332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анастасия Кольцова » Умереть за Христа » Текст книги (страница 2)
Умереть за Христа
  • Текст добавлен: 7 июня 2021, 18:00

Текст книги "Умереть за Христа"


Автор книги: Анастасия Кольцова




Жанр:

   

Подросткам



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4. Чокнутый из соседнего дома

Ксюха сидела на подоконнике в тёмной комнате и намазывала майонез на кусок чёрного хлеба. Было часов одиннадцать вечера, Ленка где-то шлялась, Ксюха была в квартире одна.

К большой её радости сестра перестала водить на квартиру хахалей, сама начала к ним ходить. Но были в этом и минусы – частенько Ленка вообще не заглядывала домой, не приносила остатков еды из своей кафешки, и Ксюха не могла нормально поесть.

Когда в школе взвешивали и замеряли рост, все с интересом отметили, что при росте метр шестьдесят Ксюха весит всего сорок два килограмма. Более упитанные одноклассницы с интересом спрашивали, на какой диете Ксюха сидит, а она думала, что дальше так нельзя, надо что-то менять.

С готовкой у Ксюхи откровенно не ладилось – то гречку сожжёт, то макароны пересолит. Поэтому иногда она ела у кого-нибудь из друзей-товарищей, но чаще довольствовалась тем, что оставалось в холодильнике после очередного Ленкиного прихода.

Денёк сегодня выдался не слишком весёлый. Ксюха хотела устроить у себя на хате пьянку с одноклассниками, но не получилось – все занятые такие, к контрольной готовятся. А со взрослой компанией она уже несколько месяцев не общалась после скандального расставания с двадцатилетним Стасиком. Стасик захотел, чтобы Ксюха ему отсосала, и она расцарапала ему всё лицо.

Даже Славик, и тот смылся на соревнования по боксу в другой город. Ксюха ухмыльнулась своему отражению в стекле, вспомнив, как недавно уговорила его попробовать покурить.

– Это же вредно, – отнекивался Славик, а Ксюха только смеялась в ответ, – ты чо, не пацан?

Скрепя сердце Славик согласился. Потом долго кашлял, ругался и говорил, что никогда больше не попробует этой гадости. Ксюха улыбалась, а на следующий день снова попросила его составить компанию – одной, мол, не прикольно. И Славик опять не смог ей отказать.

«Скоро и пить начнёт, – думала Ксюха, глядя на светящиеся окна дома напротив, – он же меня так ценит. А то неудобно – как будто не с пацаном гуляешь, а со своей совестью. Если я пью-курю, пускай и другие так же делают».

Ксюха приметила в одном из окон напротив длинную, сгорбленную над столом фигуру. В ней Ксюха узнала одного чокнутого из своего двора. Насколько она знала, ему было лет двадцать, учился он в каком-то универе и выглядел полным придурком.

При росте под два метра он был худой до дикости, ходил всегда в одних и тех же потёртых синих джинсах, подчёркивающих тощие ноги, и в растянутой чёрной футболке. Жидкие светло-русые волосы Чокнутый, как мысленно называла его Ксюха, носил до плеч, а ещё всё время перебирал в руках какие-то бусы. Этой осенью чувак обновил гардероб – обзавёлся кошмарным чёрным плащом, развевающимся по ветру.

Когда это чудо шло по двору, глядя вдаль своим потусторонне-радостным взглядом, Ксюха чувствовала в себе непреодолимое желание сделать ему какую-нибудь гадость. Он был из тех людей, которых Ксюха не переносила – весь такой правильный, по улицам не тусовался, вёл здоровый образ жизни. Вдобавок, был круглым отличником и ходил в церковь. Это Ксюхе рассказал Шома, сосед Чокнутого по лестничной площадке и друг Ксюхиного детства.

– Он того, верующий сильно, – говорил Шома, показывая частично выбитые в драках зубы. – Пошлёшь его спьяну, или даже заденешь маленько, а он ничо, даже не обижается. А зададут этого учить, ну… Как его там, Пушкина, мы же в шараге за год два класса проходим, зайдёшь к нему, попросишь книжку, а он ничо, даёт. Добрый, тока сдвинутый малость, не общается ни с кем из нормальных людей, всё такие же к нему ходят. Девки-монашки в длинных юбках, парни странные какие-то, тоже отличники, наверное.

