Текст книги "Здравствуй, сын! (СИ)"

Автор книги: Амелия Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Часть 19. Олег

– Она так и сказала? Попробуй что-нибудь сделать? – уточнила Алина с легкой полуулыбкой, по которой я ничего не мог понять. Надеялся только, что ее не веселит тот факт, что я ухватился за сказанные Дианой слова, как голодный пес за брошенную ему кость.

– Именно так. Это важно?

– Разумеется. В вашем случае, очень важно было понять, как Диана поведет себя, когда столкнется с вашими действиями. Я не говорю про совместные походы в кино или ресторан. Я о вашем сближении.

Я приподнял брови и внимательно посмотрел на Алину. Признаться честно, особо ни черта не понимал в том, что она имела ввиду, но хотел надеяться на лучшее. И слово «сближение» для меня как раз и было этим самым лучшим.

– Я не совсем понимаю, как мне следует себя с ней вести, – признался психологу, сжимая переносицу пальцами.

Какое-то дурацкое было состояние, причем едва ли не с самого утра. Наверно, надо будет взять пару выходных и просто отлежаться дома.

– Как я уже говорила, никакого напора, но… раз уж Диана дала вам понять, что ждет от вас неких шагов… вам нужно их сделать.

Я кивнул, когда на меня накатила волна какой-то слабости. И видимо, это заметила и Алина. Не успел я ответить, как она обеспокоилась:

– Олег Владимирович, вы в порядке?

– А что, настолько дерьмово выгляжу?

Я снова потер пальцами переносицу. Что-то давило на голову и лоб. Захотелось лечь в постель и заснуть.

– Не то чтобы дерьмово, но…

Это ее «но» говорило лучше всяких слов.

– Пожалуй, поеду домой и немного отдохну, – сказал я, потянувшись к крышке ноутбука. – Спасибо за сеанс, Алина.

Закрыв ноутбук, я поднялся и прислушался к себе. Вроде болел редко, так что какие-нибудь сопли-кашли вряд ли могли меня настичь. Впрочем, отправиться домой и отлежаться до утра точно не помешает.

Меня разбудил звонок на мобильник. Я открыл глаза, но тут же зажмурил их снова. Вечерний свет бил по сетчатке. Вечерний, мать твою!

И как умудрился проспать почти сутки?

– Да? – хрипло ответил на звонок.

Странно, что он был первым, я думал, в офисе меня начнут искать гораздо раньше, несмотря на инструкции для секретарши перекидывать все вопросы на помощника.

– Пап… папа, привет.

В голосе Матвея слышалось такое неподдельное беспокойство, что я мгновенно сел на постели, несмотря на ломоту во всем теле. Чертов дождь, под который попал, когда приезжал к Диане – наверняка это он.

– Что-то случилось? – потребовал я ответа от сына. – Что-то с мамой?

Послышалось молчание. Я начал осматриваться в поисках одежды, которую можно было схватить и надеть незамедлительно. Но Матвей, наконец, ответил:

– Нет. Ничего не случилось. Ты забыл о нас?

Я слабо улыбнулся и упал обратно на подушки. Конечно, мне стоило первым делом сказать Диане и Матвею, что пока не смогу к ним приезжать, но вчера мне было так хреново…

– Не забыл. Просто я не очень хорошо себя чувствую.

Снова наступила тишина, после которой я услышал приглушенное, явно сказанное в сторону:

– Папа заболел!

И тут же трубку взяла Ди.

– Какие симптомы? – потребовала она ответа непререкаемым тоном. – Температура есть?

Я даже опешил. Прежде всего потому, что совсем не собирался придавать своей болезни такого значения. Но, надо сказать, беспокойство со стороны Дианы было весьма приятным.

– Я не знаю, – сказал в ответ. – Не мерил. Да это ерунда – просто простыл.

Говорить, когда именно, не стал, чтобы Ди не сочла это за попытку вменить ей что-нибудь в вину.

– Прекрасно. Скинь мне адрес и жди, мы скоро будем, – решила Диана и не успел я ответить ни слова – отключила связь.

Встретил я Диану и Матвея, закутавшись в халат. Меня снова бил озноб, выбираться из постели не хотелось, но желание увидеть Ди и сына было гораздо сильнее потребности поваляться еще недельку.

– Иди в постель, – тут же заявила Диана, осмотрев меня с ног до головы.

