Текст книги "Это не любовь (СИ)"
Автор книги: Аля Тафи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4. Мои друзья, это мои друзья
Оксана
– Мамочка! – Марина с визгом повисла на мне. – Как же я рада, что тебя выписали!
Я довольно выдохнула и улыбнулась.
– Я тоже рада, дочь.
Меня встречали большой компанией с цветами и шарами. Девчонки с работы, неизменная Светка, дети и несколько друзей.
– Ну, Ксань, ты даёшь! – возмущённо выпалила Ленка и крепко обняла, прижимая к своей необъятной груди. – Мы все в шоке были, когда Макс сказал, что ты здесь, – она покачала головой и вытерла глаза платком.
– Сейчас всё хорошо, – улыбнулась я подруге.
– Надо было раньше сказать, – подошёл к ним Пашка, Ленин муж.
Я чуть замялась, испытывая чувство вины.
– Не хотела тревожить, – пожала плечами.
Пашка вздохнул и тоже приобнял.
– Ты, Оксан, прежде всего наш друг. Не таилась бы… Что я, не понимаю?
– Простите…, – виновато улыбнулась я друзьям.
– Ладно уж, проехали, – Лена снова крепко обняла. – Олег и Ольга привет передали, они к детям уехали. И тоже обиделись! – грозно сказала Лена и уперла руки в бока.
– Я люблю вас, ребят, – я снова улыбнулась. – Просто сама в шоке…
– Это да…, – согласно кивнула Лена. – Точно, в шоке. Инфаркт в сорок два года…, – всё ещё качая головой, она двинулась к машине, крепко держа меня за руку. – С нами поедешь.
Рассевшись по машинам, мы всей компанией двинулись к нам домой.
– Врач сказала, что небольшие посиделки не помешают, – выгружая из пакетов разносолы, сказала Лена. – Мы тут тебе на время всяких заготовок принесли.
Я растерянно следила за её движениями.
Пашка поставил на стул термосумку и принялся загружать морозилку различными морожеными заготовками. Тут были и голубцы, и тефтели, и вареники, и даже пельмени.
– С индюшатиной. Это диетическое, – заявила Ленка авторитетно. – Я всё с врачом согласовала. Что можно, что нельзя.
– Ребят…, – мой голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Их забота была такой искренней, такой трогательной, что поневоле в глазах защипало слезами. – Не надо было… Я же не инвалид…
– Причём здесь инвалид? – Светка помогала Лене загружать морозильник. – У тебя сейчас дел полно, не до готовки. Надо красоту навести, гардероб обновить, в санаторий путёвку оформить. Столько дел!
– Это, скажи спасибо, что Ольги нет, – хохотнул Пашка. – Она тебя уже спеленала бы, уложила и сама лично бульоном бы накормила.
Мы все рассмеялись. Ольга, третья в нашей компании, была самой заботливой, и Пашка был прав. Была бы здесь Ольга, лежала бы я привязанная к кровати и послушно глотала бы суп.
– Действительно, повезло, – я со смехом покачала головой.
– Сильно не расслабляйся, она на следующей неделе приедет, – хохотнула Лена.
Так, смеясь и шутя, девочки накрыли большой стол в зале.
– Ну! Давай, Оксан, за здоровье! Больше чтоб так не пугала, – Пашка поднял бокал с соком. – Я даже не поверил сначала…, – он крякнул и тыльной стороной ладони вытер глаза. – Не надо так, – он покачал головой. – Не стоит оно того.
Я молча кивнула ему и с благодарностью улыбнулась. Паша и Лена были нашими семейными друзьями. С Пашкой я в одном подъезде выросла, в одном классе училась. Всю жизнь дружили. Понятно, что с Пашей потом уже больше Саша общался. Рыбалка, охота, это больше мужские увлечения. Именно поэтому я и не хотела им говорить ни о чем. Испугалась, что Пашка примет сторону Саши. Мужская солидарность и всё такое…
Так же как и Олег с Ольгой. Ольга – моя подруга юности, а Олег тоже больше с Сашкой дружил, у них даже дела какие-то по фирме общие.
