Текст книги "Случайная двойня для босса (СИ)"

Автор книги: Алла Ларина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 10

Глеб

Чёрт знает что.

Вместо того, чтобы пойти к главному врачу и договориться насчёт финансовой помощи, которую я собирался оказать центру, почему-то иду рядом с девушкой, медленно ведущей за руки двоих детей.

Кидаю на них искоса очередной, уже не знаю какой по счёту взгляд.

Вот ведь… кому-то везёт. Совсем молодая, а уже двое карапузов. Ещё и растит их одна! Как только справляется?! И где тот ублюдок, который бросил девчонку с двойней?..

– Нам сюда, Глеб Евгеньевич, спасибо, что проводили, – вырывает меня из размышлений нервный голос.

И чего она так трясётся? За детей переживает?

Оглядываюсь и отмечаю, что в коридоре возле кабинета сидят несколько молодых мамочек с детьми. То есть, им ещё и в очереди торчать. А София сказала, что дети плохо себя чувствуют.

– Вам нужна помощь? – тихо спрашиваю у неё. – Вы же здесь просидите не меньше часа…

София смотрит на меня удивлённо, а потом неожиданно хмыкает, явно сдерживая улыбку.

– Это нормально, Глеб Евгеньевич, – пожимает плечами, в голосе прорываются ехидные нотки. – Понимаю, для вас, наверное, странно, что кто-то может сидеть в очереди… Но я привыкла.

Тут начинает капризничать один из малышей. Точнее, одна, судя по бантику на макушке это девочка.

– Сейчас, Машуля, сейчас, солнышко! – София подхватывает дочь на руки, что-то шепчет ей на ухо. А парнишка тем временем стоит рядом с матерью, уцепившись за её ногу, и внимательно разглядывает меня.

Даже не по себе становится на секунду от такого пронзительного взгляда. Сразу видно, ребёнок с характером.

– Так, идите за мной, – я уже устаю удивляться сам себе, но понимаю, что не могу просто оставить их здесь.

Не могу – и всё тут.

Раньше не замечал за собой настолько нелогичного поведения. Но я всегда считал, что у меня неплохо развита интуиция. И какие-то вещи делал просто по наитию. Это в основном касалось бизнеса, а не женщин и личных отношений. С Алиной, например, не было никаких предчувствий. Скорее уж наоборот… Ну да ладно, не время сейчас вспоминать об этом.

Главное в другом. Я чувствую, что не должен отпускать эту девушку с детьми. А раз так… значит, я им помогу.

– Идём, – повторяю Софии.

– Куда и зачем? – она пугается.

– К главврачу, он может дать распоряжение насчёт вас.

– Не надо, – девушка мотает головой. – Не надо, мы всегда справлялись сами! И сейчас справимся!

– Я вижу, – скептически смотрю на неё. – Неужели так сложно просто принять обычную помощь?!

София в ступоре смотрит на меня, а я снова опускаю глаза на её сына.

– Как тебя зовут? – спрашиваю ребёнка.

Он ведь уже достаточно большой, чтобы говорить? Никогда не имел дела с детьми…

– Миша, – слышу тонкий голосок.

– Отлично, Миша, пойдём в другое место, чтобы не стоять здесь? – протягиваю мальчику руку.

Когда Миша доверчиво даёт мне свою ладошку, что-то у меня в груди дёргается. Надо же… какой смелый ребёнок.

Хотел бы я, чтобы мой сын был таким же…

Безжалостно прогоняю тоскливую мысль.

Будет. За этим я и приехал сюда.

А пока мы поднимаемся в кабинет к главврачу. Секретарша при виде меня подскакивает, а затем удивлённо округляет глаза, увидев, что я иду за руку с малышом, а за мной с растерянным видом шагает девушка с малышкой на руках.

– У меня встреча с Петром Алексеевичем. Покровский, – представляюсь секретарю, и та торопливо кивает.

– Да-да, Глеб Евгеньевич, я сейчас сообщу…

Дверь кабинета открывается быстрее, чем секретарь успевает выйти из-за стола.

