Текст книги "Джетт и Джедай (СИ)"
Автор книги: Анастасия Калько
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Часть 2. 2009 год.
5. Поздний визит.
Чуть не пересчитав по дороге все столбы, Павел наконец-то доехал до дома, где в последние полгода снимала квартиру Виталина. Заглушив мотор, полковник не сразу отстегнул ремень, а закрыл глаза и положил голову на рулевое колесо, ко-торое по-прежнему сжимал обеими руками. Потом глубоко вздохнул и вышел. Уже у подъезда спохватился, вернулся и старательно запер БМВ и подключил сигнализацию.
В подъезде было темно, и полковник сразу споткнулся о ступеньку, налетел на ржавые перила и чуть не обвалил их.
– Кто увидит, подумают, пьяный, – пробормотал он, хлопая себя по карма-нам. – Зараза, где же зажигалка?.. Потерял, конечно. Еще дешево отделался, только зажигалку и потерял: другие там вообще головы потеряли.
Перехватывая руками за перила, Павел Николаевич в полной темноте кое-как добрался до площадки второго этажа, где еще чудом уцелело две лампочки, и сразу нашел дверь Виты. Но, прежде чем позвонить, еще немного постоял у двери, сжимая виски руками. Ему казалось, что от одежды пахнет порохом и гарью.
Все пошло насмарку. Тщательно организованная операция по приему цен-ного груза из Латинской Америки накрылась медным тазом. На берегу оказались одновременно боевики из конкурирующей группировки и ОМОН. Завязалась ог-лушительная перестрелка, захлопали взрывы. Кто в кого стрелял, в темноте было не разобрать. К счастью, Веселов заблаговременно ушел с берега и наблюдал за Тарнавски и его боевиками из машины за деревьями.
Когда перестрелка стихла, и спецназовцы начали осматривать место проис-шествия, Павел вышел из оцепенения, развернул машину и помчался к городу. Не хватало еще, чтобы кто-то из них заинтересовался, что забыл ночью на берегу на-чальник милиции… «Пропало! – думал он. – Зараза… Наверное, тут не обош-лось без этого московского сыщика. Недаром он мне сразу внушил опасения. Ви-дите ли, за беглым взломщиком он сюда приехал… Знаю я эти операции под при-крытием. Не лучшую легенду он себе придумал. А мне теперь кто поверит, что это не по моей вине Тарнавски накрыли при приеме груза?»
Домой ехать не хотелось. В огромном пустом доме страх и тревога к утру сведут его с ума. «Проклятье, они ведь тогда Таню и Колю засняли даже в классах во время уроков, чтобы показать мне, что могут проникнуть всюду и сделать что угодно… Конечно, сейчас я работаю на других, но методы у них у всех одинако-вые! Надо будет узнать, выжил ли кто-то из группы Тарнавски, и помочь им вы-браться из города. Когда они уберутся, мне хоть немного спокойнее станет!» – Веселов еще раз перевел дыхание, отлепился от стены и позвонил в Виталинину дверь, длинно и настойчиво. Потом еще раз. За соседней дверью зашевелились, в глазке загорелся свет, и что-то нецензурно пробурчали насчет пьяных дураков, ко-торые день с ночью путают, и пообещали спустить с лестницы.
– Сам в окно вылетишь! – огрызнулся не на шутку взвинченный полковник, позвонил еще раз, стукнул кулаком по двери, и тут она распахнулась.
– Павлик? Ты что, действительно выпил? – Виталина едва успела избежать столкновения, когда Павел Николаевич по инерции влетел в распахнувшуюся дверь, споткнулся о коврик у двери и, чертыхнувшись, приземлился на колени. – Ой… Ты ушибся?
– Живой пришел, и на том спасибо, – Веселов кое-как поднялся, потирая ушибленные колени. – Фу… Ви, ты предупреждай, когда дверь открываешь, а то так и убиться можно. Меня уже сегодня чуть не ухлопали… То есть, уже вчера, – поправился он, увидев, что его ручные часы показывают четверть первого.
Тут он наконец-то поднял голову и увидел, что Вита кутается в короткий го-лубой халатик. Длинные волосы, которые она недавно перекрасила в угольно-черный цвет, заплетены в косу. И выглядит его подруга сейчас даже не на 20 лет, как обычно, а на 15 – 16, и очень напоминает ему Танюшку в девятом классе.
