Текст книги "Водорождённая прибыла (СИ)"

Автор книги: Анаис Гак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5

– Стесняюсь просить, но выбора, как я вижу, у меня нет. Вы бы не могли мне показать, где я могу привести себя в порядок. А попутно рассказать, зачем я здесь, и что должна делать.

– Водорождённая, будучи призванной Водой-матерью, должна знать, что делать, как и почему. Надеюсь нам не попалась ущербная призванная с которой придётся нянчиться. – голос Адэра был похож на рычание зверя. А ведь даже пяти минут не прошло, как он принёс клятву хранителя.

Василиса спрыгнула с камня.

– Так мне позволят привести себя в порядок или ваша самооценка повышается при виде страданий других.

– А ты страдаешь?

– Не ты, а вы. И да – я страдаю: моё лицо чешется от прилипшего на него сока, в моих волосах явно лишние украшения. А тут какой-то щеголь стоит и смотрит на меня как на второсортный товар.

– Я вижу только одну призванную, почему я должен говорить вы, как будто здесь несколько охр? Кто такие щеголь и второсортный товар?

– Ладно. Проехали. Сейчас же веди меня туда, где есть зеркало, вода, полотенца и нет лишних глаз.

Как же Адэру хотелось высказать, все, что он думает об этой особе. Однако, гордость и статус не позволяли ему опуститься до её уровня. Махнув рукой Адэр показал Василисе следовать за ним.

Уборная была мягко говоря странная. Каменные серые стены, горящие факелы, но запаха гари не было, огромное похоже бронзовое зеркало и изумительного изумрудного цвета колонна посередине. На колонне была установлена такого же цвета чаша с маленьким фонтанчиком воды посередине. Такие фонтанчики в советские времена можно было увидеть в любом парке. Правда, выглядели они попроще.

„Воду вижу, а где полотенца и туалет?“

„Так это же общественная уборная. На всех полотенец не наберёшься. Вымой лицо в чистилище, так называется эта колонна с чашей. Потом накрой фонтан рукой, так, чтоб вода перестала поступать. В чашу выкатятся шары. Возьмёшь шар с понравившемся запахом и катай его по всему телу и волосам. Шар втянет в себя всю воду. Использованный шар засунь в дырку посередине чаши. Червяков с волос отправь туда же. Ну а если хочешь избавится от продуктов жизнедеятельности, то обернись. Как этим пользоваться разберёшься сама. Не думаю, что оно принципиально отличается от ваших унитазов.“

„Как умыться и вытереться я поняла. Но я не смогу при тебе избавиться от продуктов жизнедеятельности.“

„Ладно. Даю тебе десять минут. Ухожу в подпространство.“

Закончив приводить себя в порядок, Василиса уставилась в зеркало. Там на неё смотрела она, только сильно помолодевшая. Сейчас бы она себе дала не больше двадцати пяти лет. Настроение начало подыматься, ведь до рождения сына она была ещё та красотка.

Её мысли прервал стук в дверь. Открыв, Василиса увидела очень злого Адэра.

– Васька, если через пять минут мы не будем у охр, то можешь сидеть в уборной до рассвета. Похоже, это самое подходящее место для тебя.

От возмущения у Василисы перехватило дыхание. Всё, что она смогла, это медленно выдохнуть воздух и гордо задрав голову выйти из уборной.

Адэр снова привёл её к камню, на котором она оказалась, попав в этот мир. Глядя на камень, Василиса вспомнила о картине Малевича «Чёрный квадрат». Пред ней был абсолютно чёрный куб. На его верхней грани была звезда с каким-то огромных количеством лучей, (сколько было лучей Василиса сосчитать не успела). По всей поверхности Куба лежали тонкие абсолютно одинаковые браслеты.

„Чего стоим? Кого ждём? Быстро собирай браслеты!“

„Куда?“

„В карманы, подол, за пазуху. Куда хочешь, туда и собирай, только побыстрее.“

Тут Василиса увидела на полу, возле куба, свой рюкзак. Она быстро отыскала в нём аккуратно сложенный новенький пакет из супермаркета. Собрав в него все браслеты, уставилась на Адэра.