– Глеб Евгеньевич, рад, рад вас видеть… А это кто тут такой? – главный, мужчина средних лет, с абсолютно лысой, как мяч, головой, переводит взгляд мне за спину.

– Пётр Алексеевич, попрошу вас взять этих детей на личный контроль, их нужно срочно осмотреть, – осторожно вытаскиваю свою ладонь из пальчиков Миши и говорю ему: – Иди к маме!

Ребёнок послушно прижимается к материнской ноге, София обнимает его одной рукой, всё так же держа второй девочку.

– Конечно, сейчас, попрошу одного из наших врачей их принять, – кивает Пётр Алексеевич, – пойдёмте в кабинет. А вы… подождите, пожалуйста, здесь, совсем немного, – обращается к Софии, и та кивает.

Главный тут же вызванивает педиатра, велит срочно заняться малышами в приёмной, а сам откидывается в кресле и смотрит на меня.

– Я хотел бы обсудить с вами вопрос финансов… – сразу беру быка за рога.

– Понимаю, Глеб Евгеньевич, но давайте сначала о другом, – Пётр Алексеевич хмурится, глядя в папку, которую только что открыл, потом кидает на меня быстрый взгляд. – Ваша цель мне известна. Благодарю вас, что сообщили заранее и дали контакты ваших лечащих врачей, чтобы мы могли с ними связаться. По регламенту я не должен вам этого говорить… – мужчина барабанит пальцами по столу, вздыхает, – однако у нас с вами разговор особый. Вы собираетесь вложить деньги в наш центр, поэтому я не хочу вводить вас в заблуждение. Мы отправили запрос о вашей невесте её лечащему врачу. Вот только должен сказать вам прямо, данные, которые мы получили, вызывают некоторые сомнения.

Глава 11

Глеб

– Что за опасения? О чём вы? – подпускаю льда в голос, хотя холод на самом деле сейчас ползёт по позвоночнику.

– Её состояние здоровья… Разумеется, мы проведём свои исследования, и это ещё не окончательно, но должен вас предупредить…

– Да говорите уже прямо! – взрываюсь, не в силах слушать вежливые конструкции.

– Шанс, что она сможет забеременеть и родить сама, крайне низок, – негромко, но твёрдо говорит врач. – Я прошу прощения за эти слова, но организм вашей невесты, хм… изношен в том, что касается репродуктивной функции.

– Как это вообще возможно? – медленно качаю головой, уставившись в одну точку.

Алина… Я ведь был у неё первым мужчиной. Со смутным чувством привычного стыда вспоминаю ту ночь. Расплывчато, потому что у меня от неё крышу сорвало тогда, превратился в какое-то… животное! Неудивительно, что она сразу забеременела! А её выкидыш? Алина тогда перенервничала... в том числе из-за меня.

– К сожалению, такое бывает. Случиться может что угодно, – до меня доносится голос главврача. – Но не стоит отчаиваться, мы сделаем всё возможное. Существуют разные варианты. Даже ситуация, при которой женщина совершенно не может выносить и родить самостоятельно, не безнадёжна – мы можем организовать суррогатное материнство. Я сказал вам всё напрямую, чтобы вы были готовы.

– Я понял. Спасибо, – поднимаюсь и киваю врачу. – Надеюсь, вы меня извините, мне… мы обсудим финансовую сторону вопроса чуть позже.

– Разумеется, – Пётр Алексеевич договаривает это мне уже в спину.

Я быстро выхожу из кабинета. Стремительно спускаюсь по лестнице, не в силах дожидаться лифта. Толкаю дверь на улицу.

Жадно вдыхаю прохладный, пахнущий озоном воздух. Оказывается, дождь пошёл…

В голове проясняется. Ну что ж… да, новость стала для меня неожиданностью, но всё действительно решаемо.

Я знаю, что может сказать мне практически любой из моих знакомых и друзей. Найди себе другую женщину, нахрен тебе проблемы?! Подумаешь, даже пока ещё невеста, не жена.

