Текст книги "Хочу тебя, девочка (СИ)"

Автор книги: Амелия Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Часть 17. Марина

Что-то изменилось. В нем. В том, как он говорил. В том, как смотрел на меня.

По-новому. По-настоящему. Былая сталь в глазах теперь походила на тревожную гладь озера.

Но вот беда – во мне самой тоже кое-что изменилось. Я ему не верила. Я больше никому вообще не верила!

– Шанс на что? – спросила резко, почти зло. – На то, чтобы и дальше меня насиловать?!

Он прикрыл глаза, словно от этих слов ему стало больно. А я с каким-то новым чувством, с мерзкой мстительностью смотрела, как подрагивают его веки, и хотела, буквально до трясучки, чтобы ему стало еще больнее. Также, как мне, когда он, не считаясь с моими чувствами, делал все то, что делал.

Наконец Камиль вновь распахнул глаза – взгляд был тяжелым, туманным. Он уперся рукой в стену, словно пьяный, и хрипло повторил:

– Я этого не хотел. Такого больше не повторится.

– Верно, не повторится! – отреагировала горячо я. – Потому что я не позволю! Я решила, что скорее убью себя, чем позволю кому-то еще меня тронуть!

Он смотрел на меня, не мигая. Но я каким-то пятым  чувством понимала – сила на моей стороне. Хотя бы потому, что в моей власти это прекратить. Пусть даже и путем самоубийства – сейчас мне казалось, что я способна и на это.

Наверно, он тоже чувствовал эту мою отчаянную решимость. Не делал попыток приблизиться, лишь смотрел… Смотрел так, что, наверно, мог бы дрогнуть и камень. Но не я.

– Я знаю, что ты хочешь получить обратно свои деньги, – поспешно заговорила я. – Не думай, что я сбежала, чтобы не платить. Я все отдам! Но не так… как мы договаривались. Я так больше просто не вынесу! Если они нужны тебе срочно – я продам себя на органы, но ты меня больше не тронешь, ясно?!

Он молчал, но в его взгляде плескалось столько всего… Что я просто терялась. Сталь в его глазах то плавилась, то играла всеми оттенками металла. Он словно боролся сам с собой, и эти внутренние демоны находили выход в его взгляде. Наконец Исаев сказал:

– Давай проясним кое-что. Я пришел не ради денег. Я пришел ради тебя.

– Лучше бы ради денег! – не сдержалась я.

Камиль лишь безразлично передернул плечами:

– Согласен, лучше бы. Но уж как есть.

Повисла пауза. Он словно задумался о чем-то своем, а я вдруг поняла, что пытаюсь понять, о чем он думает. Что мне это отчего-то… до сих пор важно.

– Ты ради этого оплатил маме новую палату? Чтобы я была должна тебе еще больше? – задала я вопрос, который меня беспокоил.

Исаев посмотрел удивленно:

– Я сделал это потому, что хотел как лучше.

Он запустил в идеально уложенные  волосы пятерню и нервным движением растрепал их. Тряхнув головой, с досадой воскликнул:

– Черт бы все побрал, Марина! Если тебя так беспокоит этот долг, считай, что ты его уже отдала!

Это был настоящий подарок судьбы. Отказываться было бы просто невероятной глупостью и все же…

– Я хочу расплатиться честно, – отрезала я.

– Ты уже расплатилась, – откликнулся он глухо.

И снова – пауза. Долгая, напряженная, полная нерешительности. Той самой, когда все уже сказано, но каждый отчаянно ищет, за что зацепиться, лишь бы только не обрывать все, не заканчивать разговор, не имеющий особого смысла и все же такой… необходимый.

– Тогда чего ты от меня хочешь? – спросила я, обнимая себя руками за плечи.

– Я уже сказал – я хочу шанса начать все заново.

Я все равно не понимала, о чем именно он говорил. Начать заново что? Попытки залезть мне между ног? Или это было нечто… большее? То, о чем мы не договаривались? То, чего я сама боялась?

– Я не ищу никаких отношений, – на всякий случай решила я обозначить границы. – И уж тем более я не ищу покровителя. Я вообще больше никогда не захочу секса!

