Текст книги "Обретение (СИ)"
Автор книги: Анастасия Эльберг
Соавторы: Анна Блейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Отец говорил, что дети, рожденные от одного лика луны – наказание, ниспосланное первыми богами. Но боги не карают. Они преподают урок. Я должен об этом подумать.
– Не буду мешать, мой Жрец. Под вечер я должен созвать совет, мы поговорим о светлых эльфах и людях. Если ты хочешь поразмышлять в одиночестве, встреча пройдет в моем шатре.
Нориэль помедлил с ответом.
– Нет. Пусть соберутся здесь. Я давно не говорил с советниками.
– Как будет угодно моему Жрецу.
– Ты можешь идти. Хотя… нет. – Нориэль поднял руку, останавливая Эрфиана. – Хочу тебя кое с кем познакомить.
* * *
Девушка походила на до смерти напуганного детеныша дикой кошки. Бледная, с ясными черными глазами, казавшимися неправдоподобно большими на изящном личике, маленькими аккуратными губами и длинными, до колен, волосами цвета воронова крыла. Нориэлю, который был немного выше Эрфиана, она едва доходила до плеча.
– Познакомься, – заговорил Жрец. – Это Онелия. Она будет твоей служанкой.
На бледных щеках эльфийки появился румянец.
– Доброе утро, первый советник.
Голос у нее был под стать внешности – тихий, высокий и чистый. Эрфиан отложил свиток, подписанный рукой его величества Ниньяса, и жестом попросил эльфийку приблизиться. Она сделала пару шагов и посмотрела на Жреца. Нориэль кивнул и вышел из шатра, не проронив ни слова.
– Ты голодна, дитя?
– Нет, первый советник… мой господин.
Онелия окончательно смутилась, опустила голову и провела ладонями по складкам платья.
– Не первый советник, и уж тем более не твой господин. Меня зовут Эрфиан.
– Я знаю… первый советник.
Щеки эльфийки из розовых превратились в пунцовые.
– Садись, дитя.
Онелия опустилась на подушки напротив Эрфиана и подняла руку к лицу, убирая со щеки растрепавшиеся пряди. Их разделяло расстояние в пару шагов, и он почувствовал запах ее волос – тонкий аромат только что распустившихся цветов миндаля. Эльфийка подняла глаза, поймала его взгляд и торопливо опустила пушистые ресницы.
– Это твои вещи? – кивнул Эрфиан на узелок, принесенный Онелией.
– Да. Их чересчур много?
– Напротив. Кантара, моя бывшая служанка, каждый день надевала новое платье.
– У меня только три платья.
– В скором времени мы это исправим.
– Ах, нет! – заволновалась девушка. – Мне хватает и трех!
– В двух мирах нет ни одной женщины, которой хватает платьев, дитя. И не важно, сколько их у нее, три или тридцать три. Ты сказала, что не голодна. Но, надеюсь, не откажешь, если я предложу тебе выпить со мной травяного отвара?
Уговаривать Онелию пришлось долго, но она уступила. Держалась эльфийка так, словно боялась сделать лишнее движение, сказать лишнее слово и не хотела занимать слишком много места. Она оглядывала шатер, дивилась на шелковые подушки и вещи из серебра, золота и янтаря, хотя старалась не подавать виду. Заговаривать она не торопилась, но Эрфиан чувствовал, что молчание – единственный способ ее растормошить. И расчет оправдался.
– Что стало с твоей прежней служанкой? – полюбопытствовала Онелия, глядя на хозяина шатра поверх кубка. Она поняла, что первый советник не такой страшный и злой, каким его описывают любители сплетен, и осмелела.
– Однажды ночью она отправилась на лесную прогулку, встретила очаровательного эльфа из чужих земель и сбежала с ним.
Девушка заулыбалась.
– Неправда.
– Отчасти правда. Ее увел очаровательный эльф. Она вышла замуж.
– Ах. – В глазах Онелии появился мечтательный блеск. – Это прекрасно.
– А я остался без служанки, но сегодня снова ей обзавелся, чему очень рад. Меня знает каждый эльф в деревне, а тебя я вижу впервые, дитя. Кто твои родители?
Девушка отставила кубок и вздохнула.