Достала из сумки… аптечку и кивнула внутрь квартиры, давая понять, чтобы я уходил. Даже не подозревал, что в Диане есть столько скрытых талантов. Медсестра, что еще?

Эти ассоциации пробудили у меня совсем не те мысли, которые следовало бы, поэтому я потащился обратно в свою комнату, где и рухнул на постель.

Конечно, вот так простудиться, было совсем не к месту, но это в итоге сыграло мне на руку. А еще – укрепило в мысли, что я не настолько безразличен Диане. Это ободряло.

– Можно?

Через пару минут дверь приоткрылась и на пороге возникла Ди. Рядом с ней пытался заглянуть ко мне Матвей.

– Конечно, – кивнул я, приподнявшись на локтях. – И не надо так волноваться. Помирать я пока не собираюсь.

– Это радует, – мрачно констатировала Диана, подходя к постели.

Сын попытался войти в комнату. На лице – хмурое выражение, но тревога, вроде бы, не настолько явная, как это было во время телефонного разговора.

– Матвей, иди на кухню! – строго сказала Диана. – Ты обещал пока держаться от папы подальше. А ты – меряй температуру, – протянула мне Ди градусник. – И почему ты не вызвал врача?

– Потому что я уже завтра буду на ногах. Простуда – не приговор, – хмыкнул в ответ, послушно вставляя обычный ртутный градусник подмышку.

Диана недовольно покачала головой, осмотрелась, как будто инстинктивно пыталась увидеть что-то определенное в моей комнате.

– Я сварю бульон. Конечно, не от шефа, но…

В этот момент она была такой трогательно-милой, что я невольно улыбнулся во все тридцать два.

– Я уверен, твой будет гораздо вкуснее.

Ди хмыкнула и принялась перебирать лекарства в своей аптечке, а я задумался о том, сделала ли бы для меня хоть одна из женщин, которые были рядом со мной в разные периоды жизни, что-то подобное? Приехали бы, собрав лекарства и закупив продукты для бульона? Ответ был весьма очевидным.

– Тридцать восемь, – объявила Диана секундой позже, забрав у меня градусник. – Тридцать восемь, Волков! И завтра ты собрался быть на ногах? Сейчас сделаю лекарство. И подумай о том, чтобы все же вызвать врача.

Она посмотрела на меня со строгостью во взгляде, от которой я, почему-то, испытал возбуждение, и вышла. Хотелось сказать что-нибудь на тему того, что меня вполне устроит медсестра в лице Дианы, но я удержался. Разрушать ощущение, что теперь между нами все может начать налаживаться, совсем не хотелось.

Часть 20. Диана

– Мы поехали домой, – сообщила я Волкову, когда бульон на кухне был наварен и лекарства оставлены там же впрок. – Тебе есть кому позвонить, если почувствуешь себя совсем плохо?

– Все будет нормально, – ушел Волков от прямого ответа на вопрос. – Спасибо. Никто еще не делал для меня ничего подобного.

– Вкуснопахнущие тети не захотели марать руки об аптечку? – усмехнулась я.

– Ди, я же говорил…

Я остановила его взмахом руки – слушать что-то про женщин Волкова мне было вовсе не интересно. Я и находилась здесь в основном потому, что Матвей очень испугался за отца, будто у того была не обычная простуда, а нечто настолько серьезное, что хоть завещание пиши. Впрочем, если уж быть до конца откровенной – во мне сработал и чисто женский инстинкт – желание позаботиться о больном и несчастном. Что ни говори, а мы, женщины, очень жалостливые существа. Почти как у Шекспира – она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним…

Хотя между мной и Волковым ни о чем подобном речи вовсе не шло.

– Бульон на кухне, и я оставила еще кое-что из еды, что ты сможешь разогреть и поесть. Таблетки на столе. Принимай по инструкции. Если уж не хочешь вызывать врача.

– Мне кажется… или ты обо мне волнуешься? – поинтересовался Волков, глядя на меня при этом практически как кот из «Шрека».

Не удержавшись, я фыркнула. Передернув плечами, милосердно пресекла все эти фантазии:

– Я волнуюсь только о том, как бы мой сын не остался без едва нашедшегося отца. Боюсь, Матвей тогда расстроится. Так что сделай одолжение, поживи еще немного.

– А ты?

– Что я?