С удовольствием выслушав обстоятельный рассказ Шомы, Ксюха взяла у него номерок Чокнутого. Так, на всякий пожарный. Вдруг скука одолеет. И глядя на сгорбленную фигуру этого отличника и тихони, то сидящего неподвижно, то что-то порывисто записывающего, Ксюха решила, что пора им заняться.

Доводить людей по телефону Ксюха просто обожала. В этом занятии, так же как в драках и ссорах, она находила какой-то особый кайф. Энергии после этого прибавляется так, что просто ух-х, горы можно сворачивать. Чаще всего Ксюха просто звонила и отключалась, с каждым звонком наслаждаясь всё более раздражённым голосом своей жертвы. Но Чокнутый заслуживал чего-нибудь более интересного, на него даже баланса не жалко.

Задумчиво дожевав бутерброд с майонезом и не почувствовав ни малейшего чувства сытости, Ксюха взялась за телефон. Гудки казались невозможно длинными, не стриженные ногти с облупленным лаком до боли впивались в ладони.

«Возьми же наконец трубку, лошара», – раздражённо думала она, глядя на фигуру в окне. Наконец та зашевелилась, и Ксюха услышала в трубке до приторности добрый голос:

– Да? Это ты, братишка…

Чтоб поскорее перебить этот противный голос, Ксюха заговорила торопливо:

– Не-е, я тебе не братишка. Познакомимся?

Молчание было раздражающе долгим, а потом этот хам сказал: «Смею вас огорчить, но нет». И отключился.

Ксюха с ненавистью поглядела на силуэт Чокнутого, что-то торопливо строчащего, и набрала его снова.

– Это опять я. Почему не хочешь познакомиться?

– Извините, я очень занят. Не звоните мне, пожалуйста.

И бросил трубку, негодяй. Тогда Ксюха позвонила и отключилась, с интересом наблюдая за движениями Чокнутого в окне напротив. Потом позвонила ещё раз, но вместо гудков услышала нудный голос автоответчика, поведавшего, что абонент отключён. Предусмотрительный ботаник!

– Ничо-о, я на тебе ещё отыграюсь, – ласково прошептала Ксюха. Поудобнее устроилась на подоконнике, закурила, и стала смотреть на гаснущие окна дома напротив. Чокнутый, судя по всему, спать не собирался, всё строчил что-то. Долго Ксюха на него глядела. Так и заснула на подоконнике.

Глава 5. Воспитание строптивого

Славик вернулся с почётным вторым местом. Сидя у Ксюхи на кухне за чашкой чая и слушая её болтовню, он безмятежно улыбался, погруженный в приятные воспоминания.

– Ну ты мачо! – одобряюще фыркнула Ксюха, и искушающее добавила, – обмоем?

– Я же не пью… – слабо сопротивлялся Славик.

– Так я и не предлагаю тебе стать алкашом, просто культурно посидим – Ксюха быстренько вытащила из холодильника бутылку пива. – Лови момент, обычно я пью за чужой счёт!

Ксюха разлила пиво по кружкам, Славику ещё водки подлила для веселья. Он по неопытности не заметил даже.

– Смелей, смелей, – поддержала Ксюха, когда Славик с интересом пригубил спиртное. И Славик выдул всю кружку залпом.

– О, да ты прям хроник! Ещё по одной?

– Да нет…

Ксюха налила ещё по кружке, на этот раз и себе водки добавила.

– А это зачем? – Славик только теперь заметил, что она что-то подливает.

– А, не обращай внимание, это для остроты ощущений.

Славик вздохнул, но ничего не сказал. «Вот так и прощаются с трезвенностью», – ехидно подумала Ксюха, а вслух спросила:

– Выйдем на балкон, покурим?

– Нет, я не хочу. Правда.

