Текст книги "Развод. Когда рушится мир (СИ)"
Автор книги: Алла Нестерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
ГЛАВА 8
Кабинет адвоката располагался в старом особняке в центре города. Пока мы с Лидой поднимались по скрипучей лестнице, я чувствовала, как внутри всё дрожит от страха. Что если Кирилл уже всё продумал? Что если я опоздала?
Марина Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с седыми висками и внимательными карими глазами. Она усадила нас в кресла, налила чай и сразу перешла к делу.
– Итак, Светлана, ваша подруга кратко обрисовала ситуацию по телефону. Муж подал на развод, не предупредив вас?
– Да, – я сжала руки, чтобы они не дрожали. – Я узнала об этом вчера случайно. Он подал заявление позавчера.
Марина Сергеевна нахмурилась.
– Это плохо. Если он подал первым, значит, уже подготовился. Нужно срочно получить копию его искового заявления, чтобы понимать, чего он требует. Когда вы с ним говорили, он что-то упоминал о своих планах?
– Нет, только сказал, что больше не любит меня и уходит к другой.
– Понятно. Расскажите о вашем имущественном положении.
Я рассказала о квартире, даче, машине – всё на нём. О том, что работала только полгода до декрета.
– А дети?
– Двойняшки, десять лет. Маша и Максим. Сейчас они с моей мамой на нашей даче.
Марина Сергеевна делала пометки, а потом подняла на меня серьёзный взгляд.
– Светлана, я должна вас предупредить. Если муж подготовился, он мог выдвинуть любые требования. Раздел имущества в свою пользу, ограничение ваших родительских прав…
– Что? – я похолодела. – Но он не может забрать детей!
– Теоретически может попытаться. Например, указать на вашу финансовую несостоятельность, отсутствие работы. Или… – она помедлила, – обвинить в чём-то, что представит вас в невыгодном свете.
– Но это же ложь!
– Суду нужны будут доказательства. С обеих сторон. Поэтому нам нужно срочно получить копию его иска и готовить защиту.
Следующий час она объясняла мне процедуру, мои права, возможные сценарии. Голова шла кругом. Я пришла сюда, думая, что буду нападать, а оказалось – мне нужно защищаться.
– Завтра с утра я направлю запрос в суд, – сказала Марина Сергеевна на прощание. – Как только получим документы, сразу вас вызову. А пока соберите всё, что может подтвердить ваш вклад в семью – чеки, фотографии, характеристики из школы детей. Всё, что покажет вас хорошей матерью и хозяйкой.
На улице я почувствовала, что ноги не держат. Села на лавочку, Лида опустилась рядом.
– Он не посмеет отнять детей, – яростно сказала она. – Не позволим!
– А если он что-то придумал? – я не могла унять дрожь. – Вдруг он скажет, что я плохая мать? Что я… не знаю… пью или бью детей?
– Света, прекрати! Вся школа знает, какая ты мать. Учителя тебя обожают, дети всегда ухоженные, развитые. У него нет шансов.
Но страх уже поселился внутри. Кирилл три месяца готовился к этому. Что он мог придумать за это время?
Дома я металась по комнатам, не зная, за что схватиться. Собирать документы? Но какие? Фотоальбомы с детских праздников? Грамоты детей из школы? Всё казалось таким незначительным против неизвестной угрозы.
Телефон зазвонил. Номер Кирилла. Я долго смотрела на экран, потом ответила.
– Света, нам нужно поговорить, – его голос был деловым, чужим.
– О чём? О том, что ты подал на развод, не предупредив меня?
– Я знал, что ты будешь против. Так проще для всех.
– Проще? – я задохнулась от возмущения. – Что ты там написал в заявлении?
Молчание.
– Кирилл, что ты требуешь в суде?
– Адвокат сказал не обсуждать это до заседания, – сухо ответил он.
У меня похолодело внутри.
– Ты хочешь отнять у меня детей?
