Текст книги "Дагестанские святыни. Книга первая"

Автор книги: Амри Шихсаидов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В целом это произведение представляет собой набор из пятидесяти вопросов Татилава ал-Карати и обстоятельных ответов Дауда ал-Усиши по широкому кругу проблем. Сюда вошли: наказания за смертельное ранение, воровство и возможность материальной компенсации подобных деяний; раздел собственности между супругами; определение размеров податей имаму и кадиям; порядок наследования пашен, недвижимости и скота согласно завещанию; условия при даче обета перед Всевышним; порядок передачи имущества на хранение, лугов и склонов гор в аренду; ишкиль и взимание долга у несостоятельного должника; условия свидетельствования; порядок расторжения брака, а также других видов договоров; вопросы по совершению ритуала, захоронения и определению размера заката; а также запрет нападения на иноверцев.

Ниже приведём одно из резких высказываний ал-Усиши на заданный ему вопрос относительно набегов дагестанцев – «газиев нашего времени» – на Грузию:

«В целом [действия] борцов за Аллаха [одобряются], если только найдутся [истинные] газии в наше время и в наших краях. По моему мнению, газиев у нас нет, поскольку они ошибочно считают [народы], окружающие нас, неверными, [с которыми необходимо воевать]. Такое заблуждение относительно Грузии (Курджистан) очевидно, как огонь, зажжённый ночью на [вершине] горы. Грузины – это не кто иные, как подданные персов или турок. И, что бы ни случилось, нам нельзя [проливать] их кровь и [посягать] на их имущество. Жители Тушетии тоже непосредственно их подданные, так как платят джизью и харадж правителям их (т. е. туркам и персам). Другие [соседние народы] постоянно находятся под покровительством мусульманских [государств]. А если кто-то находится под покровительством одного из [мусульманских государств], даже если он раб, то запрещено нам [проливать] их кровь, [посягать на] их имущество, [брать] их в плен».

Дагестанский учёный отрицал право мусульман отбирать материальные ценности у последователей других религий на территориях, подвластных мусульманам. Он решительно осуждает тех, кто, ссылаясь на шариат, оправдывал посягательство на имущество христиан и иудеев.

Подтверждением этой позиции Дауда ал-Усиши служит и другое его высказывание, переписанное неизвестной рукой на одной из вставок рукописи «Хашийа ‘ала Шарх ал-Унмузадж» («Субкомментарий на Шарх Унмузадж») Са‘дадина Са‘даллаха ал-Барда‘и, доставленной из Табасарана, по поводу предоставления одинаковых прав как мусульманам, так и иудеям и христианам: «Знай, что животные, приносимые в жертву иудеями и христианами, подобны [жертвам, приносимым] мусульманами, опираясь на их (иудеев и христиан) слова [о том, что это животное принесено в жертву], как это оговорено в трудах по мусульманскому праву (т. е. согласно ритуалу). Воистину большинство мясников в Египте и Сирии – это иудеи и христиане».

Так, в религиозной оболочке дагестанские учёные зачастую выдвигали передовые, гуманистические идеи, игравшие позитивную роль в развитии и становлении правовой культуры в Дагестане.

К Дауду ал-Усиши обращались и с вопросами, затрагивающими бытовые и повседневные проблемы. Например, тот же Тати-лав ал-Карати спрашивал: «А каково твоё мнение относительно захоронения покойного поверх другого в чужой могиле? Разрешается подобное или нет?» На что Дауд ответил: «Разрешается захоронение одного покойного поверх другого только по прошествии необходимого времени, а иначе нельзя». Вероятнее всего, это объясняется опасностью заболеваний чумой, которая с определённой периодичностью свирепствовала в Дагестане.

