Текст книги "Да - часть II (СИ)"

Автор книги: Алмае Туфои

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Анкс, я умру скоро.

– Это все видят.

– Не все... – Максим сел в кресло, – Рейнлан не хочет верить в это... А я больше не могу держаться. Так хочу склониться над ней и поцеловать эти белые фарфоровые губы. Она поиграла бы с моим языком, а потом вытянула бы душу... Это, конечно, очень больно, когда твою душу съедают... Но зато я знал бы, что эта ужасная боль последний раз...

«Наверное, ему совсем снесло крышу», – подумала Анкс и спросила, как психиатр:

– Рейнлан нравится видеть, как ты страдаешь?

Макс слабо улыбнулся.

– Она просто верит, что из этого есть выход... Правда, я не знаю, где…

– Выход куда?! Мы темные!

«А все-таки он такой же симпатичный, как раньше, – думала Анкс, – И силы в глазах не убавилось, несмотря на потасканный вид».

Макс снова прокашлялся и сплюнул на пол густой кровью.

– Пошли, нас не так поймут... – прохрипел он и встал, – А вообще, не подходила бы близко… Заразишься...

– У тебя что-то с легкими? – выходя за ним в зал, спросила Рубрус.

Макс ничего не ответил. Он заметил давящий взгляд Рейнлан в сторону Анкс. Она понимала, что Максим все еще нравится ей, что для нее это важно.

– Давай вернемся… Я чувствую, долго не протяну…

– Давай, – напряженно ответила Рейнлан.

– Не волнуйся, я... – но он опять склонился над столом в приступе и забрызгал его кровью, заслонив лицо влажными от пота волосами, – Рейнлан...

– Пойдем скорее! – Рейнлан приподняла его и, позволив опереться на себя, перенесла обратно в камеру.

Анкс была шокирована таким внезапным исчезновением.

Максим упал на каменный пол и закричал, извиваясь от боли.

– Рейнлан!!! Пожалуйста, уходи!!!

– Ты уверен?! – нервно прокричала она.

– ПРОШУ, УХОДИ!!! – рычал он.

– Тебе это нужно?

– ДА!!! Я опасен для тебя… Она все равно затянет твою душу… Изнутри меня!!! ОНА ВСЕГДА ЗДЕСЬ!!! УХОДИ!!!

– Ты ничем для меня не опасен. Скорее ты навредишь себе, – тихо проговорила она, направилась к двери.

Уже когда дверь закрывалась, он не выдержал и бросился на нее, но врезался в холодную сталь. Ксэ-смотритель покачал головой. Сегодня в этом блоке была смена Павла. За счет чакры смотрителей поддерживалась прочность тюремных стен.

– Что, снова началось? – без вопроса спросил он.

– Да. Тебе страшновато? Я подежурю за тебя, даю слово! – Рейнлан говорила серьезно и взволнованно.

– Нет, что ты, – ухмыльнулся Павел и, видя серьезность ситуации, начал впускать чакру в специальную печать на столе, – Иди, разберусь.

– Нет, я останусь тут. Хочешь чего-нибудь съесть? Я принесу!

– Ты чего? – ксэ удивился такому настроению бывшей ученицы, – Иди лучше, он сейчас совсем взбесится. Тут такое творится, когда тебя нет, еле справляемся. Иногда впятером держим.

– Так вот, я и помогу! На самом деле сил у меня много!

– Ну, давай, если так хочешь, – он уступил ей печать.

– Проще простого! Я бы смогла всю вашу тюрьму охранять!

Впустив дьявольскую чакру в печать, она ощутила безумно мощные импульсы Тьмы. Конечно, она справлялась с ними, но картина действительности представилась ей в еще более мрачном свете. Она яркой вспышкой выбросила в печать чакру и продолжила равномерный поток. Ксэ отпрянул, увидев и ощутив багровое пламя дьявольской энергии.

– Что это?

– Это… хех… дьявольская чакра…

– Вот она какая... Да, пожалуй, сил у тебя бы хватило надолго, – Павел напрягся.

В камерах начали кричать и стучать в двери другие заключенные.

– Чего это они? – спросила Рейнлан.

– Ты их душишь своей силой. А этот твой демон и так порядком всем надоел…

Она тут же отпрянула от печати, Павел вернулся на свое место.

– Кто вы вообще такие? Рейнлан, во что ты влезла?

– А ты еще не понял?

