Текст книги "Да - часть II (СИ)"

Автор книги: Алмае Туфои

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Но сзади появились собаки и, вцепившись Даше в ноги, оттащили от Макса. Ее подхватил Сирроу и крепко обнял. Она дернулась, но он сильнее прижимал к себе. Мешер прикоснулась ко лбу Макса своим холодным языком. Его била дрожь. Даша рвалась к нему, чтобы добить, но Сирроу держал и тихо повторял ее имя. Тогда она впустила в него темную чакру, по всему телу разлилась жгучая боль. Ксэ зажмурился, не ослабив хватки. Макс рванул к Даше, но собака ухватила его за крыло и помешала атаке. Тогда он поднял крыло вместе с собакой и бросил на землю, с силой ударив чакрой и разбив ей голову. Вторая впилась в другое крыло так сильно, что кровь брызнула фонтаном, запачкав серую морду. Мешер дотянулась до собаки языком и втянула ее душу, Макс развернулся и стал рвать собачье тело, сдирая мясо. Сирроу все еще сдерживал Дашу, хотя ему уже тоже хотелось убить Макса. Мешер обвила собаку языком, сломала хребет, и словно змея стала заглатывать. Вскоре она затащила тушу в свою пасть целиком.

– Дай мне его! Я убью его, шенад! – шипела Даша.

Макс оттолкнулся крыльями и низко полетел над адской землей. Когда его уже не стало видно, Даша расслабилась и рухнула на колени.

– Дай… Дай… – все еще тихо произносила она.

Сирроу сел к ней и поцеловал в горячий висок. Она резко отбросила его в сторону и сжалась. Он поднялся и только с ужасом посмотрел на нее. Она попыталась встать, но все тело тряслось от ужасной дрожи, и она в бессилии упала на землю.

***

Вылетев из Ада, Максим взмыл в высокое ночное небо. Он извивался, выкручивался, взлетал в вышину и пикировал вниз, почти достигая земли. Его страшно ломало, и жажда убийства не оставляла душу ни на секунду. Макс приземлился в лесу, чуть не врезавшись в ствол высокой ели и ободрав себе бок ее колючими ветвями. Выброс чакры – стволы близ растущих деревьев потрескались. Мешер почувствовала живые души и поманила его в крестьянскую деревню, расположенную неподалеку. Он издал дикий крик, переходящий в рев леопарда и, приняв облик демона, помчался туда.

В первом же доме, куда он забрался, оказался пятилетний мальчик, которого настолько парализовал страх, что он не смог издать ни звука. Черный леопард бросился на него и ударом сильной когтистой лапы порвал ему шею. Кровь брызнула из разодранного горла, и демон припал к фонтанирующей ране. Но сзади него уже был отец несчастного мальчика с лопатой в руках. Он ударил ею зверя по голове, тот оторвался от жертвы и чуть пошатнулся. Не позволяя ему опомниться, крестьянин стал бить по спине, голове, шее. Наконец Макс откинул его потоком Тьмы к шкафу с посудой, стоящему у стены. Тарелки со звоном посыпались на отца, а демон одним прыжком оказался рядом и покончил с ним так же, как только что расправился с его сыном. Но душа уже покидала тело мальчика, и Мешер стала требовать ее. Макс вернулся в облик Хвоста и, сняв маску с лица, отдал ей чистую, еще не знающую гнева и ненависти душу. Сам он прильнул к рваной ране на теле отца и стал втягивать горячую красную жидкость, кусать, разрывая новые сосуды, слизывать стекающую кровь. Когда Мешер покончила с юной душой, она подползла к Максу и, оттащив его своим длинным черным языком, принялась за новую жертву. Он голодными глазами смотрел на то, как она пожирает все три нала одно за другим, и мицура вместе с кровью растекалась вокруг тела крестьянина. Он тоже хотел ощутить вкус души и, наконец, не вытерпел и стал слизывать с пола остатки пиршества маски.

Потом туда сбежались другие жители деревни. Макс убил двух женщин и собаку, которая бесстрашно набросилась на него, пытаясь защитить своих хозяев… После, весь в крови, он улетел из деревни, оставив крестьян в совершенном ужасе. Но один из них, быстрее всех опомнившийся от шока, отправился к Хану и доложил ему о случившемся.