– Они были воинами. Первые боги забрали их к себе, когда я была ребенком. Я жила в семье Хлои, служанки нашей Жрицы. Не так давно я встретила пятнадцатую весну. Хлоя и ее муж были добры и говорили, что я могу оставаться у них столько, сколько захочу …
– … но ты пошла к Нориэлю и спросила, не нужна ли ему служанка.
Щеки Онелии снова вспыхнули.
– Мне хотелось быть полезной, – сказала она тихо. – Я умею готовить еду, шить одежду, делать украшения, знаю два эльфийских наречия и не боюсь тяжелой работы.
Эрфиан хотел сказать, что в этом шатре тяжело работать не придется, но эльфийка вскинула голову и заговорила неожиданно решительным тоном.
– Жрец сказал, что ты хорошо обходишься со служанками. Ты сможешь обучить меня целительству, рассказать о травяных отварах, винах и благовониях. Я готова помогать с подсчетом золотых монет. А еще в твоем шатре часто бывают гости, и я смогу развлекать их беседой.
На этом запас смелости Онелии истощился, и она спрятала лицо в ладонях. Эрфиан поборол в себе желание встать, подойти к ней и погладить по волосам. Он еще не знал эту маленькую красавицу, но мысленно поблагодарил Нориэля за такой подарок. Служанка ему не помешает, а ученица – тем более. Не каждая девушка могла решиться на то, чтобы обратиться с просьбой к Жрецу.
– Пожалуйста, не злись, – тихо произнесла Онелия. – Я говорю правду.
– Ты не дала мне ни одного повода для злости, дитя. Напротив, я рад, что ты искренна. Я должен отдохнуть. До вечера ты свободна, можешь осваиваться в шатре. Посмотри, где я храню еду, воду и вино. На закате придет советник Деон, я хочу побеседовать с ним наедине, и к этому времени ужин должен быть готов. Деон любит инжир, финики и синее вино. Меня устроят виноград и свежий сыр. Вина я не пью.
– Хорошо, – кивнула девушка.
Эрфиан встал, и Онелия поднялась следом.
– Провожу тебя на твою половину шатра.
Откинув тяжелый полог, эльфийка замерла в немом удивлении. Кантара, любительница дорогих тканей и красивых вещей, обставила уголок в соответствии со своими вкусами: шелковые подушки, сложенные аккуратными горками на пушистом ковре, вазы и плошки из нефрита и янтаря, на невысоком столике – часть шкатулок с украшениями, красками для губ, глаз и щек, оставленных служанкой в подарок последовательнице, а за столиком – настоящая драгоценность, зеркало из храмового серебра. Оставила Кантара и сундук, в котором хранила одежду, а в нем – несколько платьев.
– Ах, – обрела дар речи Онелия. – И это все… для меня?..
– Если тебе что-то понадобится, дитя, скажи об этом.
Она подошла к кровати, опустилась на колени и погладила тонкое покрывало, украшенное вышивкой.
– В шатре Хлои и ее мужа я делила спальню с тремя сестрами. Неужели я буду спать здесь? Все это принадлежит мне? И краски? И зеркало? И украшения? И… – Ее взгляд упал на открытый сундук. – И платья?..
– Одежду ты купишь себе сама. Через пару дней торговцы принесут платья из деревни светлых эльфов. Их наряды придутся тебе по душе.
* * *
До полудня Эрфиан пытался уснуть, переворачиваясь с боку на бок, слушая голоса эльфов за стенами шатра и тихие шаги Онелии, которая осваивалась в новом жилище. Он думал об уходе Наамана, об опечаленной Энлиль, о Жрице, о Нориэле, о предстоящем совете, о Ниньясе и о том, что сегодня постель кажется чересчур холодной, несмотря на летнюю жару. С того вечера, когда он отослал Ареллу прочь, здесь побывала не одна женщина, но ни у кого из них не получилось задержаться надолго. Когда Эрфиан приводил в шатер очередную эльфийку, к желанию забыться хотя бы на одну ночь примешивалась досада. Когда он просыпался и видел ее рядом с собой, то не чувствовал ничего, кроме раздражения. Кого он пытается обмануть? Он обнимает их, произносит их имена, но думает о другой. О той, которую никто не в силах вернуть.