– Ну, да, понял, – проговорил он, смотря в дьявольские глаза, – Это так у всех?

– Нет, только у меня. Красивые? – улыбнулась она.

– Я вовсе не о твоих глазах, – чуть смутился Павел, – Я о «побочном эффекте», – он кивнул в сторону камеры Макса.

– Нет так только у него… На сегодня почти все, я чувствую, он скоро потеряет сознание, да и Мешер требуется отдых. Это его маска, она его изводит. Хочет, чтобы он убивал для нее людей, – она помотала головой и гордо добавила: – Ей от Макса тоже достается!

– Сильный парень… Он не позволяет приближаться к себе и отказывается от пищи.

– Не волнуйтесь это не из-за неуважения к вам, – с некоторым сарказмом произнесла Рейнлан.

Она услышала, что в камере наступило затишье. Затем послышался шум воды. Макс сунул разбитый висок под струю воды.

– Теперь все должно быть в порядке. Какое-то время… Ты тут давно дежуришь? Как не приду, только тебя и вижу.

– Я почти всегда пост беру, хоть поговорить есть с кем. А ты-то почему к нему приходишь? Разве Дьяволам не подобает быть холодными и бесчувственными?

Рейнлан рассмеялась.

***

Ближе к ночи Павел пришел домой. Все было, как обычно: опавшая листва, чуть припорошенная снежком (у нас много снега никогда не выпадает, если, конечно, Кеаго не нашаманят чего-нибудь); его небольшой дом неподалеку от места службы; тихий скрип двери. Несмотря на то, что жил он действительно один, дома у него было уютно, тепло (только вот, еды маловато). Из прихожей просматривалась кухня и единственная комната. Около холодильника на двух лапах стояла огромных размеров ящерица и пила молоко... Не как обычно.

– Шенад. Я только вечером разговаривал с Дьяволом, а теперь в моем доме Демон… – Павел не был шокирован и не паниковал.

– Есть еще? – чуть хрипловатым, но явно женским голосом спросил ящер, отодвигая опустошенный кувшин.

– Нет. Но я могу сходить, – он хотел решить вопрос мирно.

– Куда ты пойдешь? Коров обычно рано утром доят. Мне остатков не нужно.

– Ты была человеком? – понял он.

– Я и сейчас человек, – ящер осмотрел свое серо-зеленое чешуйчатое тело, золотистый живот и изогнутый хвост, – Ладно, завтра сходишь за молоком. Ты же пойдешь?

– Теперь точно пойду… – вздохнул он и стал разоружаться.

– Если ты не собирался, я тебя не заставляю.

– Ты только не забирайся больше ни к кому, тебя не все так радушно встретят. Вдруг начнется бой. Это же ты недавно разрушила пол-Тапочкино?

– Только половину? Маловато им, – Демон подполз ближе.

– Откуда такая ненависть? Ты оттуда? – Павел спокойно прошел в комнату и сел на диван.

– Ну да. Так что сегодня на ужин? – ящер последовал за ним.

– Ты можешь сама об этом позаботиться, – предложил ксэ.

– Я? Это ты хозяин, а я твой гость!

– Вовремя ты вспомнила о правилах приличия.

Демон ухмыльнулся и быстро уполз прочь. Павел подумал, что она больше не вернется. Но через несколько часов, когда ксэ сидел за изучением новой печати, она вернулась, волоча за собой тушу косули.

– Ты что?! – он подорвался с места, – Ты так ползла через всю деревню?! Тебя никто не заметил?!

– Нет, что ты! – ящер засмеялся, – Я переместилась через Ад.

Они занялись мясом. Была уже поздняя ночь, но они ловко управлялись с тушей, и уже через полчаса шкура животного висела у камина, а мясо коптилось над пламенем. Они немного посидели рядом, смотря на огонь, но, когда Паша потянулся, чтобы перевернуть шампур, ящер неожиданно уменьшился и влез прямо в камин. Ксэ не успел ничего сделать и только отпрянул, догадавшись, что его гостем стала настоящая саламандра. Она начала сбрасывать старую кожу, обнажая алмазно-блестящую чешую. Вы скажите, что саламандры выглядят не совсем так? А вы что видели настоящих саламандр? Это вас кто-то обманул! Те саламандры, которых вы считаете саламандрами на самом деле вовсе не саламандры. А те, которые в огне не горят, именно вот такие они и есть. Если какая-нибудь ящерица скажет вам, что она саламандра – киньте ее в огонь. Если она врет, она за это и сгорит, а если нет, то будет весело посмотреть, как у нее постепенно становится алмазной чешуя.