А Хвост пролетел еще многие сотни, если не тысячи километров, доведя себя до полного изнеможения, прежде чем вернулся в Ад. Он вошел в свой мрачный дом и устало прислонился к стене. Он смотрел, смотрел, не моргая, сквозь Рейнлан, в пустоту. Мешер вопила и хрипела, требуя новую душу. Он стоял и молчал в темноте, крепко сжав холодные, мокрые от пота пальцы в кулаки. Все его тело жрала дикая боль, она раздирала каждую клетку, пронзала каждый нерв. Он поднял на девушку свои глаза, жуткие красные отечные глаза, и стал пристально смотреть. В этом взгляде не было никаких чувств, только усталость. Он сделал нетвердый шаг, пошатнулся и закашлял. Каждый удар сердца приносил новую вспышку, каждый шаг тысячью гвоздей пронзал ступню. Он добрался до дивана и тяжело повалился. Он лежал, страшно бледный, с прикрытыми глазами, абсолютно без сил, и тихо, чуть заметно дышал. В этом дыхании едва угадывалась жизнь. Наконец, он медленно закрыл глаза и теперь еще меньше стал похож на живого.

Рейнлан укрыла его теплым пледом и подсела рядом, напряженно глядя на него. Макс уснул крепким сном. Скорее даже потерял сознание. Она провела по его спине, потом по крыльям, и вдруг ощутила, как они резко напряглись. Парень крепко стиснул зубы и рычал, а Мешер смотрела не него пустыми глазницами и ухмылялась. Рейнлан тут же принялась будить его: трясти и кричать, но он все не мог очнуться. Тогда она впустила в его тело заряд дьявольской чакры, и только это заставило его вернуться. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами и часто дышал.

– Что случилось, Макс?

– Она чуть не убила мое светлое начало… – в ужасе проговорил он.

– Смотри мне в глаза, – она обхватила его голову руками и проникла в его сознание сквозь зрачки.

Она впустила в его душу дьявольское начало: узкий черный коридор, в самом его конце – Мешер, язык которой разделялся на три части и тянулся к каждому из начал. Темное было в облике демона: леопард сидел подле самой маски и преданно глядел на нее. Собственное начало стояло на коленях прямо напротив Мешер; это был сам Макс, раздетый до пояса. Светлое начало находилось дальше всех от Мешер, но черный язык исхитрился дотянуться до него и схватил за белые крылья. Начало Дьявола – взъерошенный багровый зверь – зарычал на маску, и та, ощущая мощь Первородной Тьмы, отпустила лохматого Ангела. Тогда дьявольское начало само схватило светлого за одно оставшееся крыло и попыталось сожрать. Но Рейнлан быстро овладела ситуацией и вывела зверя из сознания Макса.

– Ты как? В порядке? – сразу же проговорила она.

Макс оглядел ее мутным взглядом, но так и не успел ничего ответить. На пол хлынула рвота и кровь.

***

Тимур избавился от трупов Джакомо, Кеаго, волчицы и своего маленького сына. Никто не обратил на него внимания – во время нападения Кеаго в деревне погибло достаточно воинов и их детей. Никого не взволновал и мертвый Комохо Гончаров; Тимур позаботился об этом и обезобразил его тело чакрой Огня до неузнаваемости.

Обессиленная после перенесенной «операции» по удалению кеаговской метки Алина была без сознания. Он оставил ее в общежитии, а сам отправился в школу сихэ. Учителя восстанавливали ее после ночного нападения, чтобы успеть к приходу учеников. Тимур нашел класс Ильи, постучал в дверь и, приоткрыв ее, тихо сказал, словно опоздавший ученик:

– Извините, можно войти?

Тот сразу узнал его:

– Тимур? Какая встреча! Проходи, садись. По какому вопросу? – он оторвался от работы с оконной рамой и спрыгнул с подоконника.

– Я к тебе, – Лучихин провел рукой по парте, стоящей ближе всех выходу, – Помнишь?

– Как забыть! С тобой хотели сидеть все девчонки, а ты сбежал ко мне, – Илья усмехнулся, – Почему ко мне, кстати?

– Я не помню, – Тимур отвернулся к окну, – наверное, больше не было мест.

