Текст книги "Король разврата (ЛП)"

Автор книги: Ана К. Блэклейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Ана К. Блэклейс
Король разврата

Информация

Уведомление о любительском переводе

Данный перевод книги выполнен участниками t.me/booook_soul на добровольной основе и носит исключительно ознакомительный характер. Мы не являемся профессиональными переводчиками и не претендуем на коммерческое использование данной работы. Все права на оригинальный текст принадлежат его автору и/или правообладателям.

Перевод не предназначен для распространения в коммерческих целях. Если вы являетесь правообладателем и считаете, что данная публикация нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим перевод.

Мы не несем ответственности за дальнейшее распространение текста, выполненного третьими лицами.

Если вам не понравился данный перевод, просим воздержаться от его распространения.

Благодарим за понимание.

Серия новелл: Большой, плохой миллиардер

Король разврата

Ана К. Блэклейс

Тропы:

Короткая-дарк-новелла

От врагов к влюбленным

Герой-миллиардер

Морально серый герой

Героиня с пышными формами

Маски, ролевые игры, скрытые личности

Хэллоуинская вечеринка

Триггеры:

Сомнительное согласие

Кинк на публичное унижение

Секс на публике

Игры с ножом

Одержимость, месть и власть

Шантаж

Морально неоднозначное поведение

Глава 1

Древнеримская вилла возвышается на краю утеса, словно зазубренный монумент. Я позволяю риэлтору разглагольствовать, будто меня нужно уговаривать, хотя уже давно решил, что это именно то место, где я хочу устроить Хэллоуинскую вечеринку в этом году.

И пригласить туда своего особенного гостя.

Волны с грохотом бьются о скалистое основание, заливают бухты, разъедают камень и приносят с собой запах шторма. День выдался мрачным, и, похоже, весь месяц будет таким же. На небе собираются грозовые тучи, но скользкий риэлтор не снимает солнечные очки, размахивая руками так, будто стоит на сцене.

– Это, мистер Рашмор, настоящая редкость. При реконструкции удалось не только сохранить часть оригинальных стен и колонн, но и оставить лудус. Вы ведь знаете, что такое лудус, правда? – спрашивает он, потому что, разумеется, считает, что молодой американец из нового поколения богачей вряд ли способен разбираться в европейской культуре и едва ли видит дальше стерильной биотехнологической лаборатории, которая вознесла его на обложку Forbes.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

– Просветите меня, – говорю я, засовывая руки в карманы и проходя мимо него. Я избегаю разговоров, когда могу, позволяю людям болтать, чем больше говорят, тем больше сами выдают., и этим я могу воспользоваться, чтобы шантажировать их, если вдруг понадобится. А когда ты безбожно богат, такая необходимость возникает постоянно. Практически все в какой-то момент пытаются тебя шантажировать.

– Лудус – это школа гладиаторов времен Древнего Рима, – продолжает риэлтор, произнося слова с интонацией директора, читающего нотацию. – Если выйти на балкон, откроется вид на внутренний двор и помещения, где жили гладиаторы. Это живая, дышащая история. А теперь приготовьтесь по-настоящему впечатлиться.

Мы выходим на широкий каменный балкон, и действительно. Перед нами открывается вид на просторный внутренний двор, по бокам которого когда-то располагались жилые помещения гладиаторов, а прямо напротив бушует море. Никаких ограждений, никаких безопасных границ, стоит подойти слишком близко, и можно сорваться вниз, прямо на острые скалы. Я мысленно отмечаю, что перед вечеринкой край нужно будет укрепить.

– Я так и думал, что вам понравится, – говорит риэлтор, когда я задерживаюсь, вместо того чтобы пройти дальше, как это было в атриуме, в огромной столовой и спальнях. – Знаете, учитывая… ваше прошлое и все такое.

Мое прошлое и все такое.

Я поворачиваюсь, сосредотачивая на нем все внимание. Он улыбается и хлопает меня по спине, будто мы старые приятели, но я гораздо крупнее, и, когда я ни на сантиметр не двигаюсь, он замирает и нервно сглатывает.

Внезапно я делаю шаг вперед. Он инстинктивно отшатывается, вцепляясь в слишком низкие перила, видимо, результат неудачной реконструкции, когда заменили оригинальные деревянные.

