Текст книги "Следствие по магии 2 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Евдокимова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)
Глава 4
Утро пришло с головной болью и отрывочной памятью о дивном сне, и мерзких картинок – татуировок на запястьях умерших противников. Серый, склизкий коловрат, как в романах Стругацких на той стороне. Это было последнее, что я видела во сне.
Всеслав, мой домовой, смотрел на меня с укором, Болид тоже. Из зеркала на меня смотрел подвид Кикиморы, в пуху и перьях. Так как перья в квартире, кроме как от сапсана, могли появится только из перьевой подушки, посочувствовала себе. Придётся новую покупать, а домовому убирать этот снежный, в кавычках, бардак.
Рыже-черное гнездо из волос и пуха – руки опускались. Даже мысль побриться на лысо заблудилась в утренних извилинах мозга. И не нужно ничего говорить о суперсовременных кондиционерах, не помогают. Подаренный гребень-артефакт на тумбочке, сильно спас, три взмаха и волосы послушной волной лежат на плечах. Написать, что ли колдуну, как я его обожаю? Перебьется.
Я так и замерла с зубной щеткой во рту. У меня нет перьевой подушки, с темными перьями. Это был не сон?
Дошла до кухни заварила кофе и чуть не подавилась забытой во рту щеткой, пролила на себя кофе и окончательно подорвала своё душевное равновесие.
– Я не буду об этом думать. Мне привиделось! – с нажимом уговаривала я себя, – Сильно привиделось! Выпью на ночь снотворное… Я просто переутомилась. Кощей бы не отпустил меня туда.
С этой мантрой я одевалась, с ней спускалась к машине, ехала в пробке и убедила себя перешагнув порог следственного комитета. Я была на таком взводе, что даже не обратила внимание на сопровождение.
– Зойка! Вот тебя то мне и нужно!
– Нет меня!
Но сбить со следа дежурного, и незнакомого опера не получилось. Явно из главка, я таких узнаю по походке. На крейсерской скорости капитан протащил незнакомца, пробормотал приветствие-представление скороговоркой. По этому монологу коллегу можно было идентифицировать и как Ивана, и как Магомета. Всучил в руки дело дежурный испарился за железной дверью. Может быть рядовые сотрудники владеют магией? Мимикрией и телепортацией точно владеют, с нашим начальством по-другому не выжить.
Передо мной остался стоять молодой человек без формы, крепкий и белобрысый, в щегольском летнем пиджаке и джинсах, тертых лично Гучи, не иначе. Спортзалом не пренебрегает, вон как рубашка на груди расходится! Раздражало два момента: взгляд светлых глаз, этакое «Вы все говно! А я мачо!». Следующее – улыбка, на первый взгляд чарующая, на второй – хамовато-наглая.
Молодой обормот прекрасно представлял реакцию на его внешность. То, что он этим пользуется и в хвост, и в гриву, даже тени сомнения не вызывало. Но на свою шейку я забраться не дам. Глупышка, я таких слащавеньких терпеть не могу.
– Прошу прощения, меня зовут Красновский Артем Игоревич, старший оперуполномоченный главка.
Голос соответствовал внешности. Остался вопрос, зачем его матушка забыла сыночка в полиции? Однако появилась понимание, почему дежурный резко испарился. Сынок зам. глав – гада, то есть заместителя прокурора Москвы. Мое отношение к субъекту упало еще ниже. А пока он выдернул мою руку и попытался ее условно обслюнявить.
Я вспомнила, что этот Артем имел специфическую славу. Свалит всю работу на окружающих, сливки все себе. Перед прессой покрасуется как помесь Бузовой и павлина.
– Очень приятно, – выдернула руку, вытирать демонстративно ее о форменное платье не стала. Платье стирать дольше, чем руки помыть. От новых посягательств отгородилась папкой, – Предполагаю, мне представляться не нужно. Что можете пояснить по переданному делу?
– О, мне говорили, что вы необычайно красивы.