«Неужто от рук отбиваться начал?» – улыбнулась про себя Ксюха, а вслух угрожающе спросила:

– Поссориться хочешь? Ну давай, валяй, я тебя не держу. Ты даже уйти можешь, если хочешь. Только вернуться потом не получится.

И Славик поплёлся за Ксюхой на балкон – курить. Потом обратно на кухню – допивать пиво. Потом спьяну признался в любви. Ксюха, с трудом сдерживая смех, ответила согласием на Славиково предложение дружбы и даже разрешила ему чмокнуть себя в щечку.

Всё шло так, как было задумано. Просто, когда Славик был на соревнованиях, Ксюхе решила, что неплохо бы сделать этого добродушного детину своим телохранителем и цепным псом. А для этого нужно было немного постараться. Так, самую малость.

Глава 6. Анька

Единственной своей настоящей подругой Ксюха считала неформалку Аньку. С ней и решила увидеться на следующий день после обзаведения бойфрендом Славиком – поделиться новостями.

С Анькой Ксюха познакомилась около года назад во время очередной разборки с соседней школой.

Началось знакомство с того, что Ксюха сказала что-то насчёт Анькиного прикида, а той не понравилось. Они сцепились, Ксюха чуть не порвала Аньке ухо с гроздью серёжек, но кончилось всё мирно – девчонки купили банку алкогольного коктейля, распили её на лавочке в сквере, и с тех пор стали закадычными подружками.

Виделись они не слишком часто, и при каждой новой встрече Ксюха поражалась новым прибамбасам в Анькином прикиде. На этот раз та порадовала серёжкой на губе и тоннелем в ухе. Если прибавить к этому шесть дырок в правом ухе, три в левом, пирсу на пупке, проколотую бровь, сильно подведённые чёрным глаза, чёрные губы, висящий на шее серебристый черепок и тяжёлые ботинки, впечатление черноволосая девочка в чёрном производила неизгладимое.

– Как ты умудрилась такую дырищу сделать? – поинтересовалась Ксюха, глядя на Анькин туннель.

– Да не сложно, могу и тебе такую же сварганить. Делаешь обычную дырку, мажешь карандаш блеском для губ и расширяешь её. Я этим на алгебре занималась.

– Больно?

– Да ничо, терпимо. А ты фиолетовый тоник смыла? – Анька окинула Ксюхины растрёпанные волосы мимолётным взглядом. – Жалко. Ну чо, как там жизнь у тебя? С кем ты щас?

И девчонки побрели по вечерней улице, обсуждая личную жизнь и пиная консервные банки, присыпанные осенней листвой.

– Представляешь, я тебе такое расскажу! – Анька сгорала от нетерпения, дёргая нательный крестик, висящий в одной из дырок правого уха. – Приходит Анечка домой со школы, – Анька предпочитала говорить о себе в третьем лице, – не пила, не курила, ничего такого, а зрачки расширенные, и крыша едет. И мама, и папа дома, а Анечка кричит: «Смотрите, смотрите! Я вижу крокодильчиков»! И ржёт, и ржёт! Папа ко мне подходит, говорит серьёзно: «Аня, скажи, что ты употребляла, чтобы мы могли тебе помочь», а мне весело! Повезли Анечку в наркологический диспансер, там какой-то пацан сидит, я ему: «Брат, тебя тоже забрали!», а он смотрит на меня как на больную…

Положили, в конце концов, Анечку в больничку отдохнуть, и она там таким парнем познакомилась, с таким парнем…– Анька слизнула с губ чёрную помаду и понизила голос, – говорят, он настоящий психопат.

– Психопат? Чо это за зверь такой?

– О, он не такой, как все остальные. Например, пошли мы позавчера всей нашей компашкой на кладбище ночью потусить, и увидел там Шаман котёнка. Положил его на надгробие, достал нож, ушки ему отрезал, лапки… Остальные возмущаться начали, сказали, что шаман больной, потом вообще свалили, слабаки, – Анька презрительно поморщилась. – Только я одна осталась. Шаман хотел ещё котёнку язык отрезать, но тот слишком слюнявый был, кусался, визжал…

– Шаман? Это кликуха такая?