– Осторожнее, – произношу я негромко. – Нам ведь не нужно, чтобы вы вдруг свалились с обрыва, верно?

Затем подхожу ближе, делая вид, будто все это только у него в голове, и, глядя на пейзаж вокруг, добавляю:

– Можете представить, как будет больно, если упасть с такой высоты? Нет, вы не умрете. По крайней мере, не без посторонней помощи. Падение будет слишком коротким. Но вы будете молить, чтобы оно оказалось смертельным.

– Не поймите меня неправильно, – быстро произносит он, явно опасаясь, что я все-таки сброшу его вниз. – Я не осуждаю. Наоборот, я ваш поклонник. То, что вы сделали, конечно, было нестандартно, но… – Он осекается, прочищает горло и по одному моему взгляду понимает, что безопаснее всего сменить тему. – В общем, эта вилла в свое время находилась далеко от любого римского города, поэтому и избежала разрушения за все эти века. Худшее, что с ней случилось, – это бездомные и естественное старение. Хотя, если честно, бездомные, пожалуй, нанесли ей больше вреда, чем время. – Он указывает на черную плесень, проступающую по стенам лудуса на другой стороне двора. – Прежние владельцы оставили все как есть, им нравилась аутентичность, говорили, что хотят сохранить готическую атмосферу. Но я могу убрать эти пятна, если вы пожелаете.

– Нет, – говорю я. – Готическая атмосфера – это именно то, что мне нужно.

После нескольких секунд тяжелого молчания, от которого риэлтор начинает беспокойно теребить руки, я добавляю:

– Я беру ее.

По его лицу расплывается улыбка, и облегчение настолько очевидно, что даже темные очки не могут его скрыть. Он протягивает руку, но, заметив, как с него льет пот, я оставляю свою в кармане.

– Подготовьте договор, – приказываю я. – Закончите все сегодня, чтобы я мог сразу перевести оплату.

– Да-да, конечно, – он кивает так быстро, что я почти жду, когда у него закружится голова и он потеряет равновесие. – Вы не пожалеете, мистер Рашмор, – выпаливает он, не в силах скрыть восторг. Похоже, он не привык к покупателям, которые даже не пытаются сбить цену.

Я плачу людям столько, сколько они просят.

На секунду мне кажется, что он вот-вот накинется на меня с объятиями, но шум за спиной заставляет его резко обернуться. Моя охрана осталась снаружи, но сдержать Дерека и Лэндона, им, конечно, не удалось. Я скинул им геолокацию, как только приехал, и, похоже, они не теряли времени, сели в McLaren и примчались сюда из отеля.

– Да ты охренел, чувак! – восклицает Дерек, раскидывая мощные руки и крутясь на месте, будто принцесса в сказке. – Это место просто охуенное! Пышка будет в восторге!

– Не уверен, что ей понравится, если трое гладиаторов начнут лапать ее, – мрачно замечает Лэндон.

– Напоминаю еще раз, – бросаю я, когда он подходит ближе, – ты к ней даже не притронешься.

Он выпрямляется, расправляя плечи, и возвышается во весь свой рост профессионального баскетболиста, затмевая риэлтора, который смотрит на него так, будто сам Зевс сошел с небес.

– Ага, все ясно, – ухмыляется Дерек, подходя ближе, с той самой самодовольной рожей и ямочками на щеках. – Хочешь заполучить ее сочную задницу только для себя. Мы, значит, просто часть шоу, а не удовольствия.

Он проталкивается мимо Лэндона, демонстративно сгибая руку, как всегда, когда хочет показать, насколько силен бывший игрок в американский футбол. Мы все попали в колледж благодаря спортивным достижениям, и даже после того, как построили свои империи, для этих двух придурков нет ничего лучше, чем помериться, у кого член длиннее.

– Дерек Уинстон и, мать его, Лэндон Монтэфеллер, – выдыхает риэлтор, разинув рот.

– Ага, в сборе вся Святая Троица, – хлопает его по спине Дерек, проходя мимо. От удара очки слетают с его носа, и риэлтор в панике ловит их на лету.