Он усмехнулся – но как-то кривовато, даже грустно. С горечью спросил:

– Не захочешь со мной? А с тем хмырем из бара?

Я вздрогнула, когда он упомянул тот вечер. И вместе с тем – на меня накатили такие гнев и обида, что я выплеснула все это ему в лицо:

– Это был просто старый знакомый! И да, если хочешь знать, мне понравилось его внимание! Но только потому, что он смотрел на меня с восхищением! Так, как на меня никто никогда не смотрел!

Исаев лишь покачал головой все с той же усталой усмешкой:

– Я порой забываю, какая же ты еще… маленькая девочка.

Оставалось только гадать, что он имеет под этим в виду. Возможно, намекал, какая я еще глупая и наивная, насколько не дотягиваю до него самого и его жизненного опыта?

– Если тебя это не устраивает, не понимаю, что ты делаешь здесь, – отчеканила сухо.

С тяжелым вздохом он растер лицо, словно устал говорить с неразумным ребенком в моем лице.

– Если ты еще не заметила – я пытаюсь попросить прощения. И раз я здесь, меня все устраивает.

– А меня – нет, – отрезала я. – Не хочу вспоминать все, что было! Не хочу тебя видеть!

– Какая жалость, – протянул Исаев с оттенком насмешки в голосе. – А я вот хочу тебя видеть. Видеть рядом с собой. И не намерен отступать.

– Значит, ничего не меняется, – передернула плечами я. – У меня по-прежнему нет выбора.

– В этом ты права – выбора у тебя иного не будет, кроме как меня простить. И ты сама захочешь ко мне вернуться. Скоро, очень скоро. А пока… я уйду. Но ненадолго.

И с этими словами он вышел из квартиры. Не оглядываясь, не добавляя больше ни слова.

И, казалось бы, я должна была вздохнуть свободнее, когда он покинул тесную прихожую, все пространство которой занимал. И где по-прежнему витал запах его опьяняющего парфюма.

Но вместо ожидаемого облегчения на меня накатило чувство странной пустоты.

Часть 18. Камиль

– Добрый день.

Я вошел в палату к матери Марины, неся корзину цветов. Знал, что у Светланы Павловны день рождения, и примерно понимал, что она вряд ли станет его праздновать. По ряду причин, главной из которых являлось нахождение в стенах клиники.

– Камиль Назарович! – просияла она в ответ. – А ко мне вот-вот Мариночка должна приехать.

Она поднялась с постели, шагнула ко мне. Я придержал ее под локоть и помотал головой, когда Светлана Павловна попыталась забрать у меня букет.

– Поставлю его здесь, – кивнул в угол палаты, помогая матери Марины сесть обратно. – Тяжелый. И с днем рождения вас.

Мне просто хотелось ее порадовать. Сделать хоть что-то, что вызвало бы улыбку на изможденном лице. Что мне в итоге удалось – Светлана Павловна растянула губы, когда я ставил цветы в углу палаты. Склонила голову набок и залюбовалась букетом.

– Спасибо вам, Камиль Назарович. Не припомню, чтобы кто-то в последнее время столько для нас делал.

– Хочу позвать вашу дочь на ужин. Вы не будете против? – спросил я, чувствуя себя парнем лет двадцати, а вовсе не сорокалетним мужиком.

– Конечно, нет! – замахала на меня руками Светлана Павловна. – И не спрашивайте меня о таком!

В этот момент мне стало окончательно неловко, но я не успел решить, стоит ли мне и дальше продолжать этот разговор, потому что в палату вошла Марина.

– Мам…– начала она, но тут же замерла, когда ее взгляд нашел меня.

От сияющей улыбки не осталось и следа, а взгляд моей девочки тут же потух.

– Мариша, а у нас Камиль Назарович. И он знает о моем дне рождения. Может, не будешь сегодня возле меня, а сходишь с ним куда-нибудь?

Марина посмотрела на меня, и показалось, что по мне полоснули ножом. Впрочем, я это вполне себе заслужил.

– Вообще я думала… – начала она, но Светлана Павловна ее оборвала:

– Знаю, что скажешь. И что бы ни думала – иди и развейся!

И в этот момент я мысленно поблагодарил небеса за то, что мне досталась такая теща. Будущая, разумеется.