– Света, я хочу, чтобы всё прошло цивилизованно. Но ты должна понимать – я тоже имею права. На имущество, на детей…
– Ты с ума сошёл! И твоя шлюха захочет воспитывать твоих детей, ты поинтересовался у неё для начала? – я закричала. – Это я сидела с ними, когда они болели! Это я водила их в школу, на кружки! Ты вечно на работе!
– Вот именно, – его голос стал жёстким. – Я работал, обеспечивал семью. А ты что? Сидела дома. У тебя нет ни работы, ни дохода. Как ты собираешься содержать детей? Я думаю Анна не будет возражать, если дети будут жить с нами.
Телефон выпал у меня из рук. Вот оно. Он бьёт туда, где больнее всего. В мою финансовую зависимость, которую сам же и создал.
Я подняла трубку с пола. Он уже отключился.
Следующие часы я провела, собирая всё, что могло доказать мою состоятельность как матери. Фотографии с утренников, благодарственные письма из школы, даже старые рисунки детей, где они изображали «любимую мамочку». Всё это казалось таким жалким против его денег и положения.
Зазвонил телефон. Мама.
– Светочка, Кирилл звонил. Сказал, что заедет завтра к детям. И ещё… – она замялась, – спрашивал, как часто я с ними остаюсь. Не показались ли мне они нервными в последнее время. Странные вопросы.
У меня всё оборвалось внутри. Он собирает информацию. Против меня.
– Мам, что ты ему ответила?
– Что дети прекрасные, развитые, воспитанные. Что ты замечательная мать. А что происходит, Света?
Я не могла ей сказать. Не по телефону.
– Мам, просто… если он будет задавать вопросы обо мне, говори только хорошее, ладно?
– Света, ты меня пугаешь.
– Всё будет хорошо. Целуй детей.
Отключившись, я села на пол прямо в коридоре. Кирилл начал войну, а я даже не знала, с чем буду сражаться. Что он написал в иске? Что я плохая мать? Что не способна содержать детей? Что ещё он мог придумать?
Я обхватила голову руками. Нужно держаться. Ради Маши и Максима. Но как бороться с тем, чего не знаешь?
Встав, я пошла в кабинет Кирилла. Если он ведёт войну, мне тоже нужно оружие. Открыла ноутбук – заблокирован паролем. Попробовала нашу дату свадьбы – не подошло. Дни рождения детей – тоже. А потом, повинуясь наитию, ввела «Анна2024».
Экран разблокировался.
Сердце заколотилось. Даже пароль уже не наш, а её. Но сейчас не время для эмоций. Я начала просматривать файлы, переписку, документы. И нашла черновик.
«Исковое заявление о расторжении брака и определении места жительства детей».
Я читала, и с каждой строчкой становилось всё хуже. Он требовал оставить детей с ним, ссылаясь на своё стабильное финансовое положение. Указывал, что я не работаю уже десять лет, не имею собственного жилья и средств к существованию. Что веду «асоциальный образ жизни» – эту формулировку я перечитала трижды, не веря глазам.
Но самое страшное было в конце. Он писал, что я якобы склонна к истерикам, неуравновешенна, и это может негативно сказаться на психике детей. В доказательство ссылался на какие-то «свидетельские показания».
Чьи показания? Кто мог такое сказать?
Я лихорадочно копировала файлы на флешку. Пусть это черновик, но теперь я хотя бы знаю, к чему готовиться. Он хочет не просто развестись – он хочет уничтожить меня.
ГЛАВА 9
Я не спала всю ночь, обдумывая план действий. К утру решение созрело окончательно – нужно срочно найти работу. Без собственного дохода я действительно выгляжу несостоятельной в глазах суда. Достала из дальнего ящика своё старое портфолио – эскизы интерьеров, дизайн-проекты, которые делала одиннадцать лет назад. Пролистала, и сердце сжалось – неужели я когда-то это создавала? Смелые решения, интересные цветовые сочетания, игра с пространством… Та Света, которая это рисовала, казалась мне теперь совсем чужой.
Но отступать некуда. Я обновила резюме, честно указав десятилетний перерыв, и начала рассылать его по дизайнерским студиям города. К обеду получила несколько вежливых отказов и одно приглашение на собеседование – в студию «АртПространство». Назначили на три часа дня.