Он сел за парту, где просидел все девять лет, пока учился в школе сихэ со своим товарищем, который избрал путь учителя и остался в этом классе навсегда. Илья подошел к нему и оперся на стол руками.

– Как там Ангелина? Ведь война уже кончилась, где она пропадает?

– Ты до сих пор не знаешь? Ангелина мертва.

– Она ведь в Аду? Ты знаешь, на каком она уровне?! – Илья уже был готов отправиться в путь.

– Она не в Аду. Ее душу уничтожили Инквизиторы.

– Ее не вернуть? Совсем никак?!

Тимур отрицательно помотал головой. Илья тяжело вздохнул и отошел к классной доске.

– Только не смей теперь становиться темным.

– Я и не думал, – отрезал учитель, – Спасибо, что сказал мне… Ты видел, как она умерла?

– Да. Это произошло быстро. Я могу рассказать, если хочешь.

– Нет! – почти выкрикнул Илья, но потом взглянул на брата своей любимой и тихо сказал: – Хотя, да. Пожалуйста.

– Ее убил Инквизитор по имени Арч при захвате Азура. Бой был недолгим, он очень сильный воин. Так что не связывайся с ним, скорее всего он убьет и тебя. А если ты и справишься с ним, что очень маловероятно, то ему ведь давно все равно, жив он или мертв… Но, знаешь, недавно один Инквизитор тоже убил мою девушку. Мне удалось победить в бою с ним. Я мог бы тебе помочь. К тому же у меня есть знакомый Хвост, который был бы не против навестить Арча.

– Когда?! – жадно выпалил Илья.

Тимур встал из-за стола и оценивающе посмотрел ему в глаза.

– Завтра. Как закончится рабочий день, приходи в общагу я живу в двадцать третьей комнате.

Тут послышался голос директора школы:

– Илья, спустись-ка на второй этаж.

– Ладно, я пойду. Удачи тебе. Увидимся завтра, – Тимур говорил это, подходя к окну и, закончив, вылетел прочь в облике Шегана.

***

Даша с трудом открыла глаза, ощущая нежные прикосновения его губ на руке. Она взглянула на Сирроу и тихо произнесла его имя.

– Да, Даша, – улыбнулся ксэ, – Извини, мне скоро нужно будет уйти, так что, хорошо, что ты очнулась… Может хочешь чего-нибудь?

– Воды.

– Да, да, сейчас! – он тут же подорвался с места.

– Уходишь? Лучше бы я никогда не просыпалась, – ушла девушка в печальный шепот.

– Я не могу взять тебя с собой. Ведется дело по вчерашним убийствам, – ответил ксэ с кухни.

– Что случилось? – Даша старалась говорить громче, но головокружение лишало голос силы.

– Вчера ночью из крестьянской деревни, – Сирроу вернулся и протянул Даше стакан, – поступило сообщение о жестоком убийстве ребенка и трех взрослых. Я возглавляю следственную группу. По нашим версиям, это могут быть Кеаго – особенно учитывая вчерашнее нападение на Тапочкино – или же это могут быть наши соседи с Запада. У нас последнее время напряженные отношения с той стороной. И эти версии словно дополняют одна другую, потому что Кеаго в западном Ханстве нашли место под солнцем, их религия там чуть ли не узаконена, многие из них состоят на службе у Хана и занимают высокие посты. Тут, конечно, дело очень серьезное, и Нацхи даже считает, что возможна война… Но у меня лично есть еще один вариант…

Даша напряглась. У нее тоже были свои рассуждения на этот счет.

– Ведь наверняка для Макса эта ночь не была спокойной… – проговорил Сирроу, с вопросом глядя ей в глаза.

– Да, думаю, не была, – отвела взгляд девушка.

– Он способен на такое, скажи?

– Сам по себе нет… – подумав, ответила Даша, – Но его маска свела его с ума…

– Значит, это возможно… Я буду пытаться свалить все на Кеаго, – он уверяющее кивнул.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она в ответ.

***

Тимур влез в окно комнаты. Алина уже пришла в себя и улыбнулась ему.

– Привет. Как ты? – спросил он.

– Я отлично! – Алина подошла к нему, – А где ты был?

– В школе. К знакомому ходил. Будет дело к тебе.

– Да! Хоть сейчас! Куда пойдем? – с готовностью отозвалась она.