– Черт, дерьмо, – взвизгивает он, успевая спасти свои Cucinelli¹.

Дерек выходит на балкон, раскидывает руки и глубоко вдыхает воздух надвигающейся бури.

Порыв ветра треплет его черные волосы, придавая ему вид дешевого олимпийского божества.

– Не переживай за меня, Калеб-бой, – говорит он, расправляя грудь и вдыхая свежий воздух. – Вот Лэндон, возможно, и захочет кусочек от нее. Все-таки это он первым ее нашел. Похоже, его тоже тянет на пышных и дерзких активисток.

– Калеб – это тот, про кого она, блядь, трепалась, – говорит Лэндон, махнув рукой на риэлтора и дождавшись, пока тот скроется. – Так что не парься, я просто буду помогать.

– И помогать вы будете. Оба, – произношу я спокойно, но четко, чтобы каждое слово врезалось в память. – Можете заставить ее почувствовать, будто она влипла, но наша особая гостья – моя.

Дерек хрипло смеется. Ублюдку это, конечно, придется по вкусу, но я знаю, что он будет придерживаться сценария, о котором мы договорились. Я перевожу взгляд на Лэндона: он стоит по другую сторону от меня, глядя вдаль с тем самым привычным серьезным выражением лица.

– Ну что, как сегодня ведет себя Око Саурона, Леголас²? – насмешливо бросает Дерек.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спрашивает Лэндон, полностью игнорируя подколку здоровяка. Раньше он бы, может, и врезал, но теперь стал к этому так же равнодушен, как и я. – Это может серьезно обернуться против нас.

– Я бы не продумывал все так тщательно, если бы не знал наверняка, что она этого хочет, – говорю я, не отводя взгляда от грозовых туч, стелющихся над беспокойным морем. Надвигающаяся буря обещает быть по-настоящему завораживающей. И если метеорологические отчеты, за которые я щедро заплатил, верны – а они всегда верны, – то шторм, который ожидается в ночь на Хэллоуин, станет легендарным.

Все это будет незабываемо. Для нее.

– Она же поливает тебя грязью в интернете, – продолжает Лэндон, упрямо оставаясь голосом разума. – А то, что она дрочит на твои фото, мы знаем только потому, что взломали ее оборудование. Мы ведь не можем использовать эту информацию в свою... твою защиту, если дело дойдет до разборок.

Он наклоняется чуть ближе, голос низкий, как раскаты далекого грома.

– Не для протокола… возможно, она делает это, чтобы привлечь твое внимание. Но со стороны все выглядит иначе, будто она самый ярый противник Калеба Рашмора за всю историю. Никто в сети не поливает грязью твои биотехлаборатории больше, чем она, и у нее хватает влияния. Она может поднять серьезный шум, нанести реальный ущерб. Не забывай: для своих подписчиков ты – чертов антихрист.

Дерек фыркает.

– Она использовала его имя, чтобы поднять свой рейтинг, Лэндон. Что у нее было до всех этих Рашморских тирад? Ну, тысяч сорок подписчиков? А теперь перевалила за миллион.

Он машет рукой, будто речь идет о какой-то ерунде.

– Для таких, как Лейси Норман, Калеб-бой был антихристом, и останется им надолго после того, как ее аккаунт смоет в дерьмовую канализацию соцсетей. А я, знаешь, уверен, что мы об этом позаботимся, когда Калеб-бой сделает с ней все, что захочет.

Он смеется и хлопает меня по плечу. Этот ублюдок умеет быть по-настоящему злым.

– Я предлагаю записать и это, – добавляет он. – Пусть ее фанаты посмотрят, как самую яростную ненавистницу Рашмора трахает в пизду чертов дьявол в костюме гладиатора.

Я одобрительно мычу, чувствуя, как мой член в штанах твердеет.

Да, мне понравится подчинять Лейси Норман своей воле.

Наклонить ее, чтобы выставить ее киску передо мной, а ее подпрыгивающие сиськи – перед толпой. Трахать ее на публике, держа за поводок. Трахать, как сучку в течке.

