Текст книги "Мир современных медиа"

Автор книги: Алла Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

4. Власть

На протяжении многих веков общества имели выраженную патриархальную организацию. Патриархат – социальная структура, которая дает мужчинам власть над женщинами. История запечатлела устойчивую тенденцию к подчиненному положению женщин у разных народов. Объяснения этого неравенства варьируют от более сильной психики мужчин (т. е. власть проистекает из превосходящей физической силы), склонности мужчин быть более деятельными и мобильными по сравнению с женщинами (которым необходим оседлый образ жизни чтобы рожать и защищать детей) и легитимации превосходства мужчин над женщинами религией и государством. Все эти факторы работали на сохранение доминирования мужчин практически во всех сферах жизни общества. Вопрос в том, как это неравенство власти приводит к гендерной стереотипизации женщин.

По мнению Дж. Фиска [Fiske J, 1993], принципиальная разница между мужчинами и женщинами в терминах власти (господства) объясняется той же причиной, которая направляет сексизм и предубеждение против женщин, – контроль, а стереотипы являются формой управления, которая легитимирует дискриминацию и предубеждения против негативного маркированной стереотипами группы. Как считает Фиск, именно власть способствует развитию негативных стереотипов в отношении слабых членов общества, в том числе людей с физическими недостатками. Основания такого подхода коренятся в свойствах правящей элиты. Тем, кто причастны к власти, нет нужды заботиться о других, и они лично не заинтересованы уделять внимание конкретным людям (ориентируясь лишь на большие группы электората), а потому склонны использовать примитивные стереотипы, думая о людях. Всегда, когда существует асимметрия власти, высока вероятность стереотипизации слабых сильными в первую очередь потому, что стереотипы помогают поддерживать дисбаланс власти. Так, различие во власти между мужчинами и женщинами, коренящееся в мужской гегемонии и доминировании, внедряется и закрепляется (легитимируется) внутри организационных, общественных и межличностных структур, и это служит сохранению гендерных стереотипов для контроля над женщинами. В условиях такого дисбаланса власти сильные (мужчины) примут идеологию (включая гендерные стереотипы) и убеждения, которые легитимируют их превосходство над слабыми (женщинами), поскольку эта идеология помогает стабилизировать угнетение слабых и дает возможность минимизировать конфликт между группами путем их институционализации на основе приписанных социальных ролей внутри общества.

Стереотипы, как считает Фиск, выполняют одновременно две основные функции – описанияи предписывания. Описательная функция стереотипов состоит в том, что они сообщают, как реально ведет себя, думает и чувствует большинство людей, принадлежащих стереотипно воспринимаемой группе. Стереотип описывает мотивы, ожидания и другие аспекты поведения членов группы (например, азиаты – прекрасные математики и ученые). Стереотипы, таким образом, фиксируют ожидаемое поведение людей как стереотипно воспринимаемых индивидов.

Предписывающая функция стереотипов заключается в контроле поведения; именно стереотип указывает, что представители стереотипно воспринимаемых групп должны думать, чувствовать и как действовать. Это ограничивает свободу поступков стереотипно воспринимаемого индивидуума и требует от него подтверждения нескольких или большинства элементов стереотипа для осуществления нормального взаимодействия с более сильными группами.

Фиск и Стивенс [Fiske and Stevens, 1993] полагают, что господствующие гендерные стереотипы представляют собой особый вид стереотипов, связанный с усилением в них, по сравнению с другими, именно контролирующей функции: их предписывающие указания гораздо более жестки по сравнению с другими стереотипами. Авторы связывают это обстоятельство с их более долгим существованием и накопленным на этой основе солидным историческим опытом стереотипизации гендерных групп по сравнению со сравнительно коротким периодом существования новых стереотипизируемых групп.

