Текст книги "Месть до первой крови (СИ)"

Автор книги: Анастасия Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

   – А вы уверены, что это была Черных? – на этот раз задала вопрос Катя, тоже рискуя получить уничижительный взгляд.

   – А как же – уверен! Она женщина видная, вот я ее и запомнил. Я-то хоть и старый уже, а на барышень посматриваю… – рассмеялся он и отчетливо подмигнул Катерине.

   В последний раз пенсионер видел убитую утром первого мая.

   – За мной внук приехать должен был и на дачу отвезти, косточки на солнце погреть… Деньки-то стояли славные… Так вот, значит, я в окно и посматриваю, а тут она приезжает. Снова на такси.

   – И опять с сумкой? – вмешался Максим.

   – Без сумки, – еще раз одарил его пенсионер презрительным взглядом. – Часов десять утра было.

   – А кто—нибудь незнакомый в тот день в подъезд заходил? – с надеждой спросила Астафьева.

   – Откуда ж я знаю? Сразу после нее внук мой явился, я и уехал.

   Жильцов они с Фединым опросили почти всех, кто-то смог вспомнить и «подозрительных» незнакомцев, заходящих в тот день в дом, и даже приметы этих «подозрительных» Максим записал. Соседи Черных по площадке – семейная пара с маленькими детьми – перемещения ее не отслеживали и вообще не заметили, что в квартиру напротив уже полтора месяца никто не заходит. В ночь с первого на второе они отдыхали на даче, и что здесь произошло, не знали.

   – Преступления в праздники – самое поганое, что есть в нашей работе, Катька, – поделился Максим, – потому как ни одно такое «праздничное» преступление на трезвую голову не совершается. А на утро все с бодунища, никто ничего не помнит…

   …Дверь в квартиру Черных опечатали уже в седьмом часу.

   – Заметили, какой здесь замок, Галина Дмитриевна? – спросил Максим, когда Осколова приклеивала к косяку бумагу с печатью Следственного комитета.

      Замок был стандартным для всех новых домов. При постройке такие врезали во все двери, но сами жильцы вскоре предпочитали их заменять. Уж больно они были неудобными: дверь с таким замком не захлопывалась автоматически, ее требовалось каждый раз закрывать ключом. Замок Черных, однако, заменен не был, а это значит, что после того, как тело из квартиры унесли, убийца закрыл дверь самостоятельно. У него был ключ.

      Катя сообразила это только сейчас, а вот Галина, похоже, уже давно, потому что Веру Токареву она ещё днём спрашивала про ключи. Токарева тогда ответила, что запасной экземпляр у сестры был – он всегда висел в прихожей, на специальном крючке.

   – Я видела этот крючок! – вспомнила неожиданно Катя. – Но он был пустым.

   Осколова посмотрела на нее, как на школьницу, которая сообразила, наконец, что дважды два – четыре. Сама-то она, конечно, на крючок посмотрела первым делом.

   Схема преступления на сегодняшний момент вырисовывалась такая: убийцу Черных, судя по всему знала, раз сама впустила его в квартиру и добровольно ушла в кухню. В первый раз убийца выстрелил от входной двери (там нашли стреляную гильзу), эта пуля прошла навылет через тело Черных и осталась в дверце шкафа. Потом убийца подошел ближе к упавшей женщине и, стреляя с порога кухни, попал в печень. Рана оказалась смертельной. Потом, вероятно, стрелявший начал обыск в квартире и провозился довольно долго, только этим можно объяснить буквально залитый кровью угол – все это время убитая лежала там.

   – Максим, с туристическими фирмами что? – спросила Осколова, садясь в машину криминалистов. – Брала она билет до Новосибирска?

   – Нет, по крайней мере, не в Старогорске.

   Вопрос был резонным, потому что хоть и было известно, что в Новосибирск Черных не попала, но следователи сомневались, хотела ли вообще она куда-то лететь или просто выдумала ту историю. По всему выходило, что выдумала.

   – А с Каравевым что?

   – С Караваевым… долгая история. Сейчас в отдел доедем – там расскажу.