– И почему у тебя получается сделать так, как ты того хочешь? – невесело ухмыльнулась Марина, листая меню и не поднимая на меня взгляда.

Я же сидел напротив и действительно ощущал себя влюбленным парнем на двадцать лет моложе. Даже чувства те же были – казалось, любое неосторожно произнесенное слово может все испортить.

– Если ты не желаешь быть здесь и сейчас со мной, я отвезу тебя домой, – сказал я, пожав плечами.

Конечно, рассчитывал на то, что Марина скажет о желании провести вечер в моей компании, но готов был и к совсем иному развитию событий.

– Я голодна. И этого достаточно, чтобы пока остаться, – сказала она, и я выдохнул.

– Здесь прекрасное сотэ с индейкой, – ответил, делая вид, что изучаю меню.

– Будешь выбирать за меня? – приподняла бровь Марина.

Я хмыкнул и в тот же момент отложил меню. Подался вперед и сказал:

– Нет, не буду. Даже наоборот. Предлагаю тебе выбрать за обоих.

Она стушевалась, но лишь на мгновение, после чего прямо посмотрела на меня и спросила:

– И тебе все равно, какой заказ я сделаю?

Я чуть передернул плечами.

– Не все равно. В том смысле, что я с удовольствием съем все, что ты закажешь.

К нам как раз подоспел официант, которому Марина быстро продиктовала список блюд для меня. Гребешки с чили, паста с пармезаном и халапеньо и – вишенкой на торте – Мурабба с абанеро.

– Теперь придется и вправду есть с удовольствием, – расплылась в улыбке Марина, заказав себе лазанью и чизкейк.

– Ну, что поделать? – усмехнулся я, глядя на девочку.

Мне нравилось то, что происходило. Это словно бы стряхнуло с меня пару десятков лет, и я вновь оказался тем, кто годами был под стать Марине.

Мы молчали. Она делала вид, что копается в телефоне (или копалась в нем на самом деле), я же смотрел на идеальное лицо и желал одного. Чтобы на нем появилось хотя бы подобие интереса ко мне. Большего было не нужно.

– Вкусно? – спросила она, когда официант поставил передо мной гребешки, и я закинул пару из них в рот.

– Более чем, – соврал в ответ, с жадностью следя за тем, как кусочек лазаньи скрывается за преградой пухлых губ.

– А халапеньо будет еще вкуснее, – заверила она меня в ответ, на что я лишь усмехнулся.

– Уверен и в этом.

Между нами снова установилась тишина. Марина отдавала дань лазанье, я – сражался с тем, на что мой желудок уже реагировал соответственно. Надо будет после сходить к гастроэнтерологу, что ли.

– Ввязывать в это мою маму точно не стоит, – сказала Марина, когда перед ней поставили чизкейк, приступать к которому она не торопилась.

– Я никого не ввязываю, – ответил ей, отодвигая от себя тарелку с нетронутой Мураббой.

Не то чтобы не смог ее съесть… Если бы понадобилось – осилил бы. Но сейчас казалось, что думать о еде – это последнее, что стоит делать.

– Не хочу ничего плохого ни тебе, ни твоей маме, – добавил веско.

Марина посмотрела на меня с сомнением.

– А по тебе и не скажешь, что не хочешь ничего плохого.

В ее глазах появилось чувство обиды. И я не нашел ничего иного кроме как накрыть ее ладонь рукой и сказать:

– Я не хочу ничего плохого. А сейчас давай просто поужинаем и я отвезу тебя туда, куда скажешь.

И Марина, после некоторой паузы, согласно кивнула.

Часть 19. Марина

Это было похоже на настоящее свидание. Словно я – снова школьница, а этот взрослый, такой состоятельный и властный мужчина рядом – юный мальчишка, который провожает меня домой.

Куда-то внезапно пропало ощущение разницы в возрасте, пропали все различия между нами. Потухли даже отравляющие сознание мысли, во всяком случае, у меня не было желания сейчас копаться в том, что было между нами прежде. Мне просто было спокойно в этом моменте, здесь и сейчас, как не было уже давно.

– Знаешь, а я никогда не была на свидании, – зачем-то призналась негромко, когда мы оказались в салоне машины.