Напряжение последних дней, постоянные стычки со Штырем, одним из бое-виков Тарнавски, назойливый московский сыщик и кромешный ад сегодняшнего вечера навалились на Веселова лавиной, и с ним произошло то, чего он впоследст-вии стыдился. В груди что-то до боли сжалось, подогнулись колени, из горла вы-рвался крик, срывающийся на рыдания, и Павел Веселов, полковник МВД, на-чальник городской милиции, высокий широкоплечий мужчина, повалился на стул возле трельяжа, уронил голову на руки и разрыдался, отчаянно, громко и безу-держно. Несколько раз он пытался сделать над собой усилие и подавить рыдания, но результат получался противоположный. Виталина гладила его по голове и пле-чам, совершенно растерянная, а он, задыхаясь, в перерывах между рыданиями вы-кладывал ей все – о гибели Петрищева, фотографиях Тани и Коли, гонораре раз-мером с пятилетний оклад полковника, о московском сыщике из бывших оперов, о Тарнавски, Штыре, конкурентах и стрельбе на берегу; о «Республике Игрек» и да-же о Танином желтом чемоданчике и квадроцикле в цветочек. И не мог остано-виться, пока не выложил все. Спазмы наконец-то отпустили горло, сознание про-яснилось, и Павел увидел, что они уже в комнате. Он сидит в кресле со стаканом чего-то ядовито-красного в одной руке и зажженной сигаретой в другой. На ноги ему наброшен плед. А напротив, на компьютерном стуле, устроилась с ногами Ви-талина. Теперь Веселов устыдился своей истерики и того, что ввалился в таком со-стоянии к девушке среди ночи. Да еще и рассказал ей всё. Идиот. Мало того, что сам тонет в болоте, так еще и девчонку за собой тащит.
– Извини, – он попытался улыбнуться, но только болезненно скривился, –не знаю, что на меня нашло.
– Ты просто выговорился, и легче стало, – Виталина повертела в руках пач-ку сигарет. – Ничего, Павлик. То, что ты мне рассказал, дальше меня не пойдет. Выпей настойку, согреешься, а то тебя все еще знобит. Это вишня на коньяке, ос-талась еще со дня рождения.
Вишневую настойку Павел проглотил залпом, даже не ощутив вкуса, отста-вил пустой стакан и жадно затянулся сигаретой. Озноб наконец-то отступил, ладо-ни перестали стыть. Вита отнесла на кухню ополовиненную бутылку «Вишни на коньяке», вернувшись, села на подлокотник кресла Павла и тоже зажгла сигарету.
– И что ты будешь делать дальше? – спросила Вита. – Павлик, бросай ты все это…
– Брошу, – поморщился Веселов, запустив пальцы в густые волосы. – Вот только вывезу уцелевших из города, и пошло оно все… Сколько я боялся, вертел-ся, ловчил… Вот и довертелся, чуть башку не отстрелили!
– А лицо тебе кто так украсил? – ахнула Виталина, только сейчас разглядев у него на правой скуле большую ссадину.
– Никто, это я вчера на побережье растянулся, – поспешно ответил Веселов, зажав ссадину носовым платком. – Шел на встречу с боевиками и наступил на шнурок… Хорошо еще, не лбом об острый камень приложился, – он принужден-но улыбнулся. – Потом, наверное, все Управление судачило, что полковнику кто-то крепко дал по физии! – «Не говорить же ей, что это я со Штырем из-за своего гонорара сцепился, и этот гад меня и огрел. Сволочь, знает, что мне от них девать-ся некуда, и издевается как хочет! Мне и так уже в зеркало смотреть противно, по-тому что я там вижу предателя и двурушника, а тут еще эта скотина!». – Но это, наверное, все мечты, Ви. Так меня и выпустили. Похоже, соскочить с их крючка будет нелегко. А ведь иногда так хочется помечтать, что все закончится как в хо-рошей сказке, правда ведь? Мы ведь в детстве очень любили сказки со счастливым концом. Вот и хочется верить, что и в жизни он возможен…
– Я не хочу, чтобы тебя убили, – изменившимся голосом сказала Виталина. Веселов повернулся к ней, пытаясь увидеть глаза девушки, но она вдруг резко встала с подлокотника:
– Все, Павлик. Поздно уже. Давай хоть немного отдохнем. У тебя усталый вид. Ты, наверное, дня три не высыпался?
