Текст книги "Развод. Когда рушится мир (СИ)"

Автор книги: Алла Нестерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 17

Переезд к Лиде оказался правильным решением. Её квартира в центре, в доме с консьержем и видеонаблюдением, стала надёжным убежищем. Лида окружила меня заботой, не давая погрузиться в мрачные мысли.

За ужином, пока мы ели её фирменный плов, Лида вдруг отложила ложку и посмотрела на меня с хитринкой.

– Слушай, Свет, а этот твой Николай – молодец, – начала она, подливая мне чай. – Вовремя вмешался в баре.

– Он не мой, – машинально поправила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

– Ну да, конечно, – Лида закатила глаза. – Просто начальник, который дарит корзины роз, спасает от подосланных альфонсов и волнуется за тебя больше, чем иной муж. Случайно, да?

– Лида, не начинай, – я покачала головой, но улыбка всё же пробилась. – У меня сейчас одна цель – отстоять детей.

– Правильно, – она кивнула, но тут же добавила: – Но это не значит, что нужно отталкивать хороших людей. Подумай, Свет. Ты же не железная.

Я промолчала, помешивая чай. Лида права, но сейчас не время думать о чём-то, кроме суда.

На работе я старалась вести себя как обычно, но Катя, как всегда, заметила моё напряжение. Во время обеденного перерыва она подсела ко мне в комнате отдыха с чашкой кофе.

– Света, что случилось? – Катя нахмурилась, глядя мне в глаза. – Ты вчера так странно исчезла из бара.

Я вздохнула и коротко рассказала о попытке меня подпоить. Катя ахнула, чуть не пролив кофе.

– Вот же сволочи! – воскликнула она. – Хорошо, что Николай Семёнович заметил. Он, кстати, сегодня утром спрашивал, как ты. Волнуется.

– Передай, что всё хорошо, – попросила я, чувствуя лёгкое тепло от его заботы.

– Сама передашь, – Катя хитро улыбнулась. – Он сейчас в кабинете. И, Свет, он реально за тебя переживает. Не просто так.

Я только отмахнулась, но через полчаса Николай сам зашёл в наш отдел. Он выглядел собранным, но в глазах читалась тревога.

– Светлана, как вы? – спросил он, остановившись у моего стола.

– Нормально, – я подняла взгляд от чертежей. – Спасибо ещё раз за вчера. Если бы не вы…

– Не благодарите, – он слегка нахмурился. – Я связался с владельцем бара. Оказывается, камеры зафиксировали того типа. И момент, когда он что-то подсыпал вам в бокал.

У меня перехватило дыхание.

– Правда? – я замерла, не веря своим ушам.

– Да, – он протянул мне флешку. – Вот, копия записи. Для вашего адвоката.

Я смотрела на него, не в силах подобрать слова. Доказательства! Настоящие доказательства попытки меня подставить!

– Николай, я… я не знаю, как вас благодарить, – наконец выдохнула я.

– Не надо благодарности, – он покачал головой, но его голос смягчился. – Просто будьте осторожны, Светлана. И ещё… Если нужна любая помощь, охрана или что-то ещё – только скажите. Не из жалости. Вы хороший человек, прекрасная мать. Вы не заслуживаете того, что с вами делают.

– Спасибо, – тихо ответила я, чувствуя ком в горле. – Я… ценю это. Правда.

Он кивнул и вышел, а я сжала флешку в руке, словно это был мой спасательный круг.

Марина Сергеевна, увидев запись, пришла в восторг. Я приехала к ней в офис, и она, просматривая видео на ноутбуке, не сдерживала эмоций.

– Это меняет дело! – воскликнула она, хлопнув ладонью по столу. – Теперь мы можем доказать, что против вас ведётся спланированная кампания по дискредитации. Судья обязан это учесть.

– Вы уверены, что этого хватит? – спросила я, нервно теребя ручку сумки. – Кирилл может сказать, что это случайность, что я сама напилась…

– Светлана, – адвокат посмотрела на меня поверх очков. – Этот Андрей подсыпал вам что-то в бокал. Это факт, зафиксированный на видео. Плюс у нас есть свидетель – ваш начальник. А судья не дурак, он сложит два и два. Это не просто случайность, это умысел. И мы докажем, что за этим стоит ваш бывший.

