Текст книги "Вишня в зимнем саду"

Автор книги: Альмира Илвайри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Вы бы проветривания делали почаще, почтенный Ролан, – посоветовал Альдир, закрывая сосуд с ртутью стеклянной пробкой. – Больно воздух здесь нездоровый.

– У вас в конюшнях навряд ли воздух здоровее, доблестный Альдир, – невозмутимо парировал герцог. Его указка перескочила через два ряда Кельмрильской таблицы: – А вот отсюда начинаются тяжелые элементы. Их пока известно мало, и среди них, обратите внимание, – эстрандий, легендарный «горюч-камень».

Сбегав к вытяжному шкафу с толстыми стенами, герцог Ролан принес увесистую шкатулку из свинца:

– Откройте-ка!

Сняв крышку, Альдир провел ладонью над шкатулкой и очувствовал вроде как слабое жжение. В шкатулке лежал простой обломок какого-то серого камня. Но обостренное восприятие сингильдийца говорило, что от этого камня исходит нечто не вполне благоприятное для человека. Рыцарь поспешил закрыть крышку.

– А, напугались? – снисходительно усмехнулся герцог. – О нем ходит немало страшных легенд. Например, о трех путешественниках Северной экспедиции, умерших от непонятной болезни после того, как они побывали в пещере, где были найдены эти образцы. Но мы-то с Вами образованные люди и не верим всяким россказням, верно?

– Я бы держал его подальше, – сказал Альдир. – Что-то в нем происходит. Он будто тлеет изнутри.

– Вот-вот! – с воодушевлением подхватил герцог. – Происходящий в нем процесс с химической точки зрения совершенно необъясним, но, как мне кажется, чрезвычайно важен. Есть у меня гипотеза, что тяжелые элементы постепенно распадаются на более легкие, но на проверку пока что нет ни времени, ни сил. – Герцог вздохнул: – Может, Ригела когда-нибудь… Да, не хотите ли взглянуть на мою библиотеку?

– С удовольствием, почтенный Ролан, но я предпочел бы отложить посещение Вашей библиотеки до утра, поскольку боюсь, что сейчас я не в состоянии оценить ее достоинства, – как можно более вежливо ответил Альдир, уже валившийся с ног от усталости. Герцог разочарованно вздохнул:

– Дело Ваше, доблестный Альдир. Что ж, одним – махать мечом, другим – постигать книжную премудрость. Пойдемте, я покажу Ваши покои.

Прокол за проколом, размышлял Альдир, спускаясь вслед за герцогом по сбитым каменным ступеням. Ну никак не произвести впечатление образованного человека, тем более что таковым Альдир и не являлся. А значит, расколоть ледок недоверия герцога Ролана к «неотесанным сингильдийцам» будет куда как труднее… Нехорошие ощущения были у рыцаря по поводу завтрашних переговоров. Ну да ладно. Сирил-Воитель поможет, как-нибудь справимся.

Проведя рыцаря по уже знакомой картинной галерее, герцог толкнул высокую дверь со стершейся позолотой:

– Вот Ваша комната, доблестный Альдир. Не обессудьте, если не слишком удобно. Мы ведь здесь, в Илар, не об удобствах думаем, а о науке. Доброй ночи!

Зайдя внутрь, Альдир зажег от своего фонаря свечи в подсвечниках у входа и обошел комнату. Огромная кровать с пологом. Массивный дубовый стол у окна и такое же массивное кресло с истершимся кожаным сиденьем. Высокое зеркало в бронзовой оправе, треснувшее и облупившееся по краям. Встретившись взглядом со своим отражением, Альдир еще раз подумал о том, что к ученому герцогу лучше было бы послать кого-нибудь другого. Не всегда стоит следовать привычке самое трудное брать на себя…

Откинув тяжелый полог, Альдир окинул взглядом необъятную кровать. Белье было ветхим и влажным на ощупь. Рыцарь прошел в умывальную комнату. Там, к его утешению, стоял огромный чан с водой. Но едва Альдир попробовал эту воду на вкус, утешение сменилось разочарованием: вода была принесена невесть когда и имела неприятный привкус. Пожалуй, здесь уже и мотыль завелся, хоть карасей запускай… Ну что ж, не нам привередничать. Вернувшись в комнату, Альдир положил на стол пустые ножны и повесил плащ на спинку кресла. Сняв доспех, рыцарь остался в кожаной безрукавке и рубахе из плотной льняной ткани.