Очевидно, что ал-Усиши понимал серьёзность проблемы, поскольку в одном из списков сочинения Ибн Хаджара ал-Хайтами «Тухфат ал-мухтадж» («Подарок нуждающемуся»), переписанного ‘Али б. Гази Мухаммадом в 1269/1853 г., сохранилось письмо, в котором ал-Усиши предостерегает джамаат с. Харбук (Дахадаевский район РД) от гнева Всевышнего за пренебрежительное отношение к могилам предков и предупреждает об опасности «кары Аллаха» в виде эпидемии: «От презренного раба [Аллаха] Хаджи-Дауда ал-Усиши его благородному брату Мулла ‘Али ал-Харбуки, джамаату и всем жителям села. Мир Вам и милость всевышнего Аллаха и его благословение. Да защитит Вас Всевышний Аллах от всех бед и поможет Вам в угождении и покорности ему, Амин. А затем: Наше желание [заключается в том, чтобы] послать это письмо в Вашу сторону, после приветствия. Мы слышали, что ваши могилы [представляют собой] осквернённые развалины. Их топчут животные, и скот пасётся на них. Вы должны хотя бы даже и за плату избавить [могилы] от скота и очистить их от скверны по мере Ваших возможностей. Ведь в них же Ваши отцы и матери, братья и сёстры, ваши дети. Побойтесь Бога, оскорбляя их. Воистину оскорбление [памяти] мёртвых – страшный грех. Побойтесь гнева Всевышнего Аллаха, его кары. Самая большая кара [настигнет Вас] по причине оскорбления [памяти] мёртвых и отсутствия уважения к ним. Воистину наступать на могилы и не запрещать тем, кто наступает, даже если это животное, – это грех, согласно тексту Книги (зд. Корана. – Д.А.) и сунны. Воистину болезни и чума – это то, что преобладает среди людей и скота по причине отсутствия уважения к мёртвым и оскорбления их [памяти]. Воистину их молитвы у Аллаха. О, умные люди, возможно, Вы спасётесь. Мир тому, кто последует [нашему] руководству».

В этой же рукописи сохранились ещё два письма Дауда ал-Уси-ши и одно его учителя Мухаммада ал-Кудуки. Эти письма, собранные переписчиком на одном листе, в очередной раз доказывают, что велась очень интенсивная переписка между учёным и жителями различных селений Дагестана, которые обращались к нему с просьбой разъяснить различные вопросы с точки зрения мусульманского права.

Следующая запись представляет собой письмо одного из учеников Дауда ал-Усиши некоего Йусуфа с вопросом о порядке продажи имущества, который вызвал дискуссию у местных учёных: «От презренного, бедного Йусуфа величайшему учителю Хаджи-Дауду ал-Усиши, да пошлёт Аллах ему желаемое. А затем: попросил меня один из моих учеников [разрешить] вопрос по фикху, в котором нет единого мнения у учёных с. Милиль и Итхаль (). А это [следующее]: если старая женщина продала все свое имущество другому [человеку] в присутствии двух независимых свидетелей. Затем, после её смерти, наследники утверждают, что она была не в своём уме во время заключения договора и после. В то же самое время независимые свидетели подтвердили это (т. е. её невменяемость. – Д.А.), несмотря на то, что при покупке они должны были засвидетельствовать трижды, что [продающая] находится в здравом уме. Затем кадий села решал вопрос о свидетелях, которые указывали на то, что [женщина] не была в здравом уме, причём не допускается, чтобы один из свидетелей при этом знал больше [по сравнению] с другим. Пришли по поводу одного из них (т. е. свидетелей) твоё указание. Воистину Всевышний Аллах рассудителен».

На что Дауд ответил: «Мир Вам, милость Всевышнего Аллаха и его благословение. А затем: если имела место упомянутая ситуация, когда два свидетеля вступают в противоречие по поводу её рассудка в одной и той же ситуации, то дело остаётся не ясным. И считается правым купивший (поскольку суть знания – это разум, и тот, кто утверждает правду, достоин доверия своей правотой), как это оговорено в известных книгах, таких как, например, [трактаты] Ибн Хаджара, ар-Рамли, «Асна’ ал-маталиб», субкомментарий Шихабаддина, ал-Махалли. А если противоречий в показаниях свидетелей по поводу её рассудка нет, то вопрос [решается] как в книгах по фикху, что не противоречит [мнению] остальных знатоков мусульманского права».

К Дауду ал-Усиши часто обращались с просьбами разъяснить детали, касающиеся процедуры брака и развода, о чём свидетельствует третье письмо из вышеуказанной рукописи: «От бедняги Абу Бакра достойному учёному Хаджи-Дауду ал-Усиши. А затем: Женили мы одного из нас на женщине с разрешения её покровителя, предполагая, что он ближайший её покровитель и нет у неё другого. А когда пришёл её настоящий опекун, действительно более близкий, после изучения их родства мы обнаружили, что первый дальше. Брак был расторгнут [по этой причине]. Должна ли она [выходя за него вновь] соблюдать ‘идду или нет. И если он соблюдала ‘идду, то должна ли она прекратить её из-за упомянутого мужа или у него брак с ней без ‘идды совсем, поскольку муж здесь одно и то же лицо в обоих случаях. Разъясни [нам эту проблему], и да смилостивится над тобой Аллах.