– А если он придумает что-то ещё? – я не могла отделаться от страха. – Он же не остановится.

– Пусть попробует, – Марина Сергеевна усмехнулась. – Мы готовы. А вы, Светлана, держитесь. Вы сильнее, чем думаете.

За неделю до суда произошло ещё одно событие. Утром, пока я пила кофе у Лиды, позвонила мама. Её голос в трубке был встревоженным.

– Света, тут такое дело… Приезжали какие-то люди. Представились социальными работниками, расспрашивали о тебе, о том, как ты воспитываешь детей.

– Что?! Опять! – я чуть не уронила чашку. – Какие работники? Что они хотели?

– Да я сама толком не поняла, – мама фыркнула. – Спрашивали, как ты с детьми, не пьёшь ли, не гуляешь ли. Я им говорю: «Покажите документы». А они замялись, сказали, что забыли. Ну, я их и выгнала. Сказала: без документов разговора не будет.

– Мама, ты молодец! – выдохнула я. – Это наверняка подосланные Кириллом люди.

– Я так и подумала, – мама хмыкнула. – Слушай, Свет, может, детей увезти куда? К моей сестре в деревню?

– Нет, мама, – я покачала головой, хотя она меня не видела. – Это будет выглядеть, как будто я их прячу. Просто будь начеку, хорошо? И нужно будет привезти их за день до суда, суд будет учитывать их мнение с кем они хотят проживать.

– Не переживай, дочка. Я их в обиду не дам.

Вечером Игорь – друг Лиды, который помогал с расследованием – принёс отчёт. Мы сидели в гостиной, и он, развалившись на диване, начал без предисловий:

– Ваш бывший муж крупно вляпался, Светлана. Налоговая уже интересуется его фирмой. Кто-то из конкурентов настучал. Если начнут проверку, найдут много интересного.

– Но я же не хочу, чтобы он сел! – я вскинула руки. – Это же отец моих детей!

– И не надо, – Игорь спокойно пожал плечами. – Вы уже намекали ему про его дела, слишком выступать в суде он не будет, побоится, что вы озвучите его тёмные дела в суде. Поверьте, ему сейчас не до войны с вами.

– Ты серьёзно? – вмешалась Лида, наливая Игорю чай. – У Кирилла правда такие проблемы?

– Серьёзней некуда, – Игорь ухмыльнулся. – Его фирма – как карточный домик. Один толчок, и всё рухнет.

– Свет, слышишь? – Лида повернулась ко мне. – Это твой шанс. Не бойся, используй это, если он начнёт втаптывать тебя в грязь в суде.

– Я подумаю, – пробормотала я, всё ещё не уверенная, хочу ли я играть так жёстко.

Три дня до суда. Я почти не спала, прокручивая в голове возможные сценарии. Что скажет Кирилл? Какие ещё «сюрпризы» он припас? Днём позвонила Юлия Куприна, её голос звучал решительно.

– Светлана, я готова быть свидетелем с вашей стороны, – сказала она. – И не только я. Ещё две женщины согласились рассказать о методах Вороновой. Бесплатно. Мы хотим, чтобы её остановили.

– Юлия, это… невероятно, – я сжала телефон. – Вы не представляете, как это важно.

– Представляю, – она горько усмехнулась. – Я через это прошла. Мы все прошли. Эта женщина – как яд. Её надо остановить.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Передам ваши контакты адвокату.

– Удачи, Светлана. Держитесь. Ради детей.

Я поблагодарила и сразу перезвонила Марине Сергеевне. Она, выслушав, чуть ли не подпрыгнула от восторга.

– Три свидетеля о характере будущей мачехи – это серьёзно! – её голос звенел от энтузиазма. – Плюс запись из бара, плюс ваша безупречная репутация, характеристики… Светлана, у нас есть все шансы!

– А если судья не поверит? – мой голос дрогнул. – Вдруг Кирилл подкупил кого-то?

– Светлана, – адвокат строго оборвала меня. – Перестаньте себя накручивать. У нас железные доказательства. А Кирилл? Он может сколько угодно блефовать, но факты на нашей стороне. Доверяйте мне.

Накануне суда я поехала к детям. Нужно было их забрать в город, подготовить, объяснить, что происходит. Маша и Максим встретили меня настороженно – чувствовали напряжение. Мы сидели в их комнате, окружённые игрушками и рисунками.