   Осколова посмотрела на часы и досадливо поморщилась:

   – Нет уж, муж сегодня в ночную работает – мне домой нужно, Ирку проконтролировать. Но если что-то срочное, давай ко мне – еще не так поздно. Сейчас и Ваганову позвоню, пусть подъезжает. А вы, Екатерина Андреевна, наверное, домой торопитесь?

   – Да нет, – честно ответила Катя, – совсем не тороплюсь. Можно мне с вами?

   Разумеется, Галина не была в восторге, что ей придется терпеть Астафьеву еще несколько часов, но и запретить ей ехать со всеми не могла. Сама Катя решилась участвовать во внеплановом совещании в основном из-за Линки – хотелось оттянуть момент объяснения с ней.

ГЛАВА 8. ВСТРЕЧА У ПОДЪЕЗДА

   От секретарши Наташи, главной сплетницы Следственного комитета, Катя была немного наслышана о семействе Галины Дмитриевны. Говорят, что если Галина и слушалась кого беспрекословно, то только супруга – дома все ее начальственные замашки таяли без следа. Что довольно-таки странно, потому что, по словам той же Наташи, муж Галины Дмитриевны работал таксистом и дома не бывал сутками. По специальности он вообще-то инженер-промышленник, но так как промышленность в Старогорске найти довольно трудно, то зарабатывает деньги извозом.

   С ним Катя и остальные столкнулись уже у двери, Галина успела лишь перекинуться с мужем парой слов, и сразу провела коллег в кухню, где поставила греться чайник. Было уже около десяти, когда Галина окончательно проводила мужа, в дальней комнате на повышенных тонах переговорила о чем-то с Иркой, которую необходимо контролировать, и совещание, наконец, началось.

   – Помните, как Вера Токарева, давая показания, упомянула, что Черных и Караваев учились вместе в университете, и у них был роман? – начал рассказывать Максим, усаживаясь верхом на стул. – Так вот, не могу сказать насчет романа, но вместе они учиться не могли. Начнем с того, что Караваев старше Черных на восемь лет, и он никогда не учился, не преподавал и даже близко не подходил к университету.

   Он обвел присутствующих взглядом, как будто ждал аплодисментов.

   Галина собиралась заварить чай, но заинтересованно остановилась и вместо аплодисментов спросила:

   – Это точно?

   – Точнее некуда! Информация от наших питерских собратьев, а они биографию Караваева перелопатили от и до.

   – Почему питерских? – Осколова отставила чайник вовсе и теперь внимательно слушала.

   – Потому что полгода назад Караваев действительно уехал из Москвы, только не в Новосибирск, а в Санкт-Петербург. И это уже новость номер два: поздно вечером двадцать шестого мая его нашли застреленным в запертом изнутри кабинете его офиса. Следствием установлено, что это было самоубийство. На ладонях, как и положено, следы продуктов выстрела, мотив свести счеты с жизнью имелся весомый, в общем, версия о самоубийстве была единственной.

   – Что за мотив? – спросил Ваганов.

   – Задолжал очень немалую сумму в долларах США. Причем таким людям, у которых брать взаймы вообще нельзя.

   Александр Караваев, – рассказал Максим, – владел компанией грузоперевозок, и с последним его заказом – перевозкой чая из Казахстана в Санкт-Петербург – вышла неприятность. В районе Екатеринбурга на фуры напали неизвестные. Водителей застрелили, а контейнеры с чаем похитили. Заказчики перевозки были очень недовольны: как выяснили петербургские следователи, они решительно отказались от неустойки, что предложил Караваев, и требовали вернуть сам груз. Случилось это в апреле, а в мае вышла в свет заметка в газете, которая подлила масла в огонь. Автор довольно убедительно доказал, что, во-первых, из Казахстана в Санкт-Петербург везли не чай, а готовый к перепродаже героин, а во-вторых, господин Караваев был в курсе этого, и сам инсценировал нападение на фургоны. Журналист рассказывал правдоподобно, словно видел все своими глазами, всю схему объясняя шаг за шагом.

   Статья вышла двадцать шестого мая, а вечером того же дня Караваев застрелился, не дожидаясь расправы.