Мир Вам от Хаджи-Дауда ал-Усиши. А затем: воистину недействителен этот брак, но она должна соблюдать ‘идду, однако тот, из-за кого она соблюдает ‘идду, может жениться на ней и во время ‘идды».

Относительно полемики Дауда ал-Усиши по мусульманскому праву, можно сказать, что она широко применялась, к его фатвам апеллировали ещё на протяжении двухсот лет, а география создания и распространения сочинения также была чрезвычайно широка.

Трудно переоценить значение творческих поисков Дауда, его заслуги, труды. Они оригинальны, во многом уникальны, вызывают в последнее время интерес не только в научных кругах. Такие крупные ученые, как В.В. Бартольд И.Ю. Крачковский, М.-С. Саидов и А.Н. Генко, в своих работах единодушно отнесли Дауда ал-Усиши к числу наиболее выдающихся представителей арабоязычной культуры в Дагестане в XVII–XVIII вв.

Об ал-Усиши написано пока очень мало. Многие грани его творчества ещё остаются неосвещёнными, и любые стороны его богатого творческого наследия могут быть развиты далее и дополнены на основе вновь выявленных материалов. Хотелось бы надеяться, что предпринятая попытка исторического анализа основных аспектов мировоззрения учёного вызовет интерес научной общественности, широкой читательской аудитории, а Дауд ал-Усиши по праву займёт достойное место среди выдающихся учёных эпохи арабо-мусульманского возрождения в Дагестане.

Литература

1. Абакарова Ф.О. Очерки даргинской дореволюционной литературы. Махачкала. 1963–1989.

2. Абуллаев М.А. Арабо-мусульманская научная и философская мысль в досоветском Дагестане // Ислам и исламская культура в Дагестане. М., 2001.

3. Айтберов Т.М., Абдулкеримов М.М., Обзор некоторых рукописных собраний Дагестана // Рукописная и печатная книга в Дагестане. Махачкала, 1991.

4. Алиев Б.Г., Магомедов М.-А.Ю. Усиша– родина Даудов. Усишинских // Народы Дагестана. Махачкала, 2004. № 1.

5. Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца ХV в. Махачкала, 1996.

6. Гайдарбеков М. Хронология по истории Дагестана // Рукоп. фонд ИИАЭ. Ф. 3. Оп 1. Д. 236.

7. Гайдарбеков М. Антология дагестанской поэзии // Рукоп. фонд ИИАЭ. Ф. 3. Оп. 1. Д.180.

8. Каймаразов Г.Ш. Просвещение в дореволюционном Дагестане. Махачкала, 1989.

9. Каяев А. Биографии дагестанских ученых (на азерб. яз.). / Пер. Г.М.-Р. Оразаева // Рукоп. фонд ИИАЭ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 1.

10. Материалы по истории Дагестана // Рукоп. фонд ИИАЭ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 288.

11. Саидов М.-С.С. Дагестанская литература XVIII–XIX вв. М., 1960. (На араб. яз.).

12. Фонд восточных рукописей Института ИАЭ: Ф. 1. Оп. 1. Д. 33, 733, 749, 1167; Оп. 2. Д. 2039; Ф. 16. Оп 1. Д. 2978.

13. Шихсаидов А.Р. Книжные коллекции Дагестана // Рукописная печатная книга в Дагестане. Махачкала, 1991.

14. Шихсаидов А.Р., Шихсаидова Н.А. Библиотека Шамиля (коллекция Принстонского университета США) // Вестник ДНЦ РАН. 2001, № 10.

15. Shikhsaidov A.R., Khalidov А.В. Manuscripts of al-Gazalis Works in Daghestan // Manuscripta Orientalia. Vol. 3 № 2 June, 1997. St Petersburg-Helsinki.

Абдурахман-хаджи ас-Сугури – ученый, пропагандист знаний, поборник свободы

З.А. Магомедова

Абдурахман-хаджи ас-Сугури (1792–1881/82) – третий шейх накшбандийского тариката в Дагестане. О нём упоминает ал-Багини в своём сочинении «Табакат ал-Хаваджиган» («Путь учителей»): «Полный хранитель, проницательный, разумный советчик Абу Мухаммад Хаджи 'Абд ар-Рахман Эфенди был учёным, знаменем ученых-правоведов, господином достойных, гротом рабам божьим, советчиком для порочных людей, врагом для упрямых, красноречивым в разговоре, проповедником Дагестана».