Комплимент пропал в туне, а вот мой взгляд не доенной кобры, остыл еще на пару градусов. Давно заметила, да и отработала – смотришь на человека и представляешь, как его будешь пытать, резать, хоть на кол сажать. Смотришь, и он начинает говорить. Артем хоть и бравировал своим положением, матерым опером не был, так маменькин сыночек с амбициями и родительской наглостью:
– Ну что вы в самом деле, предлагаю взять кофе и поговорить…
– Лучше в моем кабинете.
Обогнув опера по дуге пошла в сторону лестницы, попутно здороваясь и ловя сочувственные взгляды. Догнали меня на середине пролета, попытались обогнать, но не преуспел. Пришлось топать и сопеть над ухом весь коридор. Усевшись в кресло лениво перелистывая дело, еще не вчитываясь в тоненькую папочку, со следами кофе и архивной пыли. Присесть, я не предложила, перебьётся.
– А теперь еще раз, что можете пояснить по делу?
Этикет, вежливость – эти понятия его не беспокоили. Артем хозяйски прошелся по кабинету, сунул нос в кухонный уголок, потом выбрал себе стул и развалился.
– Ничего не могу пояснить. Мне спустили материал из архива, не читал.
Гад улыбнулся, по его мнению, «завлекательно». А я помечтала увидеть его зубы на полу. С этим каши н сваришь. Работать «мы» не приучены, а читаем только картинки.
– Значит возьмите дело и ознакомьтесь. И не забудьте сделать мне копию.
Опер еще немного гипнотизировал меня, с уже померкшей улыбкой. Резко схватил дело и ретировался, не забыв хлопнуть дверью. Оставалось только вздохнуть «Тупой, еще тупее», ну кто ему сказал, что все будут приклоняться перед его родственниками? Судя по скорости дежурного и замеченной надписи от руководства «тов. Гаюн, в работу» от него и его родственницы просто мечтали отделаться. Может он нажалуется родителю и меня снимут с дела?
Плюс папочка была тоненькая и старенькая, значит архив до нулевых. Сходить, что ли разузнать? Но предпринять ничего не успела.
В дверь постучались.
– Занята?
– Влад! Как же я рада тебя видеть!
Я подскочила из-за стола и обняла это чудовище, смачно саданув плечом косяк.
– Привет птичка! Что это за…?
Анубис запнулся, не зная, как прилично охарактеризовать выскочившее от меня существо.
– Не парься, это опер из главка, сынуля зам прокурора.
– О! Ну как тебе? Не скучно?
– Не смешно, эта «инфузория» собирается что-то из старенького вскрыть. И судя по тому, как этот мажор носится с этой древностью, у него есть зацепки. Просто так, такие детки, палец о палец не ударят, а тут аж приехал. Вот теперь жду звонка обиженного родителя….
– Вот как у людей сложно то, сколько лет смотрю, все поражаюсь.
Он поскреб идеально выбритый подбородок и начал разгребать соседний стол…
– Это что такое? Что за самоуправство?
– А что я не сказал? Я теперь твой сосед! – эта бесстыжая морда продолжила перегружать мои идеальный хаос из папок обратно мне на стол. – А ты не пробовала шкафы? Говорят, очень удобно держать там бумаги.
– Ну если такой умный, открой любой шкаф и посмотри. Только потом сам убираться будешь.
Анубис последовал совету и предупреждению, а именно приоткрыл ближайший шкаф на полсантиметра. Возвращаясь за свой стол, я краем глаза следила, чтобы весь ворох бумаг не погреб его почище песка в пирамиде, а мне не пришлось отписываться от трупа в кабинете.
– А куда мне ставить?
– На твое усмотрение, можешь на стул, подоконник я займу.
– А разобрать? Этим делам по несколько лет?
– От десяти до двадцати, архив переполнен, а новые места не выделяют. Уничтожаю потихоньку, это я про двадцатилетние, ты бы в кадры зашел, там делам от семидесяти пяти лет, а на уничтожение после семьдесят шестого уходят.
– Даже не хочу, здесь нужен ремонт….
– За свой счет любое удовольствие.
– А работодатель? Никак?
– Ты откуда свалился? Спросил бы Юрия Александровича, сколько он нервов начальнику измотал, чтобы его ординаторская стала такой современной. По моему его шеф до сих пор заикается при слове ремонт и Соболев, в одном предложении.