Я долго выбирала, что надеть. Деловой костюм казался слишком официальным для творческой сферы, но и в домашней одежде идти нельзя. Остановилась на тёмно-синем платье и лёгком жакете – строго, но не скучно.
Студия располагалась в отремонтированном особняке недалеко от центра. Войдя внутрь, я замерла – пространство было оформлено потрясающе. Высокие потолки, правильно расставленный свет, минимализм в сочетании с яркими акцентами. Именно о таком офисе я мечтала когда-то.
– Светлана Казанцева? – ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой в тёмных волосах и внимательными серыми глазами. – Николай Семёнов, руководитель студии. Проходите в мой кабинет.
Кабинет оказался под стать всему офису – стильный, функциональный, с панорамными окнами. Николай усадил меня в кресло, сам устроился напротив, не за столом, а в таком же кресле – неформально, располагающе.
– Я посмотрел ваше резюме, – начал он, листая распечатки. – Работы интересные, чувствуется рука. Но десять лет перерыва… Это большой срок в нашей профессии. Тренды меняются, технологии развиваются. Почему решили вернуться именно сейчас?
Я приготовилась к стандартной лжи про желание самореализации, но, взглянув в его глаза, вдруг поняла – он ждёт правды. И я рассказала. Не всё, конечно – только про развод, про необходимость обеспечивать детей, про страх потерять их из-за отсутствия работы.
Игорь слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он какое-то время молчал.
– Знаете, Светлана, – наконец сказал он, – обычно, я бы отказал. Десять лет – это действительно много. Но… – он улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, сделав моложе, – я сам прошёл через развод пять лет назад. Знаю, каково это. И знаю, как важна поддержка в такой момент.
Я не могла поверить своим ушам.
– Вы… вы готовы дать мне шанс?
– Готов. Но с условиями. Первый месяц – испытательный срок с минимальной оплатой. Вам придётся много учиться, нагонять упущенное. Работа не из лёгких – клиенты бывают капризные, дедлайны жёсткие. Справитесь?
– Справлюсь, – я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло надежды. – Обязательно справлюсь.
– Тогда давайте попробуем. Начнёте с понедельника. Первое время будете работать в паре с опытным дизайнером, учиться. Покажу вам офис?
Следующие полчаса он водил меня по студии, знакомил с сотрудниками, показывал текущие проекты. Я жадно впитывала информацию, чувствуя, как просыпается та прежняя Света – увлечённая, горящая идеями.
– У вас потрясающее пространство, – не удержалась я от комплимента.
– Спасибо. Сам проектировал, когда открывал студию после развода, – Николай усмехнулся. – Знаете, тогда мне казалось, что жизнь кончена. Жена ушла к другому, забрала дочь, я остался ни с чем. Но именно это заставило меня начать сначала. И знаете что? Сейчас я счастливее, чем был в браке. И кстати, дочь живёт со мной, моей бывшей жене, нужны были только алименты от меня, ребёнок для неё был просто инструментом.
Я смотрела на него с удивлением. Он говорил о своей боли так спокойно, словно она больше не имела над ним власти.
– Светлана, – он вдруг стал серьёзным, – я дам вам совет. Не из вежливости, а потому что сам через это прошёл. Не пытайтесь вернуть прошлое. Стройте новое. И помните – дети любят вас не за деньги или статус, а просто потому что вы их мама.
На улице я достала телефон и увидела несколько пропущенных от Лиды.
– Где ты пропадала? – накинулась она, едва я перезвонила. – Марина Сергеевна получила копию иска и дала мне. Приезжай срочно!
– Лида, я устроилась на работу! – выпалила я.
– Что? Как? Где?
Я коротко рассказала про студию, про Николая.
– Молодец! – голос Лиды потеплел. – Вот видишь, всё наладится. А этот Николай… симпатичный?
– Лида! – я покраснела, хотя она не могла этого видеть. – Какая разница?
– Большая. Ладно, потом расскажешь. Давай ко мне, обсудим иск.