Под вечер усталость взяла свое, и Эрфиан провалился в сон, душный и тяжелый, как жаркая летняя ночь. Лицо Гриаллы было таким же безмятежным, ее губы были все так же холодны, и запах ее волос оставался прежним. Проснувшись, он лежал с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание и пытаясь сосредоточиться на предстоящем разговоре с Деоном. Не хотелось двигаться, вставать, одеваться, ужинать и куда-то идти. Он мог бы пролежать так всю ночь, зная, что не уснет. Эрфиан убрал со лба влажные волосы и подумал о том, что за столом примет предложение Деона и выпьет вина. Не синего, конечно. Может быть, зеленого.
– Когда ты простишь меня, мой свет? – спросил он, обращаясь к вечерней тишине. – Отпустишь ли когда-нибудь?..
Полог спальни шевельнулся, и первый советник увидел довольное личико Онелии.
– Пришел советник Деон, – объявила она и добавила, уже не так жизнерадостно: – Ах! Ты выглядишь усталым! У тебя что-то болит?
Сердце, в существование которого никто не верит, хотел сказать Эрфиан, но прикусил язык.
– Все хорошо, дитя. Я увидел плохой сон.
– На ночь я приготовлю теплое молоко с медом и имбирем.
– Спасибо. Передай советнику Деону, что я выйду через несколько минут.
Часть третья. Всего лишь шаг. Глава первая. Онелия
1580 год до нашей эры
Деревня янтарных Жрецов
– Ты будешь одевать меня все утро, девочка? Не думала, что у первого советника такая нерасторопная служанка.
Гладкий шелк уже в третий раз подло выскальзывал из пальцев Онелии, но она с ним совладала. Эрита подняла руки, позволяя служанке обернуть ткань вокруг тела.
– Прости, госпожа.
– Ты выглядишь усталой, – заметила Эрита. – Мы не давали тебе спать?
Женщина улыбнулась и посмотрела на сидевшего у стола Эрфиана, но ответом ей была порция молчания. Он даже не обернулся. А ведь они спали в одной постели... Онелия отогнала ненужные мысли, завязала кожаный пояс на талии Эриты и взяла гребень.
– Пожалуйста, не вставай, госпожа. Я должна причесать тебя.
Онелия провела гребнем по волосам Эриты, легким и кудрявым. Эльфийка казалась ей воплощением женственности и изящества – высокая, стройная, с гордой осанкой, темно-вишневыми глазами и тонко вылепленными чертами лица. Она была прекрасна и в шелках, а без одежды походила на богиню Энлиль, при взгляде на которую любой мужчина терял голову. Другие на памяти Онелии в шатре Эрфиана не появлялись. Все как на подбор – красивые, холодные и высокомерные, но хорошо умеющие разыгрывать страсть. Иногда первый советник делал вид, что у них получается его обмануть, но чаще всего вел себя так, как сегодня. Молчал, дожидаясь ухода ночной гостьи. Эльфийки могли плакать, осыпать его проклятиями и умолять, чтобы он попросил их остаться, но все без толку.
В такие моменты Онелии хотелось научиться читать мысли. Эрфиан мог думать о чем угодно, от мешков с золотом и предстоящей беседы с Деоном или Таир и до личной истории, которой поделилась с ним Жрица Царсина. Мог он думать и о женщине, проснувшейся в его кровати… сегодня утром. Но вчера на месте Эриты проснулась Онелия. При мысли об этом в ней просыпались и страх, и стыд, и другое, незнакомое чувство, имени которого она не знала.
* * *
Обычно Эрфиан приходил поздно, но в тот вечер вернулся еще до заката. Онелия отложила украшение из янтаря, которое мастерила для Царсины, и собралась готовить еду, но первый советник сказал, что не голоден, и отправился на свою половину шатра. Еще одна странность: он мог приходить за полночь и падать с ног от усталости, иногда даже не сидел, а полулежал за столом, но ужинали они всегда, и трапеза сопровождался беседой. Девушка забеспокоилась, спросила у господина, не заболел ли он, и получила сдержанный и сухой ответ: он сам о себе позаботится.
Онелия закончила работу над ожерельем, спрятала украшение в маленький льняной мешочек и отправилась к Царсине. Нориэль беседовал с советниками, и Аллаат увела девушку в другую часть шатра. Жрица была не одна: подле нее на подушках сидела Энлиль, бледная и печальная. Бедняжка до сих пор тосковала по Нааману, хотя сменилась уже не одна весна. Царсина приняла Онелию с теплом, поблагодарила за украшение и спросила: как себя чувствует первый советник? Краткий рассказ расстроил Жрицу, и она избавила гостью от необходимости задавать вопросы.