Как воспринимаются особенности противоположного пола на основе доминирования через масс-медиа? Результаты полученные в ходе исследований, доказывают сильное влияние гендерных стереотипов (и мужчины, и женщины рисовали весьма стереотипные портреты друг друга и демонстрировали тенденцию преувеличивать небольшие отличия до гендерных стереотипов). Эти данные согласуются с выводами исследований, посвященных изучению точности стереотипов. Внутригрупповые различия обычно больше, чем принято считать, а межгрупповые различия преувеличиваются таким образом, чтобы подтвердить ожидаемые стереотипы. Однако данные, полученные в ходе мета-анализа точности гендерных стереотипов, показали, что мужчины и женщины довольно точно воспринимали характеристики другой группы; это значит, что гендерные стереотипы могут и не быть преувеличением [Swim, 1994]. Этой точке зрения противоречат результаты более позднего исследования, вновь продемонстрировавшего неточность гендерных стереотипов, в которых сильно преувеличены небольшие межгрупповые различия [Allen, 1995]. Хотя работ, посвященных точности стереотипов, транслируемых через масс-медиа, пока не очень много, они становятся актуальной областью исследований и требуется больше данных для дальнейшего прояснения природы и точности гендерных (сексистских по сути), стереотипов.

5. Сексизм в языке

Поскольку мы познаем общественную жизнь и, в частности, гендерные роли в процессе культурного и социального научения, т. е. социализации, структура и содержание языка также фиксируют мужское доминирование, т. е. патриархальное происхождение и природу современного общества, влияя на наши представления мужчин и женщин. Так, десятилетиями (если не столетиями) учебники и руководства по грамматике и структуре английской речи учили, что использование слова «он» универсально – практика, ведущая свое происхождение от истоков английского языка [Coates, 1986]. Слово тап(человек) мужского рода, используется для обозначения как мужчин, так и женщин (как и словосочетание «мужественный поступок» относится к обоим полам). Подобный перенос мужских качеств хорошо иллюстрируют традиционные названия профессий: полицейский (policeman), пожарный (fireman), почтальон (postman), председатель (chairman) и т. д. Хотя против использования подобных «маскулинных» названий профессий резко выступают феминистки, обладающие повышенной чувствительностью к сексистским коннотациям, в данном случае связанной с существованием только мужского рода в названиях профессии, большинство людей используют их в отношении как представителей, так и представительниц соответствующих профессий (такое использование обозначается термином «характерное слово мужского рода»). Вводимые в названия профессий обозначения женщин, занимающихся этой, как правило, требующей высокой квалификации деятельностью («женщина-врач» или «женщина-пилот»), показывают, что обычно это мужское занятие (именно поэтому мы никогда не слышим «мужчина-врач», так как «врач» уже обозначает мужчину); когда же в этой роли оказывается женщина, то требуется специальное обозначение, указывающее на пол – «женщина-…». Этот же принцип «работает» и в другом направлении, когда традиционно женской деятельностью занимаются мужчины; например, «медбрат» или «мужчина-модель».

В последние годы разворачиваются социолингвистические исследования с целью выяснить, как преимущественное использование «мужских» обозначений в английском языке влияет на гендерные стереотипы и как женщины воспринимают свое место в такой патриархальной системе. Чтобы проверить влияние универсального местоимение онна интерпретацию подлежащего различных предложений, в одном из исследований участникам группы было предложено вслух прочитать некоторые фразы и затем сказать, означает ли подлежащее существо мужского либо женского рода, или ни того, ни другого (в предложенных текстах речь шла не о человеке). Полученные результаты подтвердили данные более раннего исследования: универсальное местоимение «он» порождает образ мужчины у значительного большинства опрошенных. Детальное изучение детского восприятия показало, что когда дети читают предложения с местоимением «он», они, как правило, не понимают, что речь может идти как о мужчине, так и о женщине. Использование характерных мужских терминов в объявлениях о приеме на работу также влияет на то, как женщины воспринимают свое соответствие данной позиции. Исследования показывают, что когда предложения о работе описываются с мужским акцентом (например, эта работа требует, чтобы претендент мог показать свое мастерство в том-то…. онбудет отвечать за то-то и то-то), женщины имплицитно начинают рассматривать себя как менее способных к данному виду работы, чем мужчины, теряя интерес к объявлению в силу заключения, что они для данной работы не годятся, что вновь подтверждает идеи П. Бурдье.