   – Вот такие пироги с котятами… – закончил Максим. – Интересный факт: застрелился Караваев из пистолета системы Макарова, калибр которого девять миллиметров – как и в случае с Черных. Вывод?

   Он снова обвел взглядом кабинет: Галина, с чайником на коленях, сидела растерянная – вплетение в ее уголовное дело питерских бандитских группировок и пропавшего героина ее отнюдь не радовало. Ваганов задумчиво почесывал макушку, а Катя, широко распахнув глаза, переводила взгляд с одного следователя на другого.

   – Так какой вывод? – с азартом продолжил Федин. – Нужно срочно ехать в Санкт-Петербург, запрашивать официально все материалы по Караваеву и смотреть, что там был за пистолет. И если их «Макаров» подойдет к нашим пулям и гильзам… – он просиял. – Кроме того, мне Овцын уже шепнул, что в ванной на квартире Черных нашел четкий отпечаток ладони: убийца смывал кровь и голой рукой цапнулся за краник, а потом, видно, перчатки догадался надеть – в комнате ничего подобного уже нет. И еще, – не унимался он, – по поводу турагентства: в Новосибирск Черных билетов не брала, а вот в Санкт—Петербург – брала! Двадцать седьмого апреля вылетела туда, а двадцать девятого вернулась обратно.

   Галина поставила чайник на стол, поднялась и демонстративно поцеловала Федина в рыжую шевелюру:

   – Золотая головушка! Подчищай свои текущие дела и поедешь в Питер. Чуешь, Юрик, чем пахнет?

   – Чую, Галина. Сказал бы я тебе, чем пахнет, да при женщинах таких слов не употребляют. Если к этой твоей истории, Максим, пристегнуть ещё то, что Черных – журналистка, и если вспомнить статью, которую про Караваева написали, то совсем тошно становится. Ну не люблю я, ребята, когда на Питере с Москвой все завязано! – сморщился Ваганов. – Такие дела в принципе никогда не раскрываются – только по башке за них получают… Надо бы дело твое, Галя, на учет в Областной СК ставить – может, возьмутся, убитая все-таки журналистка.

   – Бывшая журналистка, – поправила Осколова. – Не возьмутся они, Юр. Хотя завтра у меня пресс-конференция по делу Черных – попробую что-нибудь сделать. А в Петербург ехать все равно придется.

   – А я что спорю? Езжайте. Только проблем новых вместо раскрытия постарайтесь не привезти…

   Тут Катя, уловив краем глаза какой-то движение в прихожей, откинулась на стуле и вытянула шею.

   «Кошка, что ли?» – подумала она.

   Но это была не кошка. Худенькая девчонка лет тринадцати-четырнадцати с мелированными, неопределенного цвета волосами, в до невозможности короткой юбке и в сетчатых колготках пыталась прокрасться к входной двери. Очень предусмотрительно она была босяком, а босоножки держала подмышкой. Она уже тянулась к замку, и вполне возможно побег был бы удачным, если бы Катя не ойкнула испуганно, разглядев полутемной прихожей это чудо.

   А так, Галина, будто только Катиного предупреждения и ждала: подпрыгнула на месте и с небывалой проворностью оказалась в прихожей, откуда сразу же послышался дерзкий девчачий голос:

   – Я на день рождение к Таньке! Почему мне нельзя?

   – Потому что я не знаю никакую Таньку.

   – Да ты вообще никого из моих подруг не знаешь!

   – Не важно, ты на время смотрела? Одиннадцатый час – какой может быть день рождения!

   – А всех девчонок отпускают! Маринку вообще никогда не спрашивают, когда вернется!

   – Фролову? У нее отец сидит, а мать – алкоголичка!..

   – Ой, а ты прям такая золотая – целыми днями со своими уголовниками тусуешься, уже и домой их приводишь…

   Тут Юрий Николаевич кашлянул и вдруг начал преувеличенно громко спросил:

   – Ладно, какие еще у кого новости по нашему делу?

   Всем было неудобно слушать перепалку Галины с дочерью. Максим сконфуженно развел руками, показывая, что больше ему удивлять нечем. Тогда Катя решилась.