Имя торговца Валида Онелия слышала не раз. Он жил в далеком городе Фелоте, на берегу моря, и время от времени наведывался к янтарным Жрецам. Его сегодняшний визит сопровождался пиром и танцами у костра. Пиры Эрфиан, будучи советником, до этого дня не пропускал. Заметив, что девушка хмурится, Жрица вздохнула и поведала гостье историю Гриаллы. Онелия испуганно ахнула и зажала рот ладонью, а потом забросала Царсину вопросами, забыв о том, что с этой женщиной нужно разговаривать иначе.
Когда служанка вернулась в шатер, от хорошего настроения не осталось и следа. Время близилось к полуночи, а вставала она до рассвета, и пора было отправляться в постель, но Онелия знала, что не уснет. В поисках подходящего занятия она вычистила ковры, унесла пустые кувшины, распорядившись сменить их на полные, проверила, достаточно ли фруктов в мешках, измельчила высушенные травы. Девушка достала из своего сундука ворох платьев, приведя в порядок и без того аккуратно сложенные вещи, поправила подушки и покрывало на кровати, рассеянно переставила бутылочки с ароматными маслами на невысоком столе возле зеркала, опустилась на колени и открыла шкатулку с украшениями.
Ее содержимому позавидовала бы любая служанка: здесь можно было найти и чистый янтарь, и речной жемчуг, и ожерелье из вампирского золота, и серьги из темно-красного горного камня. Онелия достала из шкатулки браслет из розовой бирюзы. Редкий и дорогой камень… почти такой же редкий, как фиалковая бирюза, свадебное украшение, подаренное Эрфианом Гриалле. Где ожерелье сейчас? Первые боги не любят, когда эльфы оставляют у себя вещи умерших. Но Эрфиан не верил в первых богов. Он почитает Великую богиню, носит медальон жреца. Что богиня думает по поводу вещей умерших?..
Когда луна поднялась, а галдевшие неподалеку воины угомонились, Онелия подумала о том, что пора ложиться в постель, но вместо этого наполнила фруктами небольшую плошку и отправилась проведать Эрфиана. Он не спал – лежал на спине, положив руки под голову, и задумался так глубоко, что не сразу заметил появление служанки. Девушка вгляделась в его лицо и поняла, что лучше будет так же тихо выйти, но уже в который раз за этот вечер сделала то, чего от себя не ожидала: приблизилась и поставила плошку с фруктами на ковер рядом с кроватью.
– Я решила, что ты захочешь есть.
– По возвращении я сказал, что не голоден. А теперь ты смеешь входить сюда и тревожить меня?
Прежний тон, сдержанный и сухой, заставил Онелию сжаться. Эрфиан смотрел собеседнику в глаза, и эта его привычка сводила с ума всех, за исключением Царсины и Нориэля, но девушка выдержала испытание. Взгляд первого советника напоминал речную воду – чистая и прозрачная серо-голубая гладь. Глаза его оставались спокойными и когда он был в ярости, и когда предлагал вино очередной женщине, которую привел в шатер, но сейчас Онелия видела в них боль. Тщательно оберегаемая тайна, бездна – слишком большая, чтобы в ней нашлось место для другого. Девушка присела на ковер, отставив фрукты.
– Я хочу помочь.
Она старалась говорить уверенно, но голос предательски дрогнул.
– Ты мне не поможешь. Отправляйся спать. Если ты не разбудишь меня на рассвете, я рассержусь.
– Помогу, если позволишь.
Онелия затаила дыхание. За такие речи ее могут выгнать из шатра. Куда она пойдет посреди ночи?..
– Ты упряма. Мне нужно объяснить себя иначе? Убирайся. Сейчас же.
Девушка не сдвинулась с места. Эрфиан вздохнул и запустил пальцы в волосы.
– Боги, что за наказание в твоем лице мне привел Нориэль? Я могу говорить целую ночь, могу говорить до следующей луны, но это ничего не изменит. Она умерла! Ты понимаешь?! Умерла! Так чем ты можешь мне помочь?!