Судя по тому, что я видел, что она делала с собой, глядя на мои фотографии, ей нравится жестко. Я до сих пор помню, как она раздвинула ноги на своем крутящемся кресле и шлепала себя по киске, то вставляя, то вынимая два, потом три, а потом и четыре пальца, пока не кончила, заливая собственные костяшки. Я до сих пор не могу выбросить из головы эти влажные звуки и выражение ее лица, когда она смотрела на мою обложку Forbes на экране ноутбука.

Если бы она только знала, что я смотрел на нее в ответ.

Но получит она куда больше, чем публичное унижение и до неприличия сладкий трах. В ночь на Хэллоуин Лейси Норман наконец доберется до той тайны, за которой она гонялась все это время.

Глава 2

– Это Лейси Норман? – я слышу смех одной из девушек. – Кто вообще пригласил ее? Потому что уж точно не Калеб.

Разумеется, Сара Пейтон ничуть не смущается, когда я поворачиваюсь к ней. Наоборот, она делает из этого целое шоу, громче хихикает с подружками, глядя прямо на меня из-под своей золотой маски богини. Она из числа крупных инфлюенсеров: длинные ноги, безупречно гладкая кожа, вызывающие наряды и целая команда визажистов и стилистов. Раньше она ходила на показы Карл Лагерфельда³, а потом грамотно превратила это в капитал. В свои двадцать шесть она уже владеет PR-агентством, выпускает мужские ароматы и сейчас работает над собственной весенней коллекцией, она вся в кружевах и латексе, дерзкая и дорогая.

Ее любимое развлечение? Высмеивать в интернете «лузершу, продвигающую бодипозитив», которая, будучи примерно того же возраста, добилась в разы меньше.

– Калеб Рашмор снова приносит тебе деньги? – писали ее комментаторы. – Без твоего бодипозитивного дерьма и истеричных наездов на него ты бы и сорока тысяч подписчиков не набрала. Это он сделал тебя такой, какая ты есть. Ты просто пихаешь его имя ради хайпа. Без него ты – никто.

– Он сделал тебя такой, какая ты есть.

– Ты используешь его имя, чтобы пропиариться.

– Без него ты – ничто.

И, знаешь что? Она ведь даже не одна такая. Таких, как она, хватает. Многие подхватили волну, и меня это абсолютно устраивает. Их злобные комментарии только поднимали охваты моего контента, алгоритмы начинали пихать его в топы, и я просто откинулась на спинку стула и наблюдала, как все это работает.

В этой игре нужна толстая кожа, и у меня она есть. И не только она. У меня большая жопа, крепкие бедра и большая грудь – все, из-за чего я чувствовала себя дерьмом все школьные годы. А теперь я делаю все, чтобы ни одной другой девчонке не пришлось проходить через то же, через что прошла я. Чтобы ни одна не влюблялась в горячих, но злобных ублюдков, закрывая глаза на то, кто они на самом деле. Как это делала я.

И поплатилась за это сполна, когда на выпускной бал тот самый парень, который пригласил меня, пришел с другой. Девчонкой из лиги Сары Пейтон. Их смех, как и ржание всей его шайки, до сих пор звенит у меня в голове.

В ту ночь для них я была главным развлечением. Шоу, на которое они пришли поглазеть.

Калеб Рашмор из той же гнилой породы. Он прогнивший насквозь, сколько бы лоска снаружи ни было. И все должны были это понять, когда мировые СМИ взорвались новостями о его биотехнологических лабораториях, где передовые разработки тестировались на добровольцах.

Такие, как Сара Пейтон, и прочие инфлюенсеры, называли это «возможностью», твердя, что никого же не заставляли. Но это лживые ублюдки, которые просто хотят ему понравиться и урвать себе местечко за его столом.

Я называю вещи своими именами, он соблазнил людей, чтобы втянуть их в это.

Ведь Калеб Рашмор предлагает не лекарство от диабета или рака. Он предлагает полное омоложение. И это явно не то, что он может протестировать на себе, ему всего двадцать восемь, но он достаточно ебанутый, чтобы сталкивать других в эту яму.

Его прошлое говорит само за себя. Я копала глубоко и нашла то, чего, как я думала, никто больше о нем не знает. По крайней мере, до того момента, пока не получила приглашение на эту вечеринку.

Именно поэтому я здесь, чтобы найти доказательства его самого первого преступления.