Издав странный звук, будто хмыкнул, Адэр развернулся и куда-то быстро пошёл. Василиса приходилось почти бежать, чтоб успевать за ним. Когда они вышли во двор, то она почувствовала, что за ней идут. Повернуться, чтобы посмотреть назад она не решилась, боялась потерять Адэра из виду. Адэр шёл так быстро, что у неё не было времени даже посмотреть по сторонам, чтобы увидеть где она находится.

Они подошли к стене из белых валунов. Стена была выше её роста раза в два. Адэр остановился и посмотрел на неё. Василиса, до зуда в пальцах захотелось притронуться к камням. Не выдержав, она протянула руку и прижалась ей к стене. Как только Василиса это сделала, стена перед ней стала таять на глазах, и перед ней появился проход.

Василиса почувствовала, что больше не управляет своим телом. Она пересекла образовавшийся в стене проем. За стеной стояла толпа высоких дородных женщин в белых кружевных туниках до колен. У них были просто огромные груди, Памела Андерсон бы обзавидовалась. А вот при виде их выпирающих крепких задних частей у Ким Кардашьян бы начался нервный тик. Ведь она ещё так далека от совершенства. Наверно, про таких в Древней Руси говорили – кровь с молоком. Со своим 48 размером и ростом 165 см, Василиса почувствовала себя карлицей и дистрофиком. А её четвёрочка, которой она так гордилась, грудью подростка.

„Коко Шанель на них нет, быстро бы заимели первичные признаки анорексии,“ – подумала Василиса, и её рука достала из пакета браслет и одела его первой подошедшей женщине, затем следующей и следующей. Когда Василиса одевала браслеты, то заметила, что у одних браслеты остались висеть на руке, а у других они истончались, а на руке женщины появлялся рисунок, похожий на письмена.

Всё браслеты закончились, а женщины остались. Они смотрели на неё и явно чего-то ждали.

– Вам, что особое приглашение нужно? Браслеты вернули и пошли домой спать.

Адэр говорил таким голосом, что я развернулась и пошла к стене. Я шла домой. (Василиса вновь могла управлять своим телом, но продолжала выполнять приказ.)

– А ты куда собралась? Браслеты я по-твоему должен раздавать?

В его руках был полиэтиленовый пакет. Заглянув во внутрь, Василиса увидела браслеты. К ней опять стали подходить женщины. Только, в этот раз, те, у кого браслет не исчезал, отдавали его назад и уходили.

Наконец все браслеты розданы, а женщин, смотрящих на неё, не осталось. Все они с любопытством и предвкушением чего-то очень хорошего смотрели ей за спину.

К Василисе подошёл мужчина и выкрикнул какое-то слово. Когда к нему подошла женщина, они взялись за руки, поклонились ей и пошли прочь. Затем появился следующий мужчина, что-то прокричал и всё повторилось. Мужчины меняли друг друга, кричали разные слова и к ним выходили женщины.

– Адэр! – рядом со мной стоял мой первый и единственный хранитель. – «Так значит они выкрикивали свои имена».

Никто из женщин к нам не подошёл. Василиса видела, как изменилось лицо Адэра, оно будто застыло, никаких эмоций. Адэр куда-то пошёл, а его место занял следующий мужчина.

Всё чаще и чаще никто из женщин не выходил к мужчине. Вот подошла последняя женщина, на поле, перед стеной больше никого не осталось. Василиса повернулась и увидела, что за стеной стоят в растерянности мужчины, их было не менее десяти. Похоже, это те, до кого очередь так и не дошла.

Василисе захотелось подойти к мужчинам, сказать слова поддержки. Она было уже направилась к ним, но те развернулись и стали расходиться. Через несколько минут Василиса осталась одна. Пройдя через проем в стене, она поняла, что совсем не знает куда идти. Перед ней возвышались четыре абсолютно одинаковые здания. Немного постояв, Василиса пошла в одиноко стоящую беседку. Когда-нибудь на площадку должен кто-то прийти, у него то она и собиралась спросить, что ей делать дальше. Сколько Василиса не звала, Лиховода молчал.