Завершив ритуал, ящер вылез обратно, снова став прежнего цвета, но еще не окончательно лишившись яркого блеска.

– Очень красиво, – сказал Паша, – А как тебя зовут, или как мне тебя называть? Я Павел.

– Что ж, Паша, хорошо. Меня зовут Алина.

Она приняла человеческое обличие. Перед ним оказалась девушка с неровно обстриженными пепельными волосами, глазами ящера и ящериной же левой рукой, от плеча до кончиков пальцев покрытой чешуей. Черты ее лица были выразительными, но не слишком изящными. Особенно долго Павел разглядывал ее глаза, но не только из-за вертикального зрачка и необычного ярко-зеленого цвета. Это были слепые глаза; ведь демонические слезы лишили Алину зрения. Любой другой постарался бы поскорее отвернуться. Мир этих глаз – старый, заброшенный дом, где не горит камин, а окна и двери наглухо заколочены. Пугало то, что в этом доме поселилась Тьма. Но Павел продолжал смотреть.

– Я тут подумал… Какой ужас, – наконец сказал он, – Нет, я вовсе не о тебе!

Девушка засмеялась.

– Так вот, я тут подумал, у меня ужасный дом! Мне ведь даже негде тебя нормально поселить! Вот для кого это делали? Для кого строили этот дом?! Зачем при такой маленькой комнате одинокому ксэ такая огромная кухня и раздельный туалет?! Хотя это, конечно, очень кстати теперь. Чем я, собственно, не доволен?

Павел взглянул на Алину. Она не прекращала смеяться.

– Может быть эта комната предназначена для того, чтобы сблизить сердца влюбленных и поэтому такая тесная?.. Нет, скорее сплющить сердца влюбленных! – он покивал сам себе.

***

Десять лет назад семейство Най раскололось из-за острого конфликта между отцом и матерью Нацхи. Кровопролитная, хоть и не продолжительная, гражданская война началась из-за того, что его мать, принадлежавшая к клану Реттер, не желала, чтобы ее род пресекался и требовала равных прав с мужем. Она объявила, что ее младший сын Зак будет носить имя Реттер, отец мальчиков не пожелал с этим мириться. Почти все Реттер ушли на Юг и обособились в собственном Ханстве. Только некоторых совсем маленьких детей, чьих родителей убили во время конфликта, оставили на Севере – среди них была и Даша Реттер. Но война коснулась не только двух элитных кланов, потери понесли многие семьи крестьян, ксэ и сихэ: погибла любимая девушка Павла, которая жила в мирной деревне, несколько сильных воинов Макарано, мать-крестьянка и отец-ксэ Сирроу, родители Анны и Калипсо, и уже известный дядюшка Вася Лучихин, ставший после смерти электриком в Аду.

Воспоминания Нацхи: Сколько ни существовал клан Най, никогда еще жены Ханов не позволяли себе такого. Власть на Земле была дана нам самим Творцом еще до заключения мирного договора между Светом и Тьмой. Тогда мы были самым сильным и единственным светлым кланом. Шесть ангельских крыльев переходят по наследству всем детям из чистой линии, но Ханство и меч небесного покровителя достается лишь старшему сыну. Обычно женой Хана становилась несветлая девушка, и, по праву доминантной чакры все ее дети принадлежали к клану Най. Но моя мать была светлой с четырьмя крыльями, потому что принадлежала к родственному нам клану Реттер. Чудом у них появился я, а потом и Зак. Но Реттер всегда подчеркивали свою независимость; мать не смогла сдержать свой гордый нрав. Она знала, что я должен быть Наем, но младшего сына она решила увести за собой…

Но новая война заставила их воссоединиться. Юрий Белоклыков, захватив власть в Западном Ханстве, повел свое войско на Юг и за день взял в осаду. Ханом там оставалась мать Нацхи и Зака, которая не была сильна в военной тактике. Ксэ, служащие клану Реттер, обеспечили Заку побег в ханство брата, но сама Хан оставалась в заложниках.

