обязанности. И тут я должна быть безукоризненна!..
Мчусь к ванной, закидываю всю, предварительно разложенную на разные стопки, грязную одежду в машинку. Следом забрасываю остаток со светлыми вещами – во вторую. Да, у моего шефа два аппарата для стирки. Вопрос «зачем» актуален до сих пор… Но мне плевать. Честно. Как плевать на всю личную жизнь своего монстра – начальника, оказавшегося таким трудоголиком, что в первое время я вообще сомневалась, человек ли он?.. Даже звонки его бывших я уже воспринимаю отстранённо, понимая, что это необходимо, а потому, всё чаще отвечаю официально, больше не делая усилий «вникнуть в положение», «понять, что он не всегда был таким», «послушать, что его рвение на работе – это временно и пройдёт, а отношение с такой-то или такой-то – они на всю жизнь!». Короче, наслушалась. Не прониклась. Не интересно.
Машинки загрузила, порошок насыпала, режимы поставила, пуск включила – всё! Мчусь обратно к плите, на которой уже кипит вода для будущего гарнира. Сегодня решила не заморачиваться и приготовить пюре с отбивными и салатом из свежих овощей с кедровыми орешками, заправленный интересным соусом по рецепту Лины. Кстати, фея так и не увидела контракт. Не потому что мне нельзя его показывать (хотя, скорее всего нельзя – но я не уточняла), а потому что я сама решила скрыть его от брюнетки. Мне было стыдно, что я попала в такую западню, и я планировала доказать, что смогу выбраться из этой… мм… ситуации достойно. К тому же заступничество Лины ни к чему хорошему бы не привело, а Глеб Самойлович все также продолжал бы иметь надо мной власть и возможность наказывать меня за всё, что посчитает нужным.
Так что фея со своей помощью – в пролёте. А я со своими проблемами – наедине.
Бросаю очищенный картофель в воду, начинаю заниматься мясом. У меня есть полтора часа на всё! Поэтому, когда готовка переходит в пассивный режим, я мчусь в свою комнату за косметикой, тут же спускаюсь вниз и забираюсь на высокий табурет. Подправить лицо – не проблема. Проблема – убрать лихорадочный блеск в глазах. Мой план придаёт мне сил, я уже готова разорвать глотку любому, кто встанет на моём пути на желанную свободу, будь то судьба или чудовищный начальник, владеющий моей жизнью, благодаря зловещему контракту на крови. На моей крови, естественно.
Следом за лицом, навожу порядок на голове: распускаю волосы, делая лёгкий начёс, чтоб появился объем у корней, сбрызгиваю лаком. Когда приходит время, мчусь к машинкам и развешиваю влажное бельё в сушильной комнате, затем лечу в свою спальню и выбираю из гардероба чёрные, под кожу, легинсы, и удлинённую тунику тёмно-фиолетового цвета, сползающую на одно плечо. На шее как-то сам собой застёгивается чокер… я криво улыбаюсь этому странному проявлению желания быть придушенной. Грубые ботинки (увлечение последнего года в университете, собственно, как и чокер) идеально завершают начатое, но надеть обувь в доме я не могу, потому спускаюсь с коробкой вниз и ставлю в прихожей. Веду себя немного дёргано, до сих пор не могу поверить, что осмелилась на подобную дерзость, но смотреть на слащавого, вылизанного с ног до головы, шефа, больше не было сил. Я хотела лицезреть вокруг себя волосатых бугаёв с татухами по всему телу, которые никогда не заставят меня открывать перед ними дверь. И которые, скорее, захотят отлюбить меня в грязном туалете ночного заведения, чем сделать из меня домработницу и заставить следить за своим внешним видом.
Да, я хочу туда! В другой мир! В запретный мир! Прочь из этой сказки, ставшей для меня скорее психологической драмой, чем расчудесной историей со свадебкой в конце. Хотя на свадьбу с Глебом Самойловичем я не то, что не рассчитывала, – меня даже передёрнуло, когда я об этом подумала! Да никогда в жизни! Вот реально – никогда! Даже если мне денег заплатят.