Селение Согратль. Фото РИФА «Дагестан».

Абдурахман-хаджи родился в 1792 г. в селении Согратль. «Селение Согратль – родник учёных, благочестивых, поклоняющихся, смельчаков, ювелиров, потомственных кузнецов. В Дагестане во всех этих делах нет селения равного ему», – так писал о селении Согратль Абдурахман из Газикумуха в «Книге воспоминаний».

В этом селении было несколько медресе, пользовавшихся большой популярностью в Дагестане. Среди них выделялись медресе Шафи-хаджи, окончившего самое почетное в мусульманском мире учебное заведение Ал-Азхар в Египте, медресе Махди-Мухаммада и Абдурахмана-хаджи. В них обучались в среднем по 150–200 человек в год. Туда приезжали со всех концов Дагестана, главным образом для совершенствования мусульманского образований.

В Согратле сохранилась крупная рукописная коллекция (около 600 единиц), которая включает в себя имевшие хождение в XVII–XIX вв. в Дагестане сочинения известных арабских и дагестанских авторов, таких как ал-Газали, Салих ал-Йамани, ан-Навави, Ибн Хаджар ал-Хайтами, Абдаррахман ал-Казвини, аз-Занджани, Халид ал-Азхари, ат-Тафтазани, Юсуф ал-Ардабили, Джалалуддин ас-Суйути, Хасан ал-Кудали, Абубакар ал-Аймаки, Ша'банилав ас-Сугури, Мухаммад Мирза ал-Аймаки, Татилав ал-Карати, Дауд ал-Усиши, Ибрахим ал-Уради, Мухаммед-Тахир ал-Карахи, Мухаммад ал-Йараги, Муртада‘али ал-Уради, Шу‘айб ал-Ури, Хаджи Хасан ал-Гумуки, Махди Мухаммад ас-Сугури, Абдурахман-хаджи ас-Сугури, Мухаммад ас-Сугури, Наджмуддин ал-Хуци, Абдаллах ас-Сугури и др.

В коллекции имеется ранее неизвестное произведение Абдурахмана-хаджи ас-Сугури – «Маса’ил сугурийа» («Вопросы и ответы по мусульманскому праву») и стихотворение, посвящённое событиям эпохи Шамиля.

Коллекция очень богата по своему тематическому содержанию: грамматика арабского языка, мусульманское право, поэзия, логика, суфизм, комментарии к Корану, хадисы, теология, астрономия и т. д. Хронологически сочинения охватывают XVII–XIX вв.

Аул Согратль – один из центров распространения арабоязычных наук в Дагестане в позднем средневековье. Из этого аула вышли такие учёные, как Али Риза, Шафи Гаджи, Махди Мухаммад, Шайтан Абдулла, шейх Мустафа, Мухаммад бен Сатмар и Хаджар Сатмар, шейх Ахмад Будалав, Кудав Кади, Тинав Кади и др.

Махди Мухаммад и Шайтан Абдулла были учениками Махада из Чоха, который получил образование в медресе Абубакара из Аймаки. Махад был знатоком арабо-мусульманской культуры и естественных наук. С целью совершенствования знаний он посетил Карабах, Иран, Египет. По возвращении в Дагестан он открывает медресе в родном селении, где обучает молодежь наукам. Большое внимание здесь уделялось изучению астрономии и математики.

Шайтан Абдулла – одарённый ученик Махада, приобрел известность как астроном и математик. Он обладал способностью предсказывать некоторые природные явления, в частности время солнечного и лунного затмений. За эти способности суеверный народ наградил его прозвищем «шайтан» (чёрт).

Абдулле приписывают предсказание таких событий, как сожжение селения Согратль, постройка шоссе на Казикумух, час убийства второго имама Дагестана Гамзат-бека и т. д.

Одним из высокообразованных учёных и мыслителей Дагестана был Махди Мухаммад из Согратля (ум. в 1837 г.). По словам Али Каяева, он «самый крупный из дагестанских муаллимов и самый упорный среди них». Наиболее сильной стороной его творческой деятельности была философия, в частности древнегреческая, распространителем которой он был в Дагестане. Он оставил после себя также обширное наследие по логике, в частности «Рисалат фи-л-мантик» («Послание по логике») и «Рисалат ат-тахлис фи шараф ал-мантик» («Послание исследования о достоинствах логики»).