   – Юрий Николаевич, – заговорила она, – по показаниям соседей Черных, она приехала домой двадцать девятого – с вещами. Видимо как раз вернулась из Санкт-Петербурга. Но в кармане ее куртки найден чек из магазина, который расположен на Суворова. 9. Покупка сделана первого мая. Пока неизвестно, зачем она туда возвращалась – не для того ведь, чтобы купить сигареты!

   – Отрабатывайте жильцов дома на знакомство с Черных, – не раздумывая, ответил Ваганов, – если она туда специально поехала, то точно знакома с кем-то из соседей Сухаревой ближе чем требуется.

   «Какой он все-таки умный… – с благоговением подумала Катя. – Вот только кто будет отрабатывать каждого жильца двенадцатиэтажного дома?».

   И невольно посмотрела на Федина, который, не надеясь уже получить чай, всухомятку грыз подсохший коржик и ни о чем не подозревал:

   – А что! Что вы на меня все смотрите? Опять Федин, да! – спохватился он. – Можно, конечно, и отработать, но если Черных несколько недель жила там поблизости, то естественно её кто-нибудь опознает! И не факт, что это сделает тот, ради которого она туда переехала. Тот, кстати, наоборот может намеренно не опознать. Не боитесь, что мы его только спугнем?

   – Максим, но ведь можно обставить все, как формальное опознание убитой, – не отступала Катя.

   – Диспозиция ясна… – волком глянул на неё Максим и демонстративно встал из-за стола. – Спасибо, Галина Дмитриевна, за хлеб, за соль…

   Осколова только что закончила отчитывать дочь:

   – Пожалуйста, Максимушка. А ты куда – уже отрабатывать?

   – Отрабатывать. Раньше сядешь – раньше выйдешь. Скорей бы уж моя командировка!

   Максим, наскоро собравшись, вышел за дверь. Катя ждала, что на этом совещание и кончится, но Галина Дмитриевна, как хозяйка, не торопилась никого выпроваживать. Но и к теме расследования не возвращалась: она уселась за обеденный стол и начала рассматривала свой маникюр – точнее его отсутствие. Видимо, ждала, когда Катя уберется и оставит ее с Вагановым наедине. Ну ладно.

   – Юрий Николаевич, вы мне сумочку не подадите? – поинтересовалась она. – За вашей спиной.

   Ваганов, конечно, подал. Понимая, что и он, и Галина Дмитриевна невольно на нее смотрят, Астафьева вынула скляночку с герленовской «Самсарой» и аккуратно нанесла каплю дурманяще сладкой жидкости в ямку межу ключицами. А потом чарующе улыбнулась:

   – Юрий Николаевич, вы меня домой не отвезете? А то уже темно совсем.

   – Ко… конечно, – Ваганов с готовностью поднялся, но Галина его притормозила.

   – Юрий Николаевич вас обязательно подвезет, только он мне сначала поможет посуду помыть.

   Катерина взглянула на чистые, так и не тронутые чашки и милосердно кивнула:

   – Я пока на улице воздухом подышу.

   – Это что сейчас было? – Галина с преувеличенной брезгливостью разгоняла рукой ванильный шлейф, оставшийся в кухне после Астафьевой. – И давно ты ее до дому подвозишь?

   – Галь, я сам не пойму, что на нее нашло. Вроде нормально сидели, разговаривали…

   – Я тебе могу подсказать, что на нее нашло. Вертихвостка! Пошли ее к чертовой бабушке, и дело с концом.

   – Не могу, – мученически поморщился Ваганов. Еще раз посмотрел на дверь и заговорил чуть тише: – Я ведь тебе уже рассказывал, что произошло, когда мы того киллера задерживали. В марте. Ее чуть не пристрелили там – из-за меня! Потому что мне лишняя звездочка на погоны нужна была! – отчаянно, а оттого снова громко закончил он. – Не могу я теперь просто взять и послать ее к черту!

   Галина слушала его недоверчиво и с легким замешательством:

   – Так ты поэтому ей место следователя предложил? – догадалась она.