Я разложила еду по тарелкам, заварила любимый чай шефа и пошла к его кабинету – звать на ужин.
Как и ожидала, мужчина даже не заметил моей непривычной одежды: вышел в коридор, уткнувшись в телефон, прошёл за стол, сел, отложил девайс и начал есть. Я, чтобы не травмировать его психику во время еды, поправила кофту и села напротив.
Ужин прошёл, как обычно, в тишине и спокойствии, а когда пришло время перейти к чаепитию…
– Глеб Самойлович, я хочу вас предупредить, – убрав тарелки в мойку и заняв своё место за столом, сказала я; шеф поднял на меня удивленный взгляд (ну, кто бы сомневался!), – я сегодня отлучусь и вернусь поздно.
Брюнет уже открыл рот, чтобы возразить – я видела это по его глазам, но успела его опередить:
– Все запланированные на сегодняшний день задачи я выполнила, а по контракту у меня есть право удаляться из дома по своим делам, – держаться, смотреть в глаза, быть уверенной в своих словах! Вон как он хмурится, пытаясь припомнить, к чему бы прицепиться, – К тому же, если вы помните, сегодня вечер пятницы. А завтра у меня два законных выходных.
Допиваю чай, встаю из-за стола, понимая, что его разрешение мне в общем-то не нужно, я просто довела до его сведения своё решение, – и тут взгляд шефа падает на мой внешний вид, а точнее, на макияж, на непривычную укладку волос, на кожаные штаны, на сползающую с одного плеча кофту и на чокер. Особенно – на чокер.
– А ты куда собралась? – как-то не очень вежливо уточняет брюнет.
– На улицу, – спокойно отвечаю, убирая остатки грязной посуды в раковину.
Мыть посуду сейчас я тоже не обязана. Смогу сделать это и завтра. Но привычка избавляться от всех дел заблаговременно, уже въелась в мозг – потому быстро перемываю все и вытираю руки о полотенце.
Когда иду в прихожую, ловлю на себе странный взгляд шефа. Решаю игнорировать. Я знала, что он будет недоволен, и знала, что, скорее всего, завтра огребу за это самоволие, но оставаться в его доме больше не имела сил. Всё, лимит терпения исчерпан. Рядом с этим человеком я стала забывать о том, что я девушка – а это чревато последствиями.
Он должен был подумать об этом, когда предлагал мне трехмесячное служение его богатой заднице. И лучше бы ему было исключить из контракта возможность покидать стены его дома, потому что пункты о выходных – это шанс выбраться из этой пещеры, высокомерно наплевав на мнение Золотого Дракона.
Когда я натягиваю на ноги тяжелые ботинки, брюнет неожиданно выдает:
– А ведь с тех пор ты ни разу не пела…
Я выпрямляюсь, стоя спиной к шефу, и едва сдерживаю готовое сорваться ругательство.
Он что, серьёзно?..
Разворачиваюсь к нему лицом, застёгиваю утеплённое пальто, беру сумку с вешалки.
– Как-то с тех пор ни разу не появлялось желания, – спокойно отвечаю и выхожу из его квартиры.
Свобода…
Глава 7. Тёмный принц
Я почти выбежала из дома, пересекла весь внутренний двор элитного комплекса и вышла за ворота. Остановилась перед самой дорогой и блаженно вздохнула… Вот она… свобода! Почему я раньше этого не делала? Почему не выбиралась из этой пещеры?! Ответ был очевиден: Бондарёв меня так замучил, что я даже представить себе не могла, что подобное возможно!