– Мам, почему папа приезжает к нам с другой тётей? – вдруг спросил Максим, глядя в пол.

Я вздохнула, обнимая их обоих.

– Потому что мы с папой больше не муж и жена. Но он всё равно ваш папа, а я – мама. Это никогда не изменится.

– А та тётя? – Маша скривилась. – Она будет нашей новой мамой?

– У вас есть только одна мама – я, – твёрдо сказала я. – А папа… папа имеет право встречаться с кем хочет.

– Но нам она не нравится! – выпалил Максим. – Она фальшивая! Улыбается, а глаза злые.

– И духами от неё несёт, – добавила Маша, сморщив нос. – Противными.

Я невольно улыбнулась. Дети чувствовали фальшь Анны, и это было важно – их мнение учтут в суде.

– Завтра важный день, – мягко сказала я. – Суд будет решать, с кем вы будете жить больше времени. Если вас спросят, говорите правду. Что чувствуете, чего хотите. Не бойтесь обидеть папу или меня. Просто правду, хорошо?

– Мы хотим с тобой, – тихо сказала Маша, прижавшись ко мне.

– Да, – кивнул Максим. – Папа странный стал. А та тётя… она нас как будто не замечает.

Я крепко обняла их, борясь со слезами.

– Всё будет хорошо, – прошептала я. – Я вас никому не отдам.

Вечером позвонил Николай. Его голос был спокойным, но тёплым.

– Светлана, завтра суд. – сказал он.

– Да, – я сжала телефон, чувствуя, как сердце колотится.

– Вы готовы?

– Не знаю, – честно призналась я. – Страшно.

– Вы справитесь, – твёрдо сказал он. – Вы сильная. И правда на вашей стороне. Я буду свидетелем с вашей стороны. Адвокат связалась со мной, попросила дать вам характеристику, какой вы работник.

– Спасибо вам, – голос дрогнул. – Это так много значит.

– Тогда до завтра, Светлана. Держитесь.

– До завтра, – тихо ответила я.

Ночь перед судом я не спала. Лида сидела рядом на диване, держа меня за руку.

– Всё будет хорошо, – повторяла она, сжимая мои пальцы. – Обязательно будет.

– А если нет? – мой голос был едва слышен. – Если Кирилл что-то ещё придумал? Если судья…

– Света, хватит! – Лида встряхнула меня за плечи. – Ты сделала всё, что могла. У тебя доказательства, свидетели, поддержка. Ты сильнее его. И дети это знают.

Я кивнула, но страх не уходил. Завтра всё решится. И я должна быть готова ко всему.

ГЛАВА 18

Утро дня суда выдалось неожиданно ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы в квартире Лиды, но я не спала. Сидела на кухне, сжимая чашку остывшего чая, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли путались, сердце колотилось от волнения перед предстоящим заседанием.

– Не выпила ни глотка, – Лида забрала чашку и налила свежий чай, её голос был мягким, но твёрдым. – Света, соберись. Через три часа всё решится.

Я кивнула, но ком в горле мешал ответить. В соседней комнате спали Маша и Максим. Вчера они долго не могли уснуть, задавали вопросы о суде, о будущем, и я старалась отвечать спокойно, хотя сама едва держалась.

– Мам, что на завтрак? – Маша появилась в дверях, протирая сонные глаза. За ней, шаркая, вышел Максим.

– Блинчики, солнышко. Тётя Лида постаралась, – я улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.

За завтраком дети были непривычно тихими. Максим ковырял блин вилкой, Маша медленно пила какао, задумчиво глядя в кружку.

– Мам, а если судья решит, что мы должны жить с папой? – тихо спросила Маша, её голос дрожал.

Я глубоко вдохнула, стараясь говорить уверенно:

– Судья выслушает всех, включая вас. Ваше мнение очень важно.

– Но папа богаче, – нахмурился Максим. – А ты только начала работать.

– Дело не в деньгах, мой хороший. Главное – кто может дать вам больше любви и заботы.

Мы приехали в здание суда за полчаса до заседания. У входа нас ждала Марина Сергеевна, мой адвокат, в строгом тёмно-синем костюме. Её спокойная уверенность немного успокаивала.

