Текст книги "Традиции русской народной свадьбы"
Автор книги: Алла Соколова
Жанры:
Развлечения
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
На сегодняшних свадьбах сохранился (в видоизменённом виде) старинный обряд снятия фаты. Но традиционная русская свадьба подразумевает не только его, а целую систему преображения невесты. В результате ей меняют причёску, переодевают в яркую одежду и принимают в круг замужних женщин.
Итак, всё начиналось со снятия фаты. Невесту сажали на дежу, если она девственница (или на стул, если уже нет), рядом зажигали свечи, закрывали её вместе с суженым ширмой от взглядов гостей, а второй ширмой – от жениха (в старину это было непрозрачное покрывало). Ширму обычно держал кто-либо из женщин.
Под сентиментальные песни девушек дядя жениха, дружко или свекровь приподнимал (а) фату. В традиции известны следующие варианты первого прикосновения к фате: сначала поднять покров пирогом, стрелой, древком топорца или кнута (но руками – никогда).
Когда фата приподнята, выбранная заранее женщина со стороны жениха (свашка), либо подружки невесты, окончательно её снимала руками. Тем временем снимали и шапку жениху, но просто, без церемоний.
Фата всю жизнь будет принадлежать новобрачной, но пока что её клали в шапку жениха.
Женщина со стороны невесты снимала с неё девичий головной убор (венец, цветочный венок, коруну) и проворно надевала на подружку новобрачной, которая тут же давала его примерить другой подружке, и та – следующей, и так далее, чтобы все незамужние быстрее вышли замуж.
Тем временем свашка невесты или подружка расчёсывала невестины волосы, причём определённым гребнем. Иногда он был с семью зубьями и с изображением пары животных. Она постоянно окунала гребень в чашу с мёдом2828
Имеется в виду сладкая натуральная медовуха, а не водка под одноимённым названием.
[Закрыть]. Этот обряд часто совмещали с расчёсыванием волос новобрачным, который в народе называли «чесанием голов». Сваха говорила: «Дружко с поддружьем, благословите молодому князю кудри расчесать, молодой княгине кудри расплесть». Дружко отвечал: «Бог благословлял, благословляем и мы!». Выбранные заранее женщины (свашки) расчёсывали каждому волосы, минимум три раза.
После этого невесте плели две косы, пряди клали сверху вниз. В некоторых деревнях Русского Севера этот обряд имел своеобразие и проводился в форме конкурса: одну косу плела невестина свашка, приговаривая: «Носи девиц», другую – свашка жениха со словами: «Носи молодцов». Победа в соревновании была приметой пола первенца.
И вот начинали скручивать («свивать») из кос невесты два пучка – это слово и дало название этой части обряда («повивание», также известны названия «окручивание» и «повязание»). Завивание кос – это магическое действо, соотносимое с зарождением (зачатием).
Расчёсывание волос знаменовало собой изменение социального статуса для обоих новобрачных.
Для невесты обряд повивания завершается надеванием закрытого головного убора замужних женщин.
Перед тем, как убрать ширму, женщины, сделавшие причёску, заявляли гостям: «Дадите золотых – покажем молодых. Не дадите золотых – не покажем молодых».
Увидев новобрачных, гости кричали: «Хороши!».
Тут перед молодыми располагали зеркало, сваха спрашивала каждого из них: «Кого видишь?». В ответ нужно было назвать друг друга по имени-отчеству. Обряд оглашения имени очень старый, ещё в XII в. о нём упоминал митрополит Иоанн как о ключевом моменте свадьбы, а в деревнях он соблюдался до XX в.
Вскоре после этого устраивали переодевание невесты в яркую одежду замужней женщины (но это зависело от того, какое платье на ней было изначально). Молодую уводили для переодевания в комнату, а в другую уходил жених и ожидал там. Если не было свободной комнаты, молодой удалялся в соседний дом. В других областях новобрачных уводили в брачное помещение, а невесту одевали во всё «женское» после «постельного обряда».
Принятие невестки в семью и единение двух родовПришло время пред всем честным народом признать новые родственные связи между молодкой и родителями жениха. На современных свадьбах эту роль выполняет «танец невестки со свёкром».
В традиции были иные обычаи.
С того момента, когда молодая появлялась в новом образе, пир получал название «горний стол».