Сев на кровать, он вдруг почувствовал, что сон как рукой сняло. А ведь только что едва не падал от усталости. Неожиданно ему захотелось прогуляться по картинной галерее, взглянуть на предков герцогов Иларских, ведущих свое происхождение от загадочных пришельцев-эстранди. Приоткрыв застекленное окно, чтобы комната проветривалась, Альдир взял фонарь и вышел в галерею.

Картины сильно потемнели от времени и от плохих условий хранения, и приходилось подходить вплотную, чтобы разглядеть лица предков покойной Гельды Иларской. Просмотрев с десяток картин, рыцарь отметил особый тип красоты, передающийся из поколения в поколение. Наиболее ярко он выражался у женщин – золотистая, словно тронутая легким загаром кожа, темно-ореховые, почти черные волосы и глаза необычайного коричневого цвета с вишневым оттенком. Дагмара и Ригела не были исключением.

Альдир не услышал, а скорее почувствовал легкое движение позади. Он обернулся. К нему неслышно приближалась тонкая фигурка в наброшенной на плечи накидке, из-под которой виднелась светлая одежда. Фигурка поколебалась и шагнула в круг света. Альдир чуть не выронил фонарь – это Ригела, дочь герцога! Девушка была босиком, а малиновый плащ накинула прямо на белое кружево ночной рубашки.

От неожиданности рыцарь только и смог сказать:

– Вы простудитесь, герцогиня Ригела. Пол каменный, холодный, а вы босиком.

Девушка приложила палец к губам – мол, тише, а то нас услышат, – и подошла к рыцарю вплотную. Губы ее шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она легонько провела своей маленькой рукой по щеке рыцаря (Альдир с ужасом подумал о своей трехдневной щетине).

Ее вишневые глаза приблизились. Рука ее скользнула по плечу сингильдийца и встретилась с огромной Альдировой ладонью. Рыцарь погладил ее тонкие пальцы и почувствовал, что голова у него начинает идти кругом. А девушка снова коснулась его щеки, проведя кончиками пальцев вдоль старого шрама, и тихонько проговорила:

– Сингельди Альдир…

Чувствуя, что теряет контроль над собой, Альдир ласково провел ладонью по чудным ореховым волосам девушки и вдруг, прижав ее к себе, поцеловал в губы. Ригела прильнула к нему, обхватив тонкими руками его шею. Плащ упал с ее плеч. Альдир же чувствовал, что фонарь в его правой руке явно лишний.

– Сингельди, я знаю, завтра ты уйдешь, – горячо прошептала девушка, едва рыцарь отнял губы от ее лица. – Но ты приходи еще! Я буду ждать.

– Я приду, солнышко мое, – ответил Альдир и снова охватил ее губы своими губами, прижимая ее к себе свободной рукой. Куда бы только деть этот проклятый фонарь!..

Неожиданно Ригела высвободилась из его объятий:

– Ой, кажется, папа идет сюда! – Подарив совершенно ошарашенному рыцарю последний поцелуй, Ригела подхватила свой плащ и исчезла за дверью в конце галереи. Тут же с другой стороны выплыл фонарь, принадлежавший, вне всякого сомнения, самому герцогу Ролану.

Альдир сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти, успокаивая разгоряченную кровь.

– Я вижу, вам не спится, доблестный Альдир, – со своей неподражаемой иронией произнес герцог. – Или на привидений решили поохотиться? Так у нас их все равно нет. Я вот дочке хочу пожелать спокойной ночи. – При этом Ролан как-то слишком проницательно глянул на рыцаря: – И Вам желаю того же.

Фонарь герцога поплыл дальше. Альдир не нашел ничего лучшего, как вернуться в свою комнату. Зайдя в умывальную, он разогнал ковшом мотыля в чане, зачерпнул воды и вылил на голову. Эта процедура немного привела его в чувство. Утеревшись ветхим полотенцем, рыцарь подошел к окну, распахнул створки и выглянул.

Лунный круг – пресветлый лик Сирила – медленно плыл в прозрачных облаках над остроконечными верхушками елей. «Сирил-Воитель! – молился Альдир. – Ведь у меня ничего плохого и в мыслях не было! Сколько служил я Сингильду и ласки женской не знал, потому что сердце молчало. А теперь вот словно взорвался огнем… Но разве пара ученой дочери Ролана Иларского сын деревенского кузнеца?»

А Сирил-Воитель мягко улыбался ему с запредельных высот: «Вот и пришло твое время, брат мой Альдир. И не только твое. Никому не возбраняется любить – ни сыну кузнеца, ни дочери герцога».

Рыцарь только вздохнул. Не любовь главное. Девушка болеет, вот что худо! Альдир чувствовал это – по ее дыханию, будто что-то мешало ей в груди, по нездоровому румянцу на лице. Да оно и понятно – попробуй-ка не заболей в этом насквозь отсыревшем замке! А чахотка – дело серьезное. С ней долго не протянешь, особенно если каждый день ставить опыты со ртутью и «горюч-камнем». Забрать бы девушку в Лангаэллор! Там места хорошие, здоровые. Там Элмор-менестрель выходил бы ее, и жила бы она не в сырых каменных стенах, а в сухом и светлом помещении с деревянным настилом. Но уговорить герцога отправить дочь в Лангаэллор будет еще труднее, чем договориться о статусе самого Лангаэллорского замка…

По сингильдийской привычке Альдир проснулся рано. Утро выдалось хмурое и сырое, накрапывал дождь. Впрочем, в помещении было немногим лучше – по стене от оконного переплета стекала вода, и под окном уже набралась небольшая лужица.

Первым делом рыцарь навестил своего коня. Гром, недовольный холодным стойлом и скудным пайком, положил морду на плечо хозяина, словно жалуясь.

– Ничего, Громушка, скоро домой поедем, – утешал его Альдир, кормя оставшимся с дороги хлебом. Ласково потрепав коня по холке, рыцарь вышел во внутренний двор.

Выкрашенная красной краской девушка с кувшином сиротливо склонилась над пустой мраморной чашей. Остановившись перед ней, Альдир молитвенно сложило руки. Здравствуй, Элайна Хозяйка источников. Чтут сингильдийцы хранительницу родниковых вод, ибо плохо в крепости без своего источника. Элайна, скажи, как же так получилось, что этот твой родник иссяк?..

Помолившись, рыцарь снова взглянул на молодое вишневое деревце. Совсем как герцогиня Ригела – тянется к жизни из последних своих силенок… «Надо бы и тебя захватить в Лангаэллор, – с жалостью подумал он. – А то зачахнешь в этом каменном колодце».

Помня о герцогском запрете на оружие, Альдир ограничился разминкой для рукопашного боя. Потом раздобыл шест у Мирана, проникшегося симпатией к сингильдийцу. По части боя с шестом никто в Лангаэллоре с Альдиром тягаться не мог. Но шест – это так, баловство. Свое прозвище – Непобедимый – Альдир получил в двадцать с небольшим, выдержав без перерыва на отдых сотню поединков с лучшими мечниками в округе.

Правда, навряд ли это прибавит уважения со стороны герцога Ролана. А вот и сам герцог – легок на помине. И одет словно собрался на прием к Королю.

– Доброе утро, доблестный Альдир, – поздоровался герцог. – Покорнейше прошу извинить, если помешал. Я с Вашего позволения совершу утренний моцион. Предлагаю и Вам поостыть от воинских упражнения и посвятить это прекрасное время дня более высоким материям.

Рыцарь отставил шест в сторону, накинул рубашку на обнаженные плечи и последовал за герцогом. Герцог Ролан сразу же перешел к делу:

– Как я понимаю, Вы прибыли с вопросом о наследстве моего брата Илмора. Должен Вам сказать, это сложный и запутанный вопрос. К тому же неясно, что именно случилось с моим братом. Видите ли, формулировка «ушел Прямым путем» вызывает слишком много разнотолков. Особенно там, где Сингильд не пользуется большой поддержкой.

Ну что ж, ясно, к чему клонит герцог. Тем более, что с подобными аргументами Альдир уже встречался.

– Если думать, что герцог Илмор был убит сингильдийцами, зачем бы это нам понадобилось убивать его до подписания договорной грамоты? – тут же отреагировал рыцарь. Герцог усмехнулся:

– Э-э, молодой человек, не надо быть таким наивным. Устранение моего брата после передачи замка Лангаэллор в собственность Сингильда было бы очевидным свидетельством того, что дело нечисто. А так – ну повременить с договором пару десятков лет. Глядишь, оно и забудется, а там сговорчивый герцог Ролан подпишет все, что угодно.

Альдир почувствовал, что вместо того, чтобы остыть, начинает вскипать. «Спокойно», – приказал он себе и спросил, глядя герцогу прямо в глаза:

– Значит, вы считаете, что герцог Илмор был убит? И не кем-нибудь, а нами?

– Я не исключаю такой возможности, – не отводя взгляда, ответил Ролан. – Но я не склонен винить в этом сингильдийцев.

«И на том спасибо», – подумал Альдир. На душе у него немного полегчало. А герцог продолжал:

– В разных кругах об этом разные мнения, а истина, как известно, где-то посередине. И я не хотел бы, подписывая договор, оказаться невольным соучастником в сомнительном деле. Я дорожу своим честным именем, доблестный Альдир Ин-Тегелдар!

– Я и не настаиваю на подписании договора так, как он был при герцоге Илморе, – примиряюще сказал Альдир. – Если Вам удобнее, Лангаэллор перейдет в Вашу собственность. Ею же пусть и останется. Важно только, чтобы Лишенный Имени не протянул руки к Орлиному Пику, а то они у него слишком уж стали длинными.

– На этот счет можете быть спокойны, – заверил герцог. – Я любил брата, хотя и знал его очень недолгое время. И я не допущу, чтобы принадлежавшие ему владения осквернила чья-то нечистая рука.

«Эх, почтенный Ролан, – вздохнул про себя Альдир. – Когда-то Вы говорили, что не допустите прихода Короля-Отступника в Лиэрд. А он пришел. Потому что у него была сила, а у Вас только Ваша решимость. Но одной только решимости хватит разве что на храбрую смерть. А что толку в храброй смерти, если при этом людей не можешь защитить?»

– После завтрака мы подготовим все необходимые бумаги, и Вы будете свободны, – герцог явно давал понять, что разговор на эту тему окончен и пребывание Альдира в замке Илар тоже подходит к концу. Но Альдира волновал не только вопрос о статусе замка Лангаэллор, но и другой, еще более деликатный вопрос, к которому рыцарь никак не мог подступиться.

Герцог словно прочел его мысли:

– У Вас еще какие-то вопросы, доблестный Альдир?

– Я вот что еще спросить хотел, почтенный Ролан. – Язык рыцаря от волнения присох к небу: – Дочка-то Ваша, похоже, болеет. Есть ли у Вас хорошие врачеватели?

– А как же! – Герцог указал на себя: – Я лечу ее по новейшей методе. Согласно последним достижениям медицинской науки.

– И как Вы ее лечите? – холодея от нехорошего предчувствия, спросил Альдир. Герцог охотно пояснил:

– Медикаментами. Я имею ученую степень в фармацевтике, между прочим. А моя лаборатория позволяет приготовить…

– Постойте, почтенный Ролан, – от волнения Альдир перебил герцога. – И когда Вы начали ее лечить?

– Как только появились первые признаки болезни, – ответил Ролан, недовольный тем, что его перебили. – Три года назад. А почему это Вас так волнует, доблестный Альдир?

«Сирил-Воитель! Три года!» – испуганно подумал рыцарь. Сингильдийская выдержка начала изменять ему:

– А Вам не кажется, почтенный Ролан, что лечение Ваше не помогает? Почему Вы не обратитесь к менестрелям?

Тут и герцога задело за живое:

– Обращаться к этим праздношатающимся разгильдяям? Я еще не совсем спятил, доблестный Альдир! И с чего Вы взяли, что мое лечение не помогает?

Альдир постарался успокоиться:

– Одного моего ученика менестрель за месяц на ноги поставил. А мальчишка слабенький был, да еще и от Черных какую-то заразу подхватил. А тут три года. Вашей дочери помогла бы смена обстановки. В замке-то у Вас холодно и сыро. А в Лангаэллор воздух горный, для тела и души полезный, и врачеватели там есть.

Взгляд герцога потяжелел, как небо перед грозой:

– Так вот Вы к чему, доблестный Альдир. Значит, Вам приглянулась моя дочь и Вы желаете ее умыкнуть! – Схватив оставленный Альдиром шест, герцог замахнулся на рыцаря: – Прочь! Прочь из моего замка! Никаких договоров! Прочь!

– Я же помочь хотел, а не украсть! – оправдывался Альдир, уворачиваясь от шеста, которым герцог крутил «мельницы» не хуже тренированного сингильдийца. Но Ролан продолжал гнать рыцаря:

– Нашелся мне помощничек! Да чтоб я еще раз пустил сингильдийца в Илар!.. Прочь! Прочь отсюда!

Тут уже не выдержал и Альдир:

– Ну знаете, почтенный Ролан! Если Вы хотите уморить свою дочь во благо науки, так я и до Командора дойду! И до Короля, если потребуется!

– Да хоть всем Сингильдом штурмуйте Илар! – закричал герцог и снова замахнулся шестом. Альдир перехватил конец шеста в нескольких сантиметрах от печально опущенных плеч Элайны.

– Не трогайте Хранительницу, – тихо сказал рыцарь. Герцог отшвырнул шест в сторону.

– Уходите, – обессиленно проговорил он. – Вам хватит четверти часа, чтобы собраться?

– Хватит, – ответил Альдир. – Только прошу Вас: берегите герцогиню Ригелу.

– Это не Ваша забота, – отрезал герцог. – Убирайтесь с глаз долой.

Альдир уехал, так и не узнав, что разразилось в замке Илар сразу же после его отъезда.

Этот сингельди понравился Ригеле сразу же. И за ужином она с трудом глотала куски опостылевшего соленого мяса, украдкой бросая взгляды на гостя. Ей нравилось в нем все – и спокойные ответы на язвительные замечания отца, и сдержанная, немного печальная улыбка. Ну и подумаешь, что не красавец, что лицо изуродовано шрамом. Не это главное. Главное, что он добрый, хоть и выглядит суровым.

Ей очень хотелось увидеть его еще раз – заглянуть в эти усталые серые глаза, провести рукой по седой пряди в волосах… Но отец, как всегда, повел гостя в свою лабораторию, а это уже на весь вечер. Однако Ригела знала, что рыцаря устроят в том же крыле, где жила и она, потому что больше пригодных для жилья помещений в замке не было. И она притворялась, что спит, и сдерживала кашель, рвущийся из груди, чтобы ни отец, ни тетя, ни (сохрани Элайна!) дара Эльга ничего не заподозрили. Но рыцаря все не было и не было. Ригела досадовала – с отца сталось бы засадить гостя за ученый разговор на всю ночь. Оставалось только молить Элайну, чтобы Альдир все-таки пришел.

“Элайна, хранительница живых истоков! – молила девушка. – Я знаю, ты в обиде на нас за то, что мы погубили твой родник. Но я тебя очень прошу: помоги! Я посадила вишню для тебя и я уговорю папу смыть эту дурацкую краску. Но я не могу ругаться с папой, потому что его люблю. А теперь я люблю и Альдира. Элайна-свет, пожалуйста, приведи его сюда!.."

И Элайна услышала ее молитву. Когда отец ушел гасить фонари в замке, Ригела вскочила из постели, набросила на плечи накидку и выбежала в коридор. Ей повезло. Альдир был в галерее, смотрел картины. Ригела боялась сказать лишнее слово – вдруг снова начнется этот дурацкий кашель. Но Альдир все понял и без слов. Он поцеловал ее, и – странное дело! – от этого поцелуя словно отступила болезнь. И большие сильные руки Альдира оказались такими ласковыми и нежными. И как он назвал ее – «мое солнышко»…

А потом пришлось уходить, потому что она услышала, как возвращается отец. Она попыталась притвориться спящей, но герцог знал, что она не спит. Он долго и нудно расспрашивал ее о самочувствии. Первый раз в жизни ей захотелось, чтобы отец поскорее ушел – ну не под настроение он со своими расспросами!.. Да и похоже, он что-то заподозрил. Папа в этом отношении очень строгий. Но отец сидел у ее постели пока она не уснула. А утром она просыпается очень тяжело…

Поэтому Ригела увидела Альдира только когда он уже покидал замок. Выбежав на балкон, она долго провожала взглядом понурую спину рыцаря в синем плаще, медленно ехавшего на коне.

– Ригела, не стой на балконе раздетая! – Подойдя, отец набросил на ее плечи накидку. – Ушел сингильдиец, наконец-то… Давай умывайся и будем завтракать.

– Я не буду.

– Почему не будешь?

– Я плохо себя чувствую. – Пройдя через галерею, девушка вернулась в свою комнату и снова легла в постель. Поднатужившись, покашляла (а не кашляется после поцелуев Альдира!)

Герцог прошел в комнату следом за ней и присел на краешек кровати:

– Ригела, не капризничай! Я же вижу, что тебе лучше. Сегодня нам надо протестировать счетную машину и подготовить отчет. Одевайся и пойдем.

– Не пойду. Я болею. – Не выдержав, девушка ударилась в слезы: – Зачем? Зачем ты его прогнал?

– Сингильдийца? – поднял брови герцог. – Так его вообще надо было не впускать, этого невежду.

– Не говори так о нем! – воскликнула Ригела. – Я его люблю!

Герцог подскочил как ужаленный и забегал по комнате, разразившись пламенной тирадой по поводу «наглых неотесанных сингельди», но у Ригелы был такой жалобный вид, что Ролан, остановившись, выдохнул:

– Ф-фуу… Ну скажи, что ты в нем нашла?

– Он добрый, – проговорила девушка. – И он как солнце! Он меня поцеловал, и с тех пор я не кашляю.

– Знай я, что он тебя поцеловал, выгнал бы его немедленно, – сердито сказал герцог. – Хам и грубиян твой сингильдиец! Знаешь, как он орал на меня утром?

– Ты начал первый, – возразила Ригела. – Я слышала твой голос. Я просто не могла встать. И теперь не встану, пока он не вернется.

Герцог пришел в замешательство. С такой вещью, как каприз дочери, он сталкивался впервые. И Ригела, похоже, твердо намерена добиться своего. Уж ему ли не знать, что такое родовое упрямство герцогов Иларских! Как бы и в самом деле не пришлось уступить… Надо бы посоветоваться с Дагмарой.

С Дагмарой, однако, у него состоялся не менее трудный разговор.

– Согласись, Ролан, ты тоже неправ, – говорила герцогиня, отпивая из фарфоровой чашечки кофе со сливками. – Ты предвзято относишься к сингильдийцам. Не забывай, что мы живем под их защитой.

– Но они же невежественные крестьяне! – возмущался герцог. – Прослушать один курс в университете еще не значит получить образование.

– Это не главное, – спокойно возразила Дагмара. – Главное, что они – порядочные люди. Ты слышал, чтобы кто-нибудь из них предал друга? Или обидел женщину?

– Порядочные? – не унимался Ролан. – Разве можно назвать порядочным этого сингельди, в первый же вечер протянувшего руку к моей дочери?

– Он следовал голосу сердца, и в этом он был честен. А потом, – герцогиня многозначительно улыбнулась, – Ригела сама все начала. Что Альдир ей понравился, стало ясно еще во время ужина. Если бы ты не старался задать гостю очередной язвительный вопрос, а внимательнее смотрел на свою дочь, ты бы все понял. Девушке пора замуж.

– Ну не за этого же рубаку! – возмутился Ролан.

– А за кого же еще? – спросила Дагмара. – Твои друзья, навещающие тебя раз в десять лет, в мужья уже не годятся. А рыцарь Сингильда, к тому же начальник гарнизона, к тому же любящий твою дочь – разве это не вариант?

Герцог Ролан сник.

– И кто же будет ассистировать мне в работе? – только и спросил он.

– Ты растишь дочь или ассистента? – с укором проговорила Дагмара. – У девушки должна быть своя жизнь. И может быть, очень непохожая на твою. – Допив кофе, она поднялась из-за стола: – Сегодня ассистировать тебе буду я. И надо всерьез заняться замком, пока полы в твоей лаборатории не провалились в подвал.