– Почти неделю уже, – откровенно признался Веселов и стал раздвигать кресло-кровать. – С прибытия группы Тарнавски… Но я честно всех предупре-дил: с этим грузом им помогу, и больше за такие дела не берусь. Надеюсь, они ме-ня правильно поняли, – он сбросил куртку, ботинки и с наслаждением вытянулся на кресле в полный рост, чувствуя, как ноет усталое тело. – Спокойной ночи, Ви.
– Если умные, то поняли, – Виталина набросила на него плед и щелкнула выключателем. В темноте зашуршал ее халатик и скрипнули пружины кровати. – А дураки там до высоких рангов просто не доживают. Спокойной ночи, Павлик.
6. Лопата и Штырь
Резкий звонок мобильного телефона буквально выбросил Веселова из-под пледа в восьмом часу утра. Еще не до конца открыв глаза, полковник выхватил те-лефон из кармана куртки, висящей на спинке стула, и на цыпочках вышел на кух-ню, потому что Виталина от звонка беспокойно заворочалась и натянула одеяло на голову. Плотно закрыв за собой кухонную дверь, Павел Николаевич нажал на кнопку ответа:
– Веселов слушает.
– Вот и отлично. Мы возле твоей машины. Нам нужно срочно выехать из го-рода, – скороговоркой сообщил Штырь, боевик из отряда Тарнавски.
Остатки сна моментально покинули Веселова. Свободной рукой он выбил из пачки сигарету, прикурил и ответил:
– Я понял. Сколько вас?
– Двое. Я и Лопата. Полковник, если ты думаешь нас кинуть, лучше этого не делай. А то, знаешь… Всякое бывает. Твоя дочь любит в ночном клубе на набе-режной веселиться. А ты сам знаешь, что иногда случается с девушками, которые поздно домой возвращаются.
– Я выхожу, – ответил Веселов, чуть не застонав от бессильной ярости. Все эти подонки всегда напоминают ему о детях. Знают, что ради спокойствия и безо-пасности Тани и Коли он всё сделает. – Мне незачем вас кидать, я тоже в дерьме по уши.
– Правильно рассуждаешь. Вздумаешь нас утопить, мы и тебя за компанию прихватим. Давай, не копайся.
Вернувшись в комнату за ботинками и курткой, Веселов увидел, что Вита-лина уже проснулась. «Слышала разговор, или нет?».
– Уезжаешь? – спросила она. – На работу или…
– Или, – Павел затянул шнурки и схватил куртку. – Хотят поскорее уб-раться из города. Спроважу их, и больше я в такие дела не вмешиваюсь. Того, что я за десять лет отложил, мне на десять жизней хватит, а от грязи этой тошнит… да и осточертело в страхе жить, тени своей бояться… Сам себе уже противен станов-люсь. Всё, Ви, я пошел. А то они там уже психовать начинают.
Вита проводила его до двери. На прощание Веселов поцеловал ее в щеку.
– Будь осторожен, – попросила девушка.
– Постараюсь в кювет не нырнуть, – отшутился полковник, сбегая по лест-нице. На площадке он обернулся. Виталина стояла в дверях, провожая его взгля-дом. В голубой летней пижаме, зябко переступающая босыми ногами, с растре-панной пушистой косой она выглядела такой юной, хрупкой и беззащитной, что у Веселова снова что-то сжалось и заныло в груди, и он сердито прикусил губу.
– Возвращайся в квартиру, – сказал он. – Простынешь.
– Береги себя, – повторила Виталина.
Только выходя из подъезда, тихого и гулкого субботним утром, Павел ус-лышал, как закрылась дверь квартиры на втором этаже.
Когда он шел к БМВ, перед глазами все еще стояла тоненькая фигурка в го-лубой пижаме с трогательными принтами котят, а в ушах звучал голос: «Береги себя!». И в груди непрерывно ныло от этой картинки. «Этого мне только не хвата-ло! – тоскливо подумал Веселов, потирая левую сторону груди под курткой. – Если у меня уже и сердце ноет, это хуже не придумаешь!».
– Здоров ты дрыхнуть, – приветствовал его, выходя из-за кустов, Штырь, когда Павел подошел к БМВ и разблокировал двери. – Мы тут уже околели, пока ты глаза протирал. Удостоверение при тебе?