Я поймала такси, и всю дорогу думала не об иске, а об Николае. О его спокойной уверенности, о том, как он говорил о своём прошлом – без горечи, без злости. Неужели и я когда-нибудь смогу так?
У Лиды на столе лежала пачка документов.
– Готовься, – предупредила она. – Там всё хуже, чем в черновике.
Я села и начала читать официальную версию искового заявления Кирилла. С каждой страницей становилось всё тяжелее дышать. Он не просто требовал развода и опеки над детьми – он рисовал меня как неуравновешенную истеричку, неспособную обеспечить детям нормальные условия. В качестве свидетелей были указаны его мать, которую я видела раз в год, и… наша соседка, сплетница Валентина Ивановна.
– Он что, подговорил соседку против меня? – я не могла поверить.
– Похоже на то. Но ничего, Марина Сергеевна сказала, что мы можем представить своих свидетелей. Учителей, врачей, родителей одноклассников. Все знают, какая ты мать.
– И теперь у меня есть работа, – я выпрямилась. – Это ведь важно?
– Очень важно! Молодец, что не стала сидеть сложа руки. Расскажи подробнее про эту студию.
Я рассказывала, и сама удивлялась, как оживлённо говорю о будущей работе. Словно в тёмном тоннеле, где я оказалась, появился лучик света.
– А этот Николай… – Лида лукаво улыбнулась.
– Просто хороший человек, который дал мне шанс.
– Угу, конечно. Симпатичный хороший человек, который прошёл через то же, что и ты. Знаешь, а это судьба!
– Лида, прекрати! У меня развод, дети, суд впереди. Какая судьба?
– А я что говорю? Сначала разведись, а потом посмотрим, – она подмигнула. – Но запомни моё слово – этот Николай появился в твоей жизни не просто так. Ты себя в зеркало давно видела? Тебе всего тридцать четыре, ты красивая женщина. Я уверена, этот Николай запал на тебя.
Я покачала головой, но в глубине души почему-то зацепилась за её слова. Может, и правда не просто так? Может, это начало моей новой жизни – той, где я снова буду Светой, а не просто бывшей женой Кирилла?
ГЛАВА 10
Понедельник наступил быстрее, чем я ожидала. Стоя перед зеркалом в 7 утра, я критически осматривала себя. За выходные успела подстричься, купить несколько новых вещей для работы в офисе – Лида настояла, сказав, что мне нужна «броня уверенности». Тёмно-синяя блузка, серая юбка-карандаш, удобные туфли на небольшом каблуке. Я выглядела… профессионально. Почти как та Света из прошлого, только с мелкими морщинками у глаз и грузом пережитого в душе.
Телефон зазвонил – мама.
– Светочка, тут такое творится! – её голос дрожал от возмущения. – Кирилл приехал вчера с этой… с женщиной! Представляешь, притащил её знакомиться с детьми!
Я застыла с тушью в руке.
– Что? Как дети?
– Маша расплакалась, убежала в дом. Максим стоял как каменный, даже руку ей не подал. Я сказала Кириллу, что он совсем совесть потерял, а он заявил, что имеет право! Света, что происходит?
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Он не просто изменил, не просто подал на развод – он приволок свою пассию к нашим детям!
– Мам, мы разводимся, – выдохнула я. – Он ушёл к другой.
– Господи… Я так и думала. Светочка, как же ты? И дети… Бедные мои внучатки!
– Мам, главное – поддержи их. Скажи, что папа их любит, просто… просто взрослые иногда не могут жить вместе. И ни в коем случае не говори ничего плохого о Кирилле при них, ладно?
– Да какой он отец после такого! – возмутилась она.
– Мам, пожалуйста. Для них он всё равно папа. Не надо их травмировать ещё больше.
После разговора я некоторое время приходила в себя. Представила лицо Маши, её слёзы… Сердце разрывалось, но сегодня мой первый рабочий день, я должна держаться.
В студии меня встретила девушка лет двадцати восьми – рыжеволосая, с россыпью веснушек и заразительной улыбкой.
– Привет! Я Катя, буду твоим наставником. Николай Семёнович предупредил, что ты сегодня начинаешь. Пойдём, покажу твоё рабочее место!