– А самой?
– А на какие? И ты учти, любой ремонт «за свои» плавно встанет на баланс тыловой службы, то есть, сделаешь ты, а забрать уже не получится.
– Ну это мы еще посмотрим…
Я оторвалась от компа и посмотрела на закрывающуюся дверь, наивный какой. Это вам не Яга, добрые тридцать лет дрессирующую всю чиновническую братию. Наш тыловик – тертый калач, не каждый начальник может что-то выбить у него. Так-то жаловаться глупо, Степаныч хомяк запасливый и умудряется даже бумагой снабжать в полном объеме, но сверх нормы – это нереально. Спустя час Влад вернулся просто пышущий праведным гневом, из ноздрей пар валил, или песок? Уши то и дело трансформировались в шакальи.
– И не смотри так на меня!
– Я вообще в твою сторону молчу!
– У тебя на лбу написано ехидство! Ведьма!
– Гав! – Ой, такая обиженная моська стала, аж совесть один глаз открыла, – Успокойся, хочешь ремонт – делай, никто слова не скажет!
– Это не тыловик, это гном– хомяк!
– Вполне возможно в его семье были такие.
– А ты то что такая спокойная? У тебя только что штукатурка не падает! А мебель? Она ж лично Ленина застала… Как ты в таких условиях работаешь?
Я лениво окинула взором кабинет. С одной стороны, согласна! Ремонт требуется, но так-то…. Кабинет покрашен в приятный голубенький цвет, ближе к белому. Шкафы – образчик современного офисного искусства, Ленина в глаза не видели, рассыпались бы. Столы, знавали лучшие времена, но пока держались. Стулья дермаНтиновые, облезлые – две штуки. Я же не жить здесь собираюсь, а работать. Компьютер естественно хочется поновее, но это не тот пентиум, что в ген. прокуратуре выдали. Работает прилично, плюс есть еще мой собственный, на форс мажорные обстоятельства. Не дождавшись от меня никакого ответа, Анубис набрал кому-то по телефону и растворился за дверью.
Мне дали поработать целых два часа спокойно, даже с одним свидетелем переговорить, а потом вернулся этот… бог… знает кто с ним?
Маленький, мне по плечо, мужичок. Характерный высокогорный нос, темные с сединой волосы художественно разбросаны по плечам. Хищно заточенные желтые зубы виднелись в прорабо-еврейской улыбке. Он по-хозяйски зашел, обвел глазами кабинет, поцокал языком и подошел к моему столу.
– Какие пожелания по ремонту?
– Какому ремонту?
В принципе догадываться кто это, даже понять зачем он здесь легко, но у меня не спрашивали – не спрашивали. Крайне не люблю, когда меня ставят перед фактом. Мужик удивленно на меня посмотрел, затем последовательно перевел взгляд на дверь, сложил руки на груди и стал перекатываться с пятки на носок. Виновник явился с сияющей улыбкой до ушей, во все тридцать два, или сколько там у шакала?
– Я договорился!
– И о чем, стесняюсь спросить?
– О ремонте!
– А нас потом переселят в другой кабинет. За твой счет, тыловик с удовольствием отремонтирует все здание!
Анубис задумался, потом шкодно улыбнулся:
– Я наложу специальный отвод глаз, если кто захочет прийти без приглашения – просто не найдет…
– А ты о конвойных, свидетелях, да просто о дежурке подумал?
– Обижаешь, коллега! Такие пройдут, а вот начальники, только после приглашения.
– Ну смотри сам, буду на тебя ссылаться…. Сколько это займет времени?
Мы синхронно посмотрели на мужика.
– Для ведьмы – дороже!
– Прокляну!
– Я же говорю, дороже!
– В общем, ты что хочешь?
– Кучу полок, чтобы это все разместить. Удобное кресло мне. Стулья – для посетителей максимально неудобные штуки три. Стол мой, с уголком, для опроса. Для допроса с крепежом. Кондей.
– Скромно…. А если золото добавить?
– Если здесь будет золото и пирамиды, я из вас обоих мумию сделаю и замурую в стену.