– Светлана, дети, – она тепло улыбнулась. – Готовы? Наши свидетели уже здесь. И хорошие новости: Валентина Ивановна отказалась свидетельствовать.

– Правда? – я не поверила своим ушам.

– Да. Сказала, что передумала вмешиваться в семейные дела. Думаю, ваш разговор с ней и напоминание об ответственности за лжесвидетельство подействовали.

В коридоре суда я заметила знакомые лица. Юлия Куприна, одна из свидетельниц, ободряюще кивнула мне. Рядом сидели ещё две женщины – вероятно, другие пострадавшие от Анны. Чуть дальше стоял Николай в тёмном костюме. Увидев меня, он улыбнулся, и его поддержка придала мне сил.

Тут появились Кирилл и Анна. Он вёл её под руку, она была в скромном бежевом платье, но яркий макияж и высокие каблуки выдавали её попытку казаться «правильной мачехой». Дети прижались ко мне, игнорируя их приветствия.

– Света, – холодно кивнул Кирилл. – Дети.

Маша и Максим молчали, отвернувшись. Анна попыталась улыбнуться, но её улыбка вышла натянутой.

– Невоспитанные, – прошептала она Кириллу, но я услышала.

Ровно в десять началось заседание. Судья, женщина лет пятидесяти с усталым, но внимательным взглядом, начала:

– Рассматриваем иск о расторжении брака, истец Казанцева Кирилла Алексеевича, ответчик Казанцева Светлана Игоревна. Истец, выдвинул исковые требования к ответчику: определение места жительства несовершеннолетних детей с ним и разделе совместно нажитого имущества, а именно: доля, три четверти стоимости трёхкомнатной квартиры – истцу, половина стоимости автомобиля, три четверти средств на совместном счёте – истцу, дача не подлежит разделу, так как подарена истцу его отцом. Ответчица, Казанцева Светлана Игоревна, выдвигает встречные иск: определить место жительства детей с ней, назначить алименты на содержание детей в размере 33 % от всех доходов, разделить стоимость квартиры в равных долях, на автомобиль, дачу и совместный счёт не претендует. Стороны готовы?

Адвокат Кирилла, лощёный мужчина в дорогом костюме, начал первым:

– Уважаемый суд, мой клиент – успешный предприниматель, способный обеспечить детям достойное будущее. Ответчица же только два месяца назад устроилась на работу после десятилетнего перерыва. Её доход минимален, она не сможет содержать двоих детей и дать им то, в чём они нуждаются в полном объёме.

– Возражение! – Марина Сергеевна встала. – Моя клиентка десять лет посвятила воспитанию детей, пока истец отсутствовал дома. Она прекрасная мать, что подтвердят свидетели.

Судья кивнула, пригласив свидетелей истца. Первой выступила представительница органов опеки. Она зачитала акт, отметив чистоту в моей квартире и наличие продуктов, но подчеркнув нестабильный доход.

– Скажите, – уточнила Марина Сергеевна, – проверяли ли вы условия проживания истца?

– Нет, не было оснований, – растерялась женщина.

– Как это не было оснований? Вы обязаны были проверить не только местожительство ответчика, но и истца, только затем давать заключение о проживании детей. Так вот, я сделала вашу работу за вас.

Господин Казанцев, снимает однокомнатную квартиру с подругой! В ней нет, отдельного спального места для детей, там просто не куда поставить дополнительные кровати. Да и вообще, четверо, в одном пространстве, это не то что нужно детям.

Адвокат Кирилла возразил, но судья жестом остановила его. Затем выступили мать Кирилла, с ней у нас всегда были натянутые отношения, не знаю почему она меня невзлюбила при первой встрече и продолжала не любить все одиннадцать лет, и его коллега. Оба говорили заученно, восхваляя Кирилла как отца и бизнесмена.

– Ваша очередь, – судья обратилась к Марине Сергеевне.

Первой вызвали учительницу Маши и Максима, пожилую женщину с добрым лицом.

– Я знаю Светлану Игоревну четыре года, – начала она. – Это самая заботливая мать, которую я встречала. Всегда на собраниях, всегда в курсе успехов детей, помогает с уроками. Господина Казанцева я видела лишь дважды за всё время.

– Как развиты дети? – спросила Марина Сергеевна.