Глава 6

„Беда! Караул! Люди добрые! Что же это делается? На минуту отойти нельзя!“

„Неужели, у соседей пожар. Странно, а запаха гари не слышно. Да и как-то тихо вокруг.“ Василиса нехотя открыла глаза, оказывается она спала сидя. Осталось дело за малым, понять где она. „Кто-нибудь заткните этот противный голос! Сколько можно вопить, при чем по воплям совершенно не понятно, то ли всё украли, то ли на электричку опоздали, причем последнюю в этом году, а следующая будет только через год.“

„Что значит противный голос? Это я-то воплю? Да, я почти сиплю, все связки голосовые порвал, живот от крика надорвал. А она дел натворила и спит. Бужу тут понимаете ли, и никакой благодарности.“

„Только не говорите мне, что у меня в голове поселился элементаль Лиховода, и моё попадалово, как в прямом, так и переносном смысле, мне не приснилось.“

„Не буду! Тем более я не селился не в чьей голове. Да будет тебе известно, достопочтимая Василиса, хотя какая ты к чёрту достопочтимая? Но как звучит. Ладно сойдемся на свалившаяся на мою голову Василиса, что элементали не живут ни в чьей голове. Пользуюсь известными тебе терминами, объясняю: элементаль – это особая магическая материя, не видимая обычным зрением, способная управлять родившей её стихией, в моём конкретном случае водной, во всех жидких и газообразных её проявлениях. Большую часть времени свободный элементаль проводит или в своей стихии, то есть в океане, море, быстроводной реке, или в подпространстве. Кому как больше нравится. В моём случае. Ты бесцеремонно вклинилась в момент моего зарождения и формирования потоков. В результате, часть моих потоков переплелась с твоими. Теперь я не могу далеко от тебя находиться, а в подпространство могу уходить только для восстановления, а в остальных случаях, ты должна меня попросить, а ещё лучше уговорить расстаться с тобой на определённое время.“

„А почему ты кричал, как заведённый?“

„Она ещё спрашивает – почему! Нет, это ты мне лучше скажи. Почему ты спала в беседке в мире Квадро, вместо того, чтобы спать в своей кровати в мире Земля?“

„Может потому что я считала, что всё это мне снится. Единственное, что меня удивляло, что после такой переработки я ещё способна видеть сны, а не спать замертво. А может потому что я не знала куда идти и что делать. Нет не поэтому… Точно, вспомнила! Я тут никак не могла дозваться кого-то с именем Лиховода. Случайно не знаешь, кто бы им мог быть, и где его носило, когда он был нужен?“

„Брейк. Вот поэтому последние лет двести элементали и не связывались с говорящими с водой. Когда связываешься с кем-то из плоти и крови, то жди чего угодно, только не соблюдения процесса ритуала. Одна из сотни только знала, что надо делать. Остальные плодили проблемы просто на ровном месте. Вы же когда попадаете в мир Квадро начинаете тормозить со страшной скоростью. Что-то рассказывать вам бесполезно и некогда. Вот и приходится в ответственный момент брать руководство телом в свои руки. А поскольку новорождённый элементаль ещё не вступил в полную силу, то они – силы, в один прекрасный момент заканчиваются. И угадай, что происходит?“

„Элементаль уходит в подпространство для восстановления сил.“

„Бинго! Когда ты подошла к стене Очищения, я слился с твоим телом и управлял им. Но эти курицы были слишком медленными. Мне вообще казалось, что они стараются растянуть процесс, чтоб другие не успели попытать удачу. А когда этот доморощенный обезьяна ревун закричал на охр, так меня в подпространство и выкинуло.“

„Ты же вроде куда-то опаздывал? А сейчас не похоже, что куда– спешишь.“

„Не опаздывал, а опоздал и не я, а мы – почувствуй разницу. Следующий раз «зелёный коридор» между нашими мирами откроется, только через год, в праздник Воды-матери. Так что спешить нам уже поздно.“

„И что—нам теперь делать?“

„Да если бы я знал. В мокром диске родника не было инфы про это. Все элементали возвращались с первыми лучами Напалма в мир Земля. Отчитывались отцу-роднику об проведенной работе и улетали куда хотели. Иногда навещали родителя, делились с ним новыми знаниями.“

Элементали долго живут?“

„Пока не умрут. Самому старому элементалю, про которого известно отцу-роднику было триста лет. Да что мы всё обо мне да обо мне. Лучше скажи, как тебе удалось от избранных и прочих претендентов в мужья отбиться. И где все? И где мы сейчас сидим. Только не говори, что в беседке в мире Квадро. Не будь предсказуема, как застоявшаяся вода. Где находится сия чудная беседка?“