Мы раньше часто собирались большими компаниями, то на природу выезжали, то на даче у нас. Шашлыки, костёр, песни под гитару… Воспоминания накатили, вызвав волну боли, и я, прикусив губу, сморгнула непрошеные слёзы. Нет! Я не буду больше плакать. Как оказалось, мои друзья – это, прежде всего, мои друзья. И они безоговорочно встали на мою сторону.
Вечер прошёл очень душевно. Все много говорили, смеялись, шутили. Девочки не давали мне даже вставать лишний раз, взяв все заботы полностью на себя. Максим с Мариной всё время старались угодить, поддержать, трогательно ухаживали за мной.
Утром им надо было на учёбу, и я настояла на том, чтобы они уехали. К тому же, Пашка сказал, что отвезёт их на машине. Загрузив багажник тёплыми вещами, набрав полные сумки разносолов, Максима с Мариной, к моей радости, увезли.
Проводив всех гостей, я закрыла дверь и нет, мне не было грустно. Ну, если только чуть-чуть.
Оставшись одна, я прошлась по комнатам. Тихо и пусто. Пусто и очень тихо. Так, словно здесь никто не живёт.
Света с Мариной прибрались, собрали оставшиеся Сашины вещи, и он недавно, до моей выписки, заехал и забрал их.
– Вот так… Двадцать лет прожили, а ничего не осталось, – вздохнула я и, постелив себе постель в комнате детей, легла спать.
Утром я неспешно приготовила себе завтрак и собралась к Светлане в салон. Света много лет проработала парикмахером и совсем недавно открыла свой небольшой, но очень уютный салон. Сегодня она ждала меня в одиннадцать утра на «полное преображение».
«Полное преображение, – хмыкнула я про себя, выходя из дома. – Звучит интригующе».
– Пришла всё-таки? Ты ж моя умничка! – Светлана встретила меня лично. – Пойдём скорее! У меня для тебя сюрприз!
В комнате возле зеркала меня ждала молодая девушка. Аккуратная, стильная, она производила очень приятное впечатление.
– Я Алёна, – улыбнулась она и протянула руку. – Мне очень приятно с вами познакомиться.
– Мне тоже…, – пробормотала я, слегка сбитая с толку. – Вы новый мастер?
– Можно сказать и так, – она рассмеялась. – Я стилист. Мы с вами будем колдовать над вашим новым образом! Сейчас я сниму с вас мерки и подберу для вас несколько интересных образов.
Я удивлённо прикрыла ладошкой рот и обернулась к Свете.
– Свеет, – беспомощно позвала я её.
– Полное преображение! – рассмеялась Света, и я, пожав плечами, молча доверилась Алёне.
Только выдохнула после того, как Алёна меня отпустила, как тут же налетела Светка.
– Оксан, давай, садись, и начнём, – Светлана подвинула ко мне кресло и хитро подмигнула. – Нас ждут великие дела!
Усевшись в кресло, я прикрыла глаза. В конце концов, Светлана чудесный мастер, профессионал до мозга костей. И если стоило кому-то доверить своё преображение, так это, действительно, только ей.
Через несколько часов, когда я уже успела даже чуть подремать, подруга развернула меня к зеркалу, и я изумлённо охнула, разглядывая себя.
– Это я? – осторожно дотронулась до своих коротких волос и покачала головой, было легко и непривычно. – Надо же… Блондинка, – усмехнулась я, разглядывая себя в зеркале.
– Тебе идёт! – безапелляционно фыркнула Света и снова подмигнула мне.
– Да…, – согласилась я с ней, всё ещё разглядывая себя. – Мне идёт, ты права.
Удивительно, но мне действительно шли эти короткие, едва достающие до плеч, волосы. И блонд… Вот уж никогда не думала, что этот светлый золотистый цвет волос будет настолько мне к лицу, освежая и делая словно бы моложе.
– Как хорошо получилось! – воскликнула подошедшая к нам Алёна. – Давайте сейчас подберём несколько комплектов одежды и макияж, – она довольно потёрла руки и махнула.
Две молоденькие девушки тут же вкатили несколько вешалок с одеждой.
– Боже…, – тихо ахнула я. – Это всё мне? Я такое только по телевизору видела.
Светлана фыркнула.
– По телевизору… Ты просто вообще по сторонам не смотрела, подруга. Всё в дом, в семью. Давай, Оксан, твоё время пришло!
Я медленно кивнула и сделала шаг навстречу к своему новому образу.
У Алёны был безупречный вкус. Она настолько чутко отнеслась к подбору одежды для меня, что практически всё подошло, идеально сев по фигуре.
– У вас потрясающая фигура! – Алёна поправила на мне блейзер и недовольно цокнула. – Такая красота и так далеко была запрятана!
Разглядывая себя в зеркале, я не могла с ней не согласиться. И вроде на мне сейчас обычные брюки, но ноги в них выглядели бесконечными, а яркий блейзер был удивительно к лицу, делая меня моложе.
– Спасибо…, – шептала я, разглядывая себя в зеркале. – Большое спасибо вам, Алёна!
Маленькая яркая девушка скромно улыбнулась.
– Я рада, что вам понравилось!
Понравилось – это не то слово… Я была совершенно другой! Как бы мне не хотелось это признавать, но слова Саши больно прошлись по моей самооценке, разрушив её до основания. Я действительно почувствовала себя ветошью, никому не нужной тряпкой. Сейчас же, смотря на себя в зеркало, я видела в нём красавицу. Да, может излишне грустную, да, не юную, но красавицу. И это было очень важно для меня сейчас.
– У вас не только модельная внешность, с классически правильными чертами лица, так ещё и фигура идеальная! – с восторгом наблюдая за мной, выдохнула Алёна.
И, честно говоря, я с ней сейчас была согласна.
– Это ваш профессионализм, Алёна. Ваш. И Светы.
Светлана стояла рядом и молча разглядывала меня, потрясённо качая головой.
– Какая же ты красивая, Ксень! – наконец выдохнула она.
«Красивая… И совсем не тряпка!», – я уверенно вскинула голову, встречаясь с собой. С новой Оксаной, свободной и красивой женщиной.
Глава 5. Мне тебя уже не надо...
Мы сидели вчетвером в моей гостиной. Оля приехала, шумная и деятельная, несмотря на свою хрупкость. Маленького роста, худенькая, она залетела небольшим торнадо в квартиру и, бросив свои многочисленные пакеты, бросилась ко мне.
– Оксанушка! Ксеня…, – всхлипывала она, уткнувшись мне где-то в районе чуть ниже плеча. – И молчала! Молчала! – тут же всхлипы сменились на обвинения.
Я лишь улыбалась в ответ на её справедливое, в общем-то, обвинение. Случись такая беда с кем-то из них, не дай бог, я бы тоже обиделась, что мне не сказали.
– Глупая была, да…, – виновато посмотрела я на подругу.
– Да, я поняла уже, что не умная! – в сердцах бросила Ольга. – Ты же из-за Олега не сказала? И он дурак! – она сердито размазывала слёзы по щекам. – Только вчера сказал, что видел эту Машу у Сашки на работе.
– Да? – тихо спросила я.
– Он не специально молчал, Ксень, – тут же кинулась она защищать мужа. – Ты же знаешь Олега, он кроме своих компов и не видит ничего. Просто имя услышал и сопоставил…
–Да, чего уж теперь…, – я вздохнула и крепко обняла подругу. – Надеюсь, ты его не прибила?
– Прибила…, – тихо вздохнула Ольга и смущённо улыбнулась.
А мы с девочками рассмеялись. Несмотря на то, что Олег был высокий настолько, что маленькая Оля едва доставала ему до плеча, главной в их семье была именно она. И, судя по смущённому румянцу на её щеках, Олегу крепко досталось от неё за невнимательность.
– Ты не переживай, Ксень, – Оля погладила меня по руке. – Я ему сказала, он больше не будет работать с их компанией.
– Оль, не надо было. Это же бизнес…
– Ой, я тебя умоляю! – фыркнула Ольга и закатила глаза. – Одни расходы были с их фирмой. Олежка мой же с ним по дружбе нашей лишь был. Ему даже выгодно разорвать все контакты с ними. Фирма большая, мороки много, а оплата мизерная.
Я лишь покачала головой.
– Оль, только не в убыток себе.
Махнув рукой, Ольга подхватила свои многочисленные пакеты и торжественно заявила:
– Мы с Олежкой в пару ресторанов забежали и в магазин, – болтая, она выгрузила на стол множество контейнеров. – Всё как мы любим! Грузинская и итальянская кухня! Та-дам!
Мы с Леной и Светой шустро разложили всё по тарелкам и накрыли на стол.
– Как давно я не ела таких вкусностей! – причмокнула я в предвкушении. – У меня уже слюни потекли.
Наконец, всё разложив, мы уселись за стол, и Лена разлила вино по бокалам. Мне досталось вина на дне бокала, но посмаковать хватит.
– За тебя, Оксан! – подняла Ольга бокал и погрозила мне пальцем.
– За твоё второе рождение, родная! – подхватили девочки и отсалютовали мне бокалами.
Наверное, у каждой девочки в любом её возрасте должны быть такие вот боевые подруги. Которые в любой критической ситуации подставят тебе своё плечо и прикроют спину. Мне было стыдно за свои малодушные мысли о том, что они могут принять сторону Саши, и в то же время радостно, что я ошиблась. Не важно, сколько лет мы дружим, не важно, что мы совсем разные, сейчас, сидя в моей гостиной, мы были одним целым.
– Оксан, спой? – тихо попросила Лена.
Я, чуть подумав, кивнула. Достала свою гитару, одну из стареньких, прошедших со мной множество переездов, и запела.
«Мне тебя уже не надо…
…Нет, дружочек! – Это проще,
Это пуще, чем досада:
Мне тебя уже не надо —
Оттого что – оттого что —
Мне тебя уже не надо…»*
– Цветочек, я устала…, – откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, я протяжно выдохнула.
– Устала? Болит что-то? – тут же заволновалась Света, тревожно вглядываясь в моё лицо.
– Нет… Нет, прости, – я виновато посмотрела на неё и выпрямилась. – Просто устала. Как человек, не привыкший столько ходить по магазинам.
– Уффф, – выдохнула она с облегчением. – Мы закончили уже. Давай чай с пироженками закажем и пойдём домой, отдыхать.
Я, улыбнувшись, кивнула.
Мы три часа ходили по магазинам, и я устала. Никогда раньше я не устраивала себе такого шопинга. Для меня это утомительно. Не скажу, что вообще не люблю одеваться, нет уж. Как любая женщина, я с удовольствием ношу платья, юбки, люблю нарядные блузки. Просто мне не надо было много. К одежде я всегда относилась бережно, одевалась в классику, вес не набирала, оставаясь в своих рамках несколько лет, поэтому носила вещи годами. Но после больницы я похудела, и Света заставила меня собрать все мои старые вещи и отвезти их в церковь.
– Они тебе откровенно большие, это раз. У тебя сейчас начинается новая жизнь, это два. Ну, и вообще! Надо себя побаловать новыми вещами! Это вот три.
И я согласилась. А почему бы и нет? Ипотеки за квартиру детей у нас нет, деньги кое-какие у меня собрались. Всё же, я в две смены целый год пахала в своём училище, плюс частные уроки были. В конце концов, я действительно хотела всё изменить в себе. Прошло уже два с лишним месяца с момента ухода Саши из дома, а ощущение, что целая жизнь прошла. Я практически не вспоминала о нём, вычеркнула его из памяти. И хоть говорят, что ничего нельзя забыть, я уверена, что можно. Я его стёрла, как ластиком, из своей жизни и чувствую себя при этом прекрасно. Ни сожалений, ни сомнений.
Через несколько дней я уезжаю в санаторий на двадцать один день.
Из-за санатория мы и устроили этот забег по магазинам. Напокупали мне красивейшего белья, спортивных костюмов, удобных платьев и ещё кучу всего по мелочи. А сейчас сидели в кафе и, вытянув ноги, пили вкуснейший чай с пироженками. Красота же!
– Ну, пусик! Я хочу пирожное! Шоколадное! Ну, купи мне! Пусик! – противный визгливый голос раздался за нашими спинами.
– Доктор сказал, нельзя много сладкого, Маш…, – недовольно пробурчал мужчина голосом… моего мужа?
Мы со Светой переглянулись и хихикнули, настолько ситуация была забавной.
Обернувшись, я действительно увидела Сашку в компании чуть полноватой девушки.
– Не смотри…, – обеспокоенно зашептала Света, на что я ей лишь улыбнулась.
– Всё хорошо, я спокойна, – уверенно ответила ей и продолжила разглядывать мужа и его подружку.
– Значит, это та самая Маша, – задумчиво смотря на девушку, сказала я. – Ну да…, сдобная булочка, в этом он прав.
– Судя по тому, что он оплатил ей целых пять пирожных, она сама скоро сдобным пирогом станет, – сердито прошептала Света.
– Главное, чтобы ему нравилось, – я безразлично пожала плечами. – На вкус и цвет, как говорится…
Они сели недалеко от нас. Так получилось, что Саша был к нам спиной, а девушка, наоборот, к нам лицом, и я имела возможность рассмотреть ту, к которой ушёл мой муж.
– Она ужасна…, – снова тихо прошептала Света и взяла меня за руку. – Просто тихий ужас.
Я снова пожала плечами.
– Не скажу, что прям ужас, но да, не очень…, – согласилась я с ней. – Молодая, симпатичная… бабёнка.
Что можно испытать, увидев свою соперницу? Тем более, не просто соперницу, а ту, что оказалась лучше тебя.
Злость, обиду, боль, унижение…, весь спектр негативных эмоций. Но я испытала лишь недоумение и лёгкую брезгливость.
Девушка была молодой, моложе нас лет на пятнадцать, и это, наверное, все её преимущества. Про таких говорят «дебелая»… Невысокая, полная, некрасивой полнотой, а какая-то словно рыхлая. При такой любви к сладкому, боюсь, она быстро перейдёт к ожирению. Но, как говорится, это не мои проблемы, да и вообще дело не во внешности же? Просто девушка вызывала не самые приятные чувства.
«Наверное, я всё-таки к ней предвзята», – отругала я себя и отвернулась.
– Боже! Ты посмотри, Оксан, как она ест! Она не ест… Она жрёт! – Светка, раскрыв широко глаза, смотрела на девушку.
Я тихо рассмеялась.
– Как может, так и ест. Вкусно, наверное…, – вздохнув, я допила чай и, отставив чашку, встала. – Пойдём?
Мы встали и, подхватив наши многочисленные пакеты, пошли в сторону выхода из кафе. К сожалению, на пути к выходу стоял столик, где сидел Саша со своей девушкой. И надо же было ему именно в этот момент встать, чтобы заказать ей ещё пирожных.
– Оксан? – Саша схватил меня за локоть, удерживая.
– Саш…, – кивнула ему я и, чуть дернув плечом, скинула его руку и пошла дальше. Разговаривать нам не о чем, да и не при его же девушке стоять общаться?
– Пуся? Кто это? Кто? Оксана? Твоя бывшая? – заверещала девушка за моей спиной, а я лишь усмехнулась.
«Надо же, Пуся!», – это было смешно. Взрослый, состоявшийся мужик и «Пуся». Нет, я не против милых прозвищ, домашних ласкательных сокращений, я против, когда это выносят за порог дома. Вот, как сейчас. Ну, какой он, к черту, «Пуся»? Мужику сорок шесть лет, он коммерческий директор крупной фирмы, у него, как и положено, есть небольшая плешинка и пузик для солидности. «Пуся» – это, в конце концов, в данной ситуации звучит смешно и как-то даже унизительно.
«Это не моё дело! – одёрнула я себя. – Как хочет, так и называет. Он теперь её мужчина».
– Оксан, подожди! – Саша выбежал за нами из кафе и снова схватил за руку.
– Саш? – я недовольно поджала губы, смотря на почти бывшего мужа.
– Оксан…, – он замялся, словно сам не понял, зачем побежал за мной.
– Я подала на развод и раздел имущества, – сказала я сухо, спокойно смотря на него.
– Подала? – растерянно переспросил он.
– Да. Удивилась, что ты сам не подал, – я пожала плечами. – Правда, не сама подала, наняла адвоката. Мне некогда этим заниматься. Он с тобой ещё не связался?
– Нет…, – Сашка взъерошил свои волосы. – Прости, Оксан. Я в тот день был не в себе.
Я махнула рукой, останавливая его.
– Не надо, Саш. Мне не нужны твои извинения. Иди к своей Масе, Пусечка. Она волнуется.
Развернувшись, я пошла в сторону ожидавшей меня Светы.
– Пошли? – улыбнулась ей.
– Это было крутооо, Ксень! – возбуждённо зашептала Света, едва не подпрыгивая. – «Иди к своей Масе, Пусечка», – передразнила она меня, смеясь. – Боже! Я едва сдержалась, чтобы в голос не засмеяться! Как же он жалок!
Я молча шла рядом с подругой и улыбалась, слушая её. Да, я испытывала злорадство сейчас. Вот такая я неправильная! Я злорадствую тому, что Сашка сейчас выглядит не таким счастливым, как должен был бы. Он в мятом пиджаке, заросший, взъерошенный и, словно бы, даже похудевший. Из лощёного мужчины за короткое время он превратился в неряшливого мужичонку. И мне это приятно… и даже не стыдно.
‐‐‐–
Романс на стихи Марины Цветаевой
Глава 6. И поговорить то не с кем
Александр
Он стоял и смотрел вслед почти бывшей жене. «Бывшая жена», даже звучит отвратно! Кто бы знал тогда, двадцать лет назад, что пройдёт время, и Оксана станет «бывшей»? И снова кольнуло острым сожалением о потерянном. Именно сегодня, встретившись с Оксаной в кафе, он понял, что потерял то, что было у них. Вот совсем потерял, безвозвратно. Александр дёрнул плечами и устало потёр подбородок.
– Пусечка! Ты что там, уснул что ли? – раздалось рядом капризное. – Твоя Масечка наелась и хочет баиньки.
– Не называй меня «Пусечкой». Особенно на людях, – безэмоционально попросил он, зная, что это бесполезно. Маша абсолютно не слушала его, делая всё так, как хочется ей. А с беременностью словно и последние мозги отшибло.
Александр, тяжело вздохнув, взял Машу за руку.
– Пошли домой, Маш.
Маша трещала всю дорогу о своём, не мешая ему думать. Он привык абстрагироваться от её болтовни, слушая, но не вникая. Раньше ему нравилась её беспечная трескотня, даже вызывала умиление, но почему-то в последнее время лишь раздражала. Вообще, и сама Маша уже несколько дней раздражала. Эта её беременность совершенно ему не нужная. У него уже есть двое взрослых детей. Он совершенно был не готов к такому «сюрпризу» от Маши. Ему не нужен ребёнок! Ему нужна мягкая, податливая девочка под боком, преданно заглядывающая в глаза. А не пелёнки, распашонки и секс второпях.
Мягкие увещевания и намёки на аборт не помогали. Маша упёрлась в своём решении рожать, словно баран.
«Ослиха упрямая», – он бросил раздражённый взгляд на любовницу. Нет, не за тем он уходил от Оксаны, чтобы взвалить на себя заботы о маленьком ребёнке. Не нужен ему ребёнок! Оксана просила третьего, лет десять назад, и то он не согласился. Потому что хватит с него пелёнок.
Маша, не замечая его настроения, продолжала болтать, пересказывая ему разные сплетни. С трудом найдя место, Александр припарковался у дома. Подхватив сумки из супермаркета, он пошёл к двери, Маша шла, продолжая болтать, и вдруг, уже возле двери, ведущей в подъезд, притормозила.
– Пусечка! Я так хочу крыжовник. Зелёный такой, круглый!
– Дверь открывай, – раздражённо бросил он, не обращая внимания на её заявление.
– Нет! Хочу крыжовник! – упёрлась Маша, сложив руки на груди.
Выругавшись, Александр переложил пакеты в одну руку и полез в карман за ключами.
– Уйди…, – коротко бросил он и открыл дверь.
Пройдя в квартиру, устало сгрудил пакеты в коридоре и, бросив пиджак на стул, пошёл в ванну мыть руки. Маша, всё это время сердито пыхтела у него за спиной, дуя губы.
– Пуся…, – не выдержала она. – Тебя вообще не волнует, что хочу я? Вернее, не я, а малыш наш! – прошла она за ним на кухню и встала в проходе, наблюдая, как он раскладывает продукты.
– Нет, Маша. Меня не волнует то, что ты хочешь крыжовник осенью. А тебя это не волнует? – он начал заводиться. – Я сегодня работал. Работал! А ты была дома, якобы плохо себя чувствуешь и тебя тошнит. Однако это не помешало тебе сожрать в кафе семь пирожных! Семь! А когда я, гружённый пакетами, приехал домой, ты захотела крыжовник! Крыжовник! Осенью!
Нижняя губа Маши задрожала и она заплакала.
– Я не виновата в том, что меня тошнило утром и не было сил. И это не я хочу пирожные, а малыш! И крыжовник тоже просит наш сыночек!
Александр отвернулся и закатил глаза: «Боже, дай мне сил!».
– Машунь…, – он, развернувшись, подошёл к ней. – Давай избавимся? Ну, зачем нам малыш? Я думал, мы с тобой съездим куда-нибудь… Вдвоём. Хочешь на острова? Или в Европу? Я нам квартиру присмотрел. Посудомойку, робот пылесос…
– Я хочу малыша! – всхлипнула Маша. – Нашего сыночка! – и снова разразилась рыданиями, а Александр, не привыкший к женским слезам, сдался. – Ладно, не реви. Может и не так плохо всё будет.
Лёжа ночью в кровати, он снова не спал, задумчиво смотря в потолок.
Сегодняшняя встреча с Оксаной словно всколыхнула в душе что-то и появилась тоска. Тоска по чему-то тёплому…
«А она изменилась. Похорошела. Волосы подстригла», – с сожалением подумал он. Он и влюбился-то в её косу и голос. Как она пела! Когда он увидел её впервые в какой-то компании, не сразу обратил внимание, но когда Оксана взяла в руки гитару и запела, он просто пропал. Полгода он бегал за ней, добивался и ни разу за девятнадцать лет не пожалел. Пока не встретил Машу. Сейчас, когда эйфория ушла, он внезапно понял, что с Машей не интересно. Ни поговорить, ни поспорить.
Нет, поговорить она, конечно, любит, этого у неё не отнять, но ему не интересны сплетни о её многочисленных подругах, а больше с ней поговорить-то и не о чем. Вздохнув, он повернулся на бок, лицом к Маше.
Мягкая грудь её с беременностью стала больше, сочнее, пухлые розовые губки были приоткрыты и манили к себе. И снова знакомая похоть затмила все остальные мысли. Он потянулся к Маше и подмял её под себя.
«В конце концов, поговорить я и на работе могу…», – подумал он спустя время и, удовлетворённый, погрузился в сон...
Сидя за столом в кабинете, он устало выдохнул и прикрыл глаза. Такое ощущение, что весь мир ополчился против него. И было бы за что?! Ну, забыл об этой грёбаной встрече! Забыл! И что? Всё… выговор! Он двадцать лет отпахал на предприятии. Двадцать грёбаных лет! Начинал с рабочего у станка, но образование, амбиции и упорный труд позволили ему выбиться и занять место коммерческого директора. Самому занять, заслуженно! И вот, теперь выговор… Как плевок…
Александр откинулся на кресло и прикрыл глаза.
– Чёрти что!
Вся его жизнь в последнее время чёрти что…
Он чувствовал себя уставшим, просто смертельно уставшим. Он уже давно не высыпается. И уже матрас поменял на ортопедический, потому что на том спать было невозможно, а сна всё равно нет. Вечно в голове мысли, мысли, мысли…
Когда он уходил от Оксаны, он испытывал облегчение, радость, предвкушение… А сейчас? Где все эти чувства сейчас? Почему сейчас кроме раздражения и усталости он больше ничего не чувствует? Ну, ещё сожаление. С сожалением всё понятно, к этому чувству он уже даже привык, смирился. Хотя смысл сейчас сожалеть о том, что потерял? Но всё равно где-то глубоко в душе сидело это нелепое чувство. Сожаление…
Александр потёр лицо руками и взъерошил себе волосы. При тщательном анализе своей жизни он понимал, что потерял он больше, чем приобрёл. Намного больше! Всё-таки двадцать лет коту под хвост не выкинешь и из памяти не сотрёшь. У них с Оксаной был налаженный быт. Хорошая просторная квартира, со вкусом обставленная, и что, как оказалось немаловажно, чистая. Александр хмыкнул и невесело рассмеялся. Кто бы сказал ему тогда, когда он с таким скандалом уходил от опостылевшей жены, что он будет скучать по чистым рубашкам и простыням? По мягким полотенцам с ароматом зимней свежести и чистым чашкам по утрам. Не по борщам и котлетам, хотя их ему тоже не хватало, а уюту и чистому дому. Если бы ему так сказали, он бы рассмеялся. Невозможно уйти к молодой сочной любовнице и думать при этом о чистых рубашках! Но вот прошло всего-то три месяца, а лодка его любви разбилась о быт.
В квартиру к Маше сейчас не хотелось возвращаться, и вот он сидел в своём кабинете и недоумённо себя спрашивал:
– А стоило ли молодое сочное тело всего этого?
Сегодняшний выговор от директора просто выбил его из колеи, заставив словно бы очнуться. Он, Александр Михайлович – коммерческий директор крупной компании, тупо проср@л свою жизнь, погнавшись за молодостью. Только что ему теперь с этой молодостью-то делать? Маша была абсолютно не приспособленной к быту. Жила всю жизнь с бабушкой, которая и стирала, и убирала, и, видимо, готовила. А в прошлом году бабушка её слегла с кашлем и буквально за несколько дней сгорела. И вот теперь он, Александр Михайлович, стирает, убирает и заказывает готовую еду домой. Он снова невесело рассмеялся и хлопнул ладонью по столу.
– Маша, Маша…, – посмеиваясь, покачал он головой. – Сделала ты меня, Маша! Просто сделала...
Как только она узнала, что беременна, ушла на больничный, и вот уже две недели сидела дома, постепенно превращаясь во что-то вечно лохматое и всем недовольное. И вроде как у неё токсикоз, из-за которого она не может ходить на работу, но это не мешает ей есть по вечерам целыми тазиками, заставляя Александра недоумённо хлопать глазами.
Александр брезгливо скривился и снова устало выдохнул. Хотелось встретиться с друзьями, попить коньяка, поесть шашлык… только, как оказалось, нет у него друзей-то. И Пашка, и Олег в первую очередь друзья Оксаны. Мужья её подруг. И ладно бы Пашка! Оксана с ним чуть не с роддома дружит, но Олег-то?! Он же Олегу по дружбе и их фирму подогнал. Обслуживание компьютеров целой компании это вам не хухры-мухры! Это какие деньги! Правда, большую часть Александр себе забирал, не зря же он вообще всё это затеял? Но всё-таки, он же подкинул ему заказ! И на тебе, Олег разорвал в одностороннем порядке контракт, подставив его перед директором. И самыми неприятными были слова Олега, что он, Сашка, сбежал, бросив умирать Оксану, и если бы не соседка, то она бы умерла.
– Это было подло. Просто подло, – сказал ему тогда Олег. – Ты же с ней жил, детей растил, а потом умирать бросил! – обычно безэмоциональный Олег выговаривал ему сквозь зубы. – Ладно Оксана, с большой буквы Человек, не стала на тебя заявление писать!
– Какое заявление? – недоумённо переспросил Саша.
– Обычное. Это же неоказание помощи, оставление в опасности! Это статья! Уголовная! – он зло выдохнул и отвернулся. – Не хочу больше иметь с тобой никаких дел! – и, хлопнув дверью, ушёл.
– Я же не знал…, – прошептал тогда ему вслед Александр. – Даже не думал об этом…
Он снова прикрыл глаза и растёр виски.
– Как же всё криво-то! – он задумчиво вертел в руках телефон, со всей ясностью понимая, что позвонить ему некому и поговорить теперь тоже не с кем.