– Прекрасно! Начитанные, воспитанные, добрые – это заслуга Светланы Игоревны. Она водила их на кружки, помогала Максиму с математикой, и теперь он один из лучших учеников.

Следующей выступила Юлия Куприна. Кирилл напрягся, Анна сжала его руку.

– Расскажите о ваших отношениях с Анной Вороновой, – попросила адвокат.

– Эта женщина разрушила мою семью, – голос Юлии дрожал. – Она устроилась в компанию моего мужа, окружила его вниманием, убедила, что я скучная. Через три месяца он подал на развод, а потом она его бросила, назвав старым и скучным.

– Возражаю! Это не относится к делу! – вскочил адвокат Кирилла.

– Относится, – твёрдо сказала судья. – Суд должен знать, в какую среду попадут дети.

Две другие свидетельницы подтвердили похожие истории. Анна бледнела, а Кирилл смотрел на неё с нарастающим раздражением.

Затем вызвали Николая. Его спокойная уверенность внушала доверие.

– Я руководитель дизайн-студии, где работает Светлана, – начал он. – За два месяца она проявила себя как талантливый дизайнер и ответственный сотрудник. Её первый проект принёс прибыль, и зарплата будет расти.

– Что скажете о ней как о матери? – спросила Марина Сергеевна.

– Она замечательная мать. Я видел, как она переживает за детей, как ставит их интересы на первое место, даже в трудные моменты.

Адвокат Кирилла попытался надавить:

– Какие у вас отношения с ответчицей? Личная заинтересованность?

Николай посмотрел на меня и ответил:

– Да, я люблю Светлану и готов поддерживать её и её детей. Но моя цель здесь – помочь отстоять их права. Мои чувства – это отдельно.

В зале наступила тишина. Я замерла, сердце бешено колотилось. Кирилл побагровел, Анна что-то зашептала ему, но он отмахнулся.

Марина Сергеевна достала флешку.

– Уважаемый суд, прошу приобщить видеозапись из бара, где неизвестный подсыпал что-то в напиток моей клиентки. Мы считаем, это была попытка её скомпрометировать.

Пока смотрели запись, Кирилл мрачнел. Его адвокат пытался что-то возразить, но безуспешно.

– И последнее, – Марина Сергеевна обратилась к представительнице опеки. – Изменилось бы ваше заключение, если бы вы знали, что будущая мачеха детей профессионально разрушает семьи ради денег?

– Мы должны пересмотреть заключение с учётом новых обстоятельств, – ответила старшая сотрудница опеки. – Психологическая обстановка для детей очень важна.

– Уважаемы суд, прошу выслушать мнение детей, – сказала Марина Сергеевна.

Первым вызвали Максима. Он храбро шагнул вперёд, но я видела, как дрожат его руки.

– Максим, с кем ты хочешь жить с мамой или папой? – мягко спросила судья.

– С мамой, – твёрдо ответил он. – Она всегда рядом, помогает с уроками, утешает. Папа изменился, а та тётя фальшивая. Её глаза злые, и она плохо смотрит на маму.

Маша повторила почти то же:

– Папа нас любит, но он занят. Тётя Аня притворяется, что мы ей интересны, но это неправда. Мы хотим жить с мамой, а к папе приезжать в гости. Без неё.

Судья удалилась для вынесения определения. Эти двадцать минут тянулись бесконечно. Я держала детей за руки, чувствуя их дрожь. Николай сидел позади, и его присутствие странно успокаивало.

Наконец судья вернулась:

– Заслушав стороны и учитывая мнение детей, суд вынес определение: брак между Казанцевым Кириллом Алексеевичем и Казанцевой Светланой Игоревной расторгнуть. Место жительства детей, Казанцевой Марии и Казанцева Максима, определить с матерью. Отцу предоставить право встреч по выходным с учётом мнения детей. Взыскать с Казанцева алименты в размере 33 % от всех доходов, трёхкомнатную квартиру разделить в равных долях.

Слёзы хлынули из глаз. Дети бросились ко мне, обнимая. Сквозь пелену слёз я видела, как Кирилл встаёт, отталкивая руку Анны.

– Это ты во всём виновата! – бросил он ей, и они вышли, продолжая спорить.

Я стояла, обнимая Машу и Максима, не веря, что мы победили. Дети остаются со мной.