Но… как я могу так поступить с Алиной? После того, что сделал с ней сам?

Отхожу в сторону, заметив, что дверь начинает открываться.

И в который раз за сегодняшний день сталкиваюсь с испуганным взглядом светлых голубых глаз.

Софья

– И что вы предлагаете? – прижимаю к себе детей сильнее, глядя на врача.

Господи, ну почему всегда всё вот так… Только у нас немножко наладилась жизнь, только я чуть-чуть выдохнула – и вот, как гром среди ясного неба.

– Понимаете, симптомы действительно настораживающие, но они могут иметь элементарную инфекционную или вирусную природу, – педиатр серьёзно смотрит на меня. – Сейчас сдадите обычные, самые простые бесплатные анализы, если они не покажут серьёзных отклонений от нормы, то я рекомендую активное наблюдение.

– А если… покажут?

– Тогда нужно будет решать, – кивает врач. – Бесплатное обследование, которое мы можем вам предложить, не будет полным. Некоторые исследования можно сделать только платно, – разводит руками.

– Да, конечно, понимаю, – вздыхаю, мысленно пытаясь подсчитывать, сколько денег я смогу потратить, чтобы хоть что-то осталось на жизнь. – Спасибо вам.

– Пока не за что, – педиатр протягивает мне направления. – Эти анализы можете сдать у нас в лаборатории, с утра, расписание там висит. Сейчас я запишу вас на приём… – проверяет в компьютере программу, – у меня есть окошко через три дня. Как раз результаты уже придут.

– Спасибо, – через силу улыбаюсь мужчине, и он коротко улыбается мне.

– Постарайтесь держать себя в руках, – говорит на прощанье. – Мы всё выясним, медицина сейчас ушла далеко вперёд, возможно если не всё, то многое.

Киваю, думая про себя, что многое возможно только для тех, у кого есть соответствующие доходы.

Но ладно. Действительно, нельзя паниковать. Будем надеяться, что это просто болячка, которую легко вылечить.

– Мама! – зовут меня двойняшки, дёргая за руки, перебирают ножками, топая по полу.

– Ох, простите, мои хорошие, – спохватываюсь, обращая всё внимание к детям. – Вы устали, я знаю. Сейчас поедем домой!

С тоской думаю о тех двух километрах, которые мне надо протащиться до дома с тяжеленной коляской, но тут же встряхиваюсь. Зато физическая нагрузка! Некоторые вон по сто тысяч за фитнес-зал платят, а у меня – совершенно бесплатно!

Невольно фыркаю от смеха при этой мысли и, присев, обнимаю своих малышей.

Мы спускаемся вниз, усаживаю Машулю с Мишуткой в коляску и толкаю к выходу. Вспоминается вдруг, как нам помог Покровский, и на секунду мне хочется ещё раз его встретить. Хотя бы поблагодарить надо, а то я, кажется, была не слишком-то приветлива с ним.

Спиной вперёд вытягиваю коляску за дверь и… Как говорится, мечты сбываются... когда не надо!

– Здравствуйте, Глеб Евгеньевич, – лепечу невнятно.

– Здоровались уже, Софья Константиновна, – мужчина смотрит на меня непроницаемым взглядом. – Сходили к врачу?

– Д-да…

– Детей осмотрели?

– Да…

– Всё в порядке?

– Нет… то есть, да…

– Что случилось?

Только тут я соображаю, что это больше похоже на допрос. Выпрямляюсь, расправляя плечи.

– Прошу прощения, Глеб Евгеньевич, нам пора. Я… – мнусь, но тут же продолжаю: – …хотела поблагодарить вас. Спасибо большое, вы нам очень помогли. До свидания.

– Стоять!

Покровский снова отбирает у меня поручень коляски.

– Идёмте за мной!

Глава 12

Софья

– Что вам нужно? – торопливо сбегаю следом за мужчиной вниз по пандусу. – То есть… простите, зачем вам… куда вы нас?..

– Не я куда, а вы куда, – мрачно хмыкает Покровский, тормозя и глядя на меня. – Говорите, куда вам нужно?