В этот момент я жалела, что живу так далеко отсюда и мы не можем просто пройтись до моего дома, болтая обо всякой ерунде, в которой так часто прячется что-то важное.

– Вот как? – переспросил Исаев с удивлением и, как мне показалось, странным удовлетворением. – Как же так?

– Ну вот так получилось, – передернула я плечами, вдруг почувствовав себя неловко. – В школе все мальчишки казались какими-то… неинтересными, что ли? Обычными. А я так любила читать и фантазировать…

– И что же ты себе фантазировала? – хрипло поинтересовался он, подаваясь ко мне ближе.

И я ничего не могла поделать с тем, что инстинктивно тут же отодвинулась. Тот вечер, когда Камиль превратился в монстра, заслонил собой реальность, воспоминания накрыли с головой и тело прошибла дрожь. Все же было еще очень рано оставаться с ним наедине. И слишком глупо – верить, что то, что было, больше не повторится.

– Это слишком интимный вопрос для первого свидания, – попыталась я разрядить шутливым тоном повисшее между нами напряжение.

Тяжелое дыхание Исаева резало мне слух, било по нервам. Я едва сдерживалась, чтобы не выскочить из машины и не убежать.

Наконец он отстранился, откинулся на спинку сиденья и, сделав глубокий вдох, тронулся с места. Чуть помолчав, вдруг спросил:

– Значит, это было свидание?

– За такую вкусную лазанью, которую я ела, можешь называть это как угодно, – снова попыталась я отшутиться, вдруг почувствовав себя снова глупой наивной девчонкой.

Вот ведь вообразила! Разве ранее Исаев не давал понять, что я в его руках – просто игрушка? Так с чего же я взяла, что что-то изменилось? Просто с того, что он, должно быть, испытывал чувство вины? Но это было совсем не одно и то же, что… хотя бы банальная симпатия. Ко мне, как к личности. А не только телу.

Тем временем Камиль оглянулся по сторонам и вдруг неожиданно затормозил у обочины.

– Что случилось? – встревожилась я.

В стальном взгляде вспыхнул лукавый огонек.

– Раз это свидание… – протянул он, – то мы кое-что забыли.

И с этими словами Исаев вышел, а пять минут спустя вернулся с розой в руках. Она была всего одна, но от этого выглядела еще более трогательно, зажатая в его длинных, мужественных пальцах.

Я приняла цветок и тихо пробормотала, уткнувшись носом в пышный красный бутон:

– Цветы мне тоже никогда еще не дарили.

– Даже тот хмырь из ресторана? – поинтересовался Исаев – беззлобно, но с ноткой напряжения в голосе.

– Тот хмырь меня даже не замечал, пока ты не заставил меня надеть всякие Шанели и прочие Прады, – фыркнула я. – Не его поля ягода.

– Кажется, ты жалеешь об этом, – заметил Камиль.

Я передернула плечами:

– Всем девочкам хочется нравиться первому красавчику университета.

– Значит, он не такой, как твои одноклассники? Не такой скучный и обычный?

– Просто я переросла тягу к необычному, – хмыкнула в ответ. – Поняла, что Джастин Бибер вряд ли обратит на меня внимание.

– Джастин Бибер? – шутливо ужаснулся Исаев.

– Ну надо же мне было в кого-то влюбляться! – поддержала я его тон. – Но потом эта любовь не выдержала расстояния и все такое прочее.

– Ужасный выбор, – заметил насмешливо Камиль.

– Сейчас я тоже так думаю.

Мы рассмеялись и былое напряжение схлынуло. Мне нравилось, как слушал меня Исаев – внимательно, вдумчиво, будто ему действительно было важно то, что я говорю. Будто он хотел меня узнать. Меня настоящую. А может, я снова придумывала себе это просто потому, что мне так хотелось. Но даже если это был лишь самообман, мне хотелось побыть в нем еще хоть немного.

– Ну а ты? – осторожно спросила я, когда между нами возникла пауза.

– Что я? – не понял Исаев.

Его взгляд был устремлен на дорогу, и я поймала себя на том, что любуюсь его профилем – таким мужественным и вместе с тем по-мужски красивым, словно вылепленным рукой скульптора.