– Поздравляю, Светлана, – Николай подошёл, улыбаясь. – Вы молодец.

– Николай, то, что вы сказали… – я покраснела, не находя слов.

– Я говорил серьёзно. Но не будем торопиться. Вам нужно восстановиться, наладить жизнь. А я буду рядом, если позволите.

– Дядя Коля, вы правда будете нас поддерживать? – Маша посмотрела на него снизу вверх.

– Конечно, – он улыбнулся. – И Лиза будет рада чаще с вами видеться.

Выходя из суда, я оглянулась. Этот день завершил один этап моей жизни и открыл новый.

Без Кирилла, но с детьми, с любимой работой и, возможно, с человеком, который видит во мне не только мать, но и женщину, достойную любви.

ГЛАВА 19

На выходе из здания суда нас ждала Лида. Увидев наши счастливые лица, она всплеснула руками.

– Выиграли! Светка, ты выиграла!

– Да! – я не могла сдержать улыбку. – Дети остаются со мной!

Лида бросилась обнимать нас всех по очереди, даже Николая, который слегка смутился от такого напора эмоций.

– Так, это надо отметить! – заявила она. – Идём в кафе, есть мороженое, я угощаю!

– Лид, спасибо, но… – я замялась, глядя на детей. Они выглядели измотанными после суда.

– А что если в зоопарк? – вдруг предложил Николай. – Помнится, кто-то обещал детям зоопарк ещё месяц назад.

Маша и Максим оживились.

– Правда можно? Мам, можно? – затараторили они хором.

– Я позвоню Лизе, – Николай достал телефон. – Она будет счастлива присоединиться. Если вы не против, конечно.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение последних недель начинает отпускать. Зоопарк – это именно то, что нужно детям после всех переживаний.

Через полчаса мы уже входили в ворота зоопарка. Лиза примчалась с няней – милой пожилой женщиной, которая отпустила девочку с нами и уехала по своим делам. Дети сразу побежали к вольеру с обезьянами, а мы с Николаем и Лидой шли следом.

– Николай, – Лида вдруг повернулась к нему, – то, что вы сказали в суде… Это правда?

Он слегка покраснел, но взгляд остался твёрдым.

– Каждое слово.

– Лида! – я одёрнула подругу, чувствуя, как щёки заливает краска.

– Что? Имею право знать намерения мужчины относительно моей лучшей подруги! – она повернулась обратно к Николаю. – И каковы ваши намерения?

– Самые серьёзные, – спокойно ответил он. – Но я понимаю, что Светлане нужно время. Я готов ждать.

– Вот и славно, – удовлетворённо кивнула Лида. – А то я за неё горой стою, имейте в виду.

– Лида, хватит! – я потянула её за руку. – Пойдёмте лучше догоним детей.

Следующие три часа пролетели как одно мгновение. Дети носились от вольера к вольеру, восторженно комментируя каждое животное. Лиза, Маша и Максим с восторгом носились от вольера к вольеру, обсуждая, какое животное могло бы быть у героев Толкиена. Максим важно объяснял девочкам повадки разных зверей, начитавшись энциклопедий.

У вольера со львами Николай купил всем мороженое. Мы сидели на лавочке, наблюдая, как дети, перемазанные шоколадом, смеются над проделками обезьян.

– Спасибо, – тихо сказала я. – За всё. За поддержку, за сегодня, за…

– Не благодарите, – он мягко улыбнулся. – Видеть вас счастливой – лучшая благодарность.

– Эй, голубки! – Лида плюхнулась рядом. – Дети просятся к слонам. Идём?

Вечером, когда мы уже собирались расходиться, Николай вдруг предложил:

– Светлана, не сочтите за наглость, но… У меня есть дача за городом. Большой дом, рядом река. Лиза проводит там всё лето с няней. Если хотите, можете с детьми присоединиться.

Я замерла. Это было… неожиданно.

– Николай, я не могу. Это слишком.

– Почему? – он нахмурился. – Дача мужа теперь вам недоступна. А детям нужно провести остаток летнего отдыха на свежем воздухе. Дом большой, места всем хватит. И Лизе будет веселее.

– Мам, а давай! – Маша потянула меня за руку. – Лиза говорит, там есть библиотека!

– И речка! – добавил Максим. – Можно рыбу ловить!