   – А куда мне было деваться, если она прямым текстом мне сказала, что из-за той истории потеряла работу?! – Еще отчаянней продолжил Ваганов. Но тут же собрался и вернул свой обычный невозмутимый тон: – И вообще – что за разговоры? Я – начальник! Захочу, вообще с улицы кого-нибудь возьму, с кулинарным техникумом…

   Галина только усмехнулась: Юре она, конечно, сочувствовала, но ситуация ей казалась глупой.

   – Юр, я вообще-то по другому поводу с тобой хотела поговорить, – снова посерьезнела она. – Я хочу сама довести до конца это дело. Не нужно хлопотать, чтобы его забрали наверх, ладно?

   – Приехали…Ты чего? Что ты в этом деле разглядела?

      Галина молча складывала так и неиспользованные чашки в шкаф и хмурилась:

   – Юрка, я здесь работать одна не останусь! – сказала, наконец, она. – Тебя вот—вот в Областную переведут, а я здесь с кем останусь? С этой твоей протеже? С Трухиным я работать не смогу – придется уходить или в адвокаты, или тоже на повышение буду пробиваться. В адвокаты не хочу, а для повышения, мне нужно успешное раскрытие громкого дела… Юрка, мне тридцать семь лет, а у меня даже советника юстиции нет!

   – Приехали… – снова повторил Ваганов. – Да с чего ты взяла, что меня кто-то куда-то заберет! Да я дольше всех вас здесь просижу! Сдохну ещё в этом районе, Галка! – подумав, он поплевал через плечо.

   – И постучи, – добавила Галина и улыбнулась.

   – Юрий Николаевич… – вернулась в квартиру Катя. – На улице холодно очень…

   – Уже иду, – предельно вежливо, но все-таки натянуто улыбнулся Ваганов.

***

– Екатерина Андреевна, вот вы работаете в Следственном отделе вторую неделю… – не здороваясь, заговорила Осколова на следующий день, едва Катя вошла в кабинет. Галина смотрела в зеркало, висящее на стене, и неловко, видимо с непривычки, красила ресницы. Слова она произносила медленно, без признаков раздражения, а как бы из любопытства: – и за эти две недели не было дня, чтобы вы не задержались хотя бы на пять минут. Может быть, вам Константин Алексеевич не сказал, что мы работаем с девяти ноль—ноль?

      Катя очень торопилась. Отдуваясь, она повесила жакет на спинку стула, и тряхнула волнистыми волосами.

   – Пробки, Галина Дмитриевна. Я полквартала пешком бежала.

   – Придумайте что-нибудь пооригинальней, Екатерина Андреевна, – бесстрастно отозвалась та и, помолчав, добавила: – или прямо скажите, что волосы на бигуди накручивали. Это честно, по крайней мере.

   – Бигуди накручивают с вечера, Галина Дмитриевна, – постаралась в тон ей невозмутимо ответить Катя и тут же хмыкнула про себя: «Хотя тебе-то откуда знать…».

      К слову, транспорт в Старогорске действительно ходил отвратительно. Объяснять всего этого она, конечно, не стала, а просто уселась за свой стол и принялась рассортировывать бумажки, которые уже подложила Галина для подшивки в дела. Так они и сидели минут двадцать по своим углам.

   – Ладно вам, не дуйтесь, Екатерина Андреевна, – первой нарушила молчание Осколова.

   – Я и не дуюсь, – соврала Катя.

   – Ну и ладненько. Сегодня вот чем займетесь: во-первых, нужно изъять образцы почерка Сухаревой – с понятыми и подписями. Справитесь? Бланки протоколов изъятия лежат вот здесь, не нужно отвлекать начальство просьбами выдать их вам.

   – А во-вторых?

   – Во-вторых, читайте уголовное дело. Может, заметите что… незамутненным взором. Я в Областную на пресс-конференцию. Буду поздно.

      Галина ушла. Катя заварила кофе, послонялась по кабинету, поглядела в окошко.

   Скучно.

   Хоть бы в штатные следователи поскорей перевели, что ли…

   «Чего она меня так невзлюбила? – тоскливо думала она, поправляя волосы перед Галининым зеркалом. – А вчера, когда Ваганов вызвался меня домой отвезти, вообще волком смотрела. Может, она на нашего замначальника виды имеет?... Да нет, что за глупость – это же андроид в юбке, такие на мужчин вообще не смотрят».