– Нет, не стоит прямо сейчас. Ты только очнулась… – он обеспокоено осмотрел ее, – Не болит?

–Нет, нисколько! Все хорошо!

– Я рад.

Алина поцеловала его, чуть прикусив губу своим кеаговским клыком.

– Зачем ты стала Кеаго? – неожиданно произнес Тимур.

– Не хочу быть светлой, – ухмыльнулась в ответ Алина.

Он прикрыл глаза и по-доброму усмехнулся. Она лизнула его щеку, воспользовавшись моментом, и сказала:

– Мне нужно показать тебе одно место! Это важно! Я думаю, тебе очень понравится! – Алина посмотрела на него счастливыми глазами.

Он взглянул на нее и кивнул. Она знала, что он, хоть и безумно устал, но тоже счастлив, и тень улыбки даже задержалась на его губах, пока он смотрел ей в глаза.

– Пойдем? Это недалеко. Туда лучше всего приходить ровно в 5:35! – говорила она, спускаясь по лестнице.

– Идем… А почему 5:35?

– Роса только появляется на листьях!

– Так что за место? – они уже летели над Ханством: он в облике дракона, она него на спине.

– Скоро увидишь! – радостно ответила Алина, – Я мечтаю показать тебе его уже давно.

Дракон устало вздохнул, что вызвало на ее лице улыбку.

– Хочешь спать?

– Нет… Некогда спать, – он тоже чуть приподнял уголки губ.

– Даже спать времени нет??? – возмутилась девушка.

– Не волнуйся так. Это вам живым долго не спать опасно…

– Да и вам, наверное, не полезно! Если ты о себе не заботишься, кто-то же за тебя поволнуется…

– Зачем мне думать о себе, Алина? Зачем вообще обо мне думать?

Она удивленно взглянула на него.

– Даже так?

– Ну, да… – он словно признавал свою вину, но признавал спокойно и с достоинством.

Она шумно выдохнула и улыбнулась еще шире.

– Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший?

– Да! – воскликнула Алина, – Ты классный! А все классные люди сумасшедшие!!!

Воспоминания Тимура: «Наверное, я тоже странный, – усмехнулся я, – Тебе так не кажется?» / «Нет! Ты не странный! Не то, чтобы ты совсем обычный… Но ты не странный!» – словно извинялась Калипсо.

Алина почуяла его скорбные мысли.

– Вот мы и прилетели! – вскоре произнесла она.

Это было место неподалеку от границы с Гончарами. Если смотреть ровно перед собой, то казалось, что впереди обрыв, но стоило сделать несколько шагов, то взору открывался огромный малиновый сад, принадлежавший Джакомо Рубрусу.

– Малинник Комохо Гончаров? – поинтересовался дракон, подставляя лапу Алине в качестве трапа.

– Да! – довольно произнесла она.

Тимур фыркнул и принял свое обличие. «Рубрус разводил для нее малину, и она туда приходит!!! Мало того – она демонстративно привела меня сюда!!! – лихорадочно носились мысли в его голове, – Хотя… Нет, постойте-ка, не первый ли Комохо стал разводить здесь малину? Да, определенно так! Кусты бы не разрослись так быстро!» Он расслабился.

Они спустились в заросли. Алина срывала сочные ягоды, сверкающие росой на утреннем солнце, и глубоко вдыхала свежий малиновый воздух.

– И откуда здесь малина в конце ноября? – спросил Тимур, – Так странно видеть малину, в это время года.

– Это особенный малинник! Тут поставлена печать, генерирующая чакру, чтобы ягоды росли круглый год и не замерзали! Тебе здесь нравится? По-моему, самое чудесное место на земле!!! Когда я тебя увидела, мне сразу захотелось тебе его показать!!!

– Да, неплохо… – тихо проговорил он.

– Так тебе нравится? – снова с улыбкой спросила она и протянула ему целую горсть малины в своих руках.

– С тобой везде хорошо, – он потянулся к ее рукам и стал захватывать губами каждую ягоду, целуя ее ладони.

Она стала целовать его шею, и он чувствовал кожей ее неровное дыхание. Алина проводила ногтями по его плечам, спустилась на живот и, повалив его на землю, стала покусывать кожу внизу. Он видел страсть в ее глазах, но, увы, Тимур был мертв, и ей оставалось только теребить его волосы, проводить носом по его губам и произносить его имя…

– Тимур… – шептала Алина, вдыхая его запах, собирая его с бледной кожи рук и лица.