Онелия чувствовала, как слезы, которые она с таким трудом сдерживала, катятся по щекам.
– Ты должен поесть.
– Оставь меня.
Он повернулся на бок, показывая, что разговор закончен. Девушка подняла одну из подушек, свалившуюся на ковер, и присела на кровать. Ей пришла в голову неуместная мысль: за ужином их разделял уставленный кувшинами и тарелками стол, они еще никогда не находились так близко, тем более – в спальне. А о том, чтобы позволить себе сесть вот так…
Онелия слышала свой голос будто со стороны – странный, глухой, почти чужой, как и фраза, которую она посмела произнести.
– Я могу обнять тебя?
Не дождавшись ответа, она забралась на кровать, нерешительно обняла Эрфиана и прижалась к его спине, уверенная в том, что уж теперь-то он разозлится всерьез, но… он прикоснулся к ее пальцам и легко сжал их. У Онелии закружилась голова от собственной наглости. Руки первого советника оказались неожиданно горячими.
– Зачем тебе мои беды, дитя?
– У каждого есть свои беды. Иногда внутри столько боли, что мы не можем вынести ее в одиночку. Расскажи мне.
Говорили они долго – так долго, что Онелия не помнила, чем закончился этот разговор. Проснувшись, она не почувствовала привычного холода, по которому определяла наступление утра. Девушка сладко потянулась, не открывая глаз, поняла, что в постели не одна, а мгновение спустя осознала ужасную истину. Постель ей не принадлежала, равно как и спальня. Солнце вот-вот поднимется, Эрфиан спит крепко и глубоко, а она пригрелась у него под боком и не разбудила его вовремя.
Весь день Онелия не могла найти себе места и успокоилась только под вечер: первый советник выглядел усталым, но от ужина не отказался, говорил с ней вежливо, пусть и не упоминал о ночной беседе, и сообщил, что Жрец не гневался по поводу опоздания.
* * *
– О чем ты думаешь, первые боги тебя побери?! Оставь мои волосы, я сделаю все сама!
Эрита забрала гребень и поднялась. Вид у нее был раздосадованный.
– Что с тобой? – продолжила эльфийка. – Вздыхаешь по молодому воину?
– Мне не нравятся воины, госпожа. Они глупые.
– Ты и сама молода и глупа, что твой кувшин из-под вина, – сделала вывод Эрита и повернулась к хозяину шатра. – Я ухожу, Эрфиан.
– Думаю, твой муж уже заждался.
Женщина бросила на него высокомерный взгляд.
– Не заметила, чтобы этой ночью тебе мешал мой муж.
– Не мешает и теперь. Я просто хочу, чтобы ты ушла.
– Правду говорят в деревне. Ты мерзавец.
– Не заметил, чтобы ночью это тебе мешало.
Эрита хотела сказать что-то на прощание, но передумала.
– Она очень красивая, – сказала Онелия, когда гостья скрылась за пологом.
– Ты права, дитя. Но красота – это еще не все.
– Женщина должна быть красивой… разве нет?
– А молодые воины? Они должны быть красивыми?
Девушка почувствовала, как щеки заливаются румянцем.
– Воины – это другое, – твердо заявила она.
Эрфиан посмотрел на нее с улыбкой.
– Как скажешь. Сегодня меня не будет весь день, я пообедаю у советника Элайна. Если Жрец не припас особых поручений, вернусь на закате.
– Мне бы хотелось поговорить с тобой. Много времени это не отнимет.
Онелия сложила руки на животе – совсем как воспитанная молодая Жрица – и опустила глаза.
– Слушаю.
– Позавчера, ночью… – Она зажмурилась. – Я не должна была засыпать.
– Не переживай, дитя. Ничего страшного не произошло.
– И… если ты больше не хочешь говорить о том, что мы тогда обсуждали, я пойму.
Эрфиан отставил кубок, который держал в руках.
– Я хочу поблагодарить тебя за тот разговор. Мне стало легче.
– Я знаю. Ты помнишь, что я сказала? Иногда внутри слишком много боли, а рядом всегда есть кто-то, кто готов помочь.
– У тебя холодные руки. Ты мерзнешь по ночам?
Онелия смущенно улыбнулась.
– По ночам – редко. Только по утрам.
– В чужих землях говорят: холодные руки – горячее сердце. – Он поднялся и оправил полы мантии. – Но еще одно теплое одеяло тебе не помешает.