Оказалось – возможно. И чтоб я не воспользовалась этой возможностью на следующей неделе! Ха! Да я теперь буду жить одними пятничными вечерами! И ни за что, НИ-ЗА-ЧТО никогда больше не подпишу документы без предварительного ознакомления с содержанием. Думаю, после трёх месяцев у Глеба Самойловича да во служении, я не захочу и в компании этой оставаться…
Да, после такого прессинга и такой нагрузки я смогу осилить любую работу! Главное, чтоб шеф не устроил мне подлянки с порчей моей репутации в «мире бизнеса», когда узнает, что продлевать сей дивный контракт я не намерена, – но тут уж я подключу всех, кого смогу, и Лину в том числе! Если надо будет, к отцу его пойду, но не позволю самовлюбленному сынку дать мне плохую рекомендацию!
С этой здравой мыслью я вытянула руку и остановила первую попавшуюся машину, затем забралась в салон и продиктовала адрес, не сильно запариваясь, знает водитель маршрут или нет. Если он остановился в вечер пятницы – значит, примерно представляет себе, какая будет траектория пути…
Клуб, к которому я подъехала, не был таким известным и популярным, как «Огонь и Лед», и имел свою целевую аудиторию. И к богатеньким мажорчикам она отношения не имела…
Ещё на входе я услышала тяжелые басы и не смогла скрыть своей улыбки. То, что нужно. Плевать на то, что вход платный, плевать на то, что уже потратилась на машину и обратно поеду на такси, – я планировала оттянуться по полной! Моя зарплата мне позволяет! И хватит уже из себя ущербную строить!
Захожу в помещение, раздеваюсь, спускаюсь в подвал и оказываюсь в параллельной реальности: темнота, тяжелая музыка, дым, люди в черном самой неформальной наружности, – черт! А я уже забыла, что на свете существует другая одежда, кроме блузок, юбок, брюк и пиджаков! Мой прикид по сравнению с местным населением – одеяние скромницы. Но я не тушуюсь! Что мне их мнение? Я сюда не за этим пришла! Иду к бару, где столпились какие-то панки с разноцветными волосами, нахожу глазами бармена, оказавшегося парнем на редкость нормальной (для этого заведения) наружности, заказываю себе чего-нибудь покрепче. Парень понятливо улыбается – хотя что он там может понимать в моей ситуации? – и уже через минуту передо мной стоят два шота. Смотрю вопросительно на бармена, тот тут же подхватывает вторую рюмку и ждёт, когда я с ним чокнусь. Намёк понятен. Принял меня за скромняжку-неформалку, которой для храбрости нужна помощь… А пусть бы и так! Мне откровенно плевать, какой ярлык на меня здесь повесят. Выпиваю шот, ухмыляюсь про себя – сладкий. Даже не старается споить, жалеет. Знаю я эту привычку барменов – встречалась с одним в университете, он как раз подрабатывал в одном из ночных заведений, потому что стипендии, естественно, на жизнь не хватало.
Главное, чтоб второй шот мне в счёт не запихнул. Об этой их не самой приятной привычке я тоже знаю не понаслышке…
Киваю парню и начинаю осматривать заведение. На сцене пока выступают явно новички: слушают их вполуха, основная масса народа у второго бара или курит на улице, а у сцены только несколько человек (явно знакомых с членами группы) качают головами в такт не самой лучшей версии кавера на известную рок группу. Ясненько… придётся подождать. Разворачиваюсь обратно к бармену и делаю знак, чтобы повторил.
– Эй, Серый, налей чего, – подаёт голос один из «панк-тусовки» (как я их про себя назвала) похлопав по барной стойке.
Я смотрю на этого индивида с оранжевым ирокезом и про себя отмечаю, что так уже лет пятнадцать никто свои волосы не укладывает… Правда, парню с ирокезом явно наплевать на мнение окружающих, – ровно, как и мне.
Бармен кивает ирокезнику на меня, языком жестов объясняя, что он – второй на очереди; тогда обладатель "Самой Худшей Причёски 2016 года" поворачивается ко мне.
– А это у нас что здесь за принцесса? – хмыкает он, оглядывая меня с ног до головы.