– Никуда, – мотаю головой. – Мы домой идём! Это недалеко! Отдайте мне коляску, будьте добры!

Последнюю фразу говорю уже сердито. Что он себе позволяет?! Один раз помог – и что теперь?!

– Софья, где отец ваших детей? – внезапно спрашивает меня мужчина.

«Стоит прямо напротив них», – проносится в моих мыслях.

– Его никогда не было, – говорю тихо.

Я могла бы соврать что-нибудь, но у меня сейчас голова совершенно не работает. Все мысли только о том, что детей нужно вести на анализы, где-то добывать деньги, а у меня ещё работа…

– У вас есть близкие, семья? – продолжает допытываться Покровский.

– Зачем вам это? – смотрю на него устало.

Он отводит глаза на секунду, но потом снова продолжает:

– Вы одна тянете двоих детей?

– Да, – киваю ему. – И в данный момент вы мне мешаете!

Мужчина мрачно хмыкает и отходит чуть в сторону, давая развернуть коляску.

– До свиданья, Глеб Евгеньевич, – прощаюсь с ним и максимально быстрым шагом иду по тротуару в направлении дома.

Так и хочется почесать спину – где-то между лопаток свербит от его взгляда. Но я быстро отвлекаюсь. Только что прошёл дождь, и нужно быть поосторожнее, чтобы не вляпаться в какую-нибудь лужу.

До дома, уставшая и вспотевшая, я добираюсь почти за сорок минут. Ещё и дети заснули, пока везла их… Может, посидеть где-нибудь поблизости? Пусть пока поспят? В итоге отхожу чуть в сторону от дома, в небольшой скверик и, протерев ещё сырую скамейку, сажусь на краешек, покачивая коляску.

Рассеянно смотрю по сторонам, пытаясь одновременно решить, как мне быть с работой и с деньгами. Выходные я брать не могу, но и в садик детей отводить неправильно, пока не выяснится, чем они болеют. Это ведь может быть инфекция…

На секунду горблюсь, словно под тяжестью проблем, вытираю выступившие слёзы, но тут же ругаю себя за слабость. Всё будет хорошо! Я справлюсь! Ведь говорят же, что человеку посылают ровно столько испытаний, сколько он в состоянии вытерпеть!

Заставляю себя выпрямиться и тут замечаю, как к моему дому подъезжает какая-то машина – сверкающая, явно дорогая. И из открывшейся двери выходит…

О, господи, а он тут что делает?! Прячусь за коляску, с подозрением глядя на моего… бывшего управляющего!

Мужчина оглядывается по сторонам, проверяет что-то в мобильном, словно сверяет информацию. Затем подходит к подъезду. Дом у нас – старого типа девятиэтажка-башня с единственным входом. Вокруг разбиты клумбы, ими занимается одна из пожилых соседок с первого этажа.

Бабулька как раз сейчас сидит на лавочке, отдыхая от трудов праведных – ну или просто дышит воздухом после дождя. Роман Анатольевич подходит к ней, улыбается, что-то говорит, но надо знать нашу Ираиду Степановну. У меня иногда создаётся впечатление, что это майор КГБ в отставке. Подозрительная, недоверчивая и сама кого хочешь раскрутит на «дачу показаний»!

Вот и тут соседка не торопится отвечать на вопросы, просто разглядывает мужчину и сама, похоже, спрашивает его о чём-то. Я сижу далеко, мне ничего не слышно, только видно всё как на ладони. В конце концов замечаю, что бабуля решительно качает головой. Роман Анатольевич довольно кивает, что-то говорит на прощанье, идёт обратно к машине и почти сразу уезжает.

Решаю попробовать выпытать что-нибудь у бдительной Ираиды и, подождав, пока авто моего бывшего начальника окончательно скроется, медленно иду с коляской к подъезду. Дети пока спят, так что отличный повод задержаться на скамеечке.

– Здравствуйте, Ираида Степановна, – вежливо здороваюсь с соседкой. – Я посижу тут тихонько, а то дети заснули, пока мы от врача добирались.