Они долго валялись так на холодной земле, не замечая начавшегося снегопада. Они лежали и смотрели друг другу в глаза. Черные радостные глаза Алины могли бы вызвать у кого-то испуг, но только не у него. Они были похожи на искрящуюся Тьму, на костер в темноте, который может согреть, но он опасен. Ее Тьма была Живой Тьмой. Алина обнажила клыки в широкой улыбке. Тимур же не мог избавиться от тяжести, проникшей в самую глубь души и отражавшейся в зрачках. Такие же черные, но ни капли жизни в них. На его губах была лишь легкая улыбка, но и это делало Алину счастливой. «Они такие прекрасные! Черные, как бездна, через которую собираешься прыгать, когда за тобой гонятся ксэ… И знакомое чувство жизни и силы поднимается из низа живота, кровь горячо и радостно бежит по венам!.. Сходишь с ума!» – думала она.

– Почему все-таки ты не хотела быть светлой? – как всегда вдруг спросил Тимур.

– Тьма мне ближе! Я чувствую что-то родное… Свободное! – воскликнула Алина, – Мой отец был светлым… Николай… Я ненавижу его… Давит, навязывает свое мнение и светлый путь… Никогда не делала так, как он говорил!

– Я тоже не хотел быть светлым. Хотя у меня было четырехкрылое светлое…

– Да?! – удивилась она.

– Да… Отец темный, и в роду многие доходили до формации Демона. Не знаю, как вышло, что я родился светлым. Но однажды я понял, что только Тьмой смогу добиться своей цели. Мне нужен был Кровавый Глаз, а без темной чакры им овладеть нельзя… Когда мне было шесть лет, умер мой отец; когда было десять, умерла мать. Не знаю, помнишь ли ты. Из того случая тогда раздули большую проблему, даже до Хана дело дошло. Но так ничего и не сделали, сослались на опеку дяди. Только не учли, что он алкоголик, Шеган, работает электриком в Аду и вообще уже мертв. Факт его смерти не был зафиксирован: во время войны были проблемы с документацией. А работать его Инквизиторы заставили, чтобы он мог избежать второго Уровня, поэтому дома он, конечно, редко появлялся…

– Шенадова манера закрывать на все глаза! – прорычала Алина.

– Однажды, когда все легли, я заглянул в свое подсознание. У меня было что-то вроде дури, только я сам спровоцировал битву со своим светлым началом. Темное, как видишь, победило и вырвало крылья Ангелу. Но я не думал, что мицура начнет выделяться в реальности. А ее было так много, что она вытекла из-под двери, и это заметила моя сестра, которая встала попить. Она разбудила меня, и я понял, что у меня на лопатках действительно огромные шрамы, из которых течет светлая мицура и кровь…

Алина сильно сжала его и не без восхищения сказала:

– Ты действительно сильный, раз пережил такое! Ведь ты из-за этого всего и задумал революцию?

– Не только поэтому. Нам нужны были перемены. Система устарела, и сейчас она намного лучше. Клановый принцип многих угнетал.

В глазах Алины читалось понимание.

– Как выяснилось, Нацхи был с этим согласен, – продолжил Тимур, – Можно было просто с ним поговорить... Один из грандиозных провалов моей жизни, – он скорбно усмехнулся.

– Если ты это сделал, значит, это было нужно!

– Ты помнишь мою сестру Ангелину?

– Да, помню. Красивая черноглазая девушка.

Тимур несколько смутился и сделал паузу.

– Да, красивая… Была…

– На войне с Инквизиторами она умерла, и ее парень, учитель из местной школы, собрался мстить за это Арчу…

С лица Алины исчезла улыбка. Она даже оскалилась, показав клыки, выражая готовность идти за ним.

– Я не могу его отпустить одного. Да и сам хочу разобраться с этим шенадом. Ты поможешь мне?

Алина кивнула.