– Да, – буркнул Веселов, садясь за руль.
Штырь и Лопата влезли на заднее сиденье. Кто-то – скорее всего Штырь – ткнул Павлу в затылок холодное дуло пистолета:
– Значит, отвезешь нас к тому умельцу, который изготавливает документы, а потом из города. Выезды, наверное, уже перекрыты, без тебя нам не выехать. Если тормознут, ксиву показывай. Твою тачку шмонать не станут. И без глупостей, всё понятно?
– Дураков тут нету, – Веселов разворачивал машину, выезжая со двора. – С волыной поосторожнее, а то еще пальнешь ненароком.
– Ненароком не пальну, – Штырь ткнул его пистолетом посильнее, потом все же слегка отвел дуло.
– Еще кто-то остался? – поинтересовался Веселов, выезжая на полусонную улицу.
– Нет, остальных положили на берегу. Босса тоже. Кто же это ОМОНу сви-стнул? Не ты ли, полковник? То-то ты не хотел на прием груза приезжать.
– Свихнешься ты, Штырь, если всех подозревать будешь, – полковник по-вернул машину к междугороднему шоссе. – Я что, похож на самоубийцу? Я ведь с вами был на берегу, чуть самого не пристрелили.
– Это верно, не похож, – хмыкнул Лопата. – А вот откуда на берегу ОМОН взялся?
– А я вас всех предупреждал! – Веселов со злостью крутнул руль. – Гово-рил вам, что ФСБ забеспокоилось! Но разве вы меня слушали? Вы же все лучше знаете, а теперь я еще и крайним оказался!
– Не бухти, – Штырь снова ткнул его пистолетом. – И за дорогой следи, а то машину помнешь. У того старика документы для нас готовы?
– Давно готовы! – «Пока я им нужен, чтобы выехать за оцепление и полу-чить новые документы, старик без меня никому их не выдаст. Может, там на месте как-нибудь маякнуть ему, чтобы послал за своей братвой, и Штыря с Лопатой встретили на выходе?.. Потому что когда у них будут «чистые» документы, и мы минуем черту города, они могут просто избавиться от меня. Я ведь опасный сви-детель… А они напуганы, заметают следы… Дурные предчувствия Ви заразитель-ны, теперь и мне неспокойно!».
По тому, как притихли боевики за его спиной, когда машина благополучно миновала первый пост дорожного патруля, Веселов понял, что интуиция его не подвела. Они между собой уже приговорили его. Только бы не пропустить мо-мент… А пока нужно сохранять спокойный вид и не показывать, что обо всем до-гадался.
Штырь смотрел в затылок полковника и думал: «Документы мы можем и без него взять. Что-то он слишком дергается. Нельзя его в город отпускать. Там на него чуть надавят, он расколется. Труслив и жаден без меры. И, похоже, все-таки подумывает нас кинуть! Такому и на дочь наплевать, и на жену, и на мать родную, лишь бы свою шкуру спасти. С ним разберемся, а потом надо будет проверить, у кого это он ночевал и о чем беседовал!»
Виталина проводила взглядом из окна машину Павла и прикусила губы. Эти два головореза, которых она мельком увидела из окна комнаты, совершенно ей не понравились. Такие ребятки на все способны, лишь бы выйти сухими из воды. Они и родную мать не пожалеют. Но они недаром обратились за помощью к Павлу. После ночной перестрелки выезды из города перекрыты, но удостоверение пол-ковника МВД откроет любой милицейский заслон. Если только… Девушка верну-лась в комнату, схватила телефонную трубку и поспешно набрала номер. Ей отве-тили почти сразу же:
– Управление ГУВД. Дежурная часть.
– К выезду из города движется черный БМВ-645 с госномерами ХХ ХХХХ, – торопливо сказала Виталина. – В салоне двое вооруженных бандитов, участни-ки перестрелки. Они удерживают в заложниках начальника милиции Веселова и угрозами вынуждают его вывезти их из города!
– Минуточку, не вешайте трубку, – что-то щелкнуло по ту сторону провода, и Виталина услышала, как дежурный объявляет в микрофон: «Внимание, всем по-стам!» и коротко передает ее сообщение. Потом он вернулся к трубке:
– Спасибо, ваша информация принята. Дорожные силы поставлены в извест-ность. Назовите ваше имя.