Начало разговора получается удачным. Ираида, как и большинство бабулек, любит пообсуждать докторов и болячки, поэтому благосклонно кивает и тут же начинает спрашивать, всё ли у нас в порядке.

– Не знаю, – качаю головой. – Будем анализы сдавать. Врач у нас хороший, но боюсь я очень…

– Понимаю, детка, как не понять, – вздыхает Ираида. – Вот и у меня сыновья, когда маленькие были…

Женщина погружается в воспоминания, а я поддакиваю в нужных местах и пытаюсь сообразить, как бы спросить у неё насчёт Романа Анатольевича, не возбудив лишних подозрений.

Я никогда не говорила, как так получилось, что осталась одна с детьми. И точно знаю, что соседки это обсуждали. Да и потом, маму они знали, помогали мне немного, когда её не стало. Поэтому когда Ираида в очередной раз заводит знакомую пластинку на тему того, что мне одной с детьми тяжело, я, вздохнув, решаю немножко соврать.

– А что ж мне было делать, Ираида Степановна, – говорю мрачно. – Я ведь сбежала от отца своих детей…

– Как же?!.. – соседка смотрит на меня горящими от любопытства глазами.

Ещё бы, такая история…

– Да вот так, – пожимаю плечами. – Он не хотел детей. И человек был влиятельный. Мог меня на аборт отправить, если бы узнал… А грех ведь это.

– Конечно! – кивает бабулька уверенно, – конечно, грех, да ещё какой!

– Вот я и испугалась. И сбежала, – вздыхаю. – Боялась, что искать меня будут, но, видно, пронесло.

Ираида с сомнением смотрит на меня.

– Слушай, а ведь какой-то мужчина совсем недавно, вот буквально полчаса назад спрашивал…

– Что?! – мне даже притворяться не нужно, что я боюсь.

– Да описывал девушку, очень на тебя похожую. Мол, друг его попросил узнать, потому что бросила эта девушка его и сбежала, а он её любит по-прежнему… Вот только имя назвал вроде твоё, хоть и по-другому немножко, а фамилия другая!

Глава 13

Софья

– Ты ж София Чернова, – соседка пристально смотрит на меня, – а он сказал: «Софья Караулова».

Стараюсь, чтобы мой облегчённый выдох не был заметен. Я сознательно сразу после переезда сюда поменяла паспорт и взяла мамину фамилию. До этого у меня была фамилия отца. И имя… действительно одно и то же, но всем здесь я представлялась как София, а не как Софья.

– Видимо, кого-то другого искал, – пожимаю плечами, – я ж замужем не была, фамилия у меня мамина и тётина, которой квартира раньше принадлежала.

– Ну вот, я так ему и сказала, – довольно кивает соседка. – Что всех в доме знаю, все тут живут уж давно, и никаких Карауловых тут нет.

Мы молчим какое-то время, а потом Ираида говорит:

– Может, и тебя тот твой мужчина ищет… Одумался, может?

– Ох, не хотела бы я, чтоб было так, – качаю головой. – Одни проблемы от них, от этих мужчин!

– Это да! – воодушевлённая новой темой, соседка начинает костерить всех мужей своих подруг, да и своего заодно. И заканчиваем мы разговор, только когда просыпается сначала Маша, а потом и Миша.

Чуть позже я звоню Марку и прошу у него три дня больничного. Управляющему это всё, разумеется, очень не нравится, и я сжимаюсь в предчувствии неприятностей, потому что голос мужчины ничего хорошего не сулит.

– Сонь, всё понимаю, дети и всё такое… Но и ты меня тоже пойми, – Марк говорит устало, видно, день выдался тяжёлым. – Ты отличный сотрудник. И я к тебе очень хорошо отношусь. Но когда владелец отеля узнает о твоих больничных и отгулах, у него логичным образом возникнут вопросы. А тебя ещё и повысили совсем недавно. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, Марк, – отвечаю негромко. – Я… постараюсь, чтобы это не повторялось.