В этой среде, пропитанной духом науки и восточной культуры, родился и воспитывался Абдурахман-хаджи ас-Сугури. Его отец – состоятельный торговец Даран Ахмед, человек, побывавший во многих торговых центрах Востока и России и знающий цену науки, – расходовал чуть ли не всё своё состояние на обучение своих сыновей Абдурахмана и Селим-Дибира. Способные сыновья Ахмеда, особенно Абдурахман, оправдали надежды отца. Оба они стали хорошо известными алимами (учёными), популярными не только в родном селении, но и во всём Дагестане.

Абдурахман-хаджи прошёл традиционные для своего времени ступени мусульманского образования в родном селении.

Основным наукам он обучался у Ибрагим-Дибира из Согратля. Последующими учителями Абдурахмана-хаджи по тарикату и наукам были такие авторитеты, как Мухаммад ал-Йараги, Джамалуддин ал-Газикумуки, Исмаил ал-Курдамири, Хас Мухаммад аш-Ширвани. Во время паломничества в Мекку в 1832 г. он, как и многие дагестанцы, решил совершенствовать свои знания. В Мекке он обучался у таких известных учёных, как Сайид Таха ал-Халиди ал-Багдади, Али ал-Кузбари, Абд ар-Рахман ал-Кузбари, аш-Шаркави, Мухаммад ад-Дахлави, Сайид Хусейн Джамал ал-Лайл ал-Макки и др.

У Абдурахмана-хаджи, в свою очередь, учились, воспитывались и получили «аттестаты» такие муршиды и алимы, как Мухаммад Ободинский, автор сочинения «Канз ад-дурар» по тарикату, Абдуллах-хаджи Гимринский, Атанас Могохский, Султан-Кади Араканский, Мухаммад-хаджи Кикунинский, Узун-хаджи Салтинский.

Личные вещи Абдурахмана-хаджи ас-Сугури

Основам тариката у Абдурахмана-хаджи обучался Ильяс-хад-жи ал-Цудахари. Ильяс-хаджи пишет об этом в своих сочинениях, посвящённых тарикату «Кифайат ал-мюрид» («Достаточная для мюрида») и «Суллам ал-мюрид» («Лестница мюрида»). В сочинении «Кифайат ал-мюрид» Ильяс-хаджи так описывает свою встречу с Абдурахманом-хаджи: «Я услышал от людей, что есть великий шейх, живущий в Согратле, которого зовут хаджи Абдурахман ас-Сугури. Это великий шейх и совершенный муршид, обладающий великой благодатью. Моё сердце охватила любовь к нему, и я посетил его. При первом моём посещении я вошел к нему без разрешения, т.к. я не знал (суфийскую) этику по отношению к шейхам, и я получил только небольшую пользу. Затем я посетил его второй раз и зашёл к нему с разрешением. Меня охватила джазба (религ. – влечение) к нему. И он поручил мне совершать 5 тысяч зикров в сутки. Я вернулся от него и начал выполнять это поручение. Затем я посетил его ещё раз, и он поручил мне совершить дополнительные молитвы и наставлять членов своей семьи. После этого он поручил мне уединиться в яме своего дома сорок дней. Когда я вернулся от него, я вырыл яму у входа в дом, так, что никто не знал, даже дети, за исключением жены и моего друга Хаджи Хусайна 6. Маамма ал-Амат хаки. Я спустился туда (в яму) постящимся и пробыл там сорок дней. Когда я вышел оттуда, я посетил своего шейха, сел перед ним и начал спрашивать его о некоторых вещах. Он сказал мне: «То, что ты спрашиваешь меня, – это то, что я потребовал тебя сделать великую вещь от шейхов. Ты мой и этих шейхов ма'зун (преемник) для наставления людей в тарикате. Ты доволен этим заданием?» Я сказал: «Да. Однако я не тот человек для этого задания. И я не смогу это выполнить». Он сказал мне, да будет им доволен Аллах и да осветит его душу: «Тебе необходимо это совершить, воистину, души шейхов довольны тобой, делай это и не бойся. Воистину, если Аллах захочет, он поможет тебе». Я последовал его повелению и ушёл от него. Когда я прибыл к себе домой, я сообщил своим друзьям и близким о том, что сказал шейх. Они поверили мне, взяли у меня ал-ахд (вирд) и стали мюридами. И много людей вошли в нашу силсилу Спустя несколько лет после этого события случилась война между мусульманами и неверными, раздор между людьми (фитна). Неверные разрушили Согратль и повесили сына шейха – Хаджи-Мухаммада и его родственника алима хаджи Абдуллу и других на горе Гуниб и пленили нашего шейха [держали его под арестом] в Нижнем Казанище. Он жил в доме хаджи Абдулмаджида ал-Казанищи, и люди посещали его. Я тоже тайно посещал его, боясь неверных. Однажды, после пятничной молитвы, я пошёл к нему домой и вместе со мной было два человека из с. Халимбека-ул – Абдуразак и Атав. Мы посидели с ним и поговорили. И когда мы уходили, он сказал мне, чтобы я пришёл к нему завтра. Когда я пришёл, я увидел его совершающим вирд так, что его тело сотрясалось, как дерево в ветреный день. После того, как он закончил вирд, он говорил со мной до послеобеденной молитвы. Он говорил мне, чтобы когда он умрёт, я никого из мужчин и женщин не делал мюридами из своих последователей без испытания.