С пару секунд размышляю, является ли это обращение поводом к ответу. За меня решает бармен:
– Угомонись, Чиверс, она не твоего поля ягода, – парень подмигивает мне, и в этом его жесте я снова чувствую снисхождение и желание помочь.
Вот только второй выпитый шот, опрокинутый за секунду до ответа, не даёт мне смолчать:
– Чиверс? – я даже брови подняла в изумлении.
У парня на лице происходит какая-то метаморфоза: он явно не хочет объяснять мне выбор своего прозвища. И явно недоволен тем, что я не разгадала тайну его клички.
– Налей мне «Егеря», – уже не так дружелюбно говорит бармену и разворачивается ко мне всем телом, – Ну, а ты кто будешь? Как тебя звать, прЫнцесса?
Я фыркнула. Как не спортивно – игнорировать вопросы дамы.
– Зови меня Лаки, – глянув на него с тяжелой (я бы сказала – пудовой) иронией в глазах, сказала я.
– Лаки – это от слова «удача»? – блеснул английским бармен.
– От него самого, – кивнула ему и потрясла пустой рюмкой, намекая на продолжение, – Только давай на этот раз чего покрепче.
На лице парня растянулась очень странная улыбка (никак, травить собрался), и он тут же развернулся ко мне спиной, набирая бутылки со стеллажа. А носитель ирокеза чуть придвинулся ко мне, продолжая в наглую рассматривать самым оценивающим взглядом. Свой шот он влил в горло так быстро, что я диву далась – прям профессионал.
– Сегодня я буду петь для тебя, принцесса Лаки, – словно угрожая мне, произнёс он; а я не смогла сдержаться и хмыкнула.
Хорошо хоть истерический смех сдержать успела – уж слишком серьёзно ирокезник смотрел в глаза.
– Не веришь? – на лице панка появилось какое-то озлобленное выражение.
Он что, серьёзно?..
– Или брезгуешь?.. – уже не на шутку «разошёлся» тот, кого назвали Чиверсом.
– Ты что, серьёзно сегодня здесь петь будешь? – я всё-таки не сдержалась и хохотнула: представить, как этот ирокезник будет смотреться со сцены…
Чёрт!..
…перевожу взгляд на их «банду» и осекаюсь: представить, как они будут смотреться со сцены, оказалось слишком просто!..
– Я бы не назвал эти звуки пением, – негромкий, с хрипотцой голос заставил меня обернуться.
В углу стойки, у самой стены, сидел мужчина – да, по сравнению с барменом и группой панков, этот индивид обладал развитой мускулатурой и бросающейся в глаза, агрессивной мужской энергетикой. Даже странно, что я не замечала его всё это время! Его виски были выбриты, а удлинённые темные волосы убраны в короткий хвост на затылке; щетина на щеках скорей напоминала бороду, но почему-то я была уверена: этот человек не отращивает её специально, (как все представители сильного пола в последние несколько лет) – он просто не бреется. По какой-то причине. Глаза индивида были настолько тёмными, что я тут же приписала ему восточную кровь, несмотря на то, что внешность у него была европейская; широкие скулы, чувственные губы, широко посаженные, но при этом глубокие глаза в обрамлении тёмных ресниц, выразительные брови с небольшим шрамом над правым глазом, который зрительно делал одну бровь чуть выше. Даже через свободную одежду (черную толстовку, то ли расстёгнутую, то ли просто не имеющую ни молнии, ни пуговиц, такую же черную футболку и тёмные джинсы) отлично просматривалось прокаченное тело, но даже без этого от мужчины разило такой мужской силой, что обозленный панк с оранжевым ирокезом теперь казался мне хилым задохликом.
– Бес, – недовольно протянул в момент «остывший» Чиверс, затем посмотрел на меня и скривил губы в улыбке, – Следи за мной на сцене, принцесса, – и он кивнул своей команде, чтоб шли за ним.