Глава вторая. Онелия
1570 год до нашей эры
Деревня янтарных Жрецов
– Я куплю у торговцев шафран, гвоздику и корицу. Нужно собрать цветов лунной ягоды, а еще… – Онелия заглянула в мешок. – Запасы лунного чая на исходе.
Эрфиан поднял голову от свитка, который вчера принесли посланцы короля Ниньяса. Их величество просили денег, которые первый советник давать не собирался. По крайней мере, до того момента, пока эльфы не вернут одолженное ранее. Сочинять ответ не хотелось. Это наводило Эрфиана на мысль о том, что пора обучить советников чтению и письму. Негоже Элиан и Элайну работать за всех.
– Лесной чай?
– Да. Осталась пара горстей.
И Онелия показала Эрфиану содержимое мешка.
– Не слишком ли много лесного чая ты раздаешь?
– Ах, нет! Третьего дня ко мне заходила эльфийка из армии Жрицы, прошлой луной – еще одна…
Заметив недовольство на лице первого советника, девушка вздохнула.
– Я уже говорил тебе. Это яд, а не лекарство.
– Я объясняю это, но они не хотят слушать.
– Что ты им говоришь?
Щеки Онелии порозовели. Эрфиана забавляла ее привычка часто краснеть.
– Что это убивает их женское естество. И неугодно богам.
– Cкажи им, что это убивает еще не рожденных детей.
Девушка вернулась к проверке травяных запасов. Эрфиан поднес к глазам свиток. Близился вечер, а с ним – очередной пир и визит гостей, и разговор ему предстоял важный. Но и на обдумывании разговора сосредоточиться тоже не получалось.
Сегодня на Онелии было длинное платье из белого шелка. Времена, когда она носила одежду из простых тканей, прошли. Времена, когда она боялась дорогих украшений и сложных причесок – тоже. Из служанки она превратилась сначала в ученицу Эрфиана, которая прилежно усваивала премудрости целительства, изготовления благовоний и виноделия, а потом – в маленькую, но очень красивую женщину, до сих пор не осознающую свою красоту. На нее заглядывались все молодые эльфы, от охотников до воинов. Такое внимание к Онелии раздражало первого советника, хотя у его бывшей служанки поклонников было не меньше. Он решил, что единственный способ с этим покончить – выдать девушку замуж.
– Тебе понравился Нан? – заговорила Онелия, словно прочитав мысли Эрфиана.
С каждым днем они становились все ближе. Уже не господин и служанка, не наставник и ученица – почти брат и сестра. После той ночи они много говорили о Гриалле, и первый советник чувствовал, что боль, которую он так старательно оберегал, уходит, а на ее месте появляется что-то новое, пугающе незнакомое. Он прогонял лишние мысли, понимая, что к правде еще не готов. Потом. Когда наступит нужный момент. Эрфиан не был уверен в том, что он ждет именно этого, но одно знал точно: сегодняшний визит одного из женихов Онелии удовольствия ему не доставил.
– Очень милый юный эльф, дитя, – кивнул первый советник, пробегая глазами по выведенным на гладкой поверхности свитка строкам. Слугам их величества не помешало бы научиться писать как следует. – Ты хочешь выйти за сына хранителя знаний?
Девушка подняла глаза.
– А ты хочешь, чтобы я за него вышла?
Эрфиан отложил свиток.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, дитя. С кем ты найдешь свое счастье – с охотником, с виноделом, с воином или с сыном хранителя знаний – не имеет значения.
Онелия закусила нижнюю губу и замерла, глядя на расставленные на столе блюда с фруктами. Эрфиан почувствовал что-то сродни страху – достаточно ли убедительно прозвучала эта ложь?
– Я приду с ним на сегодняшний пир. Ты не будешь против?
– Нет.
– Если позволишь, я пойду. Мне нужно встретиться с торговцами.
– Мы увидимся вечером, дитя.