– Виталина… Ковалько Виталина Александровна.
– Спасибо, Виталина Александровна. Ваше сообщение может оказаться очень ценным.
– Надеюсь, я позвонила не слишком поздно, – пробормотала Виталина, по-ложив трубку. Потом вытащила из шкафа бриджи и топик и поспешно переоде-лась. Метаться по пустой квартире и ждать неизвестно чего и неизвестно сколько девушке не хотелось. Лучше она поедет к Управлению, чтобы сразу узнать любые новости о Павле. Неопределенность страшнее самых худших новостей.
Героиня крутого боевика поехала бы вдогонку за БМВ и изрубила бы банди-тов самурайским мечом или нокаутировала бы мастерскими приемами. Виртуаль-ная девушка Джетт из «Эпохи» приняла бы кучу эликсиров-усилителей и верхом на медведе тоже быстро разобралась бы с подонками. У Виталины Ковалько не было даже самой завалящей машины и самурайского меча. И она не знала даже, в какую сторону поехал Павел. Так что и от ее Черного пояса по тхэквондо толку не было. Оставалось только надеяться, что дорожные патрули своевременно прореа-гируют на ее сообщение. И что не допустят оплошность, когда остановят машину с бандитами Тарнавски.
Виталине очень хотелось, чтобы Павел Веселов вернулся живым.
7. Хороший удар
Увидев впереди две патрульные машины и автоинспектора, уже нацеливше-гося жезлом в БМВ, Веселов скрипнул зубами, одной рукой перехватил руль, а другой вытащил из внутреннего кармана куртки удостоверение.
– Я же говорил, лучше бы вы неделю в городе отсиделись, – буркнул он. – Того и гляди погорим. Уже третий раз останавливают!
Штырь опустил руку с пистолетом и ткнул полковника дулом в бок:
– Успокойся. Видишь, до сих пор по твоим документам выруливали, и на этот раз вырулим, если ты не будешь трястись, как баба.
– Может, тогда уберешь пистолет? – вежливо, но сквозь зубы осведомился Веселов. – Трудно вести себя спокойно, когда тебе под ребра волыной тычут.
– Фу-ты, какие мы нежные, – проворчал Штырь, но пистолет отвел.
– Сержант Ивашов, – козырнул Павлу инспектор. – Мы должны проверить вашу машину. По нашим сведениям, из города пытаются выехать опасные пре-ступники.
– Все в порядке, сержант, – Веселов развернул удостоверение. – Спасибо за бдительность.
– Честь имею, товарищ полков… Минуточку. Дыхните, пожалуйста!
«Вишня на коньяке! – охнул про себя Веселов. – Неужели от меня до сих пор пахнет? Черт, а вот об этом я не подумал!»
Штырь за его спиной еле слышно выругался по-польски.
– Извините, но я не могу позволить вам вести машину в таком состоянии, – непреклонно сказал Ивашов, а за его спиной из патрульной машины вышли еще двое, а во второй бесшумно опустилось стекло. – Выйдите из машины.
– Вы плохо поняли, кто я? – возмутился Павел Николаевич. – Читать не умеете? Или удостоверение мое не узнали?!
– Выполняю ваше же распоряжение усилить борьбу с нетрезвыми водителя-ми, товарищ полковник.
– Хрен знает что, – вполголоса выругался Веселов, выходя из БМВ. – Сер-жант, можешь считать себя безработным. Я с тебя за такое погоны могу сорвать.
– Как вам угодно, – не дрогнул Ивашов и указал на раскрытую заднюю дверь патрульной машины. – Садитесь. Сейчас проверим по алкотестеру степень вашего опьянения, и будем протокол составлять.
– Да пошел ты! – выругался еще раз полковник и хлопнул дверцей так, что в патрульной машине чуть не лопнули все стёкла. Да что он им всем, груша для битья, что ли? Сначала Штырь лупит его под ребра и тычет пистолетом в затылок, теперь этот сержант собрался оштрафовать его как последнего лоха. Сговорились они, что ли?!
Он выглянул в окно, и мысли сразу приняли другое направление. По прика-зу Ивашова из БМВ вышли Лопата и Штырь. Они пытались втолковать, что они – друзья полковника, едут на «мальчишник» за город, предлагали «договориться», но сержант сурово ответил:
– Предъявите документы!