Воины с Запада, подчиненные энтузиазму Юры, были лишены отдыха и спали по сменам прямо в седле. «Не хотите спать так, вообще не спите!» – сказал Белоклыков. Захватчики остановились на привал в деревне ксэ и крестьянских поселениях Южного Ханства впервые за весь военный поход, невероятно обессиливший их войско. Юра и Кость расположились в кабинете Хана вместе с Реттер. У нее были длинные светло-розовые волосы, убранные в сложную прическу; она аккуратно сидела на длинном узком диване, отвернувшись от захватчиков.

– Долго ты так будешь выделываться? Что ты делаешь? – кинул ей Юра, затягиваясь дурь-травой. Он сидел за ее столом, положив ноги на стол и скинув на пол документы.

Кость сохранял спокойствие и молча сидел на ханском столе.

– Что, царственные персоны не общаются с грязными ара? – продолжал издеваться над Ханом Юра, – Знаешь, я мог бы помыться! Если хочешь, вместе с тобой, красотка!

– Вас убьют, – сдержанно ответила Реттер.

– Не ты ли? – засмеялся Юра и подошел к ней.

– Нет, я не запачкаю о вас руки.

Он дерзко посмотрел ей в глаза и выпустил в лицо едкий дым.

– Кость, пусть принесут чего-нибудь поесть!

– Бедная женщина, мне ее почти жалко, – отозвался Кеаго.

– Что?! Тебе?! – Юра снова засмеялся и, чуть пошатнувшись, сунул окурок в лицо Хану, – Эй, хочешь курнуть?

– Совсем чуть-чуть жалко, – ухмыльнулся Кость и вышел из кабинета распорядиться насчет обеда.

Тем временем Зак верхом на Комохо из своего Ханства в обличии огромного филина добрался до Нацхи, так он выиграл у захватчиков несколько дней. Зак написал брату только из Туманного, чтобы предотвратить возможность перехвата письма; Най переместился к нему, как только получил послание. Заку было шестнадцать лет, и всю свою жизнь он прожил, не зная забот, поэтому сейчас, впервые оказавшись вдали от матери, он был страшно напуган. Он накинулся на брата с объятиями, но Нацхи пришлось отложить семейную беседу и заняться стратегией обороны и укрепления пограничных деревень. С раннего утра до глубокой ночи Южный Комохо и Хан просидели за разработкой плана, а глава Туманного занялся своей деревней.

Было уже совсем темно, когда Нацхи пришел к спящему Заку в комнату, выделенную для него во дворце Комохо. Проснувшись, Зак сел в постели, подобрав под себя ноги; Нацхи опустился рядом.

– Я думаю, нашу маму убьют. Она в заложниках у Западных, – проговорил Зак.

– Ты видел лицо тех, кто удерживает ее?

– Одного из них они называют Кость, он ужасно тощий, у него вечно грязные синие волосы. А другой высокий, с рыжими волосами, он ксэ.

– Этот Кость Кеаго? – спросил Нацхи.

– Кто? Кеаго? – не понял Зак.

– Да не важно… Скорее всего, он связался именно с ними. Ксэ зовут Юрий?

– Да, кажется. Нацхи, послушай! Завтра они закончат вербовать наших в свои войска и выступят! Мы должны спасти маму и остальных!

***

Паша недавно вернулся домой с миссии-одиночки по обнаружению контрабанды. Путь его пролегал через покрывшееся льдом озеро Найгери. Лед был уже достаточно плотный, чтобы по нему можно было безопасно передвигаться верхом. Но на него напал неприятельский отряд с целью уничтожить собранную информацию. В ходе схватки убили его коня, погибли трое нападавших, но чей-то сильный выброс чакры Огня расплавил лед, и ксэ провалился в воду. Конечно, он смог выбраться на берег, но до деревни пришлось идти пешком. Выдался крепкий мороз, и ксэ вернулся до костей промерзший.

Он развел камин и оставил сапоги и одежду сушиться. Алина (которая теперь носила на глазах повязку) проснулась, заставила его лечь под шерстяной плед, сделала горячего чаю, а потом в облике ящера свилась у него на груди. Согревающая энергия разносилась по всему его телу. Неожиданно ящерица обняла его своими лапками. Паша улыбнулся и расслабился; очень скоро он стал засыпать.