– Грозная какая! Ладно, сколько будет проходить ремонт?
– Дня три – четыре. Будет зависеть от доставки.
– Что скажешь?
– Что мне нужна командировка на это время. Пойду ловить.
– С тем мажором?
– Это он со мной. Ну попробую в архиве посмотреть дело, а там решу. Вроде мельком там Питер фигурировал.
– Удачи!
Аккуратно подхватив личные вещи, пошла пить чай с «девушками» из архива. Архивные девочки – барышни за шестьдесят, вечно на обеде. Но! Если заходит первой коробочка зефира или шоколадка – они спокойно помогают без всяких препирательств. Так что я в начале отправилась в магазинчик за продуктовой взяткой.
Запах застарелой бумажной пыли, чая с ромашкой, валокордина – это первое что ты ощущаешь, попадая в царство историй разбоя, убийств и висяков. «Висяки» особенно грустно пахнут – разбитыми надеждами оперов, следаков и начальства.
– Добрый день, дамы! Могу вас потревожить?
– Зайка, заходи! Мы чай поставили недавно.
– Девушки, а к вам не забегало чудовище мажористое? Откликается на Красновский Артем Игоревич?
– О, был такой, по справочке от мамы дело забрал.
– А копии нет? Ну или хоть выписки?
– Отчего ж нет. Почитать, или в туалет?
– Предпочтительней второй вариант, но думаю остановиться на первом. Если можно здесь почитаю, а то в кабинет подселили коллегу, так он сейчас свои вещи завозит. Даже у Степаныча ремонтников выпрашивал… – синхронная язвительная улыбка была мне ответом, – Вот и я про то же…. Но собирается делать своими силами.
– Тогда сиди спокойно, можешь к нам на время ремонта перебраться.
– Спасибо!
Плавный – лебединый проход к полкам, медленное шуршание бумаги и выписка из дела у меня в руках.
Выписка:
Отделом по расследованию особо важных дел следственного управления по Западному административному округу Главного следственного управления Следственного комитета РФ по городу Москве расследуется уголовное дело в отношении неизвестного мужчины, ему инкриминируется убийство двух лиц, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
По данным следствия, в феврале 1999 года возле ночного клуба, расположенного по улице Удальцова в городе Москве, в ходе ссоры обвиняемый произвел не менее 6 выстрелов из имевшегося при нем огнестрельного оружия в двух ранее незнакомых мужчин, в результате чего оба потерпевших скончались на месте, а обвиняемый скрылся в неизвестном направлении.
В ходе работы следователей и криминалистов ГСУ СК России по городу Москве совместно с сотрудниками уголовного розыска ГУ МВД России по г. Москве по раскрытию и расследованию преступлений прошлых лет, проанализированы материалы уголовного дела (сшили материал и забыли, как страшный сон!), а также тщательно проверены собранные доказательства (в дальний ящик).
Также установлено, что непосредственно после совершения преступления он выехал за пределы Московского региона, предположительно скрывается в Ленинградской области. При этом не поддерживает каких-либо связей со своими знакомыми и семьей. Предполагается, что в 2003 году незаконно (а как приобрести по-другому?) приобрел паспорт гражданина РФ на другие анкетные данные.
Следствием предположено (а что еще оставалось?), что фигурант ранее был неоднократно судим, в том числе за особо тяжкие преступления.
В настоящее время с фигурантом проводятся необходимые следственные действия, фигурант находится в розыске (обожаю эту формулировку, что с ним еще то делать?). Расследование по уголовному делу продолжается.
– Не густо…Чем же это дело могло заинтересовать Красновского?
– Тут скорее его маменьку! Сыночку подсобить, карьерку подстелить.
– А больше ничего не запрашивалось? От его или от ее имени?
– У нас нет, только если главк…
Она пристально посмотрела на меня, с немым вопросом. Эти брежневские барышни никогда и ничего не делали без озвученного вопроса или просьбы. Это было их незыблемое правило.
– Ну вы же можете спросить?
Барышни вздохнули, но взялись за трубку.
– Гаврилна, мое почтение….
– Степанна, минутку твоего драгоценного….