Я посмотрела на их умоляющие лица, потом на Николая. В его глазах не было ничего, кроме искреннего желания помочь.

– Я подумаю, – наконец сказала я.

– Конечно. Завтра суббота, можем съездить посмотреть. Без обязательств, просто чтобы вы увидели место.

Дома, укладывая детей спать, я слушала их восторженный щебет о сегодняшнем дне. Они были счастливы – впервые за долгое время по-настоящему счастливы.

– Мам, а дядя Коля хороший, – сонно пробормотала Маша. – Он не притворяется, как папина тётя.

– Да, он хороший, – согласилась я, целуя её в лоб.

– Мам, а мы правда поедем на дачу? – Максим боролся со сном. – Там есть речка?

– Посмотрим, солнышко. Спи.

Когда дети уснули, я вышла на кухню. Лида сидела с чашкой чая и хитро улыбалась.

– Ну что, поедете смотреть дачу?

– Лид, это неправильно. Мы знакомы всего два месяца.

– И что? За эти два месяца он сделал для тебя больше, чем Кирилл за последние годы. И дети его приняли, это важно.

– Но жить у него на даче…

– А что такого? Дом большой, он сам сказал.

Я задумалась. Может, Лида права? Детям действительно нужен отдых после всех потрясений. И Николай… Я не могла отрицать – рядом с ним было спокойно и надёжно и написала ему сообщение:

«Я согласна»

Николай заехал за нами в 7.00 утра. К моему удивлению, он предложил взять с собой и мою маму.

– Марья Петровна тоже заслужила отдых, – сказал он, когда я позвонила маме. – Места всем хватит, честное слово.

Мама сначала отнекивалась, но дети так просили, что она согласилась.

Дача Николая оказалась старинным домом в сосновом бору, в получасе езды от города. Двухэтажный, с широкой верандой, окружённый ухоженным садом. До реки – пять минут ходьбы.

– Ого! – выдохнул Максим. – Это как замок!

– Не замок, но дом хороший, – улыбнулся Николай. – Достался от деда, я его отреставрировал. Пойдёмте, покажу комнаты.

Внутри было уютно и современно – Николай сохранил дух старого дома, но добавил все удобства. Детям он отвёл две смежные комнаты на втором этаже, моей маме – комнату рядом с ними.

– А вы где? – спросила я.

– Мы с Лизой и няней в левом крыле. А для вас, – он открыл дверь, – вот эта комната. С видом на сад.

Комната была светлой, с большим окном и собственным балкончиком. На тумбочке стояла ваза со свежими полевыми цветами.

– Николай, это слишком…

– Ничего не слишком, – мягко прервал он. – Вы мои гости. Располагайтесь, а я пойду помогу детям с вещами.

Вечер прошёл удивительно. Мы жарили шашлыки на веранде, дети с Лизой играли в бадминтон, мама помогала няне Николая – милой женщине лет шестидесяти – накрывать на стол.

– Хорошее место, – мама села рядом со мной на качели. – И хозяин хороший. Видно, как на тебя смотрит.

– Мам…

– Света, я не слепая. И знаешь что? Рада за тебя. После всего, что ты пережила, ты заслуживаешь хорошего мужчину рядом.

После ужина дети упросили Николая показать им реку. Мы спустились по тропинке к воде. Река оказалась неширокой, но чистой, с песчаным пляжем.

– Завтра покажу место, где лучше всего рыба клюёт, – пообещал Николай Максиму.

– А можно купаться? – спросила Маша.

– Конечно, вода уже тёплая. Только со взрослыми.

Дети побежали к воде, бросая камешки, а мы с Николаем присели на брёвнышко.

– Спасибо, – сказала я. – Дети счастливы.

– А вы? – он посмотрел на меня внимательно.

– Я… – я задумалась. Счастлива ли я? После месяцев боли, страха, борьбы? – Я спокойна. Впервые за долгое время.

– Это хорошее начало, – улыбнулся он.

В субботу день пролетел незаметно. Николай действительно повёл Максима рыбачить, и они вернулись с неплохим уловом. Девочки весь день просидели в библиотеке – оказалось, у Николая потрясающая коллекция книг. Мама с няней хлопотали на кухне, готовя обед из пойманной рыбы.