Контрабанда оружия, информацию о которой собирал Павел, была организована силами Западного Ханства. Сам лидер захватнического движения Юрий оставил с войском Кость и ушел вперед, чтобы самому осмотреть предстоящий маршрут. По пути он решил заглянуть в Тапочкино к своему брату Николаю (ведь он все еще числился как ксэ высшего ранга, выполняющий миссию по охране границ), но его ждала страшная новость о его смерти. Он кинул взгляд на дворец Комохо, где горело только окно в кабинете Игоря, который до утра работал с бумагами, а целыми днями пропадал то на новых стройках, то на совещаниях и советах. Он представил, что у сына просто не найдется на него времени, и побоялся к нему заходить. Да и сможет ли он смотреть ему в глаза?.. «Теперь я точно остался один», – подумал он и, улыбнувшись зимнему синему утру, полетел в деревню ксэ в облике орла.

Остро ощущалась потребность в обществе друга, но куда идти? Нацхи как раз сейчас в Туманном, так что он не скоро узнает, что упустил Юру прямо из-под носа. В деревне было тихо, тренировки еще не начинались. Ему пришло в голову, что все эти ксэ, несмотря на свою пафосную преданность Хану, на самом деле так беззащитны. Он бы мог в одиночку справиться с караульными. А может, и с самим Нацхи. Но ощущение своей силы не приносило Юрию удовлетворения; неясная печаль прокрадывалась все глубже. Он медленно подошел к дому Паши и неожиданно для себя самого постучал в дверь. Хозяин нехотя скинул одеяло, чтобы впустить гостя, но ящерица, прижав его лапками к подушке, тихо сказала:

– Отдохни, – Алина спрыгнула с постели и превратилась в человека.

– Это же по делу навер... – Паша закашлялся и не договорил, дав ей возможность дойти до двери.

Алина открыла дверь, но не увидела Юрия, – она была слепа с того дня, как стала Демоном. Он шагнул внутрь из снежного мрака вместе с порывом холодного ветра. Алина тщательно обнюхала. Юрий был немало удивлен, что в доме его сослуживца оказалась девушка-Демон с ящериной лапой и завязанными глазами.

– Проходи же! – хрипловатым голосом пригласила она, – Ты ведь устал.

– Извините уж, что пришел так рано и напустил вам холода, – весь в своих мыслях ответил Юрий, раздеваясь, – А тут даже жарко... Что это с тобой, Павел?

– В ледяной воде искупался на миссии, – ответил Паша, усаживаясь на диване и сворачивая плед. Он стыдился своей слабости.

– Неужели контрабанда? – безразлично произнес Белоклыков.

– Да. А откуда ты знаешь?

– Я же ксэ высшего ранга и должен все знать, – он прижался спиной к стене у дивана, – Хотя я уже сам не понимаю, кто я.

– Хочешь чего-нибудь съесть? – предложила Алина.

– Это ты мне? Что? Поесть? – он словно был не здесь, – Да, я бы не отказался.

Паша встал и пошел к холодильнику.

– Расслабься и отдыхай! – настойчиво сказала Алина.

– Это ты лучше присядь, – ксэ усадил ее на свое место и пошел возиться с едой.

– Ты Белоклыкова? – спросил ее Юрий.

– КАКОГО ШЕНАДА Я БЕЛОКЛЫКОВА?! – взорвалась Алина, – Я не имею ничего общего с этим ограниченным семейством… Я Кнес Кеаго!

– Там каждый второй считает себя Кнесом, – усмехнулся Юрий.

– Тут ты прав, это так, – она улыбнулась.

– Извини, что я спросил, не Белоклыкова ли ты. Напоминаешь мне моего брата. Впрочем, мне, наверное, все сейчас будет его напоминать.

– Эта тварь – мой биологический отец… – прорычала она.

– Тварь? – с холодной угрозой произнес Юра.

– Да!

– Как ты смеешь! – он рывком оказался возле нее, – Ты же Алина, да?

– Она самая! – оскалился Демон.

– Что случилось? – подошел к ним Паша.

– Откуда она у тебя? – напряженно спросил Юра.

– Что ты хочешь-то? – фыркнула Алина.

– Откуда ты тут взялась, девчонка?! – чуть повысил голос Юра и добавил спокойнее: – И что с ней стало?..

– Я появилась на свет в Тапочкино. Судя по всему, тебе это известно, – она встала напротив Юрия, – Эта деревня очень скоро оказалась мне не по нраву. И недавно я ее сожгла... – последние слова она выжала из охрипшего горла.

– Это ты убила Николая?! – у Юры дрожали руки.