– Да, погоняло, у него фамилия Шаманов. Он совсем взрослый и тоже гот, у нас с ним всё серьёзно, каждый день после школы меня встречает. Мама говорит, не закончу девятый класс – шкуру с меня спустит. Так куда пойдём?

– Айда в центр, погуляем. Есть на что?

– Дармоедка ты, Ксюха, как на тебя не посмотришь, всегда за чужой счёт пьёшь! Айда, есть, мне Шаман бабки одолжил.

В автобусе Анька как обычно рассказывала о своих многочисленных попытках суицида: «Вены я резала шестнадцать раз, травилась три раза. Один раз прыгала со второго этажа, но с Анечкой даже тогда ничего не случилось. Больше всего мне нравится резать вены…»

Ксюха с усмешкой слушала, как Анька делится опытом в суицидных делах, глядя на сидящую напротив солидного вида тётку. Судя по всему, та тоже слушала, и при взгляде на Аньку на лице её отражался непритворный ужас. Анька, всегда остро чувствовавшая чужие взгляды, не могла не заметить такого пристального интереса: «Не развешивай уши, тётя. Не тебе рассказываю».

Сидящий рядом с тёткой краснолицый мужик, судя по всему, муж, возмутился: «Выбирайте выражения, девушка».

Лучше бы он так не говорил.

– А ты за своей шалавой последи, чтобы она глазками туда-сюда не зыркала и ушки не грела на чужих разговорах!

Тётка побагровела от возмущения, а краснолицый сумничал: «Прежде чем хамить, на себя посмотрите, девушка. Как вас вообще родители из дома в таком виде выпускают? Не стыдно так выглядеть и так себя вести?»

– И как это мы себя ведём, а? – вставила свои пять копеек Ксюха, но никто не обратил на неё внимания.

– Девушка, я требую, чтобы вы извинились перед моей женой! – испепеляющий взглядом Аньку краснолицый от гнева аж со своего места привстал.

– Ты чо ко мне клеишься, урод, понравилась что ли? – игриво прошипела Анька. По её счастливому лицу было видно, что происходящее доставляет ей огромное удовольствие.

Тётка схватила мужа и потянула к выходу: «Не надо, Серёжа, оставь, нам выходить скоро…»

– А ну прекратили, сейчас высажу всех! – заорал из-за своей перегородки шофёр. И под хихиканье Аньки и Ксюхи тётка с мужем покинули автобус.

– Придурки, – констатировала Ксюха, а Анька с презрением добавила: «Слабак. Даже врезать мне зассал».

Вышли на следующей, неподалёку от остановки купили бутылку пива, и, попивая по очереди, побрели куда-то вперёд. Смеркалось, холодный ветер продувал насквозь, но, тем не менее, на улице было уйма народу.

– Бабка моя совсем меня задолбала, – сердито надув крашеные чёрной помадой губки пожаловалась Анька. – В каком-то городе парня сожгли на вечном огне, так она истерику мне закатила, типа, знаю я чем вы там, готы, занимаетесь… С парнем этим, конечно, здорово придумали, не помелочились. К счастью для моей бабули, наши неформалы только нудли разводить умеют – рок-концерты, посиделки с грустной музычкой – вот и вся любовь.

А бабка ещё святой водой меня брызгать выдумала, в еду мне её подливала. Но я-то её чую, сразу всё из тарелки в урну вываливаю. Мамка говорит, чего взять со старушки, отстала она от времени. Хорошо хоть мамка мою свободу не ущемляет, спокойно своим фэн-шуем занимается.

– А чего тебя эта святая вода так напрягает? Ну, подлила бабулька намоленной водички, но это же не отрава?

– Не понимаешь ты ничего, Ксюха, – самодовольно отхлебнула пиво Анька. – Я нутром её чую, меня от неё воротит. Брр, как вспомню… – Анька аж передёрнулась вся, как будто до лягушки дотронулась. – И вспоминать неохота. Надо каких-нибудь мальчиков подцепить, – Анька с сожалением глянула на ополовиненную бутылку, – всегда приятнее пить за чужой счёт.