Намогильный памятник Абдурахмана-хаджи ас-Сугури

Я сказал ему: «О, мой господин, если ты оставляешь мне такое важное дело, то я его приму. Но я человек ничтожный, у меня нет больших знаний, в то время когда у тебя есть мюриды с большими знаниями, с большим усердием в служении Аллаху. Сделай одного из них своим преемником для наставления людей и освободи меня от этого дела. Я не достоин этого». Шейх сказал мне, да будет свята его душа: «Тебе необходимо совершать это дело. Воистину, души шейхов довольны тобой и не бойся того, что люди будут отвергать твои задания. Воистину, Всевышний Аллах научил тебя тем наукам, которые необходимы. Ты должен выполнить это, после того как я покину этот мир». Я не смог ослушаться его и подчинился ему». В своём трактате «Ал-машраб ан-накшбандийа» («Источник Накшбандийа») Абдурахман-хаджи высоко ценит мнение Ильяса-хаджи по основам тариката. Отстаивая преимущество тихого зикра (хафи) Абдурахман-хаджи придерживается такого же мнения, как и его ученик, которое заключается в том, что тихий зикр искренен и во многом исключает лицемерие. Предпочтение тихому зикру отдавалось ещё потому, что многие верующие боялись того, что иноверцы могут высмеять Коран и причинить им (верующим) вред.

Али-хаджи Акушинский также обучался тарикату у Абдурахмана-хаджи. После смерти Абдурахмана-хаджи Али-хаджи Акушинский продолжил учёбу у Ильяса-хаджи Цудахарского.

Учеником Абдурахмана-хаджи был выдающийся сподвижник и соратник Шамиля – Магомед-Амин (1818–1899), с деятельностью которого связана новая, яркая полоса в народно-освободительном движении народов Западного Кавказа против царизма в 40-50-х гг. XIX в.

Живущий в наши дни на Кипре шейх накшбандийского ордена Мухаммад Назим считает себя последователем Абдурахмана-хаджи. Он сравнивает Абдурахмана-хаджи с «полярной звездой, показывающей направление и освещающей путь людям своего времени». Мухаммад Назим подчёркивает, что Абдурахман-хаджи сыграл значительную роль в освободительной борьбе горцев, будучи советником Шамиля и духовным авторитетом Дагестана и сделал очень много «для притягивания людей к исламу и накшбандийскому ордену».

Одна из цепочек накшбандийского тариката от Абдурахмана-хаджи переходит в Турцию через Мухаммада-хаджи из Кикуни, высланного в Сибирь за участие в восстании 1877 г. и бежавшего в Турцию. Там он передал иджазу своему зятю и племяннику Шарафутдину ал-Кикуни, тот в свою очередь возвел в ранг муршида Абдаллаха ал-Фаиза ал-Аргвани ад-Дагистани, который передал иджазу Мухаммад Назиму ал-Хаккани ал-Кибруси, который имеет в настоящее время более 2,5 млн. последователей в Турции, на Кипре, в Германии, Великобритании, США и др. странах. Его преемниками в Дагестане являются Мухаджир Акаев из с. Доргели, Муртазали Карачаев из с. Тарки и Абдулвахид из с. Апши.