О чем они там ворковали, я не прислушивалась. Моим «девочкам» было под силу достать всю информацию обо всем. Они знали всех в архивах и канцеляриях города, а то и не одного. Зарплата на таких должностях копеечная, но как прибавка к пенсии, да и просто быть в обойме. Выйти утром при «параде» накрашенной, наглаженной – блеск!
Вот, например, у Нины Константиновны выросли даже внуки, скучно ей дома. Она и гоняет нас – молодёжь, им приятно, нам не скучно. Старожил в нашем комитете, через нее прошло уже больше семи начальников, а уж скольким следакам она карьеру подняла или загубила – только она и знает. Ведь вовремя выданный материал, это половина дела.
Из размышлений меня выдернул голос архивариуса:
– Зайка, смотри, в главк пришла информация, что в Ленинграде, всплыли пальчики этого неизвестного. По базе это Сурков Игнат Данилович, пятидесяти двух лет, сидел дважды, собственно после второй отсидки пропал с радаров. А сейчас из Питера пришёл запрос на пальчики, там то ли убийство, то ли еще что, Гаврилна не знает.
– Нина Константиновна, чтобы я без вас делала! Вы мой ангел хранитель!
– Пустое, ты меня никогда не забываешь. Всегда вкусняшки таскаешь, так что не бери в голову.
– Получается, нужно будет ехать в Питер, смотреть там. Хорошо с вами, но пойду выбивать командировку в северную столицу.
– Беги, беги!
– Если в Питер поеду, привезу вкусности!
– Ну, будем ждать!
Рыбалка на Димитра Александровича началась в дежурке:
– Начальник где-то здесь, ищи.
Как в той сказке: в трех местах его видели, из семи только что вышел. В общем приняла решение подпирать дверь его кабинета. Игнорируя злой взгляд секретарши. Я ей сильно мешала ничего не делать.
Три часа спустя, прочитанные все новости на несколько лет вперед, одуревшее сознание выхватило начальника в проеме двери.
– Димитр Александрович, я к вам!
Ну ликования я не заметила, как в прочем и раздражения от моего вида.
– Чего тебе, Гаюн?
– По делу, – отрезала я, – Ко мне Красновский заходил с материалами.
На лице босса появилось подобие виноватого выражения. Значит это его подстава с сынком прокурорши, будем просить отступные от руководства. Не дождавшись упреков, шеф подтолкнул просьбу:
– Ну?
– Там не понятно, – потянула я, – Чья подследственность? Питер. Нужно лететь в командировку, а кто мне такое может позволить?
– От меня чего хочешь?
– Отправить в Питер, да не мучать никого.
Острый мозговой процесс проистекал молча. Я наблюдала первую задумчивость, вторую неуверенность, третье нежелание принимать решение…
– Так не получится, главк заинтересован…
– Главк или?
– Или конечно, что ты как маленькая? Отвертеться не получится, значит нужно ехать. Давай сделаем следующим образом, сегодня уже домой, вечер, – констатировало начальство, – Утром придешь получишь квиток на командирование и сразу в Питер. Как раз и золотой опер подтянется.
Оспаривать причин не было. Отправилась прямой наводкой домой. Напоследок получила злобный рык секретарши, которая и будет все это оформлять и согласовывать, причем сегодня. А так – красота! В кабинете ремонт, а я смотаюсь в Питер, отдохну немного, погуляю. Не мешать же местным в их делах? Пусть опер сам и решает, а я так, процессуальный балласт.
Маршрут работа – дом радовал неимоверно, даже пробки сейчас не очень раздражали. Все мысли «пели», наконец-то дело! Никто не спорит, что я бумагомаратель, но я пока молода и работа в полях мне импонирует больше.
Жара на улице спала. В воздухе еще ощущался теплый шлейф, но иголочки холодного ветерка вытесняли зной. Почти не глядя переодела форменое платье в беговое нечто, это я к тому, что бегала в чем удобно. Не в лосинах «познакомлюсь», а в штанах «действительно бегаю».