– Ты расстроишься, если со мной что-то случится?

Тон был шутливым, но смотрел Олег на меня при этом довольно серьезно, будто ему действительно было важно получить ответ на свой вопрос.

– Очень, – ответила я. – Жаль будет потерять человека, которые печет такие вкусные булочки.

Волков хмыкнул, потом, когда я уже хотела было попрощаться и уйти, снова заговорил:

– А если серьезно, Ди?

– Тебя это настолько интересует? – вздернула я бровь.

– Представь себе, да.

Сложив руки на груди, я заметила с кривой усмешкой:

– Как жаль, что мое мнение беспокоило тебя не всегда и не во всем.

Волков устало потер лоб и я испытала легкий укол совести. Сейчас все же было не лучшее время, чтобы обсуждать былое. Тем более, что и обсуждать там было вовсе нечего.

– Отдыхай, – сказала, приоткрыв дверь, чтобы выйти. – Нам пора.

– Вы еще заедете?

Вопрос прозвучал с надеждой. Что было этому причиной – то, что больше некому было о нем позаботиться или то, что Волков решил использовать эту простуду с пользой для себя, я не знала. Зато знала другое – вряд ли стоит подвергать иммунитет сына такому испытанию.

– Если будет нужно, я приеду. Но Матвея больше брать не буду, это рискованно.

– Понимаю.

– И все же, Волков… где твои родители? Или кто-то еще, кто может помочь?

– Не поверишь, Ди, но я уже слишком большой мальчик, чтобы жить с мамочкой.

– Окей, большой мальчик, – пожала я плечами. – Позвони, если что-то понадобится.

– Думаю, что быстро встану на ноги. Тогда я могу приехать к вам и куда-нибудь пригласить?

– Только когда будешь абсолютно здоров, – отрезала я и, махнув на прощание рукой, вышла.

– Папа скоро поправится? – спросил Матвей, когда мы вышли из такси у нашего дома.

– Скоро, – пообещала я, понадеявшись, что у Волкова все же хватит ума обратиться к врачу.

– Он обещал сводить меня к кенгуру, – сообщил сын.

– Если тебе не терпится, мы можем съездить с тобой вдвоем.

Сын задумчиво закусил губу, как это делала обычно я сама, а потом совершенно серьезно выдал:

– Наверно, нехорошо получится. Я ведь договорился с папой.

Договорился он! Интересно, о чем еще эти двое за моей спиной договаривались?

– Ну, ты же можешь съездить и с папой, и со мной. По очереди, – заметила я.

– Точно, – обрадовался Матвей и, когда мы вышли из лифта, внезапно ойкнул:

– Мама, нас бабуля ждет.

Вскинув голову, я увидела, что моя мать действительно стоит у квартиры, устроив там выжидательный пост. И лицо у нее при этом было мрачнее тучи.

– Мама? Почему ты не зашла, у тебя же есть ключи, – спросила я, открывая дверь.

– Мало ли кто у тебя в квартире, – откликнулась та. – Не хочу помешать твоим развлечениям!

Сделав сыну знак, чтобы шел к себе, я развернулась и посмотрела матери прямо в лицо:

– Если ты пришла меня оскорблять – тебе лучше уйти прямо сейчас. Я не понимаю, откуда это все вообще берется в твоей голове! Тебе прекрасно известно, как никому другому, что за эти годы я ни с кем ни разу не встречалась и уж тем более не водила к себе домой!

– Забеременеть ты и вне дома смогла! – парировала мать. – Но мы с отцом посидели, подумали и я пришла тебе сказать – мы решили, что наведем порядок в твоей жизни, раз уж ты сама не можешь!

Я опешила. Да так, что только и смогла выдавить с трудом:

– В каком это смысле?

– Скоро узнаешь, – пообещала торжественно мама и ушла к себе в квартиру.

Обещание она, надо отдать ей должное, действительно выполнила. Когда три дня спустя на лестничной площадке раздался шум, я сначала подумала, что это наши соседи устроили дебош. И только когда услышала знакомый голос Волкова, вопрошающий «да в чем дело?!», поняла, что все куда серьезнее.

Поспешно распахнув дверь, я обнаружила за ней следующую картину – мой отец воинственно держал в руках старое ружье, нацеленное аккурат на Волкова, а ничего не понимающий Олег застыл, глядя на этот антиквариат, нервно прыгающий в руках папы. Прежде, чем я успела сказать хоть что-нибудь, отец заголосил так, что слышал, должно быть, весь дом:

– Лена, иди сюда! Я выследил этого развратника!