Тот, кто прислал это приглашение, тоже знает правду. И у него есть доказательства. Ему просто нужен кто-то достаточно заметный, чтобы привлечь внимание общественности. Вот почему он вышел на меня.

Это единственная причина, по которой я оказалась здесь, в дурацком костюме. На мне струящееся, почти прозрачное белое платье, складки которого развеваются на ветру вместе с моими длинными, черными от природы волосами. Бледная тональная основа и темный макияж вокруг глаз создают образ жуткой дамы из озера, а заодно делают меня трудноузнаваемой.

Важно, чтобы он не понял, что я здесь. Не только из-за того, с какими намерениями я пришла, но и потому что… меня чертовски тянет к этому красавчику. И я боюсь, что он опять залезет мне под кожу.

Когда я впервые увидела Калеба Рашмора в интернете, я была уверена, что он сгенерирован нейросетью. Идеально выточенная челюсть, жесткие скулы, и даже не заставляй меня начинать говорить о его теле. Это не та фигура, которую можно накачать в зале.

Нет, Калеб Рашмор в колледже был профессиональным бойцом ММА, и это видно по каждой натянутой жилке на его теле.

Я не планировала залипать на его внешность, когда рылась в прошлом в поисках компромата, но с таким мужчиной устоять было почти нереально.

В итоге я сломалась.

Я посмотрела один из его боев, и это было именно то, чего я ожидала. Жестоко. Безжалостно.

Но вместо того чтобы почувствовать отвращение, я вдруг поймала себя на том, что запускаю руку в трусики. Спустя пару мгновений я уже задыхалась и кончала себе на пальцы, наблюдая, как по его мышцам стекает пот, пока ведущий поднимает ему руку и объявляет победителем.

– И как ты, интересно, сюда попала? – спрашивает Сара, начиная обходить меня по кругу, как волчица, а вокруг уже собираются люди. – Потому что все здесь, насколько я знаю, абсолютно уверены, что ты не была в списке приглашенных.

– Почему ты так интересуешься мной, Сара? У тебя разве нет дел поважнее?

Она останавливается прямо передо мной, вся в золотых браслетах и ожерельях, в коротеньком платье в римском стиле, которое едва прикрывает ее подтянутое тело.

– А что может быть вкуснее, чем наконец-то сказать тебе в лицо, насколько ты мне омерзительна?

Ее взгляд медленно скользит по моему телу, подчеркивая каждое слово. Я на секунду делаю вид, что испугалась, просто чтобы увидеть, как за ее маской мелькает удивление, когда я вдруг улыбаюсь. Я проходила через такое дерьмо столько раз – и в школе, и в универе, – что знаю все эти приемы наизусть.

– Ой, не знаю… Может, кошачьи драки между моделями за шанс отсосать миллиардеру? – бросаю я, оглядываясь на толпу, что уже сгущается вокруг нас. – Хотя вечеринка, надо признать, роскошная. Если где и водятся вампиры в кутюрных платьях, ведьмы, оборотни и призраки всех мастей, так это здесь. Вон там Уэнсдэй Аддамс, а рядом с ней Барби-зомби, – киваю в сторону этих куколок. – Сплошные наваждения – сильные и чертовски соблазнительные. Их тени лижут колонны, улавливая след, ведущий туда, где он ждет, чтобы опустить их лицом в шелковые подушки. У тебя серьезная конкуренция. Я бы на твоем месте поторопилась добраться до него первой.

Я поднимаю взгляд на широкий каменный балкон, нависающий над забитым людьми патио, – именно там вскоре должен появиться хозяин вечера. Мне нужно дождаться самого пикового момента, чтобы незаметно пробраться в лудус. Именно там я найду того, кто мне нужен.

Уверена ли я в этом? Уверена, что это не ловушка? Нет. Но человек, который пригласил меня, уже доказал, что у него есть ценная информация.

Он знает, когда Калеб совершил свое первое, и самое жуткое, преступление.

Сара моргает, будто не верит, что я до сих пор не сдалась. Я складываю губы, выкрашенные в мертвенно-белый цвет, в выражение «а-ууу, бедняжка».