– Не расскажешь про свою первую любовь? – ответила я, отводя взгляд.

Не стоило забывать, что под этой красивой оболочкой может прятаться тот, чьего гнева я так боялась.

– Это точно был не Джастин Бибер, – откликнулся Исаев с легкой полуулыбкой.

– Если бы это был Джастин, мной бы ты не заинтересовался, – издала я в ответ смешок. – И все же?

– Расскажу когда-нибудь потом, ладно?

Он сказал это мягко, но я все равно почувствовала себя так, будто передо мной воздвигли стену, дав понять, что это та территория, на которую ступать мне запрещено. И от этого снова возникло ощущение, что я для Исаева – все та же вещь, которой позволено только то, что одобрил хозяин. И вопросы о личном в список разрешенного явно не входили.

– Ладно, – передернула я плечами, стараясь продемонстрировать безразличие.

Которого, к своему ужасу, все же не испытывала. В моем отношении к Исаеву было всякое – страх, ненависть, разочарование… но только не равнодушие.

Отвернувшись к окну, я как-то незаметно для себя самой провалилась в сон. А когда очнулась, мы уже были возле дома, где я снимала квартиру.

Проморгавшись после сна, я открыла дверцу машины, стремясь как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Но едва стоило мне выйти и оглядеться, как все тело буквально парализовало от ужаса.

Возле моего подъезда стоял Артем.

И, едва завидев меня, он направился прямиком к нам. Я затравленно огляделась, в тщетной надежде спрятаться, хоть и понимала, что это бесполезно. Рядом со мной каменным изваянием застыл Исаев.

– Марина, а я тебя заждался! – расплылся Артем в улыбке и, кинув мимолетный взгляд на Исаева, добавил:

– Извините, мне надо поговорить с вашей дочерью.

Ответом ему был стремительно просвистевший рядом со мной кулак.

Часть 20. Камиль

Чертов мажор показался непробиваемой стеной. Сначала у меня хрустнули пальцы – потом челюсть. Потому что этот мудак ответил.

Рядом тонко вскрикнула Марина, мы же с Артемом (или как его там?) оказались на земле. Еще не хватало стать героем завтрашней криминальной сводки – успел подумать я, прежде чем снова получил по морде.

– Хватит! Камиль, хватит!

Марина дернула меня за плечо, и я закрыл ее собой, хотя, надеялся, что Артему хватит мозгов не делать того, за что можно отхватить по жизни, а не только в драке.

– Артем, уходи и больше не появляйся! А ты… идем ко мне.

Я выдохнул, когда мажорик повиновался. Оказалось, в моей девочке таилась такая сила, которую почувствовал не только я.

– Ты в порядке? – спросил у нее, когда Артема и след простыл, а Марина направилась в сторону двери в подъезд.

– Более чем, – отрезала она, но я скорее ощутил, чем увидел – не в порядке.

Мы вошли в видавший виды лифт, Марина бросила на меня быстрый взгляд. И тут ее затрясло. Порывисто прижав хрупкое тело к себе, я начал говорить какую-то ерунду, какой сам от себя не ожидал.

А потом рассмеялся. Мда уж, не думал на пятом десятке лет, что свидания и драки за девушку станут моей обыденностью.

– Ничего смешного, – буркнула Марина, высвобождаясь из моих объятий и выходя из лифта, когда он остановился на нужном этаже.

– Может, и нет. А может, и да, – усмехнулся в ответ. – Это же съемная квартира? – уточнил, когда Марина начала копаться в сумочке в поисках ключа.

– Да, – ответила она коротко.

– Понятно. Ну… вроде тебя проводил, могу отбыть, – сказал неуверенно.

Взаправду, как подросток пятнадцати лет, что меня в данный конкретный момент особо напрягало. Почему-то.

– Еще не хватало, – фыркнула Марина. – Сначала на себя в зеркало посмотри.

Я видел, что ее так и продолжает потряхивать от пережитых эмоций, и надеялся, что виной тому еще и страх за меня. Нет, я совсем не желал, чтобы девочка боялась, но, черт бы все побрал, понимать, что я ей небезразличен, было бы весьма… приятно.

– Мда уж. Явно не Джастин Бибер, – ухмыльнулся я, глядя на свое отражение.