Возглавила тройку бегунов Нескучного сада. Именно эти два оборотня послужили причиной свернутым шеям и проклятьям, брошенным мне в спину. Скорее всего пожелания сломать все ноги и руки разом. Ну а что, я такая – никакая, а рядом мечта любой барышни от восемнадцати и до гроба! И кубики, и ямочки, и рост, и вес, и дорогие часы на ручках. А парни оставались неприступными, не оборачиваясь даже на самые громкие вдохи. Чай не кошки.
– Коль, передай по своим, завтра в Питер едем. Планирую на поезде.
– Может на машине? И нам удобнее, возьмем двоих и скатаемся?
– С нами еще один опер – мажор поедет…
– Ну как раз четыре человека, на моей и поедем, Константин Владимирович выделит на командировочные расходы.
– Как знаешь! Мое дело сообщить, дальше смотри сам, не маленький!
– Разминка! – и он начал меня ломать, точнее разминать, но в его видение ситуации.
Дом встретил меня приятным ароматом печева, на которое после тренировки смотреть не хотела, устала. День закончился. Ужинать и спать, утром еще собираться в путь.
Глава 5
В шесть утра я и кофе с сонным любопытством наблюдали мои же сборы вещей в небольшой чемоданчик. Форма и пара неуставных вещей, а-ля джинсы и майки, впихивалось в ручную кладь. Все это самостоятельно сложились, благодаря домовому, по какой-то хитрой, немнущейся системе. Мучил только вопрос, как я обратно это сложу? От этого инертного раздумья меня выдернул закончивший все приготовления домовой.
– Надолго едешь?
– Не знаю, Митрич, как пойдет! Я бы вообще не поехала. Но там наш золотой мальчик опером притворился. Насмотрелись мажоры сериалов, а мы страдаем. Ну хоть Питер посмотрю.
– Ты аккуратнее с местными, тебе ж ничего не будет, но постарайся делать как ведьма. По приезду отметься, так будет проще. Оборотни с тобой?
– Отметится? Со мной.
– Ну вот с ними и прокатись, отчетность должна быть всегда.
– Мне и у следаков нужно будет штампик поставить и у отделения Нави?
– Дело твое, но если хочешь пока побыть ведьмой, то сделай.
– Спасибо!
У подъезда увидела снующих Колю и Сашу, два медведя молчаливо грузили в машину вещи, кивнув – здороваясь. Оценив меня, отобрали чемодан и махнули на заднее сидение. За ними приятно было наблюдать, синхронно выполняли любое действие, не так как волки, более сдержано, мягко и не глядя на товарища. Меня не спрашивали, в начале доставили до работы. И стали ждать, пока я окунулась в ад.
Командировка в целом была подготовлена. В целом, но дьявол кроется в деталях. Бегать собирать подписи – это квест – ужастик. Пойти туда не знаю куда, получить печать на то – не знаю, что. На выходе из конторы, вся взъерошенная, столкнулась с опером. Артем с любопытством пялился на мои темно – синие джинсы, топ и кофту крупной вязки, накинутой для приличия, дабы не смущать коллег своим нерабочим видом.
– Гаюн?
– И?
– Прости, не узнал.
– Прости…те, Артем Игоревич, вы по какому вопросу?
– Ну, тебя… вас откомандировали ко мне на совместную работу.
– Я в курсе. Командировку я уже оформила. Вы как предпочитаете добираться?
– Куда? – его взгляд стал подозрительным.
– То есть дело вы так и не удосужились прочитать?
– Вы тут не командуете!
– Ошибаетесь, как раз я и руковожу следствием, вы же обязаны выполнять мероприятия в рамках следствия, а не наоборот. Так куда вы должны поехать?
– Эм. э?
– Вы должны были получить документы на командировку в Санкт – Петербург, так что повторяю вопрос, на чем вы собираетесь добираться?
Ну должен – не должен, сопровод я направила в главк минут пять назад. А то, что он его не получил, не моя проблема. Нечего ему прохлаждаться. Артем свет Игоревич завис на вопросе, но быстро что-то подсчитав в уме заявил:
– С вами еду! Как я могу отпустить девушку одну в столь опасное путешествие?