– Что, думала, в жизни я окажусь тише воды? Не переживай, ты не одна такая. Многие судят по моему контенту в сети, – я делаю шаг ближе, вплотную, чтобы она ясно почувствовала, насколько сильно меня не впечатляет. – Но я умею обращаться с хабалками. Так что, если не хочешь всосать поражение прилюдно, убирайся, блядь, с моего пути.

Ее голубые глаза, обведенные черной подводкой, прищуриваются. Сучка взбесилась. Она встает вплотную ко мне, но, поскольку она заметно выше, ей приходится наклониться. Уже одно это – моя маленькая победа.

Раздраженно она тянется к одному из зевак в костюме римского легионера и срывает с его пояса пластиковые наручники. Он позволяет ей, ухмыляясь и потягивая свой напиток.

– А может, мне просто надеть на тебя наручники и отвести прямиком к Калебу? Пусть он сам накажет тебя за проникновение.

– А давай. Почему бы тебе не сделать именно это, мисс Пейтон?

Этот голос. Глубокий, с хрипотцой. И явно слишком близко.

Блядь.

Он стоит прямо за моей спиной, да?

Вот что бывает, когда ввязываешься в чертову кошачью драку.

Я начинаю медленно и осторожно поворачиваться.

Может быть, вживую он не произведет на меня того эффекта, которого я так боюсь. Он ведь не может быть таким же притягательным, как на отретушированной обложке Forbes, с этими глазами – как уголь, холодный и беспощадный...

Аааа, да пошло оно все, он выглядит точно так же, как на обложке.

Нет. Хуже. Он выглядит лучше.

В горле тут же встает ком. Я делаю вид, что все под контролем, пока медленно обвожу его взглядом, в этом чертовом костюме гладиатора. На нем кожаные штаны, металлические наручи, а по обнаженным, покрытым маслом мышцам свисают тяжелые цепи. На теле – рваные татуировки, каждая из которых, я знаю, означает его победу в ММА.

Лицо наполовину скрыто маской.

И, черт возьми, он выглядит как сексуальный воин, созданный, чтобы исполнять приказы и тайно удовлетворять женщин по первому требованию своего господина.

Может, он сначала продемонстрирует это на какой-нибудь рабыне – на мне. Может быть, прямо у Сары на глазах.

Нет. Очнись, Норман!

Я закусываю щеку, пока не чувствую вкус крови.

– Мистер Рашмор, я… у меня было приглашение, – выдыхаю я.

То самое, которое я ни за что не могу ему показать. Даже если это будет стоить мне жизни.

Калеб наклоняет голову набок, будто действительно не понимает, о чем речь.

– Хммм, интересненько. Не припомню, чтобы я тебе его отправлял. – Он поворачивается вбок. – Дерек, это ты позвал мою главную интернет-ненавистницу на вечеринку?

Тот самый римский стражник выходит из толпы – квадратная челюсть, темные волосы, мощные руки. Он по-прежнему выглядит вполне развлекающимся.

– Это точно не я, Кей.

Калеб поворачивается в другую сторону:

– Может, тогда ты, Лэндон?

Из тени появляется еще один мужчина, необычно высокий, широкоплечий, спортивного телосложения. Его лицо больше напоминает знаменитого атлета, чем какого-то головореза. Он тоже в образе римского воина и тоже теперь стоит рядом с Калебом.

– Если бы я ее пригласил, ты бы об этом знал, – отвечает он.

Калеб снова полностью переключает внимание на меня, и это давление ощущается физически. Давит так, что трудно дышать.

– Похоже, твое приглашение либо фальшивое, либо кто-то отправил его без моего ведома, – говорит он, протягивая большую ладонь.

Я невольно думаю, поместилась бы в нее моя грудь.

– Могу я взглянуть?

– Нет! – Моя реакция чисто инстинктивная.

Прежде чем он успевает сказать хоть слово, я вытаскиваю приглашение из лифчика и рву его в клочья – резко, яростно, тщательно, чтобы ни один обрывок нельзя было расшифровать.

Я не могу рисковать тем, что Калеб прогонит отпечатки пальцев или сделает ДНК-тест и выяснит, кто мой сообщник.

Я должна защитить его личность, даже если сама ее не знаю. Это вопрос чести.