– Хорошо. Потому что в противном случае нам придётся порекомендовать тебе найти другую работу.

Руки у меня леденеют. Как бы мягко Марк ни выражался, всё более чем прозрачно.

Только бы с детьми всё было в порядке! Единственное, что мне остаётся – это ждать результатов анализов и молиться, чтобы мои малыши поправились.

Глеб

– Как ты не понимаешь?! – рыдает Алина возле кабинета врача, где нам только что озвучили результаты обследований. – То есть тебе наплевать на меня, да?! Я растолстею, у меня будут перепады настроения, полетит к чёрту вся иммунная система, посыплются волосы, ногти… В уродину превращусь! И в результате совершенно не факт, что у нас выйдет зачать младенца, так?! И ты хочешь… – она утыкается в ладони, всхлипывая.

– Алина, действие гормонов не так разрушительно, как ты сейчас себе рисуешь, – стиснув зубы, пытаюсь успокоить невесту. – Врач говорил о возможных побочных эффектах, но совершенно не обязательно всё будет именно так!

Рыдания только усиливаются, и я понимаю, что говорить с ней сейчас бесполезно.

– Глеб Евгеньевич, давайте я отвезу Алину Романовну в отель, – тихо говорит подошедший к нам помощник.

– Хорошо, Павел, – киваю ему устало. – Будь так добр.

Мой личный секретарь только кивает. Идеальный исполнитель, поэтому и держу при себе. Прошу Алину успокоиться и отдохнуть, слежу, как они выходят из коридора, а сам, вздохнув, возвращаюсь в кабинет.

– Насколько я понимаю, Глеб Евгеньевич, Алина Романовна пока не слишком довольна перспективами? – осторожно уточняет у меня репродуктолог.

Главный врач посоветовал нам именно этого специалиста. Отрекомендовал его как великолепного профессионала. Но толку?.. Если Алина так негативно настроена, скорее всего, ничего и не выйдет. Всё-таки женщина должна по-настоящему хотеть, чтобы всё получилось. Психосоматика в этом процессе – не последнее дело.

– Не слишком довольна – это слабо сказано, – говорю хмуро.

– Тогда могу предложить вас только одно, – вздыхает врач. – Единственный доступный для вас выход – это суррогатное материнство. Правда, тут есть довольно сложный момент… Суррогатную мать нужно найти.

– А что, у вас нет каких-то баз данных или чего-то подобного? – спрашиваю у него.

– У нас есть, скажем так, потенциальные кандидатки… Но, видите ли, дело это довольно деликатное, – врач качает головой. – Тем более, что… яйцеклетка в вашем случае должна быть донорской. Не самой сурмамы, конечно, это запрещено законом – просто от другого донора. Качество яйцеклеток вашей невесты, к сожалению, не позволяет говорить о том, что можно будет зачать здорового ребёнка.

– Я понял, – качаю головой. – Честно сказать, я не имею ни малейшего представления, какой должна быть эта… сурмама.

– Ну, самые простые, базовые условия, – начинает перечислять врач, – это возраст от двадцати до тридцати пяти, наличие как минимум одного собственного ребёнка, гражданство страны. Дальше надо будет разбираться с медицинскими данными. Я посмотрю по нашим базам, но не дам гарантию, что кандидатка найдётся быстро.

– Ясно, – киваю и встаю. – Посмотрите. И мы… нам тоже нужно время, чтобы подумать.

– Конечно, – репродуктолог встаёт следом. – Такие решения второпях не принимаются. Думайте, обсудите с невестой и сообщите о своём решении, пожалуйста.

– Да, обязательно.

Прощаюсь с врачом, выхожу из медцентра и решаю прогуляться до отеля пешком, благо тут недалеко.

Вроде бы готовил себя к такому исходу дела… Но всё-таки чувство такое, словно почву из-под ног вышибли.

Оглядываюсь на крыльцо клиники и вдруг вспоминаю Софию с детьми. Интересно, прошли они обследование? Я её не видел в отеле последние два дня…

Ещё больше интересно, почему меня вообще это волнует!