„Я думала, это ты мне расскажешь где мы и куда идти.“

„Голуба мая, я вижу, только то, что видишь ты. И могу отойти от тебя не больше, чем на двадцать сантиметров. Я новорожденный. И вообще мне спать пора. Только скажи, как ты от них отбилась, и я пошёл.“

„Никто не приставал. Как только последняя из женщин ушла с мужчиной., меня оставили одну. Я не знала куда идти и решила дождаться кого-нибудь в беседке.“

„Странно. Тебе конечно, далеко до местных идеалов красоты. Но учитывая какая здесь проблема найти подходящую самку – всё равно странно.“

„Странно, не странно – хватит переливать из пустого в порожнее. Давай наконец, что ни будь решим. Выдавай всю известную тебе информацию. Только сразу фильтруй, никакого флуда в эфир выдавать не надо. Лиховода, почему молчишь? Похоже ушёл или улетел, интересно как правильно. Боже, что творится в моей голове.“

Немного посидев, Василиса сосчитала до трёх и вышла из беседки.

Оказалось, что беседка была прямо по середине полукруглой площадки. Да-да, именно была, так как прямо на глазах она становилась прозрачной, а потом вообще исчезла.

Белая каменная стена, с одной стороны. Из проёма в стене бегут четыре выложенные камнями дорожки-лучи. Все дорожки были разного цвета: изумрудно-зеленая, лазурная, бургундского, антрацитового. Чем дальше луч от проёма, тем шире дорожка.

Четыре дорожки вели к четырем одинаковым зданиям. Хотя одинаковыми они были только на первый взгляд. Здания, в каком-то старинном стиле, с окнами-бойницами и короной казались суперсовременными. Они были сделаны из огромных кирпичей, которые были похожи на силикатные блоки, а может из вот таких блоков и делали пирамиды. Если первые Василиса много раз видела «в живую», то вторые – только по телевизору. Блоки были, наверное, каштанового цвета. Какой их настоящий цвет определить не представлялось возможным. Крыши зданий венчали подозрительно знакомые выступы. Василиса точно где-то такие видела. Все здания были покрыты квадратами из стекла разной матовости. Самые непрозрачные стекла ближе к земле и абсолютно прозрачные у крыши. Было ощущение, что массивные здания стоят не на земле, а выталкиваются из её недр.

Василиса переводила взгляд с одного здания на другой и пыталась понять, почему одинаковые здания кажутся ей разными. И тут все здания накрыл солнечный свет, оказывается до этого солнце, или как там называется местное светило, было скрыто облаком. Каждое здание стало отливать своим цветом под цвет ведущей к нему дорожки. Посмотрев на здание, к которому вела дорожка бургундского цвета, Василиса сразу поняла, где видела такие выступы на стенах – Кремлёвская стена. И само здание прекрасно бы вписалось в архитектуру Кремлёвской площади.

За всё время, что Василиса разглядывала местность, во дворе, а похоже это был именно двор, а не площадка перед домами, так никто и не объявился. Василисе хотелось пойти в здание красных тонов. Оно казалось ей более родным и тёплым. Но поразмыслив, что у богини воды вряд ли храм буде красного цвета, отправилась к зданию на конце изумрудно-зелёной дорожки.

Дверь открылась легко, но внутри её ждали лишь каменные стены и тишина.

– Есть кто живой? Желательно человекоподобный и дееспособный! – трижды прокричала Василиса.

Глава 7

На крики Василисы ответило только эхо. Недолго думая она пошла по коридору, который был слабо освещён исходящим от камней красноватым цветом. Через пару шагов Василису посетила навязчивая мысль, представить себя героиней фильма ужасов. Ну в самом деле, почему бы не пошалить: коридор есть, зловещий красный свет присутствует, эхо гуляет – какие шикарные декорации пропадают. Василиса шла по коридору слегка шаркая ногами и читала детскую считалочку, неизвестно как пришедшую ей на ум. Она хорошо помнила какое неизгладимое впечатление произвела на неё считалочка, когда она её услышала из уст своего сына.

–Раз, два, три, четыре, пять –

Я иду тебя искать.

Не слышны мои шаги.

Как найду тебя – беги!

Шесть, семь, восемь, девять, десять –

Я найду тебя, поверь.

Где-то тут твоя постель.