   И невольно вспомнился вчерашний вечер в обществе Юрия Николаевича… Отделаться от Галины удалось на удивление быстро, а потом Ваганов довез ее до подъезда и даже согласился зайти на чашку кофе. Выпил он ее, кажется, быстрее, чем Катерина этот кофе варила – и попрощался. Сразу видно: человек с серьезными намерениями, сторонник классических ухаживаний. Такой не будет ставить себе цель затащить ее в постель, не обидится из-за какой-нибудь глупости и не умчится… в Питер, например. Начитанный, умный, привлекательный. Даже странно, что женская половина Следственного отдела за ним не бегает. Или бегает?.. В общем, Юрий Николаевич обладает всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, но… но, Господи, какой же он невыносим нудный!

   Приличия требовали пойти сейчас к Ваганову, попросить бланки протоколов изъятия, а заодно дать возможность пригласить себя куда-нибудь. Но Катя, будучи не в силах перебороть себя, достала из сейфа уголовное дело по трупу Черных и принялась читать. Минут через пять придвинула к себе телефон и набрала номер заведующего Бюро СМЭ Топоркова.

   – Алё! – Совсем по-домашнему отозвались в трубке. Катя даже уточнила:

   – Здравствуйте, это я в морг попала?

   – Пока только дозвонилась. Катенька, ты?

   – Я, Петр Иванович, тут читаю ваше заключение по трупу Черных. Вы пишете, что с момента смерти до погружения тела в воду прошло около четырех часов… – Катя замялась, обидеть судмедэксперта ей не хотелось, – это точно, или время указано приблизительно?

   – Полчаса плюс-минус, лапушка моя, – не задумываясь, ответил Топорков. – Ты тоже заметила, что больно долго вашу девушку везли? Видать, тело сбросили далеко за городом.

   «Четыре часа, – думала Катя, положив трубку, – ничего себе… За это время труп можно было в Костромскую область отвезти – и зачем? Чтобы через две недели он снова всплыл в пяти километрах от дома Черных? Каламбур какой-то, прости Господи…».

      За окном натужено зарычал и сразу же заглох двигатель автомобиля. Как оказалось, это Федин с водителем УАЗа пытались уехать.

   – Макс! – крикнула Катя, высунувшись из окна. – Ты куда, по заявке?

   – Не-е… По твоему же заданию – фотку жильцам на Суворова предъявлять. Со мной хочешь?

   – Хочу! Мне тоже на Суворова, подожди, не уезжай пока!

   – Мы и так не скоро уедем… – пробубнил Федин, когда Катя исчезла из окна.

   С непокорным полицейским автомобилем боролись еще долго – вдумчиво смотрели под капот, протирали свечи и даже заменили аккумулятор. Минут через сорок УАЗик все-таки сдался и заурчал мотором. Мужчины в дороге с умным видом обсуждали проблемы замены масла и прочее, а Катя мрачно думала, как она будет изымать у Линки образцы ее почерка. Подруга умудрилась где-то простудиться и уже второй день не ездила в редакцию, болела. Утром Катерина с ней поговорила и объяснила, что должна сделать – Лина тогда очень заволновалась, но спорить не стала. Теперь оставалось только надеяться, что никаких глупостей она за утро натворить не успела.

   Еще одна мысль не давала ей покоя.

   – Максим, – она выждала, когда мужчины замолчат на мгновение, – ты же местный, должен знать – чтобы труп всплыл в районе Старогорска, где его нужно сбросить в реку?

   Федин опешил и даже ответил не сразу:

   – Тьфу, Катька, ну и мысли у тебя… Тебе все дело Черных покоя не дает? Ну где? Скорее всего, там, где всплыл, там и сбросили. Всякое, конечно, может быть, но сама подумай: труп не щепка, далеко его течением не унесет.

   – Тогда, может, хоть ты мне объяснишь: в заключении у судмедэксперта сказано, что тело Черных попало в воду только через четыре часа после смерти. От ее дома до Южного моста максимум десять минут езды. Не мог же убийца обыскивать ее квартиру три с лишним часа – там всего одна комната!