Подумав, прибавляю шаг. Мне нужно поговорить с управляющим.

* * *

К вечеру я уже ненавижу слово «вариант».

Вариант лечения.

Вариант протокола.

Вариант, при котором у нас вообще будут дети.

В ресторане отеля тихо гремит посуда, в углу кто-то играет что-то фоновое на рояле. Слишком спокойная, слишком дорогая картинка для разговора, который нам предстоит.

Алина сидит напротив, идеально прямая, идеально накрашенная, с идеально пустым взглядом поверх моего плеча. Её отец тоже приехал, хотя я его не ждал – меня раздражает его панибратство и постоянное подчёркивание того, что мы «одна семья». Но пусть… Роман вертит в пальцах бокал, смотрит на свет, и от этой показушности хочется морщиться.

– Значит, врач считает, что… – отец моей невесты слегка наклоняется вперёд. – Суррогатная мать – единственный разумный выход?

– Он считает, что шанс с обычной стимуляцией слишком мал, – откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как под кожей перекатывается раздражение. – И что организм Алины уже и так на пределе.

– То есть я сломана, – почти шепчет она, всё так же не глядя на меня.

– Не начинай, – сжимаю зубы. – Никто не говорил «сломана».

– Ты сам так думаешь, – отвечает, наконец поднимая глаза. Там – смесь обиды и холодной злости. – Иначе не соглашался бы на эту… – она будто спотыкается о слово, – услугу.

Роман вмешивается как всегда вовремя:

– Алина, хватит драматизировать, – смотрит на дочь строго, потом переводит взгляд на меня. – Глеб, ты молодец, что думаешь головой. Наследник тебе нужен, это очевидно. Компания растёт, а ты один. В этой ситуации суррогатная мать – современное, цивилизованное решение.

– Я хочу, чтобы ребёнок был моим, а не какой-то посторонней девицы, – выдыхает Алина.

– Ребёнок и будет твоим, – Роман улыбается так, что мне хочется отодвинуться. – По документам – только ваш с Глебом. Остальное – технические детали. Девушке заплатят, она выносит и исчезнет. Мы будем контролировать процесс.

Меня слегка передёргивает от этого «контролировать». Всплывает в памяти суровый взгляд репродуктолога и его аккуратные формулировки про права, закон и этику. На этом фоне слова будущего тестя «девица исчезнет» звучат… слишком по-деловому.

– Врач говорил о донорской яйцеклетке, – напоминаю жёстко. – По поводу «твоего» ребёнка… всё немного сложнее.

Алина зажмуривается, пальцы сжимаются на салфетке так, что костяшки белеют.

– Замолчи, – выдыхает со слезами в голосе. – Просто… замолчи.

Мы молчим минуту, две. Рояль продолжает играть, и мне даже смутно кажется, что я узнаю мелодию.

– Послушайте, – Роман аккуратно ставит бокал на стол. – Раз вы уже вложились в этот центр, грех не воспользоваться их возможностями. Тебе предлагают решение, Глеб. Тебе и Алине. У тебя есть ресурсы, у них – специалисты. Неужели ты хочешь всё перечеркнуть только из-за того, что тебе не нравится слово «суррогатная»?

Я смотрю на него и вдруг понимаю, откуда у управляющего отеля такая мерзкая манера давить.

Гены. Чистые, концентрированные.

– Я хочу, чтобы Алина этого хотела, – говорю наконец. – И чтобы никто не чувствовал себя вещью.

– Я хочу ребёнка, – отвечает Алина неожиданно твёрдо. – Любым способом. Только не через эти гормоны, от которых меня тошнит и колотит. Если суррогатная мать – единственный вариант… – она сглатывает, поднимает подбородок, – значит, так и будет.

Роман улыбается, довольный, словно только что удачно закрыл сделку.

А я ловлю себя на том, что хочу выйти на улицу и глотнуть холодного воздуха.

Потому что всё это, разумеется, похоже на контракт.