Я поймала на себе вопросительный взгляд Волкова, и сделала шаг вперед, чтобы вмешаться в этот бардак, но тут из соседней квартиры вылетела моя мама, прямо по классике – со скалкой в руке. Это, пожалуй, было куда страшнее папиного ружья, поэтому я решительно встала между родителями и Волковым и потребовала ответа:

– Что тут происходит?

– Отойди, дочь, – проревел в ответ отец, а мать выдала то, отчего я едва не застонала вслух:

– Не мешай, Диана. Мы просто хотим знать, когда этот человек сделает из тебя порядочную женщину!

Часть 21. Олег

– Воспаление ушло, но лекарства, которые я вам выписала, продолжайте пить еще три дня. Больничный так и не нужен? – осведомилась женщина лет пятидесяти, приехавшая ко мне на дом уже во второй раз.

До этого была еще и бригада для взятия анализов, и бог весть что еще. До встречи с Дианой и Матвеем, я бы просто повалялся дома пару дней и остаток болезни провел бы на ногах. Но сейчас все стало иначе.

Во-первых, мне нужно было быть внимательнее, чтобы здоровье моего сына было в безопасности. Во-вторых, я был обязан поберечься сам не только для того, чтобы рулить собственной фирмой.

– Не нужен, – отмахнулся я. – На этом все?

– Я собиралась к вам через три дня. Но если вы не хотите, достаточно будет звонка.

– Да, достаточно. Я вам позвоню.

Выпроводив врача, я прислушался к себе, как делал это в последнее время довольно часто. Слабость была лишь почти незаметным отголоском. Температура спала еще в тот вечер, когда у меня были Диана и Матвей. В общем и целом я чувствовал себя прекрасно.

И собирался в ближайшее время отправиться к тем, по кому уже успел порядком соскучиться. Редкие звонки совершенно не удовлетворяли моей потребности общаться с Дианой и Матвеем.

Однако, на моем пути к семье (почему-то думать о Ди и сыне именно в таком ключе было особенно приятно) встали… родственники. Причем совсем не мои. Хотя, потенциально, конечно, они могли ими стать, если, конечно, не посадить их по статье сто девятнадцатой.

Отодвинув Диану так, чтобы она оказалась за моей спиной (хотя, в целом, ей ничего не угрожало), я заложил руки в карманы джинсов и поинтересовался у родителей Ди:

– Знаете, что за такое можно присесть лет на пять?

Да уж… не самое лучшее начало разговора о том, чего они хотели. Они мне дочь – практически под венец, а я им – угрозы, что свадьбу они пропустят, сидя за решеткой.

Папа Дианы, немного посомневавшись, опустил свое дуло. Мать Ди была более настойчивой – скалка в ее руках подрагивала, но позиций не сдавала.

– Идемте, – сказал я, направляясь к распахнутой двери в квартиру родителей Дианы. Обернулся на пороге и сказал «невесте»: – А ты, пожалуйста, подожди меня у себя.

– А вот это правильно! – заявила мама. – Она ведь сопротивляется больше всех.

Конечно, это был самый настоящий абсурд, но Диане взаправду не стоило еще больше накалять обстановку.

Мы скрылись за дверью в квартиру родителей. Я сразу же разулся и прошел на кухню. По моему опыту, это было самое стратегически верное место для переговоров.

Мать и отец Дианы прошли следом за мной, слава богу, без ружья, а то мало ли, что могло взбрести в голову этим не очень адекватным людям.

Надо будет обсудить все это с Алиной, – мелькнула в голове мысль.

Возможно, именно в этом и крылась причина каких-то страхов Дианы, которые и привели к той ситуации в злополучном клубе. С такими неадекватами жить – еще не такое случится.

Стоп, Волков. Это родители матери твоего ребенка. Думать так о них – совсем не годится.

– Это что? – кивнул я на тушку дикой утки, которая лежала на столе. – Вы подстрелили?

– Я! – с гордостью откликнулся отец Ди. – Стреляю я метко.

– В этом даже не сомневаюсь, – хмыкнул в ответ, не желая проверять целкость папаши на своей шкуре. – Олег, – протянул ему руку.