Она была заряжена, как батарейка – говорила без умолку, показывала программы, знакомила с проектами. Я старалась запоминать всё, но мысли то и дело возвращались к детям.
– Эй, ты как? – Катя заметила моё состояние. – Первый день всегда сложный, не переживай!
– Да нет, просто… личное, – я попыталась улыбнуться.
– А, понимаю. Знаешь, когда я сюда пришла три года назад, у меня тоже был сложный период. Николай Семёнович такой – он чувствует, когда человеку нужна поддержка. Отличный босс, правда. И мужик видный, – она подмигнула. – Только он ни на кого не смотрит. После развода словно закрылся.
К обеду я уже освоилась с базовыми программами – руки помнили, хотя многое изменилось за десять лет. Катя восхищённо присвистнула, когда я показала ей свой первый эскиз.
– Ого! Да ты прирождённый дизайнер! Слушай, а почему такой перерыв был?
– Семья, дети, – коротко ответила я.
– Ясно. У меня подруга тоже так – родила и засела дома. Я ей говорю: не теряй себя! А она: какой дизайн, когда памперсы-пелёнки. Хорошо, что ты вернулась!
В час дня Николай заглянул к нам.
– Как успехи? – спросил он, обращаясь больше к Кате.
– Светлана – находка! – восторженно ответила та. – Схватывает на лету, идеи интересные. Думаю, через неделю можно дать ей небольшой проект.
– Отлично, – он улыбнулся и посмотрел на меня. – Светлана, зайдите ко мне после обеда, обсудим детали.
В его кабинете он усадил меня в кресло, сам сел напротив.
– Расскажите, как ощущения? Не слишком сложно после такого перерыва?
– Сложно, но… я словно проснулась, – призналась я. – Даже не осознавала, как соскучилась по работе.
– Это хороший знак. Катя права – у вас действительно талант. Но я заметил, вы сегодня расстроены. Всё в порядке?
Я замялась, но его участливый взгляд располагал к откровенности.
– Бывший муж привёз свою… новую подругу знакомиться с детьми. Дети расстроены, а я не могу быть рядом – они на даче с моей мамой.
– Сколько детям лет?
– Десять. Двойняшки.
– Сложный возраст, – он покачал головой. – Моей дочери тоже десять, когда мы разводились, ей было всего пять. Знаете, что помогло? Честность. Дети чувствуют фальшь. Не надо делать вид, что всё прекрасно. Признайте, что вам тоже больно, и вы справитесь – вместе.
Его слова были как бальзам. Кирилл всегда требовал, чтобы я «держала лицо», не показывала слабость. А этот почти незнакомый человек понимал меня больше, чем муж за все одиннадцать лет.
К концу дня я была вымотана, но странно довольна. Мозг гудел от новой информации, но это был приятный гул – как мышцы после хорошей тренировки.
– Молодец! – Катя хлопнула меня по плечу. – Ещё пара дней, и догонишь нас всех. Айда в кафе отметить твой первый день?
В уютном кафе напротив офиса собралась почти вся студия. Оказалось, у них традиция – отмечать первый рабочий день новичков. Я сидела в окружении молодых, энергичных людей, слушала их шутки, рабочие байки, и чувствовала себя… живой. Впервые за последние годы.
– За Светлану! – поднял бокал Николай. – За новое начало!
Все поддержали тост, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но это были другие слёзы – не от боли, а от благодарности.
Дома меня ждал неприятный сюрприз. Валентина Ивановна, соседка-сплетница, стояла у моей двери.
– А, явилась! – встретила она меня недобрым взглядом. – Что ж ты мужа-то довела? Такой хороший человек, а ты…
– Что я? – я остановилась, глядя ей в глаза.
– Известно что! Сидела дома, растолстела, за собой следить перестала. Он, бедный, всю семью тянул, а ты только ныла! Я всё слышала через стенку!
– И что же вы слышали? – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
– Как ты на него кричала! Как посуду била!
– Я разбила одну кружку. Вчера. После того, как узнала об измене.