Эрфиан проводил девушку взглядом и снова взял свиток. В сыне хранителя знаний – в одном из сыновей, если говорить точнее – не было ничего дурного. Его отец давно подыскивал юноше жену. Как-то раз он говорил с первым советником о Кантаре, но дальше бесед за ужином дело не зашло, потому что служанка выбрала другого мужа. Может, стоит отдать Нану Онелию и не думать дважды? Она попадет в хорошие руки. Он будет заботиться о ней и оберегать. Они заведут детей. Нан смотрел на девушку влюбленными глазами и был готов подарить ей свадебное украшение хоть завтра. И она его полюбит. Не все союзы заключаются на основе взаимных чувств. Янтарных Жриц часто выдают замуж за мужчин, которых они ненавидят.
Но отдавать Онелию Нану Эрфиан не хотел. За этим женихом явится второй, потом – третий. И он знал, что никому из них она не достанется. Первый советник понимал, что ведет себя как встретивший пятнадцатую весну эльфенок, боящийся рассказать женщине о своих чувствах. В прикосновениях Онелии, причесывавшей его или остригающей ему волосы, было что-то по-детски откровенное. Так прикасается тот, кто ждет ответа, боится и одновременно надеется. Иногда Эрфиан размышлял об этом перед тем, как уснуть. Он может просто взять ее за руку, сказать те слова, которые говорит остальным женщинам… но рядом с Онелией эти слова теряли смысл. А время для других слов еще не пришло. Первый советник слишком хорошо помнил, какой болью оборачивается счастье. Не взлетай – не упадешь.
* * *
– Вампир Сафдар. Кто бы мог подумать. Хлоя, достань голубые ленты. Жемчуга не нужно.
– Да, моя Жрица.
Царсина, на которой по случаю предстоящего пира были синие одежды, сидела возле зеркала, а служанка рылась в шкатулке в поисках лент. Нориэль, которого в виде исключения впустили на личную половину шатра жены, ел фрукты, пил вино и молчал.
– Вампир Сафдар, – повторила Царсина. В ее голосе слышались нетерпеливые нотки. – Что ему нужно, Эрфиан?
– У него теперь есть свой клан, моя Жрица. Он хочет вернуться в эти края.
– Ты предлагал ему объединиться с кланом вампира Юлия? – поинтересовался Нориэль.
– Да, мой Жрец. Сафдар встречался с Юлием двое суток назад. Но, увы, их разговор ни к чему не привел. Юлий не хочет видеть на своих землях другого вожака. Но, если мой Жрец позволит, мы получим наибольшую выгоду в том случае, если вампир Сафдар будет жить в другом месте. Подальше от Юлия. Например, в лесах возле прибрежных земель. Как знает мой Жрец, для торговцев эти пути опасны, а, значит, тамошние жители будут отдавать за пищу и воду больше золота, чем Юлий. Кроме того, мы решим проблему с нападениями оборотней на храмы жрецов сладострастия. Жрица Такхат не против получить защиту от вампиров и согласна им платить. Уверен, что и Сафдар не будет против, так как к золоту он, в отличие от Юлия, неравнодушен.
Царсина наклонила голову, и служанка начала вплетать в ее волосы голубую ленту.
– Боги темные и светлые, снова прибрежные земли, – вздохнула она.
– Надеюсь, во время сегодняшней беседы его величество Ниньяс будет сговорчив, моя Жрица, и мы получим прибрежные земли назад. Каким бы богам он ни молился, я верю в то, что они даруют ему разум, и он поймет, что заполучил опасных соседей. В клане Сафдара есть молодые вампиры, за которыми непросто уследить. Они могут не только покусать или украсть, но и убить юную светлую эльфийку, моя Жрица. И не одну.
– Что же, – подытожила Царсина. – Посмотрим, что светлые эльфы поведают нам вечером.
– Принесу вторую ленту, моя Жрица, – сказала служанка и выпорхнула из шатра.
Нориэль взял с блюда горсть фиников и развалился на подушках.
– Сегодня я видел, как Нан провожал Онелию, – обратился он к Эрфиану. – Твоя служанка присмотрела жениха?
Говоря это, Жрец пристально смотрел первому советнику в глаза. Царсина наблюдала за ними без видимого интереса, а потом повернулась к зеркалу и убрала со щек еще не вплетенные в прическу пряди.
– До свадебного украшения еще далеко, мой Жрец, но Нан ей приглянулся.
– Славный мальчик, – кивнула Царсина.
– Достойный юноша, – согласился Эрфиан.
Нориэль бросил финики на стол.
– Я больше не могу это слушать. Тебе не надоело мучиться? – Он бросил взгляд на жену. – Вразуми его. Во всей деревне ты – единственное существо, чьим словам он внемлет.
– Может, ему просто нравится уводить чужих жен, мой Жрец? – пожала плечами Царсина.
Он отмахнулся от нее.
– Боги, женщина. О чем я толкую? Как ты можешь кого-то вразумить?..
– После того, как мы поклялись друг другу в вечной любви перед лицом первых богов и разделили постель, я думаю только о моем Жреце, а он думает только обо мне. И знает: разум заканчивается там, где начинается любовь.
– Скоро твой советник сойдет с ума от любви. И тогда, готов поспорить на что угодно, ты будешь довольна.
Царсина достала из шкатулки янтарное ожерелье.
– Я веду за собой армию, но у меня сердце женщины, мой Жрец. Оно чувствует то, что недоступно мужчинам. Кого бы ни встретила эта девочка, она сбережет себя для Эрфиана. Даже если ей придется ждать вечно. А теперь моему Жрецу нужно облачиться в праздничную мантию. Он не может заставлять гостей и советников ждать.
Нориэль встал и вышел, забрав свой кубок. Царсина жестом подозвала Эрфиана, и он опустился на пол возле подушек, на которых сидела Жрица.
– Моему мужу ты не ответил. Может быть, ответишь мне?
Мысли Царсина читать не умела, но обман чувствовала тонко и приходила в ярость, если ей лгали. Впрочем, Эрфиан не собирался этого делать. Жрица была единственным существом, которому он мог говорить все без утайки. Несколько мгновений они молчали, и первый советник думал о том, что ему не хочется уходить. В последнее время им нечасто удавалось проводить вечера за беседами. Он скучал по ощущению твердой почвы под ногами, которое дарила ему эта женщина, и по ее силе. Дикой, несдержанной силе, такой чуждой его спокойной рассудительной осторожности – и оттого еще более необходимой.
Жрица погладила Эрфиана по волосам.
– Ты не виноват в ее смерти, мой мальчик. – Ее голос был тихим и по-матерински теплым. Ни следа холодной и прекрасной Царсины Воительницы, которая сидела на советах по левую руку от своего Жреца. – Боги решают, когда мы должны покинуть этот мир. Ты хочешь искупить свою вину страданием, но им это искупление не нужно. Я знаю, ты боишься. Но иногда нужно сделать то, что страшит нас больше всего. Эта девочка сильнее тебя. Прими ее помощь.
* * *
– Вампиры опаздывают. Светлые эльфы – тоже. Отца нет, советника Элайна нет. Почему я должен приходить так рано? Я мог бы искупаться в озере.
Молодой Анигар принял развязную позу – улегся на левый бок и потянулся за персиками. Царсина привстала и забрала плошку.
– Сядь так, как подобает янтарному Жрецу, Анигар.
– Уж не хочешь ли ты сказать…
Поймав взгляд матери, молодой Жрец вздохнул и сел прямо. Кто-то из советников добродушно рассмеялся, а Деон поднял кубок с синим вином и кивнул Анигару.
– Твое здоровье, мой Жрец. Когда-нибудь ты займешь место отца, и он хочет, чтобы ты бывал на советах как можно чаще.
– Скажи правду, Деон. Маме не нравится, что я провожу слишком много времени с оружием в руках.
– Так ты называешь прогулки по лесу с девушками? – полюбопытствовала Царсина.
Анигар предпринял еще одну попытку дотянуться до персиков.
– Когда я получу обруч первого воина, то смогу делать все, что захочу, – заявил он.
– И времени на эльфиек у тебя будет поменьше, – кивнула Жрица.
Юноша взял персик и разделил его на две половинки. Из пугливого мальчика, закрывавшего ладонями уши всякий раз, когда чьи-то речи ему не нравились, он превратился в воина, получил парные клинки и пурпурный плащ. Девушки находили Анигара красивым, и он отвечал им взаимностью. Чаще, чем следует, отмечала Царсина, и Эрфиан понимал, почему это ее беспокоит: характером молодой Жрец пошел в мать. Еще до того, как остричь волосы в ночь совершеннолетия, он вел себя как бунтарь, а теперь и вовсе одичал. Жрица могла успокоить его – но не изменить. Такой же успешной оказалась бы война с отражением в зеркале.