Тот сначала покосился на жену, но ладонь пожал:

– Аркадий. Семенович.

– Хорошо, Аркадий Семенович, – произнес я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. – Предлагаю, нет, не бокс, как вы могли подумать. А простой человеческий разговор. Без ружей и прочих дуэлей на скалках. Хотя, мне ближе все же скалки, чем огнестрел.

Мать и отец Дианы смотрели на меня, как на инопланетянина. Оно и понятно – видимо, думали, что мы с Ди тут же из коридора побежим подавать заявление, но не вышло.

– Я приготовлю утку, во время готовки – мы с вами поговорим и все обсудим. Идет?

Елена и Аркадий переглянулись вновь, после чего мать Дианы кивнула.

– Я прослежу, чтобы вы ее не пересушили, – буркнула она.

Я усмехнулся и взялся за работу.

– Да ты пойми! Пойми, Олег! Так мы ее не воспитывали! – горячо заверил Аркадий под третий бокал весьма неплохого коньяка. – Чтобы в подоле принесла, да не знала, от кого!

В кухне витали чудесные ароматы запекавшейся птицы. Елена, по-видимому, убедившись, что я никуда не сбегу, умчалась в соседнюю комнату кому-то звонить. А мы с отцом Дианы сидели и обсуждали то, что уже успели трижды обсудить за то время, как я подготавливал утку перед тем, как поставить ее в духовку.

– Ну, теперь-то она знает, – пожал я плечами. – И это никак не делает ее недостойной женщиной.

Взяв кусочек лимона, я понюхал его и положил обратно на блюдце.

Аркадий всеми правдами и неправдами намекал (и говорил весьма открыто), что нам с Дианой нужно пожениться. А я вдруг понял, что это весьма неплохая мысль.

Нет, конечно, взваливать Ди на плечо и уволакивать в свою берлогу я не собирался, и готов был все делать только с ее согласия, но… Но и идея стать мужем и женой и совершенно законно – отцом Матвею – мне определенно импонировала. Возможно, Диане так будет гораздо легче принять меня в своей жизни, из которой я уже не собирался исчезать ни под каким соусом. Да и давление со стороны ее родителей сойдет на «нет», а это было весьма немаловажным.

– Но все равно она одна! – воскликнул Аркадий и, схватив бокал, залпом его осушил.

Я не успел ответить, что Диана вовсе не одна, когда дверь на кухню распахнулась и на пороге появилась сама виновница беседы.

– Так! Все! Я больше оставаться в стороне не могу! – заявила она с порога. Сзади нее вновь замаячил встревоженно-радостный Матвей.

– И не нужно, – сказал я в ответ, поднимаясь навстречу Ди из-за стола.

И вдруг совершенно серьезно, ни капли ни шутя и не притворяясь идиотом, добавил:

– Не нужно оставаться в стороне. Ты как раз вовремя. Я только что попросил у Аркадия Семеновича твоей руки.

Часть 22. Диана

– Ураааа, мама и папа поженятся! – донесся из-за моей спины радостный голос Матвея, а я только глаза прикрыла устало от всего происходящего безобразия.

Похоже, даже сына мое мнение по поводу данного вопроса не волновало. А я ни в какие «замуж» вовсе не собиралась! Тем более, с человеком, от которого пока видела мало хорошего! Чтобы не сказать хуже.

Первоначальный порыв – забрать ребенка и уехать куда-нибудь в деревню «Дальние хрени», подальше от этого дурдома на выезде, пришлось задавить на корню. Увы, работу никто не отменял, да и бегать от проблем – не значит их решать.

Снова распахнув глаза, я осмотрела обстановку на кухне на предмет ружейно-скалочного побоища. Ладно родители, у них всю жизнь была эта идея фикс – сначала замуж, потом в кровать, но Волков-то куда? Ответ был только один – его наверняка заставили!

Тем не менее, следов борьбы на кухне не виднелось. Скалка мирно лежала на подоконнике, на столе стоял лучший папин коньяк для особых случаев, а в духовке аппетитно шкварчала утка. В общем и целом – мирная семейная картина, на которой мне, тем не менее, места категорически не было.

– Может, скажешь что-нибудь? – наконец нарушил возникшую тишину Волков, глядя на меня выжидательно.

И я сказала:

– Олег, признайся, тебя били?