– Ха! Сама виновата! Мужика беречь надо, а не пилить! Вот он и нашёл ту, которая ценить умеет!
Я достала телефон и включила диктофон.
– Валентина Ивановна, повторите, пожалуйста, что вы только что сказали. Для суда.
Она побледнела и попятилась.
– Ты что удумала?
– Вы даёте показания против меня по делу об определении места жительства детей. Я имею право знать, что именно вы собираетесь говорить.
– Я… я ничего такого… Кирилл Алексеевич просил просто подтвердить…
– Что подтвердить?
– Ну… что ты нервная слишком. Кричишь на детей.
– Я никогда не кричала на детей, и вы это прекрасно знаете.
– А откуда я знаю? Стенки-то тонкие, – она забубнила уже неуверенно.
– Именно. И все соседи слышат, как я каждое утро бужу детей ласково, как читаю им на ночь сказки. Как мы вместе смеёмся. Вы готовы соврать в суде за деньги?
Валентина Ивановна сдулась окончательно.
– Он сказал… сказал, что ты сама виновата. Что детям лучше будет с ним. Я подумала…
– Вы не подумали. Вы решили заработать на чужом горе. Но учтите – лжесвидетельство в суде наказуемо.
Она практически убежала, а я, войдя в квартиру, первым делом позвонила Марине Сергеевне и рассказала о разговоре.
– Отлично! – похвалила адвокат. – Запись сохраните. Теперь она дважды подумает, прежде чем давать показания. И про работу – это прекрасная новость! Обязательно возьмите справку о трудоустройстве.
Вечером позвонила Лида.
– Ну как первый день?
– Знаешь, хорошо. Странно, но хорошо. Будто я снова становлюсь собой.
– А я что говорила? И как там твой Николай?
– Он не мой, Лида!
– Пока не твой, – хихикнула она. – Ладно, а если серьёзно – молодец, что взяла себя в руки. Кирилл небось обалдеет, когда узнает.
Как в воду глядела. На следующее утро, когда я собиралась на работу, раздался звонок. Кирилл.
– Света, это правда, что ты устроилась на работу?
– С чего такой интерес к моей жизни? – я включила громкую связь, продолжая наносить макияж.
– Я звонил детям и твоя мать взяв трубку, сказала, что ты устроилась на работу.
– И что?
– Света, ты десять лет не работала! Куда ты устроилась? Уборщицей?
– Дизайнером интерьеров. В студию «АртПространство».
Молчание.
– Не может быть, – наконец выдавил он. – Кто тебя взял без опыта?
– С опытом. Просто с перерывом. Оказывается, талант никуда не девается.
– Света, не смеши. Ты думаешь, это поможет тебе в суде? Пара недель на испытательном сроке?
– А ты думаешь, поможет то, что ты притащил свою пассию к нашим детям? – я не сдержалась. – Маша плакала, Максим тебе этого не простит!
– Они привыкнут. Анна прекрасно ладит с детьми.
– С чужими детьми, у которых есть мать? Сомневаюсь.
– Бывшие жёны всегда так говорят, – в его голосе появилось раздражение. – Но ничего, суд решит, что лучше для детей.
– Именно. Суд, а не ты.
Я отключилась, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Да, мне больно. Да, я разбита. Но я не сдамся. Ради детей, ради себя, ради той Светы, которая только начинает просыпаться.
На следующий день, едва войдя в офис, Катя встретила меня сияющей улыбкой.
– Есть новость! Помнишь, я говорила про небольшой проект для кафе? Так вот, клиент посмотрел твой вчерашний эскиз и хочет, чтобы именно ты делала дизайн его кафе! Николай Семёнович согласился!
– Но я же только второй день…
– И что? Талант видно сразу! Конечно, я буду помогать, но проект твой. Справишься?
Я смотрела на неё, на солнечный луч, играющий на её рыжих волосах, на студию, полную света и творчества, и вдруг поняла – да, справлюсь. Со всем справлюсь. Потому что я больше не тень. Я – Светлана Казанцева, дизайнер, мать, женщина, которая начинает новую жизнь.
И плевать, что думает Кирилл.