Я сжимаю клочки бумаги в ладонях, стараясь как можно сильнее пропитать их своей ДНК, а потом швыряю в ближайший факел. Вспыхивают искры, с тихими, щелкающими звуками разлетаясь по воздуху. Когда я снова поднимаю глаза на него, тревога заливает меня с головой.

Калеб опускает подбородок, и в его взгляде смешиваются угроза и лукавое удовольствие.

– Этого не стоило делать, – произносит он. – Теперь я должен предположить, что твое приглашение было поддельным. А учитывая твою печально известную ненависть ко мне, я также вынужден сделать вывод, что ты пришла сюда с разрушительными намерениями.

– Уверяю тебя, я этого не...

Он наклоняет голову.

– Неужели нет? – спрашивает он. – Тогда почему ты с таким отчаянием уничтожила это доказательство?

– Я не делала этого, я... – я качаю головой, желая отрицать даже сам факт своего присутствия здесь. Мозг мой задыхается. Но больнее всего то, что я разваливаюсь на глазах у той самой, блядь, Пейтон.

– Что ж, мисс Норман, – говорит Калеб с таким спокойствием, что оно выматывает нервы, – тогда, боюсь, мне придется позволить мисс Пейтон застегнуть на тебе наручники.

Его голос был бархатом, скользившим по лезвию.

Мое тело замирает, когда Сара приближается ко мне сзади.

– Только попробуй, – шиплю я сквозь сжатые зубы.

Калеб поднимает руку, останавливая ее.

– Конечно, если тебе так больше нравится, я могу поручить это двум римским стражам, – говорит он и кивает в сторону своих дружков.

Мой взгляд мечется от амбала к миловидному парню. Калеб улыбается мне – и в этой улыбке нет ни капли доброжелательности.

– Они подержат тебя, пока ты получаешь свое наказание на гладиаторской арене. Публично.

Все мои нервные окончания вспыхивают от этих слов, губы непроизвольно размыкаются, а голова запрокидывается. Нет, я не могу быть настолько извращенной. Я не могу возбуждаться от мысли, что двое мужчин держат меня, пока Калеб Рашмор насилует меня – или как они изящно это называют в интернете, “grape”. Черт. Мне нужно срочно убираться отсюда, пока я в унизительном припадке не согласилась на весь этот чертов ролевой спектакль.

– Хватит этих тупых игр. Я просто уйду.

Я пытаюсь пройти мимо, но Калеб заступает мне дорогу.

Он цокает языком.

– Так не пойдет, мисс Норман. Понимаешь, если я тебя отпущу, это пошлет в мир очень нехороший сигнал. Будто любой может втереться на мою вечеринку и выйти сухим из воды.

– Если ты удержишь меня здесь против моей воли, об этом узнают, – выговариваю я сквозь зубы. – Кто-то заговорит, кто-то все это снимет на телефон.

– О да, на телефоны они это точно снимут, – с каждым словом он подходит все ближе, и мышцы на спине у меня так напрягаются, что начинают болеть. – Маскарадный гладиатор и дама из озера, предающиеся взаимному ролевому удовольствию на Хэллоуинской вечеринке.

Он останавливается так близко, что я ощущаю его запах – кожу и шторм. Клянусь, он пахнет грозой.

И к черту эту ямочку на подбородке. Он идеально подошел бы на роль Тора, но, видимо, у Marvel просто не хватило денег, чтобы его заинтересовать.

– Скажи мне, Лейси Норман, ты хочешь, чтобы я исполнил твои фантазии?

Я поднимаю взгляд и прямо встречаюсь с этими угольными глазами, в которых тлеют искры бездонных тайн. Он ставит все на этот момент. Некоторые уже достали телефоны, и это его способ получить согласие. А моя кровь закипает от желания его дать.

В конце концов, это единственный шанс за всю жизнь увидеть и потрогать его член, и при этом не выглядеть так, будто я умоляла об этом.

Наоборот, всем прекрасно видно, что это он навязывает мне происходящее.

Не говоря уже о том, что я почти физически ощущаю за спиной нарастающую ярость Сары, ее ревность. Слышу, как она нервно щелкает наручниками. Я представляю, как она кипит от разочарования, когда Калеб использует меня в качестве своей шлюхи.