***

Воспоминания Ильи: Чем мог, я всегда помогал семье Лучихиных. А в моем положении – я тогда учился в Академии вместе с Тимуром – я мог только уговорить родителей приносить им молока и маминых пирожков. Тим был очень рад мне, иногда мой приход помогал не оставить Ангелину и Макса без обеда. После смерти их матери он еще чаще стал пропускать занятия и уходить на миссии. Они часто ссорились между собой, но кончалось дело всегда тем, что у Тимура просили прощения… Однажды он ушел на три дня, и мы не ходили в Академию, гуляли по деревням, а ночевали у меня. Ангелина все боялась, что ей влетит от Тимура. Так странно, что мы с ним одного возраста… Видимо, ему тяжело приходилось. Он спал всегда очень много и почти ничего не ел из того, что я приносил – все оставлял им. Ангелина как-то сказала мне, что он сумасшедший – так и есть, по-моему. Она говорила, их дядя однажды жестоко поиздевался над ним Кровавым Глазом… Когда Макс пошел в Академию, он стал ужасно нервным. Слухи ходили, что он сидел на дурь-траве, но я знаю, что он бы себе не позволил такого. Однажды Максим вывел его, и он заставил Ангелину уйти из дома, чтобы Максим научился выживать и побыл на его месте. На ней он тоже применил эту проклятую технику. Хоть и не так сильно, как на Максиме… В школе ее младший брат сообщил мне, что она мертва. А на следующий день она пришла ко мне и рассказала обо всем. Я чувствую себя виноватым перед Максом, но я боялся за Ангелину. У Тимура тогда совсем съехала крыша, и я не знал, чего от него ждать. Он заставил своего отца (который очень боялся Кровавого Глаза) сделать Ангелину Хвостом, а сам посвятил себя восстанию… Это было последнее, что я от нее слышал. И после этого мы не виделись почти шесть лет… Она вернулась, но совсем скоро Ад забрал ее у меня навсегда…

Пока Илья думал об этом, Тимур объяснял ему и Алине стратегию нападения на Арча. На вопрос все ли он понял, Илья, конечно, ответил «Да!», хоть и не слышал ни единого слова. Как только воины вошли в библиотеку, он рванул в бой с Инквизитором, позабыв о превосходстве соперника по всем статьям. Илья был убит почти мгновенно.

Тимур попытался помешать Арчу, но лишь сам напоролся на острый поток чакры Света. Темный выронил найшу. На колени. Волосы закрыли лицо. Напряжение во всем теле. Боль. Ужасная боль. Крепко стиснуты зубы. Борьба собственной Тьмы и чужеродного Света, которому противилась каждая клеточка его тела. Внезапно боль отступила. Он почувствовал взгляд Алины, которая тем временем отражала атаку другого Инквизитора. Поднялся. «Она не должна видеть меня таким…» Он снова бросился на Арча, и опять ответом ему был Свет.

Соперник Алины применял только темную чакру. Инквизиторы, хоть и являются абсолютно нейтральными существами, не лишены привычки использовать определенный вид энергии. Алине повезло сражаться с бывшим Хвостом, понятия не имеющим, как обращаться со светлой чакрой, – это, несомненно, давало ей превосходство. Она оставила противника истекать мицурой, а сама, приняв облик чупакабры, схватила уже почти сдавшегося Тимура в пасть и зарычала на Арча. Тот спокойно смотрел в глаза зверю. Выждав секунду, чупакабра выпустила на книжные стеллажи сильную чакру Огня. Библиотека полыхала. Алина посчитала это достойной местью и гордо удалилась.

– Алина! Отпусти меня! – попытался выбраться Тимур из аккуратно прижатых клыкастых челюстей.

Чупакабра остановилась и осторожно опустила его на землю.

– Как ты? – отряхиваясь, спросил он.

– Я в порядке. А ты? – огромным когтем она провела по его щеке.

– Сильный Свет…

– Тебе очень плохо от него? – взволновалась Алина.

– Давай вернемся на Землю, – не сразу ответил Тимур.

– Пошли! – Алина толкнула его большой головой в плечо. Он ощутил, что она, как ни странно, теплая. Единственный оставшийся в этом мире источник тепла.

Они вернулись в Тапочкино, и Тимур внезапно ощутил навалившийся страшным грузом стыд перед всей деревней за смерть своего лучшего друга. Каждый дом, каждое окно в нем, казалось, осуждали и ненавидели его. Как будто шансов на прощение больше нет. Их действительно нет…

Но тут новое чувство перебило тяжелые мысли. Тихое рычание и напряжение ощетинившейся и остановившейся на дороге Алины не могли остаться без его внимания. Она увидела своего отца – Николая.