Из зеркала на меня смотрел весьма себе покоцанный Камиль Исаев. Вопросов на ближайших довольно важных переговорах явно будет не избежать.

– Это точно, – согласилась Марина. – Умойся и приходи на кухню, сейчас придумаем, чем обработать твои раны.

А мне нравился ее тон. Даже картинки в мозгу закружились, совсем не те, какие должны бы появиться, когда тебе расквасили морду лица.

Я осторожно смыл кровь, вытер лицо полотенцем. Кругом старался не смотреть, потому что злился. На себя. Из-за моего поступка Марина вновь оказался в тех условиях, которые не должны были окружать мою девочку. Но с этим разберемся позже.

– Садись. Сейчас приложу холодное, – кивнула Марина на стул, когда я очутился в маленькой кухне.

Она старательно отводила взгляд и, мне чудилось, как будто ей неудобно за то, где мы с ней находимся.

– Мммм, лед, – констатировал я, когда Марина приложила пакет к моему лицу. – К нему бы не помешало виски.

– Такого не держу. И пить сейчас – не лучшая идея. Тебе нужно показаться врачу.

– Мне нравится, что ты за меня волнуешься, – признался я и тут же охнул, когда Марина сильнее вжала лед в мои боевые раны.

– По правде говоря, я шокирована тем, что ты на него набросился, – пробурчала она.

Я невольно вскинул брови.

– А что нужно было сделать? Сказать, что дочка у папочки уже слишком взрослая, и оставить вас наедине?

Марина поджала губы, но мне казалось по взгляду, которым она меня окинула, что мои слова скорее пришлись ей по душе, чем нет.

– Мне завтра рано вставать, – ответила она совсем не на ту тему, о которой я ее спрашивал.

Повторять дважды или пояснять очевидное, мне было не нужно. Я поднялся со стула, предварительно отложив пакет. И сделал то, чего мне хотелось. Склонился к Марине и невесомо прикоснулся губами к ее щеке.

Девочка задышала чаще, то ли от неожиданности, то ли от испуга.

– Спокойной ночи. Спасибо за скорую медицинскую помощь, – усмехнулся я, после чего вышел из ее квартиры, хотя мне очень хотелось остаться.

– Ой, б*я! – не сдержался Ежов, входя в мой кабинет. – Я даже спрашивать не стану, что случилось.

Он подошел ближе и вздохнул. Вот только его комментариев мне сейчас и не хватало.

– Не спрашивай. Переговоры, похоже, тебе вести.

– Да я уж вижу.

Он усмехнулся и, опершись ладонями на спинку кресла, стоящего напротив меня, осторожно уточнил.

– Я же верно понимаю – это из-за нее?

Я мгновенно ощетинился. Внутри все вскипело, как это случалось всегда, когда Дима пытался завести речь о Марине, причем с весьма конкретными целями.

– Это из-за одного чудака на букву «м», который слишком лез ко мне и Марине, – отрезал я, намекая тем самым, чтобы Ежов умудрился вовремя заткнуться.

– Ясно, – пожал плечами Дима.

Он отошел к окну и засунул руки в карманы брюк. Я повернулся в кресле и склонил голову набок. Некоторое время Ежов пристально смотрел на меня, словно решал, стоит ли что-то говорить. Ну, или о чем-то сам с собой размышлял. О том, что по каким-то причинам не должно было стать мне доступным.

– Какие-то проблемы? – приподнял я бровь.

– Никаких. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Я проведу переговоры в лучшем виде. А ты…

Я ожидал услышать то, что совсем мне не понравится, но Ежов ответил поспешно:

– А ты может скатаешься куда-то отдохнуть и прийти в себя? Видок у тебя еще тот.

– Спасибо, что напомнил.

Потерев саднящий подбородок, я задумался над словами Димы. В них определенно что-то было. И в том, чтобы меня в этой поездке сопровождала Марина – особенно. Ей ведь тоже совсем не помешает сменить «картинку».

– Может, ты и прав, – добавил я после паузы. – Только сначала хочу убедиться, что без меня здесь не случится бедлама.

– Не доверяешь мне? – ухмыльнулся Дима, и я, почти не раздумывая, ответил:

– Доверяю.