Я не очень поняла, что сейчас произошло, потому с вопросом в глазах посмотрела на бармена, но тот, словно по мановению волшебной палочки, исчез в неизвестном направлении, оставив мой коктейль на барной стойке. Должно быть – скрылся в подсобке. Но с чего бы такой внезапный побег?
Перевожу взгляд на мужчину в углу.
– Бес… Что это за светское ругательство? – пытаюсь улыбнуться, но получается плохо.
Чувствую, что атмосфера почему-то накалилась.
– А ты здесь впервые, – глядя четко перед собой и не оборачиваясь ко мне, негромко произнёс мужчина и отпил из своего стакана.
Кажется, у него там был чистый виски. По крайней, мере льда я не заметила.
– Нетрудно догадаться, верно? – усмехнулась я.
– Да уж.
А этот индивид немногословен. Пожимаю плечами и разворачиваюсь на высоком табурете к сцене: а на той уже как раз располагается группа Чиверса. Как я догадалась, что это его группа? Так он сразу же подошёл к микрофону и выразительно так посмотрел на меня. Не удерживаюсь и усмехаюсь.
Правда, забавно получилось.
– Не дразни его, – всё в той же негромкой манере говорит мужчина… хотя… какой он мужчина? Ему лет двадцать девять на вид… Вот только парнем его назвать – язык не поворачивался.
Я решила оставить его слова без внимания, потому как никого дразнить итак не собиралась. Мне проблемы не нужны. А вот послушать панка желание было, потому я присосалась к своему треш-коктейлю, оказавшемуся таким крепким, что пить его можно было только маленькими глотками, и все своё внимание направила на сцену.
Чиверс… запел.
У меня даже рот раскрылся. Что ж, хмурый носитель мощного тестостерона оказался прав: пением эти звуки назвать было сложно. Гроулинг! Причем под такое сопровождение электрогитары и барабанов, что ничего из слов, кроме самого рычания, разобрать было нельзя.
Если Чиверс посвятил ЭТО мне, было бы неплохо разобраться в содержании композиции… но от одной только этой мысли меня начало так распирать от смеха, что в итоге я не выдержала и от души расхохоталась. Все мною недовольны! Шеф – штрафует, Чиверс – рычит! Не жизнь, а сказка! Кажется, моя неадекватная реакция произвела впечатление – по крайней мере хмурый «брутал», наконец, соизволил повернуться ко мне, и наградил странным взглядом. Я жестом показала, что всё в порядке, и я не сбегала из психбольницы, гонимая жаждой послушать металкор. Затем вновь развернулась к сцене, чувствуя на себе тяжелый взгляд, и продолжила внимать. Если дать волю фантазии, то всей этой жести, что лилась из усиленных колонок по периметру всего зала, можно приписать разные смыслы: к примеру сейчас, когда глотка Чиверса издаёт какие-то запредельные звуки, от диких низов переходя к едва ли не поросячьему визгу, он, должно быть, глаголет о чистой неземной любви, что поразила его прямо в душу и вынудила взять микрофон в руки и зарычать, что есть мочи… А сейчас, когда солист с оранжевым ирокезом замолчал, явно давая отдых своим связкам, а соло гитара взяла на себя всё внимание, композиция транслирует невозможность для героя и его любимой быть вместе на том пределе эмоций, что предлагает герой…
Фантазируя за всех, кто находился на сцене, я не заметила, как начала покачивать головой в такт разрывающей барабанные перепонки, музыке, и – уж совсем не заметно для себя – осушила весь бокал. Когда Чиверс и его группа перешли к третьей композиции, я уже не сомневалась, кто здесь король металкора: толпа парней и таких же безбашенных девчонок устроили слэм в центре зала, толкаясь и налетая друг на друга, само помещение клуба уже было полно под завязку, а выражение лица Чиверса светилось превосходством.
Да, парень, ты хорош! Даже мне захотелось встать со своего места и пойти потолкаться вместе со всеми, но по какой-то причине я не вставала… должно быть, присутствие рядом того хмурого брутала сказывалось: отчего-то я чувствовала, что ему бы это не понравилось.