А я… я просто отдыхала. Сидела в саду с книгой, но чаще смотрела на детей, на их счастливые лица. И на Николая, который возился с ними так естественно, словно знал их всю жизнь.

Вечером, когда дети угомонились за настольными играми, мы с Николаем вышли на веранду. Закат окрашивал небо в розовые тона, пахло сосной и рекой.

– Светлана, – начал он, – я хочу, чтобы вы знали: никаких обязательств. Просто отдыхайте здесь столько, сколько нужно. Дом большой, мы друг другу не помешаем.

– Вы очень добры…

– Дело не в доброте, – он покачал головой. – Мне… нам с Лизой хорошо, когда вы рядом. Дом оживает. Но я не буду торопить события. Вам нужно время, я понимаю.

Я посмотрела на него – спокойного, надёжного, не требующего ничего взамен. И вдруг поняла: то тепло, которое я чувствую рядом с ним, – это не просто благодарность.

– Николай, я… – начала было, но он мягко прервал:

– Не надо ничего говорить. Просто будьте. Этого достаточно.

В воскресенье с утра пошёл дождь, но это не испортило настроения. Дети устроили концерт в гостиной – Маша читала стихи, Максим показывал фокусы, которым его научил дедушка, Лиза играла на фортепиано.

– У вас талантливые дети, – тихо сказал Николай, сидя рядом.

– Спасибо. Лиза тоже чудесная.

– Знаете, она вчера сказала, что хочет, чтобы вы всегда у нас гостили. Что с вами весело.

Я улыбнулась, но сердце сжалось. Всегда – это такое большое слово.

После обеда, когда дождь закончился, мы с Николаем собрались в город – нужно было подготовиться к рабочей неделе. Дети и мама остались на даче.

– Как хорошо, что Мария Петровна согласилась побыть с детьми на даче до конца лета, няня поможет. А на выходные… – сказал Николай.

– Обязательно приедем, – пообещала я.

Всю дорогу до города мы говорили о разном – о работе, о планах на проект кафе, о детях. Разговор тёк легко, естественно, словно мы знали друг друга годами.

У моего дома Николай остановил машину и повернулся ко мне:

– Светлана, я рад, что вы согласились. Дети прекрасно ладят, и ваша мама… она напомнила мне мою бабушку. Такая же мудрая и добрая. – Николай замешкался, затем всё же сказал. – Может перейдём на «ты»?

– Спасибо за эти выходные, – я кивнула, при этом, смотрела ему в глаза. – За всё. Ты даже не представляешь, как это важно для нас.

– Представляю, – он мягко улыбнулся. – После моего развода Лиза долго не могла прийти в себя. А теперь она снова смеётся. Это ты вернула ей радость.

– Не только я. Маша и Максим…

– И ты, – он коснулся моей руки. – Именно ты.

Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. В его глазах было столько тепла, столько нежности… Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Мне пора, – прошептала я, но не двигалась.

– Да, – согласился он, но тоже не отпускал мою руку.

Наконец я заставила себя выйти из машины. У подъезда обернулась – Николай всё ещё смотрел на меня.

– До завтра, – сказал он.

– До завтра, – эхом откликнулась я.

Дома я долго не могла уснуть. В голове крутились события выходных – счастливые лица детей, уютные вечера на веранде, разговоры с Николаем. И его взгляд, полный… любви? Неужели это была любовь?

И главное – что чувствую я сама? Благодарность? Симпатию? Или что-то большее?

Я вспомнила, как он возился с Максимом, объясняя устройство удочки. Как читал с Машей и Лизой, обсуждая любимые моменты из книг. Как естественно мы все вместе смотрелись за одним столом…

Кирилл не звонил. Видимо, действительно принял поражение. А может, был слишком занят выяснением отношений с Анной или своими проблемами с налоговой.

Я повернулась на другой бок, обнимая подушку. Впервые за долгое время будущее не пугало. Наоборот – хотелось, чтобы завтра наступило быстрее. Чтобы снова увидеть Николая, поработать над новыми проектами, а в выходные – вернуться на дачу, где дети смеются, мама хлопочет на кухне, а мы с Николаем сидим на веранде, наблюдая закат…

Может, это и есть счастье? Тихое, спокойное, без страстей и драм. Просто быть рядом с теми, кто тебе дорог. И знать, что ты дорога им.