– Давно хотела. Вот представился случай, – дерзко ответила Алина.

– Я убью тебя, – сказал Белоклыков и потянулся к арате.

Паша знал, что Юрий говорит абсолютно серьезно.

– Ну, давай! – Алина недобро засмеялась, – Пошли на улицу!

Юра глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

– Ты же слепая...

– Ну и что! Я все равно вижу тебя! Я вижу не глазами! – уверенно сказала она.

Юра посмотрел в глаза Паше, тот был готов защищать Алину даже ценой своей жизни. Белоклыков тяжело сел на диван и откинулся на спинку, закрыв глаза.

– Ты бы сам захотел сделать так, если бы имел такого отца. Если не струсил бы, конечно, – девушка села рядом.

– Наш отец был намного более жестоким, чем Николай к вам с Алексом.

Паша понял, что желание сделать друг из друга фарш у них пропало, вернулся на кухню.

– У тебя действительно была подобная ситуация? – заинтересованно, но тихо спросила она, осознавая, что догадки оказались верными.

– Была, – голос Юрия дрожал, он был обессилен.

– У тебя странный голос. Только что ты хотел убивать, а теперь... Как глухо и пусто у тебя в душе...

– Я бы не смог тебя убить. Я видел, как ты родилась.

– Серьезно? И как оно? Я-то плохо помню, – она улыбнулась, готовая слушать; от ее гнева не осталось и следа.

– Ты была чудесной маленькой девочкой. Твои родители были так счастливы. Я тоже радовался в тот весенний день, как будто что-то вот-вот должно измениться.

– Счастливы? У Николая были одни проблемы со мной... – пробормотала она.

– Они ждали тебя. И что бы там ни было, он тебя всегда любил.

– Знаешь, мне не нравилось только то, что он ограничивал меня!

– Да, понимаю.

– Чувствуешь себя тигром, которого гонят по лесу?

– Ты так хорошо все чувствуешь, потом у что стала Демоном?

– Нет, я и раньше так чувствовала. Временами это чувство покидало меня, и все летело к чертям. А сейчас оно постоянно со мной.

– Это все ваша кеаговская чакра...

– Ты знаешь ее?

– Мать Игоря была Кеаго, – он горько улыбнулся.

– А как ты туда попал? Расскажи! – она вся загорелась интересом.

Юрий рассказал, как познакомился с Лесаброй и про свою веселую молодость, проведенную с Кеаго. Паша подсел к ним на стуле и тоже стал внимательно слушать.

– Я много не знал о тебе, – произнес он, когда Юра замолчал, чем вызвал его усмешку.

– А набеги на эти долбанные зажиревшие деревни! – вдохновенно проговорила Алина, – Славно было гонять этих ксэ!

Паша растерянно улыбнулся этим словам.

– А потом вы с Лесаброй расстались? Или ее убили?

– Она умерла.

Алина тихо порычала.

– А потом ты ушел искать что-то важное для себя?

– Перед этим произошло еще кое-что. Как-то отец решил вправить мне мозги и попытался ударить меня. Но я вышел победителем из нашей схватки, а он мертвецом. Николай меня возненавидел, – Юрий усмехнулся, – Но он все равно меня любил... Искал меня… Нашел с Кеаго при смерти после нашей вылазки на деревню сихэ. Потом за убийство одного из наших меня выгнали из Тапочкино.

– Шенад… – Алина была под впечатлением, – Как Николай только мог тебя возненавидеть?!

– За отца, у них была очень прочная связь. Мать мне этого тоже не простила. Она умерла вскоре после этого, и Колька остался совсем один.

– У него был ты. И он тебя возненавидел!

– Отец для него был очень многим. А я ушел.

– Ушел бы с тобой! – негодовала она.

– Он не мог – верно служил Комохо. Сначала я тоже не мог понять его, но потом... Ты знаешь, что такое верность?

– Да! – уверенно ответила девушка, – Но я не понимаю Николая!

– Может быть, оно и к лучшему – презирай его до конца. Это не так мучительно, как осознавать, что ты бы все сделал иначе, если бы понял что-то раньше. Я вот однажды понял его и нашего отца. У меня было время подумать…

– И к чему ты пришел?! – с жадностью спросила Алина.

Юрий замялся и сбился с мысли. Алина почувствовала его смятение и засмеялась, Паша тоже улыбнулся его нелепому выражению лица. Его странные полубезумные глаза и торчащие рыжие волосы дополняли образ.