– Нет, со мной едут другие, можете попробовать с ними договорится. Во-вторых нам придется вас ждать, и потерять лишний день на согласование документов. Советую на машине, так как по городу мы будем ездить постоянно.
Я обогнула еще не придумавшего, что сказать опера и рыбкой нырнула в машину, чуть не прищемив кончик растрёпанной косы. Ребята не стали ждать реакции, демонстративно подымив резиной, сорвались с места.
Как ездили представители Нави – я знала, правил нет, гаишники не видят. Хотя со мной случай особенный, вокруг меня не очень хорошо работает не только техника, но и артефакты, да даже простые заговоры.
У Кощея и Яги все получается, но тут скорее опыт и личная сила. Например, Кощеюшка – терпеть не мог колдовать в моем присутствии, и, если я себя контролирую не магическая зона вокруг меня всего пара шагов. А вот без контроля в фоновом режиме, метров пять – семь можно сказать «мертвая зона». Колдун до сих пор изучал этот феномен, притаскивая для экспериментов разную нечисть. Та в моем присутствии становилась белой и пушистой. Иногда и в прямом смысле.
– Ребят, напоминаю, в моем присутствии артефакты на машине не сработают.
– У нас и другой вездеход имеется, как в прочем и у тебя.
Оборотень задорно подмигнул в зеркало заднего вида.
В некоторых местах дорога по русскому обычаю напоминала направление. В иных местах как иллюстрация к фильму о войне, где-то с Гитлером, где-то с Наполеоном. Зубную чечетку прерывал только шум удара бампера и днища авто на очередной яме.
Зубы было жалко, стоматолог не входил в список моих любимых врачей. Не то, чтобы я боялась этого врача, скорее опасалась счета на имплантацию всех тридцати двух зубов.
Оборотни тоже были не рады этим американским горкам. Поминали всех чиновников скопом и по отдельности. Амортизация машины резко увеличивалась после проезда от Твери до Торжка….
Причем рационального объяснения, какого ху…дожника мы поехали через город, я не нашла. Ребята давили тапку в пол всю дорогу, стараясь наглядно продемонстрировать поговорку «больше скорость – меньше яма». Не сильно помогало. Правда итог обнадеживал вместо восьми часов мы добрались в Питер буквально за четыре с половиной. Представляю, что с работающими артефактами на машине, обогнали бы сапсан. Яга бы с удовольствием потягалась в скорости с самолетом.
Кстати, платная дорога оказалась ничего так, ровненькая. Основные заторы были на пунктах оплат. Однако при наличии транспондера это вообще не представляла для нас проблему. Правда сомневаюсь, что на таких скоростях с нас хоть что-то списали… Это как в анекдоте – будем доказывать, что на двухсот пятидесяти знака сорок не увидели.
– До конца маршрута осталось два километра.
Громко – бодрый голос навигатора я уже не различала, устав от него, но по старой привычке все равно фиксировала.
Как удобно, рабочий день, даже меньше, и вуаля – я в городе на Неве. При этом мы заезжали на заправку и перекусывали, чем общепит послал.
Уже ближе к центру, поинтересовалась нашим дальнейшим маршрутом.
– Мальчики, какие планы?
– Нам нужно зарегистрироваться…
Коля оживился:
– В двух местах, в страже и в СК.
– А мы в СК успеваем? – на часах было пятнадцать пятого и меня терзали сомнения о присутствии начальства на рабочем месте.
– Едем в начале туда, а потом в стражу. Я очень сомневаюсь, что Комитет работает допоздна. – поддакнул Саша.
Мои коллеги меня не разочаровали и не удивили. Я буквально у входа поймала местного начальника. Тот, стремясь заработать косоглазие смотря на вожделенную дверь, подмахнул аж оба рапорта. На прибытие и на убытие, последний рапорт, кстати без даты. А это значит, я практически в свободном полете – вот значит, что такое правильная мотивация.
Оборотни пили у машины кофе, даже не плевались. И судя по мордам что-то схомячили. От того добродушно-лениво глазели на прохожих.
– А дальше куда?
– Ты же не была в Питере?
– Нет, только с интернатом ездили на экскурсию, так это давно было.