   – Вопрос, конечно, интересный… – согласился Федин и даже почесал в затылке.

   Объяснить это Максим тоже не сумел, и Катя вновь принялась перебирать мысленно версии. Она понятия не имела, важно это или нет, но не могла успокоиться, пока не разберется с «потерявшимися» тремя с половиной часами.

   – Макс, а тебя правда в Питер командируют? – спросил неожиданно водитель.

   – Правда. Бумажки все Палычу сдам и в субботу вечером выезжаю.

   – А почему вечером? – встряла Катя. – Почему бы тебе с утра не поехать?

   Федин вдруг насупился и отвел взгляд:

   – Дела у меня… В субботу утром похороны Черных – Осколова просила поприсутствовать.

   Вообще-то практика появления сотрудников полиции на похоронах умерших не своей смертью граждан была обычным делом. Посмотреть, кто на похороны придет, что в неформальной обстановке говорят о случившемся родственники и друзья – такая информация для раскрытия бывает незаменимой, а иногда и решающей. Галина тысячу раз права, что не оставляет похороны без внимания. Только почему она Максима туда отправляет, а не Катерину? Та хорошо знакома со свидетельницей, и остальные присутствующие не будут знать, что она из правоохранительных органов. Максим ведь успел засветиться перед всем окружением Черных, а Катя разговаривала только с Линой и Верой Токаревой.

   Так это очередная прихоть Галины Дмитриевны, или они что-то задумали?

   Расспросить Максима подробнее случая так и не представилось – сначала он увлеченно разговаривал с водителем, а потом оказалось, что они уже доехали до Суворова.

***

Когда мимо стоянки возле дома номер десять проехал полицейский УАЗ, Миша не на шутку забеспокоился. Машина принадлежала местному РУВД – что, интересно, его бывшим коллегам здесь понадобилось? В надежде, что УАЗ проедет мимо, Дорофеев покинул автомобиль и походкой праздного бездельника направился во двор. Не тут-то было: УАЗ притормозил как раз на полянке напротив подъезда, и из него бодро выпрыгнул капитан полиции Федин. А следом за ним… рыженькая соседка Капустницы.

    Вот тут-то Миша и пожалел, что так опрометчиво пошёл за этой машиной, но было уже поздно – Максим его увидел, и, сказав что-то девице, двинулся навстречу. Прятаться было поздно, да и глупо... Миша приветливо улыбнулся и изобразил удивление:

   – Федин! Максим! ЗдорОво, как дела? – и первым протянул руку. – Ты здесь каким ветром – по работе? Или так… развлекаешься? – он кивком указала на девицу с которой тот приехал. Она стояла довольно далеко и переговаривалась с шофером.

   – Развлекаюсь по работе… – хмуро ответил Максим, – точнее следачка наша развлекается, а я так… сопровождаю. За понятыми сейчас погонит, а где их взять? Рабочее время, пенсионеры и те по дачам разбежались…

   Дорофеев его уже не слушал, внутри у него все похолодело – опоздал: Капустницу убили… Это ведь СК, они только на трупы выезжают.

   – Кого убили?.. – сиплым голосом перебил его Миша.

   Максим замолчал и прищурился:

   – Да никого. Пока что. Вещественные доказательства изымать будем. А что, кого-то должны были убить?

   – Максим! – крикнула следачка. – Нам бы побыстрей…

   – Иду, Катерина Андреевна! Дорофеев, пойдём, я тебя понятым пристрою. К тому же разговор есть.

   – Мне с тобой тоже поговорить надо… только не сейчас. Слушай, Макс, – Миша понизил голос, – ты это…не говори больно, что меня здесь видел. Я тут к знакомой одной заходил… к клиентке. Баба шикарная! Ну, ты понимаешь? А у нас с этим строго: если шеф узнает… – Миша провёл ребром ладони по горлу, показывая, что с ним сделает мифический шеф, – в общем, уволит к чёртовой матери. Выручишь, друг? Потом как-нибудь созвонимся, хорошо? Ну, бывай, Макс, я опаздываю уже…

      Миша резко развернулся и пошёл в другую сторону, так и не дав возможности Федину спросить что-нибудь. Хотя ему действительно нужно было поговорить с Фединым – слишком много интересной информации у него появилось. И без вмешательства полиции здесь уже, скорее всего, не обойтись.