– Пойдемте поедим все-таки? – предложил Паша, – А ты зачем, собственно, приходил, Юрий?

– Проголодался, – улыбнулся он.

***

Рейнлан снова пришла к Максу через несколько дней, когда Мешер уже требовался отдых от яростной схватки с ним, и ее буйство утихло. Он лежал в углу в кроваво-слизистой луже у разбитой раковины; одно крыло почти полностью закрывало его, другое было откинуто в сторону. Когда тяжелая дверь отворилась, и девушка вошла внутрь, он даже не пошевельнулся. Смотритель даже понадеялся, что Хвост наконец-то погиб, но у Рейнлан и мысли такой быть не могло.

На полу перед дверью валялась миска с загустевшей клейкой кашей. Бенкс задела ее ногой и коротко вздохнула, подумав, что Макс до сих пор ничего не ел, а тюремщики уже и не совались в его камеру, ожидая его смерти. Она помотала головой, стряхнув с багрово-красных волос капельки растаявших снежинок. В проходной было почти жарко – не то что здесь, в ледяной камере.

– Лохматый, – позвала Рейн и присела рядом.

Макс повернулся к ней, подполз ближе, снимая облик Хвоста (впервые за много дней). Его волосы сильно отрасли и лезли в глаза. Ему стало противно находиться перед ней в таком виде; он поднялся, опираясь на стену, повернул кран и сунул голову под струю холодной воды, смывая с лица кровь, грязь и пот и убирая назад волосы.

Он поплелся к кушетке, подобрав по пути разодранное тонкое одеяло и закутавшись в него. Рейнлан перебралась к нему, села на кушетку и положила его мокрую голову себе на колени, от чего при таком сквозняке сразу сделалось зябко. На пару секунд Макс закрыл воспаленные глаза, но каким-то усилием воли снова заставил себя не спать и, тихо простонав, крепко сжал челюсти. Тут же он подорвался, задыхаясь от кашля и сплевывая густой красной слизью.

– Я почему-то часто думаю здесь об одном дне в моей жизни… – не сразу смог сказать он.

Рейнлан была рада, что у него остались силы говорить.

– О каком же? Я вот из всей жизни помню лишь пару моментов.

– Ангелина тогда закончила школу сихэ, а я только шестой класс… Ночью Тимур взял нас на луга в сторону Гончаров. Туда отпускали деревенских лошадей… Он даже разрешил нам, – он прервался на кашель, – разрешил нам покататься.

– Да, лошади это здорово! – улыбнулась она, – И тебе нравилось?

– Это было так здорово… Мы все время провели вместе до самого утра, а потом Тимур отвез нас домой, мы с сестрой уснули…

– И тогда вы стали ходить туда каждую ночь?! – с интересом спросила девушка.

– Мне тогда показалось, что весь Свет, который только есть на Земле, был в этом ночном воздухе и лошадиных гривах, – словно не слыша ее, продолжил Максим.

Он долго молчал и еще много раз кашлял в сторону. А потом неожиданно для самого себя сказал:

– Рейнлан, мне нужен Он…

– Он самый? Самый светлый? – не верилось Рейнлан, что выход почти найден.

– Тот, кто породил весь Свет! Да, да! Идем к Нему! – слабым, но полным надежды голосом быстро проговорил Максим, – Ты знаешь, как с Ним поговорить?

– Нет, но я думаю, Он скоро сам позовет тебя.

– Если бы это только было так… – вздохнул он и вдруг, неизвестно, где взяв силы, вскочил с кушетки и закричал, глядя вверх: – Ты слышишь меня?! Мне нужна Твоя помощь!!! Я погибну без Тебя!!!

Тут же он пошатнулся и потерял сознание. Рейнлан метнулась к нему и потрясла за плечи, он не открывал глаз.

– Макс!!!

Но она почувствовала исходящую из его сердца сильную чакру Света. Она оказалась права. Вот только этот Свет так дразнил дьявольское начало…

***

После завтрака в доме Павла Юрий направился к Гончарам, куда уже подошла половина его войска. К Тапочкино к этому времени подошла другая часть войска во главе с Костью. В разгар дня они напали на обе деревни одновременно. За воротами невозможно было бы совершать маневры при такой численности атакующих, поэтому внутрь проходила только малая часть войска. Остальные держали деревню в осаде, забирались на стены и стреляли из луков оттуда, перехватывали почтовых птиц.