– Да, – машинально согласилась Ксюха. – А что ты любишь больше всего в жизни, Анька?

– А чёрт его знает. – Анька задумалась. – Наверное, возможность самовыразиться, делать что хочешь. Свободу, короче. А ты?

Зажглись фонари. Ксюха с наслаждением вдохнула холодный свежий воздух, высунула руку из кармана куртки, глотнула пиво. – Ты точно сказала, свободу. Кроме неё у меня ничего нет. У тебя хотя бы родаки богатенькие…

– И чо с того? Всё равно для меня это не главное. Главное, что я не такая как все, могу нести всякую хрень, вести себя как хочу, одеваться, как хочу, могу дать по морде тем, кто имеет что-то против. А те, кто ведёт себя как все, одевается, как мама велела, боится врезать, если хочется мне противны, я таких ненавижу. Жизнь – для таких, как мы, Ксюха. А не для таких, как те баба с мужиком из автобуса, как тысячи людей, которые каждое утро тупо ходят на работу, заводят детей, подыхают. И не для их детей, которые проживут свои никчемные жизни так же, как и их рашен предки. Для нас!

– Да, ты права, – со злобой сказала Ксюха, глядя на сверкающую витрину магазина. На стройный манекен в изящных босоножках и стильном платьице. О таких босоножках и о таком платьице Ксюха может только мечтать, денег ни на то, ни на другое нет…

– Мерзко жить и ощущать, что ты – среднестатистический человек. – Ксюха оторвала взгляд от манекена и подтянула джинсы. – Разобьём?

– Чем?

– Надо кирпич какой-нибудь найти. На этой улице булыжники точно не валяются, пошли на соседних поищем….

Минут через десять, допив пиво и вытащив из бордюрчика клумбы по увесистой каменюке, подруги снова подошли к витрине.

– Издалека кидать не будем, – инструктировала Анька. – Мы не настолько трезвы, чтоб докинуть. Просто подходим вплотную к витрине, бьём с размаху и мотаем за угол. Ментов рядом не наблюдается, ответственные граждане вряд ли захотят с нами связываться, хотя… Тут, говорят, эти бывают, не помню, как называются, короче, помощники ментов, но в нормальной одежде.

– Да хрен с ними! – Ксюхе хотелось что-нибудь разбить, изуродовать, и как можно скорее. –Давай уже!

Звук разбивающегося стекла и пьяный визг какой-то девки приятно пощекотали нервы. Потом подруги долго бежали, и отдышались только в какой-то подворотне. Она была похожа на пещеру и вводила в тёмный замкнутый двор. Дома во дворе были разномастные, но все двухэтажные.

– Здорово! – прошептала Ксюха, присев на корточки.

– Ага, – Анька присела рядом. – Блин, надо мне завтра чёрную краску прикупить, опять волосы красить пора.

В темноте мерзко скрипнула деревянная дверь. Подруги насторожились – из неё явно кто-то вышел.

– Девушки, можно познакомиться? – спросил из темноты низкий глухой голос.

Анька и Ксюха вскочили от неожиданности. Неподалёку от них стояла тёмная мужская фигура, и неизвестно, что от этого типа можно было ожидать. Выход из двора был только один, и этому странному типу до него было ближе.

– Давайте, – сказала Ксюха, не выдавая испуга. – Вас как звать?

– Саша, – представился тип.

Ксюха с Анькой тоже назвали себя: Ксюха – Катей, Анька – Машей.

– А почему это вы вдруг решили с нами познакомиться? – спросила Анька. – По-моему этот криповатый двор не лучшее место.

– Да просто смотрю, девушки симпатичные, решил подойти.

– А как вы узнали, что мы симпатичные? Здесь темно вообще-то! – Ксюха начала трезветь от страха.

– А я привычный к темноте.

– Может, уйдем отсюда? – предложила Анька.

– Да нет, зачем, здесь лучше. Тут у меня есть тёплое местечко, посидеть можно…

– Подвал что ли? – наобум ляпнула Ксюха.