– Не стоит… Перестань… – проговорил он, поглаживая чупакабру.

– О, как обычно шляешься со всякими отбросами… – Николай тоже заметил их и подошел.

– Он не отброс, старый шенад! Он великий воин Тимур Лучихин!!! – сказала рычащим голосом чупакабра.

– Алина... – попытался успокоить ее Тимур, потянув назад, – Позвольте узнать, чем вызван ваш гнев, Николай?

– Моя дочь с ранних лет пропадает неизвестно где и с кем… Совершенно не думает о своей деревне! О долге перед Комохо и Ханом! – с вызовом ответил Великий сихэ.

– Это ее жизнь. Вы сделали все, что могли. Не стоит мешать ей. Иначе... Вы же понимаете, что в случае конфликта вы живым от меня не уйдете? – Тимур холодно ухмыльнулся.

– Я так не думаю… – самодовольно проговорил Николай, – Выглядишь ты не очень хорошо. Прямо как с восстания, откуда тебя так позорно изгнали в тот раз!

– Позвольте поинтересоваться, когда вы последний раз умирали?

– Я не думаю, что какой-то ара сможет убить меня…

– Ара? – переспросил Тимур, – Не стоит обобщать. Я лидер освободительного движения, а не грязный разбойник, если это вы понимаете под словом «ара».

– Все ара, которых я встречал, говорили подобную чепуху…

Тимур все больше напрягался.

– Уматывай отсюда… Твой маразматический бред уже достал! – напряжение Алины тоже было заметно. Учащенное дыхание и тихий звериный рык выдавали ее гнев.

– Николай, что вам нужно, шенад?

– Мне нужно, чтобы вы убрались из этой деревни.

– Я состою на службе у Комохо, Игорь мне с этим помог. Вопрос улажен официально!

– Что ж, Комохо не огорчится, если потеряет вас. Он еще молодой и неопытный. Ему просто не хватает ума…

Алина не выдержала и послала темную чакру в Николая, но он отразил атаку мощным выбросом Света. Настолько сильным, что их с Тимуром сильно отбросило назад. Тимур зажмурился от яркой вспышки, но тут же в облике Шегана бросился на Белоклыкова. Николай отбил его первую атаку и прислонил руки к земле, чтобы создать вокруг защитное поле, не позволявшее Алине приблизиться к ним. Плотная светлая чакра поднималась от земли и стремилась сомкнуться над головами воинов, в это время за спиной Николая разворачивались шесть белоснежных крыльев. Тимур, взглянув ему в глаза и, почувствовав его заботу об Алине, впустил в его технику темную чакру, невероятно укрепив барьер.

Алина была предельно удивлена и не сразу смогла хоть что-то предпринять. Она попыталась пробить образующуюся серебристо-прозрачную полусферу, но это было бесполезно. Все, что ей оставалось – с верой смотреть на Тимура. Он смотрел в ее глаза так глубоко, что даже позволил себе отключить внимание. В это время Николай нанес новый удар. Но Алина успела уловить взгляд Тимура – «Прощай…» После барьер стал еще более плотным, и уже невозможно было ничего видеть. «Я не хочу, чтобы ты снова видела мою слабость…»

Сначала она почувствовала тепло и огонь, разливающиеся по телу. Так в душу еще никто не заглядывал… Но потом что-то бегущее на огромной скорости и уже почти взлетающее оборвалось в ее душе, – так подстреливают волков уже приготовившихся к прыжку... Абсолютная пустота, и на глазах впервые за много лет начала скапливаться солоноватая влага. Чупакабра дико зарычала и стала биться о барьер, со всей мощью ударяясь о непробиваемую полусферу. Она чувствовала, как силы покидают Тимура. Туда! К нему!

А чакры уже совсем не осталось… Барьер обрушился, и Алина увидела, как испачканный черной мицурой Николай, стоя спиной к ней, отводит в сторону найшу. Вся земля тоже залита густой черной жидкостью. Тимур стоял на коленях перед шестикрылым Ангелом – еще секунда, и это конец… Николай был удивлен, что слова его дочери о величии Тимура ничем не подкреплены на деле.