К обряду повивания, либо к моменту выхода новобрачной в образе замужней дамы, приезжали её родители и вся родня. Впервые род мужа и род жены собирались за единым столом.
Новоиспечённый муж за руку подводил суженую к своим родителям:
«Государь, мой родный батюшка,
Государыня, родна матушка,
Хороша ли вам жёнушка моя?».
На что родители отвечали: «Тебе люба, а нам очень хороша!».
Настала пора дарить молодым подарки. Но в старину отдавали их не просто так, а в обмен на дары, которые родственникам жениха лично подносила на блюде новоиспечённая жена (либо от её имени это делал назначенный гость). Она дарила рубахи, платки, пояса, полотенца, ткань.
Ещё один обычай некоторых деревень – дарение невестке пояса. Пояс – это оберег, который получали все новые члены семьи – новорожденные детки и принятые в семью молодки. Поэтому свекровь вручала своей новой дочери такой подарок, а то и даже повязывала его.
Кроме того, во время горнего стола «княгиня молодая» должна была впервые называть своего мужа по имени, свёкра – батюшкой, а свекровь – матушкой. Есть интересный вариант этого обычая: свекровь ложилась на пол и вставала только тогда, когда невестка позовёт её «матушка», они целуются и обнимаются2929
Забылин М. Русский народ: его обычаи, обряды, предания. М., 2008.
[Закрыть]. Здесь мы видим игру в перерождение человека (женщина претворяется неживой на время, зато после этого она рождается в новом социальном статусе названной матери).
На горнем столе молодожёны впервые получали право вкушать еду и питьё, и наступало время им выпить из одной чаши.
Один из вариантов: муж и жена пили из одной чары три раза: первый раз её держит муж, потом жена, потом снова муж.
Немного другой вариант: молодым во время застолья подавали один стакан на двоих, сначала пил муж, затем жена. Муж или жена его разбивал (а), топтал осколки муж.
В некоторых регионах перед топтанием остатки вина жених выливал на пол или брызгал в потолок и при этом старался как можно громче топнуть ногой.3030
Ушаков А. Крестьянская свадьба конца XIX века в Старицком уезде Тверской губернии, 1907: 18.
[Закрыть]
Чара должна была быть без ручек (замечает Домострой).
По поверью, допить за другим человеком, значит разделить накопленные им добродеяния и грехи, а также установить связь и возможность влиять на него. Вот почему было так важно, чтобы никто по тайному умыслу больше не прикасался к выпитому сосуду.
Выливание остатков напитка на пол или плескание на потолок – это угощение домашнего духа.
Тут гости поют песни по случаю. Например, такую величальную, в которой обычаю кушанья одного на двоих блюда предаётся сакральное значение:
Молоду князю песенку
С молодой княгиней:
Молод князь Иван-сударь,
Беленький Николаевич,
Княгиня свет Марьюшка,
Белая Ивановна.
Бог их свёл, Бог их свёл
За единый стол,
Бог им велел, Бог им велел,
Одну соль-хлеб кушать,
Бог им велел, Бог им велел
Одну речь говорить.
После пития из одной чаши молодожёнам разрешается пользоваться каждому своей чарой, которые изначально присутствовали в сервировке стола.
Когда гости первый раз закричат «горько!», молодожёны имеют право ответить: «Покажите дорожку». Эту фразу начинают скандировать все присутствующие, пока не встанет назначенная ранее посаженная чета и не поцелуется. После этого «горько» будет относиться только к новобрачным.
Также на пиру мог проводиться обряд со свадебным деревцем – ёлочкой: её разрушение и раздача украшений гостям. В завершение горнего стола проходил каравайный обряд (см. соответствующую тему), что окончательно объединяло два рода.
«Князь и княгиня»Жениха и невесту, независимо от социальной принадлежности, называли князем и княгиней. К ним относились с большим уважением с самого начала свадьбы: когда ехал свадебный поезд, даже незнакомые люди кланялись жениху и обнажали голову перед ним, однако он, как настоящий князь, в ответ не кланялся и шапку не снимал. А уж на пиру новобрачных начинали буквально чтить. Пир в доме жениха называли «княжий стол».