Раз, два, три, четыре, пять –

В спину я тебе дышу...

Не волнуйся: я спешу.

Шесть, семь, восемь, девять, десять

Прятаться ведь нет нужды,

Не избегнешь ты беды.

Раз, два, три, четыре, пять –

На тебя я зол опять.

Этой ночью берегись,

В последний раз ты помолись.[1]

На последних словах она вошла в зал, посреди которого находился угольно-чёрный куб. Перед кубом лежал её любимый рюкзак. Во время работы руки часто уставали так, что занести домой пакет с хлебом, молоком и колбасой было настоящим испытанием. Рюкзак в такие дни был просто незаменимым помощником.

За кубом стояли два смутно знакомых мужчины. Их руки были скрещены на груди, а ладони охватывали плечи – похоже они молились. Как же сильно отличались их лица. Лицо черноволосого было бледным и выражало крайнюю растерянность. Глаза обладателя волос бурого цвета «метали молнии». Сколько злости было в его лице.

„Это я не вовремя их нашла или они так рады меня видеть?“ – подумала Василиса, а в слух сказала, – Ура! Двоих нашла! Вот теперь я точно добуду всю необходимую мне информацию!

После этих слов лицо у первого потеряло последние краски и казалось, что он упадёт сейчас в обморок. Второй сначала медленно опустил руки, а потом внезапно стал в боевую стойку.

– Я поклялся тебе в верности, но это не значит, что я позволю себя пытать. Я буду защищаться до последнего. И других не позволю пытать, не будь я главой потока силы.

– Вас кто-то собрался пытать?

– Ты!

– А как?

– Тебе виднее.

– Дайте подумать. Расскажите, чего вы боитесь. Что вы скажите про щекотку, а может вас испугает вид женщины со скалкой. Точно знаю, я высыплю на вас пакет горчичного порошка. Как раз свеженький купила, собиралась делать домашний майонез на яйцах. И тогда вы будете чихать и чесаться. А я стану напротив прохода в уборную и не пропущу вас пока всё не узнаю. Потом пойду и сделаю майонез на одном пакете горчицы, только вот яиц у меня своих нет. Ну, думаю вы со мной поделитесь, от потери парочки яиц вы точно не умрёте. Вы ведь мне не откажите в просьбе? Я всё-таки призванная.

Первый мужик всё-таки свалился в обморок. Растерянным теперь был второй.

– Василия, может мы сможем договорится, и я останусь при своих яйцах, – руки Адэра закрыли область паха.

Тут до Василисы дошла вся двусмысленность её слов. А если они ещё и слышали слова считалочки, то тогда их реакция на неё вполне нормальна, учитываю всю ненормальность происходящего с ней в этом мире. Пока Василиса пыталась придумать как выйти из сложившейся ситуации, её живот длинную и очень жалостливую трель.

– Простите. А у вас водички не найдётся. А то пить хочется. Очень. Да и переночевать негде.

– Конкретизируй, какую воду надо принести и в каком количестве, – это было сказано таким голосом как будто я не воду просила, а как минимум элитное вино.

– Хм. Огласите пожалуйста весь ассортимент, имеющийся у вас в наличии.

– Холодная, тёплая, горячая, недавно кипевшая, живая, мёртвая, огненная, для утоления жажды. В храме присутствуют емкости от 50мл до 100 литров, какой объем тебя устроит? – „если бы не бьющее по ушам тыканье, я бы порекомендовала ему устроиться работать сомелье – у него бы точно получилось,“ – подумала Василиса.

– Мне бы попить. Со вчерашнего дня во рту ничего не было. Вернее, было, но в живот не попало, а попало на вашего друга. Мне б водички граммов сто, а лучше двести, а если триста, да ещё в виде кофе с молоком, то я вас расцелую, – Василиса постаралась сделать голос максимально жалостливым.

По лицу Адэра было видно, что ему есть, что мне сказать. Секунда. Лицо теряет эмоции, грудь приподымается, плечи разворачиваются и резкий поворот на 180 градусов – Адэр уходит.

– Может надо было идти за ним? – задумчиво произнесла Василиса. – Но если я правильно помню, то он мой хранитель, а я – не собачка, чтоб за ним бегать.