Не знаю, с какой стати это вообще меня волновало, но поднять своё мягкое место с табурета я так и не смогла. На пятой и, кажется, последней композиции группы оранжевоволосого панка вновь появился бармен, и я смогла показать ему свой давно опустевший бокал. Парень уже спокойнее воспринял эту «информацию» и занялся обслуживанием моей персоны.
– А почему у этого бара так мало народу? – стараясь перекричать музыку, уже во всю гонимая алкоголем в крови, спросила я у брутала.
Мне правда было интересно! За этой стойкой нас было только двое, а второй бар едва выдерживал напор посетителей! Неужели дело в самом бармене?
Брутал вновь одарил меня спокойным, но не читаемым взглядом, и перевёл его на парня за стойкой.
– Виноват, Бес. Но она выглядела такой несчастной, – почему-то сказал тот, глядя на брутала.
Я нахмурилась.
А затем мои глаза округлились: он назвал его Бесом?..
Перевожу слегка виноватый взгляд на мужчину.
– Прости… – прикусив губу, извиняюсь. Да, уж. Неловко вышло.
Стоп! А почему бармен извиняется перед этим Бесом?
Брутал поднимается со своего места и отодвигает от себя полупустой стакан, никак не реагируя на мои слова.
– Вы сегодня будете?.. – забирая недопитую выпивку, спрашивает парень, глядя на того, кого назвал Бесом; тот спокойно кивает и разворачивается, чтобы уйти.
Затем останавливается и оглядывается на меня:
– Притормози со спиртным, принцесса Удача, – говорит и уходит куда-то вглубь клуба.
Я перевожу непонимающий взгляд на бармена.
– Что происходит?
– Это бар для своих, – уже намного охотней (после ухода Беса) поясняет тот, – я обслуживаю только владельцев заведения, их компании, техников и самих музыкантов.
– А сразу сказать не мог?! – чувствуя, как щеки начинают дико краснеть, восклицаю я и одним махом проглатываю новую порцию; затем отставляю стакан, как некогда Бес, и смотрю нехорошему бармену в глаза, – Пожалел, значит?..
Тот пожимает плечами, не скрывая хитрой улыбки на лице.
– Ты – такая хрупкая куколка. Тебя бы там просто задавили, – он кивнул на второй бар, а я закатила глаза.
Как это мило… с ума сойти!
А неудобно-то как…
– Давай сюда счёт, мягкосердечный ты мой, – протягиваю обреченно, готовая уйти прямо сейчас.
– Не торопись сбегать, принцесса, – как-то странно косясь на сцену, советует бармен и протягивает мне чек с довольно демократичной цифрой в счете.
Я уже полезла в сумку за деньгами, как музыка на сцене стихла, а радости в толпе непропорционально прибавилось. Послышались крики, визг и радостное гоготание (никак иначе я это назвать не могла). По ходу, прощаются с группой Чиверса… тем более сбегать надо – чего доброго, панк с ирокезом придёт допытываться о том, понравилось ли мне… Выкладываю пару купюр из кошелька, протягиваю бармену, головой показываю, что сдачи не надо, и уже готовлюсь идти на выход, как замираю от первых аккордов.
Медленно разворачиваюсь. И застываю.
На сцене уже новая и, должно быть, последняя на сегодняшний вечер группа. Все участники выглядят солидно, солист вообще уникум – с длинными серебристыми волосами, худой, словно эльф, но при этом какой-то… располагающий к себе. Барабанщик – огромный мужик с длинной бородой и в тёмных очках, бас гитарист – какой-то сумасшедший рыжий бугай, невероятно харизматичный и бешено энергичный, а вот соло гитара… Я приподнялась со своего табурета. А потом и вовсе медленно пошла к сцене, через всю толпу орущих посетителей клуба, скандирующих слова неизвестной мне песни вместе с солистом.