– А если я скажу "нет"? – поднимаю подбородок выше.

Черт, он, должно быть, не меньше метра девяноста.

– Тогда я придумаю другие способы тебя наказать, – произносит он, медленно обходя меня кругом. Останавливается позади и наклоняется к самому уху, понижая голос так, что его слышу только я. – Я парень творческий. Могу, например, выложить видео, где ты дрочишь себе, глядя на мои фотографии.

Блядь. Я действительно чувствую, как его дыхание скользит по моей коже… Постойте-ка. Что он только что сказал?

Я резко оборачиваюсь и отшатываюсь назад, наталкиваясь на него, он стоит так близко, что это почти нереально.

– Ч-что ты несешь?

Он одаривает меня ослепительной улыбкой:

– О, думаю, ты прекрасно понимаешь.

У меня в ушах звенит.

– Ты нарушил мою частную жизнь, – выплевываю я.

Он разводит в стороны вылепленные, словно из мрамора, руки.

– А теперь ты нарушила границы моего дома. – Потом делает шаг ближе. – Я мог бы вызвать полицию и позаботиться о том, чтобы ты провела ночь в камере. А потом мог бы выставить тебя в сети лгуньей, которая притворяется, что ненавидит меня, лишь бы заработать немного славы и привлечь мое внимание.

В его глазах тлеют угольки, и я понимаю – этот ублюдок получает от этого удовольствие.

– У меня столько способов разрушить твою репутацию, твой бизнес и твой бренд, Лейси, – продолжает он. – Подумай, что это сделает с тем движением, которое ты представляешь, с бодипозитивом. Представь, какой поток ненависти обрушится на девушек вроде тебя.

Его взгляд становится тяжелее, каждое слово звучит, как отравленный шелк.

– Все эти пышные девчонки, которые чувствуют себя красивыми и достойными благодаря тебе, потеряют все.

Он больше ничего не говорит, да это и не нужно. Я смотрю ему прямо в глаза, полные всей ненависти, на которую только способна.

– Так чего ты хочешь? – выпаливаю я.

– Я, кажется, уже предельно ясно выразился – твое согласие. Громкое и публичное. Это не так уж сложно. В конце концов, мы оба знаем, что в глубине души ты этого хочешь.

Щеки вспыхивают от стыда, но как я могу отрицать это, если он видел? Я зажмуриваюсь, стараясь вытолкнуть из головы картину, как он смотрит на меня, пока я шлепаю себя по пизде в этом дурацком крутящемся кресле, уставившись в экран с видео, где он жестко трахает других мужчин на ринге.

– А как мне знать, что ты не сольешь всему миру то, что произойдет сегодня ночью? Это навредит мне не меньше, чем все остальное.

Он ухмыляется, самодовольно и спокойно:

– Придется мне довериться. И вовсе не факт, что это навредит тебе. Возможно, это даже поднимет твою популярность. Представь себе заголовок: "Миллиардер трахает хейтершу на Хэллоуинской вечеринке. Его личность скрыта за маской."

Он щелкает пальцами, и сапоги его дружков в римской броне начинают греметь по полу, когда они приближаются.

– Делает из нее кончающую шлюшку. На самом деле это повредит мне, а твое заветное желание вполне может сбыться. Представь, какой начнется ажиотаж. Твои охваты взлетят. Так что… ты согласна?

– Приглашение, – произношу я тихо, поражаясь тому, что все еще могу выдерживать его невозможный по силе взгляд. – Это ты его прислал. Ты сам раскрыл свою тайну и заманил меня сюда.

Его устойчивая, спокойная улыбка – единственное подтверждение. Но этого достаточно.

Я выпрямляю спину и расправляю плечи, нарочно подавая грудь вперед, вызывающе, с намеком – осмелится ли он опустить взгляд.

– Да, я согласна.

Его челюсть напрягается, будто он сдерживает вспыхнувший импульс.

– Громче. Чтобы все слышали.

– Я согласна! – выкрикиваю я в сторону древнего внутреннего двора, чтобы слышали все. – Даю тебе право распоряжаться моим телом как пожелаешь, но при условии, что ты не причинишь мне долговременного вреда.