Посмотрев по сторонам, Василиса ничего интересного не увидела (стены, колонны, арки проходов – все из каменных блоков). Тогда она решила привести в чувства лежащего у алтаря. Ну или хотя бы попытаться. Из школьного курса про неотложную помощь Василиса смогла вспомнить только то, что нужно облегчить дыхание. Присев на колени, она попыталась расстегнуть воротник рубашки. Пуговицы были прикрыты планкой и доступ к ним был с обратной стороны, от той где сидела Василиса. Пространство между алтарём и мужчиной было слишком маленьким, чтобы Василиса там поместилась. Тогда она, недолго думая перекинула ногу через мужчину и начала расстёгивать пуговицы. Василисе было тяжело дышать, а во рту всё превратилось в пустыню, поэтому сама, не замечая, Василиса открыла рот и стала делать глубокие и медленные вдохи –выдохи.

– Что ты делаешь?!

От неожиданности Василиса осела. Не успев отойти от одного шока, она почувствовала, что ей между ног явно что-то мешает.

– Не останавливай её, пусть продолжает. Не знаю, что она задумала, но за возможность ощущать прикосновения охры, наслаждаться её запахом, я согласен даже на пытки. – Лисон постарался придать своему голосу уверенности. Он не мог разобраться со своими чувствами. Его распирало от счастья, что на него обратила внимание охра и страх, что за право быть рядом с ней придётся терпеть физические муки. И его всё ещё мучило ощущение, что они призвали неправильную водорождённую.

– И тебе совсем не бросает в ужас от возможного расставания с частью тела? Эту охру интересуют не только пытки, но и некоторые части тела, причем отдельно от их носителя.

– Да сколько можно? Что плохого я вам сделала? Я ни разу в жизни никого не пытала. Почему вы меня постоянно унижаете. А у самих даже воды не допроситься… – с каждым произнесённым словом голос Василисы дрожал всё больше. На последнем слове её голос сорвался, и она беззвучно заплакала.

Слёзы не несли облегчения, но отвлекли Василису. Теперь все её мысли были направлены на слёзы: „Нельзя плакать. Нельзя, чтоб кто-то услышал мою боль и страх. Соберись! Ты – не тряпка Василиса, ты – сильная. Нельзя плакать. Слишком дорого я плачу за свои слёзы.

Хорошо. У меня всё будет хорошо.

Я – сильная. Я – всё переживу.

Задравши голову вперёд пойду.

На зло врагам станцую и спою.“

Это, придуманные ещё в детстве, стихотворение Василиса повторяла как мантру, каждый раз, когда её настигало отчаяние. Она постаралась отрешиться от мира и полностью слиться со словами. Её уже не трясло, но слёзы предательски продолжали капать.

Глаза Василисы были закрыты. Мысленно она полностью ушла в себя. Поэтому, вздрогнула от неожиданности, когда Адэр взял её руку и вложил в неё чашу с родниковой водой.

– Вода-водица любимая сестрица

Прошу, жажду утоли,

Сил для жизни подари.

Откуда взялись в её голове эти слова Василиса не знала. Отпивая воду маленькими глотками, она чувствовала, как её обволакивает успокоение, а тело наполняет энергия.

Сделав глубокий вдох, Василиса мысленно посчитала до трёх и встала. Когда она подымалась, увидела, как руки мужчины, лежащего на полу, потянулись к ней. Ей показалось, что он хотел её схватить, но так и не решился.

– Может поговорим?

Адэр отвел взгляд. Ему было очень стыдно, что он довёл охру до слёз, а ведь если разобраться, то она ничего плохого не сделала. Статус главы потока силы не позволял ему извиниться. Да он толком и не понимал за что надо просить прощения, только чувствовал, что виноват.

Лисон поднялся, поправил на себе одежду, пригладил пятернёй волосы на голове, сделал шаг к Василисе. Смотря прямо в глаза Василисе, он прижал правую руку к груди.

– Позвольте представиться – глава жрецов Лисон. Никто не ожидал, что вы останетесь в нашем мире, поэтому комнаты для вас не подготовлены. Предлагаю позавтракать в столовой, после перебраться в комнату для посетителей, где и обсудим ваши планы и требования.

– Что вы, какие требования. Максимум пара-тройка (пауза) десятков пожеланий, которые вам лучше удовлетворить.

[1] Немного переделанная считалка из детской книги. Считалка в ней не менее кровожадна.