Только вот я ещё не понимаю, с кем мы собираемся договариваться – с женщиной или с собственной совестью.

Софья

– К сожалению, без дополнительного обследования поставить точный диагноз я не смогу, – добивает меня педиатр.

– Ясно, – голос у меня дрожит и срывается.

Всё-таки обследование. Всё-таки с моими малышами что-то не так…

– Я не могу утверждать наверняка, это покажут результаты исследования, – добавляет педиатр, – но у меня есть подозрения, что… скажем так, эта «поломка» – генетическая.

– Что это значит? – смотрю на своих малышей, потом поднимаю глаза на врача.

– Для каждого врождённого заболевания, – объясняет он, – есть свой период дебюта, то есть время и возраст, когда они проявляются. До этого бывает сложно что-то заподозрить. Поэтому сейчас нужно объёмное молекулярно-генетическое исследование. У вас наследственных заболеваний нет, неплохо бы выяснить, есть ли что-то со стороны отца.

– Это невозможно, это… – замираю, замолчав.

Но… Покровский ведь здесь.

– Я вам об этом говорю только потому, что если у нас будет больше данных, мы будем знать, что искать, – мягко говорит педиатр. – Это будет не только быстрее, но и… дешевле.

– Спасибо, я поняла, – киваю и встаю. – Я сообщу… если у меня появится информация. И по поводу анализов тоже.

– Звоните мне напрямую, – протягивает мне карточку врач. – И не тяните.

Легко сказать…

Выхожу на улицу с детьми и думаю, что же мне сейчас делать.

Но за меня решает телефонный звонок.

– София, я хотел бы, чтобы вы заехали сейчас в отель, – звучит голос управляющего.

– Хорошо... – отключаюсь и обращаюсь к своим малышам: – Мои хорошие, мы зайдём ненадолго к маме на работу, – стараюсь говорить бодро и весело.

Маруся с Мишей вроде бы не капризничают особенно эти дни, но всё равно какие-то… не такие. Или это мне кажется на нервной почве и из-за страха, что они больны?

Разворачиваю коляску, вспомнив вдруг, как легко с ней управлялся Покровский. В очередной, уже непонятно какой по счёту раз задумываюсь, может быть, всё-таки сказать ему? Мне не нужны от него деньги, да и на самого мужчину мы с малышами не претендуем, но, может, он хотя бы согласится рассказать, есть ли у него генетические заболевания? Или обследоваться, если не знает.

Вздохнув, с максимально возможной скоростью иду вместе с детьми к отелю. Очень надеюсь, что мне не влетит за то, что я их с собой привела. В конце концов, сегодня у меня ещё выходной.

Марк действительно нас не упрекает – я встречаю управляющего в холле гостиницы.

– Пойдём, – кивает мне. – Можешь взять детей, это ненадолго.

Торопливо киваю и быстрым шагом иду следом за мужчиной. Вот только его тон мне не нравится.

– Сонь, у меня не слишком хорошие новости, – в своём кабинете Марк подсовывает детям пару листов бумаги с карандашами, чтобы их отвлечь, а сам, присев на край стола, смотрит на меня.

– Что? – выговариваю помертвевшими губами.

– Я сегодня разговаривал с… владельцами отеля, – начинает управляющий.

– Почему с владельцами? – растерянно свожу брови. – Он же один…

– С бывшим и будущим, – вбивает гвоздь в крышку моего гроба Марк.

О, господи…

– Отель покупают, – подтверждает то, что я и так уже поняла, мужчина. – Владелец сменится, и ты сама знаешь, что за этим может последовать.

– Знаю, – еле шепчу.

Если по-простому – то, как известно, «каждая новая метла метёт по-своему». Проблема в том, что всех сотрудников в такой ситуации проверяют. А значит, новый владелец без труда заметит мои больничные, отгулы… Таких в гостиничном бизнесе не слишком жалуют.

– А… кто будет новым владельцем? – поднимаю глаза на Марка.

– Я, – слышу у себя за спиной и зажмуриваюсь.