Мухаммад-хаджи ал-Кикуни передал иджазу также Сулейману-хаджи из Апши, которому также передал иджазу Айди-хаджи из Казанища, который, в свою очередь, передал иджазу Мухаммад-устазу из с. Дейбук. Эта первая ветвь накшбандийского тариката, переданная Абдурахманом-хаджи ас-Сугури через Айди-хаджи из Казанища Мухаммад-устазу, доходит до наших дней. Мухаммад-устаз передал иджазу Зубаиру-хаджи из с. Хамри. Тот передал иджазу Мухаммаду-хаджи из Дейбука. Мухаммад-хаджи сделал шейхом своего сына Мухаммад-Амина (ум. в 1999 г.), который возвёл в ранг муршида троих: Ильяса-хаджи Ильясова, Мухаммад-Мухта-ра Бабатова и своего сына Мухаммад-хаджи Гаджиева.

Сел. Согратль. Медресе. XIX в.

Вторая ветвь накшбандийского тариката проникла в Дагестан от Исмаила Курдамири через Мухаммад-Салиха Ширвани (род. в 1821 г.). Он предал иджазу Ибрахиму Кудкашани. Его преемником является Йунус Лалали (1804–1860), который передал иджазу Махмуду-афанди (1810–1877), который возвёл в ранг муршидов 12 человек. Среди тех, кому он передал иджазу, были Ахмад ат-Талали, Исмаил ас-Сивакли, Джабраил ал-Цахури, Мухаммад-Закир ал-Чистави, через которых ещё одна линия накшбандийского тариката проникла в Дагестан.

Исмаил ас-Сивакли во время Кавказской войны под предводительством Шамиля переселился из Азербайджана в Дагестан. Здесь он принял иджазу от Джамалутдина Казикумухского. Ис-маил ас-Сивакли объединил в себе две разветвлённые цепочки накшбандийского тариката в Дагестане.

Абдурахман-хаджи был всесторонне образованным учёным. Ему – «учёному, познавшему тарикат, хаджи, знающему наизусть Коран», – принадлежат следующие сочинения:

1. «Касыда», посвященная победе войск Шамиля над отрядами Воронцова в Дарго. В «Касыде» упоминаются храбрейшие наибы Шамиля – Хатын, Сухайб, Ильдар, которые погибли в сражениях при Бальгито, Дарго.

2. Суфийский трактат «Ал-Машраб ан-накшбандийа» («Источник Накшбандийа»), изданный в Темир-Хан-Шуре в 1906 г. Сочинение посвящено исламу и суфийско-тарикатскому учению и предназначено мюридам, вступающим на путь накшбандийского тариката. В предисловии разъясняются принципы суфизма, его предмет и конечная цель. В трёх главах раскрывается суть, сущности Всевышнего Аллаха. В заключительной части автор возвращается к суфийской тематике.

Перевод сочинения «Ал-Машраб ан-накшбандийа», выполненный научным сотрудником ИИАЭ ДНЦ РАН А.Р. Наврузовым, приводится в книге А.М. Абдуллаева «Деятельность и воззрения шейха Абдурахмана-хаджи и его родословная».

3. «Хашийа ас-Сугури» или «Хашийа Адаб ал-бахс» («Субкомментарий к нормам поведения при дискуссии»). В Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН имеются три копии этого сочинения.

Рукопись за номером 568 – копия сочинения «Хашийа Адаб ал-Бахс» – выполнена на бумаге европейского образца. Переписка рукописи закончена в селении Кахиб в пятницу месяца рамадан в 1304 г.х./ 1886-87 гг. Переписчик Джабраил ибн Мухаммад ибн ‘Али. Рукопись переписана почерком насх дагестанского образца. На полях имеются многочисленные глоссы (комментарии) из сочинений известного дагестанского учёного Мухаммада Кудутлинск ого ().

Рукопись за номером 2030 – копия вышеназванного сочинения. Рукопись переписана в 1328 г.х. /1910 г.

Рукопись за номером 1143 – также копия вышеназванного сочинения.

4. «Ал-Адвав аш-шамсийа фи-л-‘авда ал-Бахийа».

5. Профессор Шихсаидов А.Р. в библиотеке Принстонского университета (США) обнаружил рукопись Абдурахмана-хаджи ас-Сугури «Рисала шарифа ли шейх Абд ар-Рахман ас-Сугури».