Что же означает звание «князь»? История этого понятия уходит корнями в древнюю эпоху, когда у большинства народов во главе общины стоял жрец. Он занимался прежде всего религиозным служением (а не административным управлением). С течением времени общины объединялись, статус жрецов понижался, а во главе объединённого народа вставал правитель. Так было и у славян. Всё указывает на то, что такого духовного вождя-жреца называли князем. Память об этом сохранилась в польском, словацком и чешском языках, где слова, как две капли воды похожие на наше «князь», и поныне обозначают священнослужителя (польск. ksiądz, чешск. kněz, словацк. kňaz). При этом в польском языке «князь» по отношению к жениху давно устарело, в то время как одним из названий невесты является kniahynia.
Это уже позже князь стал фигурой военной, а в архаичные времена до поля брани его не допускали. Единственной обязанностью стародавнего князя-жреца было поддержание благополучия своего рода, причём не обычными действиями, а магическими методами. Люди в ту пору верили, что процветание всего удела земли зависит от правильного соблюдения князем ритуальных функций, которые заключаются в следующем. Он (вместе с семьёй) должен находиться обязательно в пределах земли своего рода, удерживая своим присутствием благополучие на этой территории. Отъезд был немыслим и грозил уходом удачи. Князь и княгиня должны были как можно больше предаваться любви, что положительно влияло на плодородие почвы. Чтобы повысить благосостояние всего удела, в княжеском доме всегда должна быть атмосфера праздника, с музыкой и полными столами. А князь в нём – словно живой идол в храме. И всё это отнюдь не праздность, а обязанность такая. Управлением и военным делом в ту пору занимались другие чины.
Со временем князь-служитель культа отошёл в прошлое. Роды объединились в более крупные союзы, во главе которых встал главнокомандующий. Он одновременно управлял обществом и ведал военными вопросами. Но что касается жреческих функций, их у него было небольшое количество. На исполнителя этой должности перенесли слово «князь»3131
Такая же схема развития понятия была характерна и для других народов. Например, ассирийские цари сохранили титул «сангу» (жрец), который был характерен для главы общинного культа былых времён. А. А. Немировский. Только человек, но не просто человек // http://www.inafran.ru/.
[Закрыть]. В летописях понятие «князь» – это всегда только правитель, а про былого князя-жреца сведений нет. Но его образ сохранён в былинах3232
Например, это ярко видно в былинах о князе Владимире. «Былинная фигура князя Владимира весьма архаична. Его власть основана на происхождении от племенного героя-прародителя, он – священный, „Солнечный“ царь-жрец, узник своего жреческого сана, прикованный к обрядовому „Центру“ племенных земель. Он – муж женского воплощения Земли-Власти-Волости. Его функции – быть её супругом и распределять на ритуальных пирах магический, священный напиток, воплощение удачи и благодати. Военными же делами Киева заведует не Владимир, который воинских функций вообще не имеет… Двор князя также священен». Л. Р. Прозоров, Времена русских богатырей. М., 2006.
[Закрыть]. А ещё на свадьбах!
Да, несколько дней каждый жених играл роль того самого архаичного князя, которого едва помнили. Полной чашей был его дом, где он и княгиня обязаны предаваться любви – целоваться прилюдно и даже несколько раз уходить в клеть для занятия продолжением рода. В основу брачного ложа молодым клали снопы или жито – то есть зерно, которым потом можно было засеять поле (расчёт делался на то, что энергия физической любви новобрачных повысит плодородные качества зерна, и семья вырастит хороший урожай).
Итак, люди верили, что новобрачные заряжают всё хозяйство и всех собравшихся родственников энергией плодородия. Неспроста в старину большое количество свадеб играли в период активной подготовки к сельскохозяйственным работам (а именно, зимой и вплоть до окончания весны, несмотря на небогатые запасы съестного) – этим стремились воздействовать на плодородие своего удела. Зримым символом исходящей от новобрачных силы плодородия была раздача гостям кусочков каравая, также жито из-под брачной постели.
Вернёмся к нашей свадьбе. За исключением этих эротических обязанностей (поцелуев и постельного обряда), на традиционной русской свадьбе новобрачные во время пира сидели как два столба: мало разговаривали, не ели ничего, кроме ритуальной пищи (в первую очередь, каша, а также блюдо из птицы). Кроме того, во многих областях России было принято кормить супругов с рук (как тут не вспомнить ритуал подношения пищи богам). В том числе, их часто кормили с рук курником, причём существовали правила его ритуального приготовления. Во многих регионах перед убоем курицу наряжали, а уж потом готовили из неё куриный пирог.