Солирующую гитару держал в руках Бес, и на сцене этот брутал настолько изменился, что теперь я не могла оторвать от него глаз, не чувствуя, как меня толкают со всех сторон, не желая пропускать к сцене…
Он снял свою кофту и теперь был в одной футболке, открывающей вид на вязь татуировок на его мощных плечах и предплечьях. На его шее тоже был чёрный рисунок, заканчивающийся где-то под подбородком, но даже не он привлёк мое внимание… Весь вид этого музыканта – всё в нём притягивало мой взгляд, заставляло смотреть, любоваться, внимать звукам его инструмента, которым он владел просто мастерски… Своей игрой он словно внушал что-то всей публике – не только мне! – всем присутствующим в зале!
Вокалист пел просто невероятно, учитывая, что это тоже был метал! – но его голос был звучен, глубок и заставлял мурашки бежать по коже… а когда этот среброволосый переходил на гроулинг, вся толпа, поддерживаемая гитарой Беса, начинала неистовствовать и беситься за моей спиной. Я чувствовала это, но не видела – я не могла оторвать глаз от этого черноволосого парня! Он словно загипнотизировал меня собой, своим видом, звучанием своего инструмента, чёртовой сексуальной прядью, выпавшей из хвоста и упавшей на волевое лицо, сосредоточенное на игре… Я не знаю, сколько я простояла у самой сцены, получая тычки в спину и совершенно не чувствуя боли. Просто в какой-то момент Бес завершил своё соло, оторвал правую руку от гитары и посмотрел прямо на меня…
Только в этот момент я поняла, что их выступление закончилось, а давление на мою спину – втрое усилилось! Кажется, фанаты не хотели отпускать эту невероятную группу, – что ж, я была с ними согласна, но выдержать этот пресс уже была не в состоянии. И тогда случилось самое невозможное из того, что я могла себе вообразить: Бес подошёл к краю сцены, провоцируя новую волну экстаза во всех присутствующих, протянул мне руку и, взяв меня за предплечье, вытянул на сцену.
Не сказать, что я не была ему благодарна… Да я была в полном шоке! Кажется, поступок гитариста вызвал восторг у всех представительниц слабого пола, и они тут же налегли друг на друга, протягивая ему свои руки, но Бес остался безучастен к их желанию оказаться на сцене рядом с ним: он кивнул слегка удивленному его поведением солисту и пошёл со сцены к черной двери, откуда появлялись все группы.
Их выступление было закончено.
А я оказалась в служебном помещении, окруженная четырьмя слегка вспотевшими, разгоряченными своим выступлением, мужчинами.
– Лёх, ты кого с собой прихватил? – солист с серебряными волосами, которому на вид оказалось лет тридцать, бросил на меня быстрый взгляд и прошёл к столу, на котором стояло несколько заготовленных бутылок с водой.
– Это… принцесса, – покосившись на меня, хрипловато ответил гитарист, и тут же потерял ко мне интерес, – она уже уходит.
– Зачем ты вытащил меня? – не знаю, как это вырвалось из меня, и не знаю, почему в моем голосе прозвучало столько претензии, ведь буквально пару секунд назад я была счастлива от этого его поступка.
Должно быть сказалось падение интереса к моей сказочной персоне.
– Бесов, ты даёшь, – рыжий бугай хохотнул и тоже отпил из бутылки… осушив последнюю в три глотка, – Только тебе могло свезти на такую цыпу. Её, значит, на сцену вытягивают, а она ещё и недовольна!
И он беззлобно захохотал, отчего на моем лице тоже появилась робкая улыбка. Этот мужик мне нравился.
– Её бы задавили в зале, – отставив такую же пустую бутылку на стол, без интереса ответил Бес… или Алексей Бесов, как я успела выяснить.
– Спасибо, что спас, – язвительно отозвалась я и обхватила себя за плечи.
В служебном помещении было холодно: где-то поблизости явно была дверь на улицу.
– Не за что, – вновь безучастно отозвался Бес и достал свой телефон, затем отстранился и начал кому-то звонить.