Один из его помощников выразительно приподнял автомат.
– Сейчас-сейчас, командир, уже предъявляем, – успокаивающе затараторил Лопата. Его рука метнулась под куртку; блеснула вороненая сталь, две короткие очереди слились в одну. Автоинспектор с автоматом повалился на землю с про-стреленной рукой; со второго пуля сбила фуражку, а Ивашову пуля ударила в бро-нежилет и сбила сержанта с ног. А Лопата, прошитый, как минимум, десятком пуль, привалился к дверце БМВ и без стона сполз на обочину. «Зараза, два стекла мне разбили! – пришла на ум Веселову совершенно не соответствующая ситуа-ции мысль. – Хоть бы обивку в салоне не попортили!» – и вдруг в голову прыг-нула догадка, что происходит на самом деле. На этом посту ждали его машину. Запах коньячной настойки – только предлог. Но от кого патрульные могли узнать о том, что двое боевиков Тарнавски едут в его машине? Может, ночью на берегу взяли «языка» из группы поляка? Тогда лучше сразу попросить пистолет с одним патроном. Или… Неужели Виталина? Но она обещала не пересказывать никому то, что он ей рассказал. Или девочка просто сообщила в дежурную часть, что ка-кие-то отморозки взяли в заложники полковника ГУВД?
Штыря уже скручивали двое омоновцев из второй патрульной машины. Бое-вик яростно сопротивлялся, отчаянно матерился по-русски и по-польски, а, увидев вышедшего из милицейской машины Веселова, извернулся, вынырнув из захвата, и заорал:
– Сдал нас таки, мент?! Ладно, ходи, да оглядывайся! Смертной казни у вас нет, когда-нибудь да выйду! И с тобой посчитаюсь, и с твоей … разберусь, у кото-рой ты глаза продрать не мог! – бандит обозлено плюнул под ноги полковнику.
Тут в голове у Веселова словно что-то лопнуло, и перед глазами поплыл баг-ровый туман. Смутно соображая, что делает, он стремительно бросил свое круп-ное тело к Штырю, выбросив вперед руку, и с наслаждением впечатал кулак в ли-цо бандита. Это было то, о чем он мечтал с первых дней работы с отрядом Тарнав-ски. Виталина не заслуживала, чтобы какой-то головорез оскорблял ее грязными словами.
От удара Штырь пошатнулся, шагнул назад, пытаясь удержаться на ногах, споткнулся о выбившийся из-под земли корень и опрокинулся на спину. При па-дении он гулко приложился затылком к заднему бамперу БМВ. Раздался короткий тошнотворный хруст; тело боевика дернулось и обмякло на земле, неестественно вывернув голову вбок. Все произошло не больше, чем за две секунды.
Ивашов с напарниками и два омоновца ошеломленно застыли, глядя на ле-жащего в пыли Штыря. Веселов медленно опустил руку. Он тоже хорошо понял, что случилось. И чувства его охватывали самые противоречивые. Последние два боевика Тарнавски уничтожены. Значит, с этой стороны ему больше ничего не уг-рожает. И Виталине тоже. Проклятье, какой глупостью с его стороны было оста-вить машину возле ее дома и «засветить» девочку.
Но только что он убил человека на глазах у пяти сотрудников МВД. И еще, откуда они все-таки узнали, что нужно задержать его машину и проверить пасса-жиров? С одной стороны, с плеч свалился огромный камень. Он наконец-то отпла-тил Штырю за все оскорбления, болезненные тычки под ребра и манеру в споре совать оппоненту пистолет в лицо. С другой стороны – опустошение и неимовер-ная усталость, при которой безразлично даже то, что, наверное, правда о его «вто-рой жизни» вот-вот выплывет наружу…
Он осторожно, будто ступая по тонкому льду, отошел, сел на капот БМВ, выбил из пачки сигарету. Но высечь огонек из зажигалки на ветру никак не удава-лось. Кто-то подошел сбоку и зажег ему сигарету.
Один из омоновцев, наверное, старший в этой патрульной бригаде, докла-дывал по рации, что машина задержана, заложник благополучно освобожден, а оба боевика погибли при задержании. Закончив доклад и вызвав оперативную группу, спецназовец убрал рацию в чехол и через минуту подошел к БМВ и протянул Пав-лу Николаевичу пластиковый стаканчик:
– Выпейте, вам сейчас не помешает… С вами все нормально, полковник? Может, надо врача вызвать?