Мощная волна темной чакры Алины прокатилась по всей деревне! Одним движением она отбросила Николая и уже в своем обличии рванула к Тимуру. Его лицо было таким же, как всегда – холодным и бледным, и глаза тоже не изменились – жизни в них уже давно не было. Он смотрел не нее и лежал на земле в луже мицуры. Алина взяла его лицо в ладони и прокричала:

– Тимур!!! ТИМУР!!!!!!! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ!!!!!! – ее голос сорвался, а пальцы, запущенные во влажные от мицуры волосы, сильно дрожали.

Собрав остаток сил он попытался что-то сказать… Но веки его медленно опустились.

Алина вся вздрогнула и крепко прижала к себе израненное тело, обдав его теплым дыханием. Она чувствовала, как жизнь покидала его душу… Как холод сковывает его… Как он медленно растворяется в вечности…

Слезы потекли из ее глаз, но это были слезы демона. Золотистые капли стекали по щекам, оставляя ожоги на них. Ее кожа покрывалась чешуей. Боль заставила ее темное начало слиться с маской Ящера, оно вышло из-под контроля и убило уже давно умирающего Ангела в душе Алины. Тьма!!! Волны сияющей Тьмы расходились от Демона.

В это время в кабинет Комохо вбежали СЛС, доложившие о необходимости убийства темного существа. Игорь же запретил предпринимать что-либо без его приказа. Али начала задыхаться от сгущающейся чакры. Большая часть жителей деревни не выдерживали ее напора и были на грани потери сознания.

В темный поток влился Огонь. Он стал распространяться по деревне, вызывая пожары… Николай, угнетаемый мощью Тьмы, попытался подняться, но Алина схватила его в пасть и с силой ударила о стену какого-то дома. Она бросила его на землю и издала дикий безумный рев! Николай из последних сил взлетел и даже преодолел несколько метров, но его догнал огромный ящер, схватил за крыло и, прижав лапой, стал вырывать одно из крыльев. Кровь сихэ брызнула на чешую, горевшую дикой тьмой. Алина вырвала бывшему Принцу все шесть крыльев по очереди, после чего снова схватила его истекающее кровью тело и насадила на ближайший фонарь. Потом стащила с этого фонаря и насадила на другой, оставляя на столбах куски его плоти… Пахло жженым человеческим мясом… Она размазала остатки тела по земле. Ее чешуя невероятно ярко блестела на солнце и казалась даже ярче этого солнца, которого сейчас не было видно из-за клубящегося повсюду дыма.

***

А Игорь все бездействовал и смотрел на происходящее из окна. Али, нервно ходившая по комнате, прижалась к его плечу.

– Отойди от окна, милая. Приляг лучше, это ведь тяжело перенести. Сейчас будет еще хуже!

– Игорь, я… я… не могу! Мне с тобой спокойней! – взволнованно говорила испуганная Царица, – Так я чувствую себя в безопасности.

– Али! – строго посмотрел на нее Комохо. Его напряженные губы замерли в полуоскале. Она видела в нем Кеаго.

– Хорошо, Игорь, я отойду… – она села на диван.

– Прости… – он снова отвернулся к окну, – Если станет хуже, говори.

– Да, да, конечно, скажу, – покивала Али.

– Ты боишься меня? – после паузы произнес Игорь.

– Нет, Игорь! – помотала головой Макарано, – Я боюсь ее, ту девушку. Очень у нее страшная сила. Она с ней не справится и погубит всех вокруг! – ей было очень страшно за деревню, и больше всего за Игоря. Если не убить его, то возбудить темное начало Кеаго эта мощь точно могла.

– Это моя сестра… – напрягся он.

– Сестра… Ну, да, вы чем то связанны, хоть и почти не знакомы…

– Она Кеаго, – уже с трудом говорил Игорь, царапая шею.

– Это уж точно… Нет сомнений… – попыталась улыбнуться Али.

Деревня уже вся была объята огнем. Игорь принял облик Шегана, пытаясь расположить к себе Алину, и слетел на спину Демону. Первый раз в жизни Игорь раскрыл свои черные крылья. Но ящер круто развернулся, и Игорь, не удержавшись, упал на крышу невысокого дома.

– Остановись! – крикнул Комохо.