***

   На экране телевизора маленькая девушка-корреспондент в модных очках бойко рапортовала в микрофон с логотипом Старогорского телеканала:

   – Более месяца назад в подмосковном Старогорске была застрелена журналистка Наталья Черных. В пресс-службе областного Следственного Комитета затрудняются пока ответить, связано ли это с ее профессиональной деятельностью, или же убийство совершено по личным мотивам.

   Камера остановилась на фигуре женщины в синем кителе:

   – На сегодняшний день нельзя утверждать, что убийство Черных связано с ее профессиональной деятельностью, – ответила та. – Известно только, что журналистка была убита в своей квартире, и что убийство не было заказным …

   – Но вы не исключаете, что это могло быть местью за прошлые расследования Черных?

   – Пока рано что-то утверждать, но эта версия рассматривается. Извините, это все, что я могу сказать на данный момент.

   – Напомним, – продолжила корреспондент, – что Наталья Черных более десяти лет была штатным корреспондентом газеты «Москвич», и на её счету несколько громких расследований в экономической сфере.

      Репортаж кончился. Игорь неловко покрутил в руках пульт от телевизора, а потом вовсе его выключил, обернулся назад и наткнулся на застывший в страхе взгляд Лизы.

   – Это же была она, да? Это про Наташу? Ужас какой… Господи, а если нас начнут таскать в прокуратуру – меня, тебя?

   – Вполне возможно, – безжалостно отозвался Игорь, – странно, что до сих пор не таскали. Не пойму, что тебя удивляет?

   Лиза кинула на него взгляд, полный слез:

   – Ты еще издеваешься? Меня удивляет, как я могу жить с таким чудовищем, как ты!

   – Это я чудовище?! – Игорь нервно усмехнулся. Потом запрокинул голову и расхохотался громко. Лиза смотрела на него и, должно быть, решила, что он повредился умом.

***

У нормальных людей в пятницу обычно бывает короткий рабочий день. Только не в СК. К пяти часам пятницы у всех уголовных элементов в округе словно начиналось обострение. Вот и сегодня в четыре часа дня в самой восточной части Московской области нашли женский труп. Решили, что это дело рук Мещерского маньяка, который нападает на женщин уже больше месяца и официально находится в разработке областного Следственного Комитета, а на территории Старогорска дело поручено замначальнику следствия Ваганову в частности. Пришлось ехать.

   Вполне естественно, что ехала с места происшествия Катя затемно и с мыслями самыми невеселыми. Та убитая женщина среди бела дня возвращалась домой со станции и даже не сокращала путь через лесок, а шла по проселочной дороге. У нее остался семилетний сын и мать-пенсионерка…

   – Такая хрупкая девушка не боится гулять по темноте? – голос сзади прозвучал неожиданно, так, что Катя вздрогнула. А голос усмехнулся: – Не пугайтесь. Мы сегодня с вами уже встречались здесь же. Михаил, – представился он. – Давайте, я вас провожу.

   Сумерки действительно становились все гуще, но пока этот Михаил не подошел, Астафьевой было почему-то спокойнее.

   – А я и не пугаюсь, – ответила она, что было, конечно же, ложью.

   – Я уже в машину садился, а тут вы выходите. Думаю, непорядок – надо девушку проводить. Тут двор глухой, рядом вон пивная, пьяные могут пристать. Что же вы так поздно на место происшествия выезжаете, да еще и одна?.. Куда вы так торопитесь? – Катя шла быстро, цель у неё была одна – добежать до подъезда.

   – Домой, – пояснила она. – Я уже не на работе, я здесь живу. Так что и провожать меня нет необходимости.

   – Да? – Михаил обвёл взглядом дом. – А у вас в парадной наверняка бомжи или наркоманы обитают. Да и вообще здесь неспокойно…

   – С чего вы взяли, что здесь неспокойно?