Например, Н. В. Зорин указывает, вплоть до XX века на Среднем Поволжье бытовали следующие обычаи. Сначала, во время предсвадебной недели выпускали во двор жениха наряженную курицу. Либо на самой свадьбе живую курицу, украшенную лентами, сажали в специальное закрытое лукошко и ставили на праздничный стол или в помещение для брачной ночи. Потом курице отрубали голову и готовили пирог курник, который новобрачные ели во время брачной ночи.3333
Зорин Н. В. Русский свадебный ритуал. М., 2004.
[Закрыть] А. В. Гура сообщает, в Саратовской губернии курицу ловили и наряжали на девичнике, а в Нижегородской обл. украшали уже приготовленную курицу [БССК]. В некоторых других областях курицу лишь воровали из дома невесты, украшали и выпускали в доме жениха, ничего более.
И если обряды с живой курицей сохранились в немногих русских регионах, то поедание курника в брачной опочивальне было широко распространено повсеместно на Руси (лишь на Севере и близ него куриный пирог заменял рыбник).
Данный свадебный обычай является не только русским, но есть у многих славян и их соседей.
В некоторых русских областях под брачную постель постельница подкладывала варёное или деревянное расписное яйцо – это замена обрядов с курицей. Если новобрачная после брачной ночи обнаруживала варёное яйцо, она кормила им домашних птиц, чтобы лучше плодились (как мы видим, это уже знакомая нам схема переноса сексуальной энергетики на хозяйственные объекты в целях плодородия).
Интересной ритуальной едой были жареные лебеди, которых на Руси было разрешено есть только царям (о чём есть сведения из записей о царских пирах) и новобрачным. Употребление в пищу лебедей остальными людьми (кроме дня бракосочетания), было немыслимым и считалось грехом. Видимо, на боярских свадьбах лебедя подавали на пиру, а вот на крестьянских – в разное время. Например, перед отправлением свадебного поезда в доме жениха под видом лебедя дружко разрезал отварную курицу и говорил такие слова: «Батюшка родимый, матушка родимая. Благословите, родные, скатерть раскинуть, белу лебедь разрушать, яству начать».3434
48 Лаврус А. Н., Лаврус А. С. Магия ключей и замков, 2008. // http://www.liveinternet.ru/users/de_bagira/post91099870/
[Закрыть]
Таким образом, трудно не заметить, что на пиру новобрачные были как будто парой живых идолов, которых величают, и от которых ждут снисхождения благополучия на всю остальную семью. Они были наследниками функций архаичных жрецов и воплощением мифологических героев.
Ещё одна небольшая деталь. Как известно, большое количество свадебных мотивов посвящено золотым кудрям жениха. Даже если их у жениха нет, всё равно много поют о его «густых», «жёлтых» или «русых» локонах. Они как «жар горят», и чтобы посмотреть на это, «с городов купцы соезжалися, на его кудри дивовалися…».
Многих удивляет, почему в песнях гораздо больше внимания уделяется воображаемым кудрям жениха, а не косе невесты. Ведь невеста проходит больше обрядов, причём много их посвящено именно её волосам, в то время как причёска жениха становится объектом ритуала всего пару раз. В былинах кудрями обязательно награждены князья (а также некоторые богатыри). Золотые кудри – это часть древнего архетипа юного мифологического героя, связанного с идеями плодородия. Кроме того, в ряде русских народных песен образ жениха дополняют вьющиеся растения (к примеру, поют, что он идёт за невестой, а вокруг вьётся хмель или другие виды растительности), так что иногда складывается впечатление, что в образе суженого идёт сам юный бог плодородия, от поступи которого начинают виться растения.
В целом, вышеописанное отношение к новобрачным хорошо иллюстрируют слова профессора О. М. Фрейденберг о свадьбе: «Это обряд, тождественный триумфу и венчанию на царство. (…) Свадьба являет собой не соединяющуюся по любви и рассудку пару: это действо победы над смертью, в котором жених и невеста – царствующие боги». Можно отметить, что такая роль новобрачных является одной из универсалий традиционной культуры вообще, а не только русской.
Наряд невесты в головном уборе «коруне». Вторая половина XIX века. Коллекция фотографий праздничных нарядов крестьян северных губерний России из собрания В.П.Шабельской.