6. В сочинении «Джаваб ал-Сахих» («Достоверные ответы») Абд ал-Хафиза ал-Ухли упоминается о сочинении Абдурахмана ас-Сугури «Нузхат ал-Маджалис».

7. Сохранилась также его многочисленная переписка с учеными и представителями духовенства Дагестана, такими как Мухаммад-эфенди ал-Йараги, Муртаза‘али ал-Уради и др. В Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН хранится письмо, написанное Абдурахманом-хаджи ас-Сугури Шамилю. В письме Абдурахман-хаджи жалуется на наиба Кебед-Мухаммада и обвиняет его в том, что тот «начал приходить к тебе (Шамилю) с наговорами на меня (Абдурахмана) и не переставал этого делать, пока не рассорил меня (Абдурахмана) с моими любимцами – нашими алимами, потратив на это немалые средства из казны. Он (Кебед-Мухаммад) на удивление хорошо пользуется уловками, добиваясь властных должностей, и теперь он стал независимым имамом в этих краях, усердно занялся увольнением наибов имама так, что трижды собирал совещание алимов тайком, чтобы уволить меня».

Основным занятием Абдурахмана-хаджи было преподавание арабоязычных наук и духовное руководство многочисленными мюридами накшбандийского тариката. Он обучал, наставлял, направлял людей по пути шариата и тариката. Современники характеризовали его как «человека воздержанного и умеренного.

Он обладал большим талантом ораторско-проповеднического искусства и порою заставлял аудиторию плакать».

Говорили, что Абдурахман-хаджи утром заходил в мечеть и преподавал до вечерней молитвы все науки, в том числе философию и астрономию. А вечером дома принимал мюридов до поздних часов и занимался их духовным воспитанием.

Известно, что Абдурахман-хаджи пользовался большим уважением у имама Шамиля. В переписке имам обращался к нему со словами «Аш-шамс ал-мунира» («Яркое солнце»). С Шамилём и Гази-Мухаммадом Абдурахман-хаджи познакомился еще тогда, когда они вместе с ним изучали тарикат у первых двух тарикатских шейхов.

Абдурахман-хаджи был у Шамиля мухтасибом – своего рода государственным инспектором аппарата имамата и советником. Шамиль поручал ему наиболее важные и сложные дела государственного и частного характера. Особенно часто приходилось ему заниматься урегулированием конфликтов между представителями власти имамата, родами и влиятельными лицами. Однако есть сведения о том, что Абдурахман-хаджи пытался помешать избранию Шамиля имамом, говоря, что не признаёт над собой власти никакого имама. После этого Джамалуддин Казикумухский даже исключает его из числа своих последователей, проведя акт «разрыва» с цепью его суфийских наставников (силсила).

В 1843 г. при штурме русскими Казикумуха в числе других попал в плен и Абдурахман-хаджи. С ним также попали в плен учёный Шахмандар ал-Чиркави, учёный Шухалав ал-Мафари. Они были заключены в тюрьму в Тбилиси. Чтобы поднять ответственность мюридов в бою, имам запрещал в те годы обменивать русских на пленных мюридов. Абдурахман-хаджи ас-Сугури послал имаму Шамилю письмо в стихах, в котором говорилось: «О, если б мне знать: задержка Шамилём выкупа – то ли это желание отвернуться от нас, то ли мешают ему враги?» Когда к имаму принесли это письмо, он сказал: «Подлинно некоторые люди говорят мне: «русские отдадут тебе твоего сына в обмен на этих двух начальников», а другие говорят: «тебе за них дадут много денег», но я люблю учёных за ум. Я не хочу взамен этих двух (начальников) ни сына, ни денег. Однако же в отношении русских нам будет полезнее выказать сперва наше безразличие к нашим пленным (учёным)». Затем он послал известие об обмене. После поражения движения горцев и пленения Шамиля Абдурахман-хаджи был самым авторитетным деятелем в горном Дагестане.

Абдурахман-хаджи был популярным тарикатским шейхом. «Во времена своей юности он отправился к Джамалуддину Казикумухскому и принял от него иджазу (разрешение) на вступление в накшбандийский тарикат и на наставление людей на него. После он встретился с Мухаммадом ал-Йараги во время пребывания его (ал-Йараги) в Согратле. И от него также получил иджазу на наставление в тарикат.