– Ничего, я в порядке, все нормально, – Веселов машинально отпил из ста-канчика и передернулся от резкого вкуса дешевого коньяка. – Я не хотел убивать его… Просто хотел, чтобы он заткнулся…
– Павел Николаевич, успокойтесь, – перебил его омоновец. – Мы все ви-дели, что это был несчастный случай; вы не виноваты, что он наткнулся на корень и разбил себе голову. А по морде вы ему правильно дали. Раньше за оскорбление женщины вообще на дуэль вызывали, чтоб неповадно было языки распускать. Но мы не будем докладывать, что вы его ударили. Приказ был: при задержании в свя-зи с особой опасностью боевиков Тарнавски в случае сопротивления с их стороны живыми их не брать. Очень вам нужны служебные разбирательства из-за этого урода? – он поднялся с капота и уже на ходу обернулся:
– А удар с правой у вас хорошо поставлен, товарищ полковник. Не хотел бы я наскочить на ваш кулак.
Веселов, морщась, допил содержимое стаканчика и поднес к глазам свою руку, только сейчас ощутив саднящую боль в костяшках. Да, так и есть, на тыль-ной стороне ладони остались болезненные ссадины. Но, похоже, в истории со Штырем и Тарнавски он только этим и отделался. И полностью развязался с этим делом.
И главное – что он выбрался из этой истории живым.
8. Подруга
– Вы к кому? – остановил Льва Ивановича на проходной дежурный, моло-дой, но обалдевший от усталости старший лейтенант.
– Мне бы с полковником Веселовым поговорить. Он уже на месте?
– Да тут у нас… – старлей покачал головой, глядя на московского гостя да-же удивленно: как же ты, мил-человек, не ведаешь, что вокруг творится, а еще бывший опер? – Ночью эта разборка на берегу, а утром, в полвосьмого звонит девушка и сообщает, что полковника захватили в заложники и пытаются выехать через заслоны на его машине. Я передал сигнал на посты. Выезды, конечно, еще с ночи перекрыты, но начальника милиции никто бы заворачивать назад не стал бы, и его машину проверять – тоже. Вот, сами еще ничего не знаем… Может, они где-то «окно» нашли и проскочили. А девушка, которая звонила, только что тоже приехала, спрашивала, не нашли ли Павла Николаевича. Она, похоже, в сквере си-дит. А мы и не знаем, что ей сказать, если снова подойдет. Она ждет хороших но-востей, а мы… Нам бы хоть какие-то узнать.
– Спасибо. Я тоже подожду, мне с Веселовым надо хоть кровь из носа пого-ворить, – кивнул Гуров, перешел через дорогу и вошел в скверик, который был не больше зала кинотеатра. Субботним утром там было совершенно безлюдно. Толь-ко на скамейке возле искусственного пруда сидела черноволосая девушка в голу-бых джинсовых бриджах и белом топике и нервно тыкала пальцем в кнопки мо-бильного телефона, простенькой «Моторолы». Тоненькая, уже загорелая, она с первого взгляда показалась сыщику почти подростком, лет 16 – 17. Когда она под-няла голову на его шаги, Гуров подумал, что она постарше, чем показалась с пер-вого взгляда – наверное, двадцать лет ей уже исполнилось.
– А я вас узнала, – вдруг сказала она, нажимая на кнопку отправки СМС. – Это вы тот частный детектив из Москвы?
– Верно. А разве мы раньше были знакомы?
– Нет, но Павел рассказывал мне, что в Приморск приехал детектив из Мо-сквы. А я почему-то сразу узнаю москвичей.
– Не подумывали о сыскной работе? – попробовал пошутить Лев Иванович. – Задатки у вас неплохие.
– Подумывала. Еще ничего не известно о Павле?
– Увы, – теперь, когда девушка сняла огромные черные очки, стало ясно, что ей, наверное, уже около тридцати лет. Возраст женщины в первую очередь выдают именно глаза. Можно как угодно натянуть себе кожу, отшлифовать фигу-ру, вернув юношескую упругость форм, нарастить роскошную шевелюру – но в глазах откладывается накопленный опыт. И хорошему физиономисту ничего не стоит определить по ним возраст любой женщины с точностью плюс-минус год. – Ищут.