Кстати, в некоторых областях наряды новобрачных ярко показывали, что они исполняют роль царствующих людей. Например, посмотрите фото невесты в свадебной короне. В ней девушка – настоящая королева! С трудом верится, что это всего лишь простая крестьянка.
Реликтом такого рода представлений является горячее желание многих современных невест выглядеть богиней в день своей свадьбы, да и женихи стремятся быть образцом видного господина. Вокруг себя новобрачные стараются создать атмосферу изобилия и красоты.
Всем известно: как только гости начинают кричать «Горько!», молодые обязаны слиться в долгом поцелуе (гости тем временем ведут счёт времени, а по результатам делают вывод, сколько лет супруги проживут в любви).
История возникновения этой традиции обросла большим количеством вымыслов. Среди них такие:
якобы кричат «горько», чтобы не сглазить сладость любви, либо чтобы потом стало сладко;
якобы свадьбы проводились на горе, отсюда и пошло слово «горько»;
якобы вспоминают счастливый праздник Красная Горка;
якобы сначала новобрачные или гости пили водку («горькую», «горилку»), оттого так и говорят.
Всё это крайне сомнительно. Не было такого правила, чтобы перед поцелуем пить водку. Филологи могут объяснить, что по законам развития языка «горько» не может произойти от слова «гора». А ещё, именно эти учёные знают истинную причину происхождения обычая.
Известный филолог и лингвист, профессор В. Ю. Откупщиков пишет: «горько» происходит от старинного глагола «горити», что означает «гореть». Это слово связано с понятием «горячий», в смысле «обжигающий вкус». Получается, в переводе на современный язык, «горько» – значит «горячо»3535
Откупщиков В. Ю. К истокам слова. СПб, 2005.
[Закрыть]. «Горячих поцелуев вам, новобрачные!» – вот что испокон веков желали гости супругам.
Брачная ночь – привычное нам выражение, но оно условное, т. к. на самом деле обычно новобрачных вели «спать» во время пира, днём или вечером, реже ночью или под утро.
Молодые сами не имели права приходить в брачную опочивальню. В определённое время их отводили туда. Обычно после обряда повивания невесты подавали птицу, и тут гости говорили: «Тетеря на стол прилетела, молодушка спать захотела», а дружко обращался к родителям жениха: «Отец, мать – добрые люди, благословите молодых почивать вести», на что они отвечали: «Благослови Бог». Когда жениха и невесту уводили, гости могли кричать: «В час добрый! На долгие веки, на кудрявые дети!».
Когда новобрачные и провожающие входили в опочивальню, оказывалось, что на постели лежала представительница ранее выбранной свадебной четы, обычно жена тысяцкого (что называлось, «грела постель»)3636
В Воронежской губ. на кровати лежала не одна «постельница», а оба представителя посаженной четы. Этому варианту есть аналоги в некоторых славянских странах [БССК].
[Закрыть]. Она была одета в две шубы, причём верхняя была мехом наружу. Женщина осыпала молодых деньгами и хмелем, угощала курником. Провожатые клали в постель куклу или запелёнатое полено, при этом говорили: «Сколько в лесу пеньков, столько вам и сынков; сколько в лесу кочек, столько вам и дочек». Затем дружко должен был оказать новобрачным услугу и выкупить у «постельницы» её место. (Как уже было сказано, это связано с тем, что на купленное трудно навести порчу). Перед тем, как взять выкуп, свадебная чета могла прокатиться по постели, что магически дублирует функции новобрачных. После этого все посторонние покидали комнату. Последним уходил дружко. У знати дружко перед уходом обходил комнату с обнажённым мечом.
Провожатые возвращались к столу, и объявляли, что новобрачные легли по всем правилам. В том случае, если брачная ночь проводилась до основного пира, во время выводного стола (этот вариант описывает Домострой), провожатые докладывали родителям жениха: «Дети ваши легли по-добру, по-здорову, и теперь услаждаются». Другие свахи и поддружьи ехали к родителям невесты с тем же сообщением (как вы помните, за «приводным столом» тестя и тёщи не было).
Но вернёмся в брачную опочивальню. Существовало известное правило – жена должна была разуть мужа. Этот обычай рассмотрен подробно далее. Возможно, молодые должны были также надеть шубы мехом наружу, которые им оставила «постельница» (вспомним, что помещение часто было неотапливаемым).