– Тогда запоминай, нам нужен участок № 16–18 на углу 7–й линии Васильевского острова и Днепровского переулка. Мы конечно тебя не оставим, но на будущее.
– А что там? Уж больно адрес странный.
– Дом № 16–18, центральное отделение местных Стражей. Домик, кстати, является одним из самых известных петербургских аптечных адресов.
– Аптека? Стража?
– Аптека и Стража здесь ещё с конца восемнадцатого века. Помещения для аптек государством отдавались арендаторам бесплатно, по сути, в бессрочное пользование, что обитателям Нави на руку. Даже советы не отобрали. Первый колдун – комендант – начальник и алхимик города был Вильгельм Пель, талантливейший зельевар и чернокнижник. Нам очень повезло, что он переехал на эти болота. Хотя Навь была не слишком радушна. Он один из немногих прошел специально разработанный Кощеем ритуал, который позволял, хоть и ограниченно, пользоваться силой.
– Зачем такие сложности? Своих мало?
– В те века было принято назначать главами города от Нави импортных колдунов. Государям же не объяснишь, что Навь их терпеть не может, мерли как мухи. Род Пель оказался талантливым и благодарным, да еще хитрым. Кощея попросили помочь, твоя пра, отказалась, не любила заграничных магов. Спустя столетия другая твоя бабка приняла их окончательно, это было в блокаду, сильно они помогать взялись. До сих пор они самые сильные алхимики. Проводят опыты, экспериментируют это у них семейное – бесить Кощея своими опытами.
– Бесить?
– О! Вонь от некоторых ингредиентов, скажем так весьма специфичны. И вызывают у людей галлюцинации, а хуже того жалобы. Причем не сюда шлют, а лично колдуну!
– Представляю, мой то шеф бесится от этой писанины. А дальше?
– Вильгельм женился на дочери Рогнеды. Это глава Питерского ковена ведьм. У них к недовольству главной ведьмы, родились только мальчики близнецы. Альфред и Ричард Александровичи Пель. Дети настолько не похожие насколько это возможно. Ричи, старший, пошел по алхимической стезе. Он и сейчас сидит в Башне Грифонов. Это кирпичная труба во дворе комплекса зданий, криминалистическая лаборатория. Как раз в революцию произошел забавный случай. Сама башня кирпичная труба, метров одиннадцать в высоту, ну и два в ширину, спрятать трудно. Но уговорили сделать мемориалом. Так ее решили про инвентаризировать. «Экспертом» сделали Кострому Алексея, обычный смертный. Он не поленился на каждом кирпичике – а это напоминаю одиннадцать метров – нарисовал номера. От ноля до девятки. Ричард на него грифонов натравил, но понять, чем же нарисованы номера так и не смог, не оттер. Довольно быстро по Петербургу пошли слухи, что это секретный код, прочитав который можно узнать тайну Вселенной и исполнить самое заветное желание, а может быть даже приобрести бессмертие.
– Думаю, что это Кощей слухи распустил. Если братья бесили его, не отомстить им…Это был бы не Кощей!
– Согласен с тобой, Зоя. До середины нулевых в доме Пеля работал музей отечественной фармацевтики, как прикрытие для людей. Потом закрыли, от греха. Случалось, продавали там запрещенные зелья. В пятом Альфред поругался с Ричардом на этой почве, чуть не сожгли все. Сейчас поспокойнее, померились вроде. Один в кабинетах сидит, а второй шаманит в башне. Там отдел криминалистики, подумывают опять часть здания под музей своего предка отдать. И братья из-за этого лет десять уже не разговаривают, все не могут определится какую часть отдавать. Рич требует основное здание, Альфред башню. Альфред сейчас глава отдела Стражи Питера, чернокнижник, как и его отец.
На первый взгляд обычные каменные флигели, по-питерски роскошные, в два этажа с подвалами, но на общем фоне не заметные. На второй взгляд он сверкал и переливался всеми видами защитных куполов. Магией так и разило. Деревянные маленькие строения, явно, когда-то для дворовых служб, расположенные с правой и левой стороны участка вдоль Депровского переулка теперь превратились в муравейник Стражей. Я уже научилась отличать обычных людей, от навьих.