– Господи, – девушка подергала брелок на сумочке. – Да что там искать? У них же и номер машины, и ориентировки на этих бандитов… Похоже, мое сооб-щение просто пропустили мимо ушей.
– Зря вы так. Я разговаривал с дежурным. Он говорил, что оповестил дорож-ные патрули, и они ждут машину полковника, а может, уже и остановили… А вы, наверное, его родственница… простите, как ваше имя?
– Виталина, – слегка настороженно откликнулась девушка. – Виталина Александровна. Нет, я просто его знакомая. Мы уже три года дружим… Вернее, три с половиной. Мы еще полгода в чате общались.
– В чате?
– В «Эпохе». Это игра такая в Интернете: виртуальный мир, война с темны-ми силами, – пояснила Виталина, которую насторожил интерес этого человека к Павлу. Да и сам Павел накануне обмолвился, что московский гость сильно беспо-коит его – и не только своим сходством с Тарнавски.
– Ну, кто же не знает «Эпоху», – на самом деле Гуров впервые услышал об этой игре, но по профессиональной привычке постарался расположить к себе со-беседницу, дав ей понять, что разделяет ее интересы. – И что, Павел Николаевич тоже там играет?
– Да. У него 23-й уровень.
– Неплохо! А у вас?
– Двадцать первый.
– Так вы в чате познакомились? – Лев Иванович пытался понять, что связы-вает эту хрупкую большеглазую девушку с угрюмым Веселовым, нервным и на-стороженным. Что привлекло его, понятно. А вот какие расчеты связывают Вита-лину с Павлом Николаевичем?
– Да, в чате.
Что-то не срабатывал его метод, не клеился доверительный разговор с под-ругой начальника Приморского ГУВД. Виталине откровенно не нравился интерес Гурова к Павлу Николаевичу. «Неужели я прав, и Веселов действительно как-то связан с группой Тарнавски, и девушка об этом знает? И его машину захватили не случайно, а потому, что знали, что он обязательно им поможет?». Но спрашивать об этом у Виталины Александровны нельзя. Допрашивать ее он не имеет права, а в приватной беседе она не ответит. «Или они связаны какими-то серьезными дела-ми, или тут личный интерес, – Гуров вспомнил, как Виталина, сбиваясь, набирала СМС, потом вертела в руках мобильник, ожидая ответа – не от Веселова ли?, как настороженно она сверкала глазами и вертела брелок сумки.
– Вы, наверное, сейчас думаете, что меня связывает с Павлом? – вдруг спросила Виталина, доставая пачку тонких сигарет и зажигалку. – Хорошо еще, что вслух не делитесь своими догадками. Все гораздо проще: мы с ним понимаем друг друга. Мне рядом с Павлом тепло, по-человечески тепло. И он не пытается меня изменить, вылепить из меня что-то по своему вкусу. А меня этим уже заму-чили. Почему-то до него никто не принимал меня такой, какая я есть. Все требуют, чтобы я была такой, как они хотят, указывают, как себя вести, как одеваться, ка-ким спортом заниматься, какие фильмы смотреть, что слушать, что читать, какой вес иметь… А Павел никогда на меня не давит, он все правильно понимает, всегда внимательно меня слушает, у него всегда находится для меня время и есть до меня дело. И он тоже дорожит нашей дружбой! – вскинула голову Виталина.
«Нет, деловые интересы, наверное, можно вычеркивать. Судя по тому, с ка-ким жаром она его защищает, тут сугубо личный интерес. Но знает ли она что-нибудь о его делах? Как бы это выяснить после ее отповеди?»
Но ничего выяснить он уже не успел. Из-за угла раздался шум мотора, и к управлению подкатила машина омоновцев, которые ночью сражались с бандой Тарнавски и спасали Гурова от боевиков из другой банды, тоже принявших его за польского авантюриста. С переднего сиденья выскочили двое в камуфляже, бро-нежилетах и касках. С заднего сиденья, замешкавшись, выбрался высокий седею-щий мужчина в джинсах и черной куртке, неверной рукой пригладил волосы, отошел под шелковицу и стал закуривать. Едва увидев его, Виталина вскочила, ед-ва не столкнув Льва Ивановича со скамейки, и выбежала из сквера.