Он усмехнулся, демонстративно потерев макушку, потом сказал:

– Нет, обошлось без этого.

– Непохоже, – ответила ему с сомнением. – В противном случае не понимаю, как…

– Дочь, ты тут не выпендривайся! – вмешался отец. – Я вас благословляю!

Ну спасибо, папочка, без этого я бы прямо не прожила! Решив оказывать сопротивление этой рабовладельческой системе, я открыла было рот, чтобы заявить о своих правах, но тут на кухню подоспела мама.

– Я обзвонила всех родственников! – возбужденно сообщила она. – Всем рассказала, что моя доченька выходит замуж! И на свадьбу позвала! Ох, счастье-то какое! – промокнула она глаза фартуком.

Я с трудом подавила тяжелый вздох. Дурные родственники – горе семьи! Кажется, иного выхода, кроме как согласиться, у меня не было. Во всяком случае… для вида. Да! Это лучшее, что можно было сделать в нынешней ситуации. В противном случае мне никогда не избавиться от этого прессинга, сбеги я хоть в те самые «Дальние хрени», хоть на Луну.

– Олег, давай пройдем ко мне, на пару слов. А ты, Матвей, останься с бабушкой и дедушкой, – наконец выдавила я, решительно выходя из квартиры родителей. Вслед мне неслись радостные мамины причитания «конечно, конечно, идите, мои хорошие!».

– Так ты… согласна? – уточнил Волков, когда мы снова оказались на кухне, только теперь уже – моей собственной.

– Ты же несерьезно вот это все? – ответила ему, пристально вглядываясь в эти уже хорошо знакомые черты.

– Абсолютно серьезно, – заявил Волков. – А почему нет? У нас общий ребенок и мы могли бы стать настоящей семьей.

– Всю жизнь мечтала о таком романтичном предложении руки и сердца, – фыркнула я. – Впрочем, мне видимо на роду написано, чтобы в моей жизни все происходило через одно место. И вообще не так, как мне того хотелось бы.

Он поморщился, как от зубной боли, ясно уловив мой намек на то, что случилось в прошлом, и снова попытался что-то сказать:

– Ди...

– Не продолжай, умоляю, – прервала я его. – Я еще после твоего, так сказать, предложения, не обсохла. Ты ведь умеешь заставить женщину течь!

Волков растерянно провел по вьющимся волосам рукой, после чего сказал:

– Мы так ни до чего не договоримся.

– Ошибаешься, – возразила я. – Ты, кажется, хотел заслужить прощения, Волков?

Олег взглянул на меня с опаской, но все же кивнул:

– Именно это я и пытаюсь сделать.

– Вот и прекрасно, – сложила я на груди руки. – Я дам тебе такой шанс. И для этого не нужно жениться на мне из раскаяния и прочей благотворительности.

– Дело не только в этом, – мгновенно отреагировал Волков. – Ты что, действительно думаешь, что меня можно заставить жениться, если я сам того не хочу?

– Я ничего не думаю. Но я не собираюсь идти в загс, как овца, отправленная на заклание! Поэтому, Олег, все, что от тебя требуется – делать вид, что мы собираемся пожениться. Пусть эти двое, – я махнула рукой в сторону двери, – успокоятся и отстанут от нас обоих. Хотя бы на время.

– То есть ты хочешь… чтобы мы притворялись?

– Именно этого я и хочу. Не больше.

– А потом?

– А что потом?

– Твоя мать уже обзвонила всех родственников. Они будут думать…

– Пусть думают, – подернула я плечами. – Как говорится: ваши ожидания – ваши проблемы.

– По-моему, обманывать всех – это жестоко, Ди.

Я вздернула одну бровь:

– Неужели? Ну так я скажу тебе, Волков, что действительно жестоко! Жестоко – это лезть в мою жизнь и пытаться ею управлять, не спрашивая моего мнения и наплевав на мои желания! И больше я этого не потерплю. Ни от кого и никогда. Ясно?

– Ясно, – кивнул Олег и, вдруг в пару шагов оказавшись рядом со мной, добавил:

– Будь по-твоему, Ди. Но имей в виду… – его взгляд проскользил по моему лицу, как физическая ласка, отчего я испытала какое-то странное, непривычное, но весьма будоражащее чувство, – что от своего настоящего предложения я не отказываюсь. И отступать вовсе не собираюсь.