Обычно новобрачный ложился первым. В различных регионах женихи были обязаны по-разному приглашать невесту лечь в постель, не будем подробно на этом останавливаться, т. к. представления в этом вопросе подчас были противоположными (напр., в Новгородской губ. жених говорил невесте: «Постель моя, воля твоя», в Вологодской губ. невеста говорила жениху: «Постель моя, волюшка не моя»).
Домострой обязывал невесту переползти через жениха на своё место около стены, иногда жених перекидывал её через себя. Этот момент могли использовать для магии в пользу облегчения родов в будущем. Верили, что это достигалось с помощью перенаправления части родовых мук на мужа. Он соглашался добровольно разделять боль с женой, если позволял ей: трижды перекатиться через себя (в Смоленской губ.), либо три раза перескакивать через себя, слушая, как невеста провозглашает: «Мне рожать, тебе мучиться» (у русских Северного Прикамья) [БССК].
Пока молодые «спали», гости на пиру веселили друг друга скабрезностями и пели непристойные песни.
Через определённое время гости во главе с посажённой четой вооружались сковородками, кастрюлями, столовыми приборами и, создавая сильный шум, приходили к двери молодых, стучали в дверь. Это называлось «бужение молодых».
А теперь подробнее разберём обычай разувания.
В начале брачной ночи жена была обязана сама разуть мужа. Такое правило зафиксировано ещё в X веке. Это общеславянский обычай, особенно широко распространённый у восточных славян. Русские сельские жители придерживались его вплоть до XX века.
Представлю авторский взгляд на смысл обряда разувания. Если быть внимательными, можно обнаружить родственный обычай в предсвадебных традициях: жених во многих регионах дарил невесте туфли, в которых она будет на свадьбе. (В некоторых местах, где это не было принято, он на девичнике сыпал в обувь невесты монеты и мак). Далее, утром свадебного дня обуть эти туфли невесте должен был помочь отрок (в некоторых регионах, напр. Мещовского р-на Калужской обл.3737
Традиционная народная культура Калужского края. Admoblkaluga.ru/upload/minkult/Kaluga_htm
[Закрыть], это был сопровождающий жениха «шапошник»), в отдельных случаях обувь подавал сам жених после выкупа.
Зачем нужен такой подарок невесте – туфли? Чтобы они «привели» эту девушку в дом жениха. Теперь, наверное, понятно, зачем жена перед брачной ночью снимала его сапоги? Чтобы он никогда не ушёл бы из семьи и не бросил бы дом.
Известна ещё пара вариантов традиции разувания мужа. Во время наряжания жениха перед свадьбой в один сапог кладут деньги, и если жена находила их в первом снятом сапоге, она брала их себе, а также считала, что нагадала удачное замужество. Другой вариант: в одном сапоге деньги, в другом – плеть. С деньгами всё понятно, а вот если бедняжка находила плеть, это считалось плохим предсказанием. При этом общеизвестно, что деньги клали обычно под правую пяту, поэтому ошибиться можно было только по оплошности.
Но вот, брачная ночь закончилась, и пришло время своеобразного обычая: выставления простыни.
Мало кто не слышал о том, что в старину жених и невеста обычно были девственны, и о том, что невинность девушек так сильно почиталась, что в деревнях после брачной ночи вывешивали на всеобщий обзор окровавленную простынь, а потом её ещё и проносили по всем домохозяйствам радостные односельчане. Однако наши современники относятся к запятнанному белью с брезгливостью – в общем, теперь это самый непопулярный обряд, но умолчать о нём нельзя.
В чём же смысл обряда? Здесь дело не в одном только почитании целомудрия девушек. Выше мы уже касались старинного поверья о том, что новобрачные как будто источают энергию плодородия, благотворно влияющую на благополучие всего рода. Вот и простыню, хранившую такие явные следы ритуального соития, считали источником плодородия. Поэтому вплоть до XX века практичные крестьяне проносили простыню по всем хлевам и овинам для стимулирования плодовитости скота, по хозяйственным постройкам – для повышения урожайности. Так смысл обычая трактовали сами крестьяне, и этот факт отмечен повсеместно на русских землях и тысячи раз записан этнографами.