– А ты смешная, – обратился ко мне рыжий, – Приходи к нам на выступление в следующий раз, мы проведём тебя бесплатно.
– Я в состоянии за себя заплатить, – отчего-то заерепенилась я, хотя пришла бы на их концерт с большим удовольствием!
– Да ты, гляжу, вообще… самостоятельная, – вновь хохотнул рыжий и кивнул барабанщику, достав пачку сигарет; так и есть – где-то поблизости была дверь на улицу: то-то в коридорах такой сквозняк! Рыжий тем временем посмотрел на меня и сделал приглашающий жест, – Куришь?
– Нет, – помотала головой, затем растянула на губах улыбку, чтоб не думал, что я всегда такая колючая злюка.
Не знаю, что обо мне подумал рыжий, но на его лице тоже появилась улыбка, сопровождавшаяся покачиванием головы, а затем он развернулся и скрылся за поворотом в коридоре вместе с барабанщиком. Солист тоже куда-то запропастился, Бес отошёл подальше, разговаривая с кем-то по телефону, а я вдруг поняла, что мне срочно нужно возвращаться! Иначе просто не высплюсь! Да ещё и заболею здесь – стоя разгорячённой после выступления посреди холодного коридора с таким сквозняком!
Поворачиваюсь к последнему оставшемуся в радиусе обозрения, мужчине. Как же обратиться к нему?.. Бес?.. А не сочтёт хамством? Я его итак сегодня пару раз незаслуженно обложила…
– Лёша, – тихонько зову, глядя на широкую спину и накаченные руки с набитыми татуировками.
Брутал оборачивается ко мне и смотрит удивленно. Даже телефон слегка отодвинул от уха.
– Как мне пройти в зал не через сцену? У меня все вещи в гардеробе остались… а здесь холодно.
Странно звучит мой голос… А, нет, не странно – как раз привычно! Это я в клубе орала и повышала его, чтоб докричаться до бармена. И когда сошла со сцены, все ещё продолжала говорить на повышенных интонациях, удивленная и выведенная из состояния душевного равновесия всеми событиями. А сейчас я успокоилась и вновь вещаю, как обычно – низким бархатным голосом, доставшимся мне, должно быть, по наследству от матери.
– Пойдём, – подходя ко мне и подхватывая под локоток, как-то грубовато говорит Бес и ведёт меня окольными тропами к гардеробу.
Хват на руке не ощущается болезненно, но всё же я недовольна. Сама не знаю – чем. Наверное, за меня реагирует алкоголь в крови.
Вообще меня разрывают довольно странные желания. Почему-то хочется, чтобы Бес сейчас остановился, прижал меня к стене и впился в мои губы поцелуем… и почему-то верится, что мне это очень понравится… Но мужчина продолжает тащить меня к выходу из служебных помещений, отчего у меня появляется совершенно противоположное предыдущему желание – пнуть его по ноге и убежать, безумно гогоча.
– А я – Мила, кстати, – уже совсем «не кстати» говорю Бесу, чувствуя, как мозги пухнут от алкоголя и звона в ушах, оставшегося после концерта.
– Ясно, – отзывается тот, отчего желание пнуть увеличивается мгновенно и в разы.
– А ты – и впрямь Бес! – огрызаюсь на его безразличие и вырываю руку из его хвата – мы уже подошли к двери, – Поклон в пол, что довёл. Всё было здорово. Телефонами обмениваться не будем.
И на этой гордой ноте я открываю дверь, оказываясь в гардеробной.
Грустно-то как…
Плетусь к гардеробщице, беру своё пальто, застёгиваюсь, попадая в петли далеко не с первого раза. И почему такие, как он, ведут себя так?.. Сама понимаю, насколько нетрезво звучит моя мысль при условии, что парень мне вообще ничего не должен, более того, – даже сделал для меня больше, чем было необходимо…
Выхожу из заведения, замечая несколько такси, припаркованных у входа, переставляю стопы в их сторону…