Сихэ Гончаров не удалось сдержать натиск на ворота, и Юрий прорвался в деревню. Зара выбежала из дворца в сопровождении двух СЛС и села на поданного ей вороного коня. Они столкнулись в бою с сихэ и ксэ из Западного и Южного Ханств, но никто из них не атаковал с удалой яростью так, как Юрий и Кеаго. Они только пытались защитить свои жизни, но сихэ Гончаров не собирались мириться с непрошеными гостями, пусть даже и подневольными. Вскоре Комохо и ее СЛС прорвались к Юрию, который только что покончил с командой сихэ Начала и их наставником. Он был ранен, его коня убили, но он и не думал покидать поле боя. Юрий быстро сбросил Зару с лошади, и их бой продолжился в облике животных. Схватка была тяжелой и длительной, сихэ сопротивлялись Юрию до последних сил. СЛС и Комохо уже с трудом держались на ногах, когда трое Кеаго решили исход боя, встав на сторону своего вожака. Деревня Гончары была захвачена к вечеру.

Войско Кости стало подходить к Тапочкино кольцом, чтобы оккупировать деревню и провернуть тот же фокус, что Юрий с Гончарами. Но Игорь почувствовал приближение Кеаго и заранее вывел своих воинов, выстроив их вокруг деревенских стен. На равнинной местности тактика Юрия не работала. Если вести бой близко к деревне, то численное превосходство тоже не сыграет значительной роли, потому что задние ряды просто не смогут приблизиться к стенам. Игорь не собирался выводить своих сихэ навстречу, поэтому Кость решил вести атаку с воздуха. Но он понимал, что у Тапочкино есть еще одно преимущество – мастерство их воинов. Много лет подряд Комохо Тапочкино инициировали «сдельные войны», чтобы получать больше денег от Хана и от крестьян за их безопасное передвижение. Игорь отказался вести такую политику, но школа сихэ от этого хуже работать не стала.

Кость не успел подойти раньше, чем оборонительное кольцо замкнулось, но он был уже близко. Войско Тапочкино ждало приближения противника. Игорь чувствовал энергию каждого Кеаго и не мог бороться с чувством, что он их наследный Кнес, его темное начало так и ликовало. Он не выдержал, забрался на деревенскую стену и по-волчьи завыл оттуда, как выли на луну все сектанты. Услышав призыв Кнеса, Кость замер; он уже давно не слышал этого воя вождя из чистой линии. Целый хор Кеаго и их волков отозвались Игорю. «Все они моя стая!» – кричало темное начало Игоря, и он снова завыл. Некоторые сихэ Тапочкино нацелили на своего Комохо шурикены, но не решались атаковать.

– Все под контролем! – крикнула Али, которая сама была в ужасе от этого воя.

– Тихо! – приказал ей Игорь, прислушиваясь к ответу Кеаго.

Когда начался бой, Али вступила в схватку с Костью. Но Игорь не мог заставить себя драться. Он слышал каждую мысль сектантов, и они были воодушевлены ощущением его чакры. «Кто ты? – спросил его в мыслях Кость, – Я помню твою чакру!» Игорь чувствовал, как губительна для Кеаго чакра Ягуаров, исходящая от Али, поэтому защищать свою Царицу сейчас казалось ему неприемлемым. «Я Кеаго! – отозвался Кости Игорь, – Я Светлый Принц!.. Я Комохо!.. Я НЕ ЗНАЮ, КТО Я!!!» Кость снова завыл, отпрыгнув от Али, призывая Игоря встать на их сторону. Но Комохо пресек свои метания, сиганув прямо со стены на землю и хорошенько ударившись, чтобы привести себя в чувства болью. К нему подбежала Даша и несколько сихэ.

– Что с тобой?! – выпалила девушка, помогая ему подняться.

Но он отстранил ее, отдал несколько приказаний, сам удивившись, насколько они были верны, и понесся в бой. Али видела, с какой заботой Даша ринулась к нему на помощь, и в ней проснулась старая ревность. Она повела Кость, который уже принял облик синевато-белого волка, к Даше, чтобы переключить на нее внимание Кеаго и хоть как-то насолить бывшей сопернице. Кость, сознание которого затуманила чакра Макарано, поддался Али и вступил в схватку с Дашей.