– А-а, – голос странного типа стал радостным, – вы обо мне уже наслышаны. Тем лучше. Так пойдёмте?

– Ты чо, правда зовёшь нас в подвал? – по голосу было ясно, что безбашенная Анька здорово труханула.

– Ну да, я же только что вышел из него. А вы что, не хотите со мной?

– Ты чо, маньяк? – напрямую спросила Ксюха.

– Да нет, – опешил Саша. – А что, похож?

– Очень, – усмехнулась Ксюха. Весь её страх как рукой сняло, чуйка подсказала ей, что парень не опасен. – Ты вообще часто так с девушками знакомишься?

– Да когда как. Я вообще, каждый вечер по центру хожу, но знакомиться не всегда получается. Когда сразу с двумя-тремя знакомлюсь, а когда меня вообще посылают. Тогда я говорю: «Девушка, попридержите язычок…»

– А для чего ты знакомишься? – Ксюхе стало смешно.

– Да жену ищу. Мне ведь уже двадцать два.

– И чо, есть у тебя кто на примете?

– Да, у меня много номеров было. А потом сдал телефон в ломбард, и теперь снова знакомлюсь…

– Ты где работаешь? – Анька тоже заинтересовалась Сашей.

– А я не работаю. Но полгода назад начал искать, куда бы устроиться.

– Ты не обидишься, если мы будем называть тебя Маньяком? – спросила Ксюха.

– Да нет, вы же шутите…. Так мы пойдём в подвал?

– А чо это за подвал у тебя, а, Маньяк? И с кем ты сидишь там?

– Да я прошлой зимой ходил-ходил, холодно стало, начал искать, где погреться, нашёл подвал. А сижу я там один обычно, хотя иногда знакомая заходит, она живёт тут недалеко. У меня в подвале хорошо, даже свет есть. А недавно лампочка перегорела, в темноте приходилось сидеть, пока её кто-то не заменил.

– А у тебя дом есть? Или ты всегда в своём подвале живёшь?

– Да нет, есть у меня дом, я там обычно ночую. А раньше вообще всё время только дома ночевал, потому что если поздно возвращался, меня мама била.

– Ну ладно, айда, Маньяк, в твой подвал, – Ксюху охватило взбалмошное, дерганое настроение, когда хочется какого-то неоправданного риска, на экстрим тянет. Или в неизвестный подвал за неимением экстрима настоящего.

– Айда, – согласился Маньяк. И приветливо распахнул скрипучую деревянную дверь, за которой было ещё темнее, чем на улице. Ксюха не раздумывая шагнула по направлению к этой темноте, но Анька предостерегающе схватила её за руку: «Ты чо, с ума сошла? Драпаем отсюда! Он же ненормальный!»

– Маньяк, а Маньяк, ты всех подряд в свой подвал приглашаешь? – Ксюха размышляла, пойти ей в подвал, или всё же послушаться Аньку.

– Нет, только тех, кто сильно понравится. Ну, вы что там, идёте?

– Он псих, я точно знаю, лежала с такими, пошли отсюда, – прошипела Анька, и, скрепя сердцем, Ксюха сдалась.

Подруги выскочили со двора, обернувшись, Ксюха разглядела адрес «Пролетарская 17». Кто знает, может, пригодится ещё. Бежали до самой остановки, где сразу же повезло сесть на автобус. Доехали без приключений. Анька приговаривала всю дорогу: «Понравились мы ему, видите ли! Интересно, какие у него там садистские игрушки в подвале для тех, кто понравился…»

На прощанье Анька сказала:

– Знаешь, я всегда гордилась тем, что Анечка одна такая неадекватная, но, оказывается, ты ещё более отбитая! А маньяка этого надо запомнить. Вдруг понадобится на вечном огне кого-нибудь поджарить.

Перед тем как завалиться спать, Ксюха отодвинула штору. В освящённом окне дома напротив горбатилась над письменным столом долговязая фигура. Но донимать Чокнутого было уже лень.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю