Текст книги "Наследница 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Парфенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Интерлюдия 4

Стоум Боян из рода древних сказителей оглушительно громко чихнул. Голову пронзило болью, а в ушах зазвенело, противно и тонко. Он вытер нос, оглядел белые стены амбулатории, покосился в сторону сгорбившегося на соседней койке княжича. Огневик Светозар купание в жидком льду перенёс лучше прочих, но даже ему полученный опыт не принёс ни бодрости, ни здоровья.

Вода, что хлынула на них стеной из распахнутых врат, обжигала кожу и лёгкие жутким, неестественным холодом. Температурой заметно ниже нуля, она давно уже должна была превратиться в айсберг, но оказалась слишком переполнена смертью, силой и солью, чтобы просто замёрзнуть. Лицеисты, нахлебавшиеся такой вот стылой, на губах застывающей льдинками дряни, чувствовали себя теперь, прямо скажем, не очень. И это, с мрачным неудовольствием подумал Боян, было самой малой из ожидающих в грядущем проблем. Самой-самой незначительной и несерьёзной.

Сегодняшний, далеко не счастливый и не безоблачный день, Стоум встретил под созвездием бабушки своей, ведуньи и пророчицы Звенимиры. Бабка Звена была опытна, бабка была умна! Но самое главное: она женщина, у неё интуиция! И чутьё это многоопытное с раннего утра настойчиво и невнятно предвещало беду. Оттого настроение портилось, плечи сводило от напряжения, а с губ будто сами собой срывались суждения циничной, злоязыкой и склочной во всех отношениях бабы.

Боян, мрачнея от нехороших предчувствий, ещё как-то контролировал себя во время спуска в тоннели и позже, пока длилась неспешная их зачистка. Гонял со всеми донных крыс, отбивался от водорослей, отскребал стены от хищной плесени. Но потом пришло время привала, давление дружинного лада ослабло, и Стоум не выдержал: обсмеял дражайших соучеников и союзничков.

Светозар, сжимая недобро зубы и полыхая щеками, отправил их с Илмари сменить часовых. Ясно было, что это только предлог: Пламенный хотел, чтоб вздорный сказитель постоял где-нибудь в сторонке и подумал о своём поведении.

Ну, Стоум и стоял. А когда наставница из Талых Глубин прошла мимо них, ведя за собой озадаченную и заметно напряжённую Ольгу, чутьё просто взвыло. Где-то на краю яви и сна голос Звенимиры ругался совсем уже непристойно. Бабка была женщиной, у неё интуиция. А ещё настоящий, не обгрызенный, как у Мяуна, пророческий дар и глубочайшее понимание пороков рода людского. Так что недолго думая, Стоум оставил свой пост и подошёл старшему в этом выходе, мастеру боя Лесьяру. Озвучил подозрения, попытался предупредить о грядущей беде.

И не удивился совсем, когда посреди их разговора влезла, тревожно теребя браслеты, Сонечка Унтова. Менталистка медленно поворачивала голову, точно пыталась уловить нечто неслышимое, кусала бледные губы, болезненно хмурилась. Ухватила наставника за рукав, потянула в тоннель, где несколькими минутами ранее скрылась подруга. За ними скользнула напряжённая, точно кошка, старшеклассница Шалгу.

Светозар наш Сиянович, как заметил рванувшего куда-то наставника, решительно двинулся следом. Разве мог Илмари отпустить его одного? Ну и сам Боян за каким-то лешим поплёлся за ними.

Софья шла стремительно, точно взявшая запах ищейка. Зал, куда Талая тварь притащила внучку Бёдмора, нашла безошибочно, но… право слово, лучше б не находила!

При виде Ольги, застывшей зачарованно перед чёрными змеями Яричей, Светозара прорвало. Так давление прорывает плотину, так рушится в море подточенный волнам берег, так скала, утратив опору, падает в воды фьорда. Нет, Стоум понимал, что напряжение в парне месяцами копилось. Рано или поздно оно должно было выход найти, обязательно в самый худший момент – а ситуации хуже, чтоб бездумно и яростно плескать вокруг силой, представить сложно. Когда скала падает в узкий извилистый фьёрд, она порождает безумные волны. Бесконечно отражаюсь от скал, стихия рушит и сносит на своём пути решительно всё. Остановить этот вал невозможно.

Так было и здесь. Вспыхнули глаза чёрных змей, врата дрогнули – и хлынули воды. Самый первый, самый страшный удар Лесьяр принял на щит. Смог закрыть их всех, уберёг, спрятал за своей широкой спиною. Одновременно оттащил в сторону, убирая с пути рвущегося на свободу потока, запер в каменной нише.

Надо было просто постоять спокойно, пока не утихнет напор. Дать стихии натешиться, а створкам – закрыться. Только княжич их Пламенный ждать тихонечко не пожелал. Сунулся вперёд, попытался сладить с бурной водою.

Светозар так-то не был совсем дураком, это надо признать. Но в последние дни он будто с привязи надёжной сорвался. Как отказались брать дитятко Пламенное на Большую охоту, так он всё пытался что-то кому-то там доказать. Сосредоточился на личном развитии, от ближников отстранился и, кажется, напрочь отбросил разум. Хвалился доблестью воинской, умением ладить с пламенем и водой. Любой повод использовал, чтоб явить свою, как ни посмотри, действительно великую силу.

И тогда вот тоже – рванулся из-под щита, на упрямстве и воле силясь развернуть безумство потока. Только не те эти были воды, чтоб запрудой их перекрыть. Опыт Звенимиры подсказывал: даже истинный Владич в подобном течении двигался бы вместе с волной, не пытался преградить ей дорогу. Светозара, воду лишь недавно почуявшего, просто смело. Сделать Пламенный княжич ничего толком не смог, а вот Илмари – успел. Метнулся к старшо́му, да швырнул его прямо в вытянувшиеся неестественно руки наставника.

Самого же Искрена потоком воды затянуло.

Лесьяр рявкнул страшно, впечатал ослушника в стену. Приказал всем остаться под защитой, сам – метнулся в погоню. Ну а Пламенный, конечно же, снова не утерпел. Смахнул в сторону Шалгу, попытался ещё что-то магичить. Рухнул щит. Их всех накрыло леденящей, густеющей от мороза волною.

То, что дальше случилось, Стоум старался не вспоминать. Никакой опыт предков не мог подготовить к такому. Старшеклассница выплыла сама и Унтову вытащила, наставник спас их с княжичем – но какою ценой?

Когда Лесьяр, не утруждая себя человеческим обликом, на плече внёс учеников амбулаторию и швырнул в руки целителей, от гнева его даже Адигор отшатнулся. Взглядом, которым должник рода Пламенных наградил Сиянова сына, впору было проклятия на врагов насылать. Светозар, до того пытавшийся дёргаться и что-то кричать про Искрена, будто потух. Сжался на кровати, съёжился. Головы до сих пор так и не поднял.

Кажется, наследник наш Пламенный что-то начинал прозревать. Жалко, что, как это обычно бывает, понимание пришло слишком поздно.

За ширмой надсадно, страшно кашляла продрогшая Унтова. Звучало так, будто девчонка лёгкие свои, залитые стужей, сейчас с кровавыми ошмётками выплюнет. Чуткий слух Бояна уловил бормотанье целителей: для Сони, с её хрупким сложением и отсутствием навыков укрепления тела, купанье во льдах могло оказаться реально опасным.

Стоум сглотнул что-то болезненное и колкое в горле и хлюпнул трагически носом. Чутьё бабки вещало настойчиво и дотошно: ничего ещё не закончилось. Ничего ещё толком и не началось! Звенимира нашёптывала: внук, будь осторожен!

Боян откинулся на подушках, попытался расслабиться. И одновременно прислушаться. Палаты в лицейской амбулатории были, конечно же, защищены: и от взгляда недоброго, и от всплесков невольных силы. Но для слуха сказителя из рода Боян двери, не слишком плотно прикрытые, преградой не стали. Стоум отпустил свой дар вместе с лёгким дуновением воздуха. Заскользил по волнам звука в поисках знакомых ритмов и голосов.

– … отправить спасательные партии, – говорил где-то за стеной старейшина Адигор, и Боян навострил чуткие уши. Вычленил знакомые ноты в биении сердец: вместе со старшим целителем в палате обнаружилось ещё трое магов. Менталист Родимов, встревоженный, но не испуганный по-настоящему. Разъярённый до дрожи, до заполошного пульса и тёмных пятен перед глазами Лесьяр. И ещё та наставница, что заварила всю эту мерзкую кашу. Евгения из Талых Глубин была избита, ослаблена, дышала со свистом, сквозь боль в сломанных, смещённых как-то неправильно рёбрах. Но она находилась в сознании и могла говорить. Это сейчас было единственно важным.

– … получила приказ, – прохрипела Евгения и сплюнула кровь, – всё согласовано.

Как будто это имело сейчас хоть какой-то смысл и значение! Теперь, когда всё полетело, чуть ли не буквально, жрунозаду под хвост! А у жрунозадов, между прочим, под хвостами зубы не менее острые, чем те, что расположены спереди!

– Мне плевать, кто там что разрешил, – злобно – и очень разумно! – отрезал старейшина. Он, оставленный в Лицее за старшего, нёс ответственность за всё случившееся. Отчитываться за потерянных лицеистов – тоже ему. Благодушия в голосе Адигора не слышалось абсолютно. – Ростислав, что нового в поисках?

– Во дворце подтвердили: под крепостными щитами детей уже нет. Ни живых, ни мёртвых, иначе нашли бы, – ответил Родимов. – Городские инженерные службы по тревоге я поднял. Смотрители спустятся в тоннели, пройдут вдоль маршрута, по которому ребят могло унести. Активируют сети.

– Мы можем лишь надеяться, что там кто-то всё ещё жив, – в хриплом голосе Лесьяра спелись ноты напряжения, силы, безнадёжности, стали. – После такого падения, после удара и холода…

«Нет-нет-нет! – зазвенел в голове отчаянием голос бабки. – Глупец хочет схоронить всех свидетелей и скрыть преступление. Он убьёт нас всех своей трусостью!»

Бояну оставалось только кивать в такт мрачным предупреждениям пращуров. Мастер боя, похоже, решил, что если некому будет бросить ему в лицо обвинения, всё как-нибудь сладится. Стоум и Светозар промолчат, Сиян Пламенный своего человека прикроет. Не узнает никто, как наставник сделал выбор между детьми: одних спас, других вышвырнул в пропасть своими руками…

Лесьяр – идиот. Он боится не того и не так. Отродясь Чёрный камень не разбирался, кто тут виновен, а кто просто случайно оказался во время трагедии рядом.

– Инженеры ничего не найдут, – отрезал не склонный к самообману старейшина Адигор. – Нужен тот, кому вода сама скажет, что несут её волны. И где.

– Отозвать с охоты директора?

– Поздно, – боль в голосе Лесьяра была неподдельной. – Если б речь шла о Военеге из ветви Ворона, я бы первый сказал, что надо искать. Парень прошёл бы затопленный лабиринт без единой царапины, спокойно всплыл даже со дна океана. Но Илмари с водой работает по-другому, а Белова не умеет почти ничего. Она Владич, но не из тех Владичей. Каковы шансы?..

– Шансы есть, – вмешался в разговор новый голос. Скрип двери и печатный, строевой шаг: в палату, где шло совещание, зашёл медик из рода Хеду. – Княжна – именно что из тех Владичей. Гарантирую. Из подводных пещер она выберется.

– Но будет ли то, что поднимется из глубин по-прежнему Белой княжной? – сипло каркнула Евгения и снова сплюнула кровь. – Что, если со дна нам навстречу выйдет разъярённый до последней крайности Бёдмор?..

Стоум тряхнул головой, прекращая слушать пустые, ненужные споры. От взрослых толку явно не будет, а счёт, похоже, идёт на минуты. Боян хищно глянул на съёжившегося, погружённого в свои мысли мальчишку. Подошёл к Светозару поближе, положил руки на опущенные в поражении плечи. Сжал в кулаках рубаху – жёстко, у самого ворота.

Очень хотелось паршивца слегка придушить! Но не время сейчас и не место. Стоум лишь приподнял союзничка над постелью и жёстко тряхнул.

– А ну, взял себя в руки! – рявкнул Боян, вплетая в голос приказ и звенящую струнами волю. Горло болело, сила слушалась плохо, но сейчас было не время беречь воспалённые связки. – У тебя есть связь с отцом? Прямая, мгновенная? Ну же!

– Что?

– Значит, есть. Вызывай немедленно князя Сияна. Пусть бежит, бросив всё, к старейшине Всеволоду. Или внуку его Воимиру. Да хоть к самому Великому князю! Они срочно нужны здесь. Ну же!

– О чём ты вообще?.. Зачем?

– Затем, что вовремя найти и вытащить со дна дурынду Белову сможет только сиятельный Владич, – сказал Стоум, ведомый абсолютной уверенностью пророчицы с вековым стажем. – А если её не вытащить, мы все пойдём донным крысам на корм, не исключая даже твоего любезного папеньку. Так что шевелись давай, хватит рассиживаться!

– Да что ты мелешь такое! – начал, наконец, оживать княжич Пламенный, пытаясь сбросить с плеч жёсткие, точно когти, пальцы. Покрасневшие глаза его недобро блестели, кожа сквозь рубаху ощущалась слишком горячей. Обычный для стихии огня темперамент или лихорадка началась? И не поймёшь ведь.

– Слушай меня очень внимательно, Светозар Сиянович, – чётко, раздельно начал говорить юный сказитель. – Слушай и попытайся хоть немного просчитать наперёд. Лесьяр, похоже, решил, что за твою смерть его бы в пепел сожгли, а вот за Искрена с Ольгой мстить серьёзно не будут. Или будут, но лишь ему самому, не всему его роду. Лесьяр – идиот. Наставник наш, видно, вообще не понимает, что такое Айли из Чёрного камня.

Светозар прекратил вырываться и застыл. Зрачки его резко расширились, дыхание сбилось.

Он – понимал.

– Когда любящая матушка узнает о гибели дочки, в причинах трагедии она разбираться не будет. Лесьяр умрёт. Семью его изведут, неспешно и напоказ, чтоб другие запомнили. Тебя, чья глупость и самоуверенность были сегодня не к месту, Айли просто раздавит. Отца твоего тоже найдёт способ со свету сжить – хотя бы уже для того, чтоб не ждать потом до конца своих дней от него удара в незащищённую спину.

Ну а Боян, что просто рядом стоял и не смог погибающей Ольге помочь, скорее всего, скончается от случайного яда. Так, для порядка. С Пламенным, впрочем, подобными прогнозами делиться нет смысла. Он их не оценит.

– Ты бредишь, – дёрнулся Светозар. – Если б Чёрный камень каждый раз мстил вот так, их бы всем миром давно уже истребили!

– При чём тут Чёрный камень вообще? И речь сейчас не о мести, – Стоум оскалился, узнавая в собственном голосе глумливую насмешку старой ведуньи. – Айли не горем своим будет упиваться, а думать о будущем, долгом и славном. Раз Ольга мертва, раз её не вернуть – значит, смерть эта должна послужить достойному делу. Показать, что ребёнка такой матери трогать нельзя. Что не может в подобных ситуациях быть «ошибок», «несчастных случаев» и «совпадений». Ей важно всех убедить, что последствия любого покушения будут чудовищны – и она сумеет быть убедительной, не сомневайся. Гибелью старшей дочери Айли выстелет дорогу для будущих своих сыновей. Обеспечит им безопасность, насколько это возможно.

– Но…

– А Великий князь – ей всё разрешит!

Стоум дёрнул Светозара за ворот, притянул его вплотную, прошипел почти беззвучно, в самое ухо:

– Мне нужно тебе объяснять, почему он это дозволит?

Кровь отхлынула от лица Светозара резко, сразу и вся. Кожа его вдруг стала похожа на оплавленный воск, воспалённые веки и нос выделялись на ней неровными красными пятнами. Кажется, всё же дошло. Кажется, понял.

Или просто вспомнил, наконец, уроки истории. Убийство старших детей Великой княгини Ингихильд. И последовавшее за этим уничтожение Яричей.

– Не надо, – донёсся до них сиплый шёпот, и Стоум даже не сразу понял, что произнёс это вовсе не Светозар.

Зашуршала, сдвигаясь в сторону, белая ширма. Из-за перегородки вышла, пошатываясь, но очень решительно София Лексеевна Унтова. Была она бледна в синеву, руки, ключицы и плечи под рубахой покрыты причудливой вязью медицинских печатей. Но даже с такой мощной поддержкой дышала девчонка плохо, со свистом, а губы её и подбородок были измазаны кровью.

– Никого звать не надо, – почти беззвучно, севшим голосом, и при этом с огромным достоинством сообщила им милая девочка Сонечка, – Я, пока ещё были в пещерах, с дядей Гришей связалась. И всё-всё ему рассказала!

Глава 20

В падении я не потеряла ни сознания, ни разума. Это, собственно, и спасло.

Разбивающий границы мира удар. Круговерть водоворота, бурлящий водяной пылью котёл, ощущаемый всем телом грохот. И рывок теченья, тащившего куда-то спиралью вниз, в самую бездну.

Так, без паники. Я это умею и знаю. Точнее, умел и знал Буривой, но детали сейчас неважны. Прижала Илмари к себе ещё сильнее и крепче, создавая из двух одетых в колдовскую защиту тел единый снаряд. И рыком, всплеском силы швырнула нас в сторону. Оседлала придонный, переполненный пузырями восходящий поток. И гибкой, стремительной рыбкой ускользнула прочь из колодца.

Здесь, в абсолютной оглушающей тьме, напор течения тоже был страшен, но всё же не грозил раздавить тело, точно фрукт перезрелый. Я неслась, удерживая бесценный и такой оглушительно хрупкий груз, всей кожей своей и всем существом ощущая вокруг древнюю кладку тоннеля. Он был на ближайшем отрезке прямым: это радовало, так как уменьшало опасность удара о стены. И пугало, так как дальше поток разветвлялся настоящим лабиринтом подгорных течений, и нужно было срочно решать, какой путь для нас будет дорогой к спасенью. Или к воздуху хотя бы: перебирать варианты в нашем случае не приходилось.

Я скользнула в видения: лёгкий, поверхностный транс, будто сидела сейчас за ткацким станком и выбирала направленье узора. Раздвинула границы восприятия, провалилась в эхо доносимых водой впечатлений и образов. Где мы? Что ждёт нас далее? Куда ведёт подземное русло?

После оглушительного грохота, оставленного за спиной, здесь разлилось какое-то нереальное, насквозь пронзающее безмолвие. Ленты течений, тонкий звон пузырьков. Журчанье сплетённых потоков.

Водовод вливался в запутанный клубок рукотворных тоннелей и естественных рек. Встречался с похожими, ну куда более обширными стоками, что тянулись от столичного града. Всё отводилось затем в сторону от людских поселений, и где-то там, далеко, мешалось с диковатой озёрной водой. Вот туда б нам попасть, в те места, где поверхности касались лучи пусть негреющего уже и усталого, но всё же солнца.

Не, так-то я и пещере какой была б рада. Подземному островку, скальному уступу, чтоб отдышаться и собрать в кулак волю и мысли. Попытаться прямо здесь, под землёй, призвать к себе «Одну песню».

Мама сказала, что Единственная её «доберётся туда, куда никакие пути не ведут». Защитит, поможет, к любой дали сумеет прорваться – я верила в это всем сердцем. Но сначала погребальная лодья должна услышать мой зов, а звать я как раз толком-то и не научилась. В общем, прорываться к свету казалось вариантом более простым в исполнении. И надёжным.

У груди шевельнулся беспокойно Искрен. А ведь он тоже в сознании был! Всё это время Илмари держал вокруг нас кокон защиты, и в то же время заставлял себя не сопротивляться, расслабиться, выжидать. Контроль за движением он полностью отдал мне.

То есть, наверное, не конкретно мне. Единственному имевшемуся в наличии Владичу.

Для Илмари обступившая со всех сторон беспросветная тьма была, должно быть, совершенно непроницаемой. Да ещё обжигающий холод – нёсший нас сейчас солёный поток исторгался, кажется, со дна Ледовитого океана. И дышать нечем – это потихоньку становилось уже проблемой и для меня. Что уж говорить об Искрене, отпрыске многочисленного, но ничем особо не примечательного вассального рода?

Решено: ищем ближайший воздушный карман. Всё остальное ждёт, но нужно срочно разобраться с проблемой дыхания!

Я изогнулась, решительно освободила из-под плаща руки, стала загребать в сторону, прижимаясь к левой стене. Обязательное для лицеистов форменное одеяние на поверку оказалось отличнейшей штукой: оно не мешало, не сковывало движений, ткань плаща не тянула вниз, а давала дополнительную защиту и служила опорой для поддерживаемых Илмари силовых контуров. Сейчас эти щиты спасли нас от удара о стену, позволив сравнительно мягко оттолкнуться и скользнуть в отверстие под потолком.

Я извернулась, стараясь не сшибать затылком Илмари уступы, не царапать спиной о вывалившиеся из кладки камни. Вниз, плечи развернуть, ловя поворот, бёдра в другую сторону, закручивая движение… Звон! Будто разбила телом невидимое стекло. Но неважно, теперь – вверх, вверх, изо всех сил загребая руками!

Голова разорвала поверхность воды, инерция и вложенная в движение магия выбросили наши тела чуть не под потолок, а тяжесть тут же потянула обратно в воду. Вновь ушли на глубину, забарахтались, пытаясь в четыре руки и четыре ноги вытолкнуть себя обратно на воздух.

Всплыли. Два судорожных вдоха слились в один, я глотала и глотала кислород, не в силах насытиться, товарищ по несчастью что-то невнятно хрипел. Он, кажется, перемкнул себе мышцы на шее, чтоб случайно не наглотаться воды, и теперь приводил их в порядок.

Когда кислородный голод был утолён и шум в голове чуть утих, сердце сжало тревогой. Потому как я, кажется, поняла, что это за хрустальная преграда звенела, когда мы выплыли из – шахты? Технического лаза? – в затопленную наполовину пещеру. Стационарная защита это была, знаменитые своей неприступностью щиты крепости Гнева. То есть, во-первых: обратно проскочить уже не получится. Проход откроется, только сам хозяин вдруг вернётся с охоты и лично нас впустит.

И во-вторых: мы с Искреном теперь оказались снаружи. Вместе с теми, кого все эти щиты внутрь должны не пускать.

Осенью.

В сезон, когда чудища жрут всё подряд, готовясь к зиме. В период наивысшей активности нечисти, нежити и выплесков нави.

Шикнув на Илмари, я напряжённо прислушалась. Точно. Тянет со скальных выступов гнилью и тьмой. Шевеленье во мраке, влажный звук, словно движется по скользким камням что-то тяжёлое.

От нахлынувшей паники ольха у меня на груди стала жечь угольком. Уплотнившиеся щиты окутали нас панцирем, таким плотным, что защиту можно было почти пощупать руками.

– Дыши полной грудью, потом снова блокируй гортань, – зашипела я на Искрена. – Сейчас опять под воду уйдём. Через щель, в быстрину, надолго.

Тот, не тратя времени на вопросы, стал дышать чаще и глубже, как, впрочем, и я. Подтянула нити, надёжней привязывая нас друг к другу, расправила плечи.

Громкий всплеск. Что-то огромное, гнилое и, кажется, мёртвое, плюхнулось в подземное озеро, начиная движение в нашу сторону. Не сговариваясь, мы с Илмари сделали глубокий синхронный вдох. Он обмяк. И я утянула обоих под тёмные, недобрые воды.

Вниз, вниз, скорее. Найти указанное течением узкое русло, развернуть плечи, чтоб оба без проблем уместились в проём, не изрезали спины об острые выступы. К счастью, вода, что проложила здесь путь, сгладила похожие на зазубрины сколы. Мои пальцы, нащупав скалу, чувствовали, что русло выстелено, будто мягкой обивкой, тонким слоем из ряски и водорослей. Мы скользнули по нему – и без особого труда протиснулись в щель. Преследователь шмякнулся гнилостно за спиной и благополучно отстал.

Дальше, дальше. Течение здесь не было столь головоломно стремительным, однако обилие изгибов, уступов, упавших когда-то камней и крутых поворотов щекотало нервы нешуточным риском. Восприятие моё будто расширилось – сразу, рывком. Скалы вокруг и проложенная в них руслом дорога воспринимались, казалось, во всей своей сложной, извилистой полноте. Будто я сама вдруг стала текущей водой. Будто я была одновременно и здесь, и позади, и где-то там, далеко, где касалось волн вечернее солнце.

Будто это во мне рыскали, с голодным вниманием, хищные странные твари.

Справа и впереди, в затопленной просторной пещере – логово водяного быка. Хитрое, почти разумное существо, способное, к тому же менять форму. Сейчас, во время дневного отдыха, он казался антропоморфен: напоминал гигантского бойца сумо, с лапами лягушки и острыми витыми рогами. Как ни заманчива идея проскользнуть мимо дремлющей твари и через логово её пробраться к открытому озеру, этот противник нам с Искреном точно не по зубам. От него будем держаться подальше.

Слева проход расщеплялся, распадаясь на лабиринт извилистых щелей и воздушных карманов. Тяжёлая, стоялая вода, окись на стенах, копошащиеся в грязи донные крысы. И, кажется, завелось что-то… Неужто здесь, под землёй – и болотник? Тоже мимо проходим, скорее, скорей, пока нас не заметили. Не надо нам такого внимания!

В параллельном коридоре скользнул, высматривая добычу, крак. Малый, но от того казавшийся лишь опасней: в отличие от более крупных собратьев, мелкие твари предпочитали охотиться стаями.

Впереди маячил грот: просторный, пустынный, и, самое главное, имеющий выход в открытые воды. Это могло стать идеальным путём к свободе и свету – если б только мы имели шанс им воспользоваться. Стены грота заросли подводным изломанным лесом, и это были не отдельные растения, а гигантское тело чёрного коралла-философа. Довольно молодого по меркам своего вида, не старше тысячи лет, но уже, безусловно, разумного. Сам глубинный мыслитель для нас опасности не представлял, но вот состоящие с ним в симбиозе кувшинки вечной тьмы – дело другое. Цветы отравляли воду вокруг тяжёлым дурманом, а хищные побеги жгутами раскинулись через полпещеры, готовясь принять захмелевшую жертву. В ветвях и отростках прятались гнёзда пресноводных мурен, створки волшебных жемчужниц и плотоядных раков.

Наперерез нам поднялась стая рыб-людоедок, местных пираний – этих я, не сбавляя хода, шуганула точным выбросом силы. Словно эхо, донёсся издали всплеск недовольства – ворса, водяной дух, предупреждал, чтоб не совались на его территорию. Да что ж ты будешь делать, и тут не пройти! Я поспешно отвернула и ушла глубже в быстрину.

Ощущение сухого, мёртвого холода, дуновение нави. Где-то впереди проплывал, извиваясь, змееподобный скелет. При жизни был он, наверно, угрём: деталей на расстоянии не различишь, а подплывать ближе я точно не собиралась. Этот мелкий разведчик являлся частью куда более могущественного призрака нави. Позволим заметить себя, мигом выползут со всех сторон костяные чудовища, попытаются и наши тела присоединить к мёртвой пляске. Чем сражаться с ними со всеми, лучше притормозить, да позволить костяному гаду плыть себе мимо.

Где-то на краю сознание плескалось удивление перед самой собой. Как же много я, оказывается, успела узнать и выучить за какие-то короткие месяцы! Изнурительный марафон иллюзорных и битв и неподъёмных домашних заданий знания в голову вбил прям-таки намертво. Основной фокус обучения не был сосредоточен на тварях глубин, ведь на земной поверхности те почти никогда не являлись угрозой. Но всё ж готовили нас к жизни не где-нибудь, а в Крае Холодных озёр, и водным созданиям внимание уделялось серьёзное. Повадки, методы охоты, размножения, охраны границ; слабые места и, напротив, при каких условиях твари становятся максимально опасными…

Нас несло всё более резким и быстрым течением, а пещеры и своды вокруг, казалось, будто на невидимые сферы поделены и расчерчены: где кончаются угодья одной твари и начинается охота другой, где смерть неминуема, а где можно успеть проскочить. Мы летели всё быстрей и быстрей, а впереди уж забрезжил выход в открытое озеро. Почти, почти на свободе, ну же…

И, конечно, именно в этот момент, буквально в шаге от выхода, и напал Ику-Хейни. Вечный Хейни, младший, сравнительно слабый, но более коварный брат Вечного Тысячерогого Турсо. Засадный хищник, что сумел укрыться от моей не слишком пока уверенной способности чуять ловушки водной стихии. Взметнулись щупальца, перекрывая проход, готовясь просто выхватить из потока так удачно несущуюся в пасть добычу. Я изогнулась, пытаясь остановить движение и…

Илмари вдруг полыхнул молнией, точно разозлённый и испуганный скат. Заряд скользнул по кокону нашей защиты, разлился, распространяясь в воде, обжигая щупальца, оглушая и парализуя противника. Ику-Хейни отдёрнулся, пряча пострадавшие отростки, я, напротив, рванула вперёд – и проскочила его. Мы вылетели из зева пещеры, точно пробка из бутылки, которую хорошенько встряхнули. Вылетели и… ну, да. Оказались на дне озера, что «подобно бескрайнему морю».

Глубина Алтоги, если верить справочникам, превышала порой две сотни метров. Здесь, неподалёку от шхер и островов стольного града, было не больше тридцати, но нам и того за глаза хватит! Как всплыть – и не сдохнуть при этом от кессонной болезни? То есть, я-то Владич, я как-нибудь переживу. А с Искреном что делать?

Нет, понятно, что: всплывать нужно медленно, не быстрее пузырьков воздуха, метрах в пяти от поверхности остановиться, подождать, отдохнуть. Но как это всё осуществить, если лёгкие жжёт отсутствием кислорода, а на хвосте висит обожжённый и разъярённый до последней крайности магический кракен?

Ику-Хейни пришёл в себя после электрического удара и неспешно покидал расщелину, где устроил засаду. Тварь явно настроена была на продолжение боя. Я сделала несколько мощных гребков, устремляясь к поверхности, но, чувствуя приближающая снизу угрозу, остановилась. Повернулась лицом к опасности, вливая свою силу в теченья вокруг и готовя их для удара.

Однако ж, чтобы мне оказаться лицом к Ику-Хейни, Искрена пришлось повернуть к твари спиной, и однокласснику это совсем не понравилось. Илмари стукнул меня по плечу, привлекая внимание. В мыслях вдруг расцвели грубые, примитивные, но вполне понятные образы: лопаются связующие волшебные нити, мы с ним разделяемся. Я уплываю наверх, а Искрен остаётся внизу, сражаться с бешеной тварью. В передаче ментальных сообщений Илмари оказался куда более груб, чем та же Сонечка, но намеренья свои донёс вполне ясно.

Я даже возмутиться не успела, как оказалось, что одноклассник вовсе не предлагал новый план, а просто ставил меня перед свершившимся фактом. С тонким, не ушами ощущаемым звоном вспыхнула спрядённая мною нить – и сгорела. Искрен же с совершенно неожиданной после всех перенесённых испытаний силой расшвырял нас в разные стороны. Меня – прочь от угрозы, куда-то наверх, к теплу, солнцу и свету. Сам, используя толчок и инерцию того же движения, метнулся на глубину. Прямо в пасть поднимающегося стремительно и бесшумно ику.

Полыхнуло, почти нестерпимо, электричеством, штормом и колдовством. Удар тока пришёлся на кокон щитов, и меня буквально вынесло куда-то прочь, завертело. Затормозить удалось только в верхних слоях, где было уже почти что светло. Чутьё вдруг спуталось и потухло, будто решив, что, раз стали видеть глаза, то и оно больше не нужно. Сориентироваться, где здесь верх, а где низ, удалось не сразу. Я перевернулась лицом к опасности. Огляделась.

Под ногами бурлило магией и тьмой густое пятно чернил, извивались тентакли, трещала прямо под водой разветвлённая молния. Заскрежетал слышимый не ушами, а сразу оголёнными нервами крик. В этой схватке мне не было места. Я даже понять не могла, что происходит и куда следует бить.

В ушах звенело, лёгкие будто сдавило изнутри огненным обручем. Надо подняться и сделать вдох. А потом… а потом придётся вернуться. На помощь или ради бессмысленной мести – уж как получится.