Вообще в английском языке, как и в большинстве других, и по сей день превалируют сексистские стереотипы, связанные с рассмотрением женщин по их положению в обществе, которое им обеспечивает муж; самым явным свидетельством тому является традиция смены фамилии при вступлении в брак. После свадебной церемонии пару уже представляют как «такой-то и жена». Становясь «миссис Джон Доу», женщина теряет свою бывшую (девичью) фамилию и берет фамилию мужа, утрачивая (по крайней мере, частично) собственную личность, превращаясь из Джейн Мартин в жену Джона Доу. Что это говорит женщинам? То, что их собственное имя не имеет значения; на самом деле важно мужское имя, которое и передается детям (детей обычно также записывают на фамилию мужа).

Конечно, в настоящее время многие из этих сексистских языковых традиций меняются. Женщины оставляют свои фамилии, вступая в брак, и новобрачных представляют на церемонии несексистскими способами, например: «Джон и Джейн, муж и жена». Однако укорененность сексистских традиции в религии и в языке как отражение мужского доминирования подтверждают многие исследования: большинство женщин и часть мужчин согласны с тем, что сексизм в языке является проблемой и может причинить вред женщинам, однако значительное число мужчин крайне неохотно признают его существование.

Обыденный сексизм подкрепляется активным использованием гендерных стереотипов в СМИ. Прежде всего это упор при описании женщин, в отличие от мужчин, на их внешний вид. Сколько раз вы слышали, как на ток-шоу ведущий представляет женщину (актрису, певицу и т. д.): «Встречайте прекрасную…» без всякого упоминания о ее профессионализме (а для чего еще ее пригласили?), т. е. фокусируясь на физических (внешних) данных, тогда как актеров или певцов почти никогда не представляют аудитории как «красивый…».

Существующая общественная ситуация, связанная с гендерными различиями, которые в силу их биологических оснований всегда существовали и будут существовать, требует, однако, реальных усилий по противодействию сексизму как дискриминации женщин и пренебрежительному отношению к ним. Огромная роль здесь принадлежит как образованию, так и СМИ, обладающим значительными возможностями воздействия путем трансляции несексистских образцов взаимодействия полов, в частности, путем избегания использования сексизма в языке.

6. Типы сексизма

Форма расового предубеждения изменилась со старомодного до современного расизма за последние четыре десятилетия; так же с изменением социального климата изменились и позиции по отношению к равенству женщин. Кажется странным, что до 1920 года женщины в Соединенных Штатах не имели права голоса, мужья и родственники уговаривали их не работать, а оставаться дома, выполняя хозяйственные функции, которые, естественно, расценивались как низкие и непрофессиональные, и растить детей. Стеореотипные установки мужчин в отношении равенства женщин были открыто негативными, и женщины познали унизительный сексизм в самых разных формах.

Со времени Второй мировой войны, когда женщины заняли большинство рабочих мест, включаясь во все виды деятельности, оставленные ушедшими на войну мужчинами, установки общества по отношению к равенству полов медленно менялись. Путь к равноправию был долог; он до сих пор не завершен. К сожалению, даже в Соединенных Штатах как бастионе демократии, которая предполагает в качестве базового принципа ее функционирования равенство полов, сексизм жив, и хотя он значительно реже, чем ранее, принимает открытую, явно враждебную форму, зато очень часто выражается незаметно. (Так, женщинам до сих пор не удается занимать некоторые должности, и такого рода половая дискриминация весьма заметна на рынке труда – не только в скрытых, но и в явных формах.)

Эволюция проявлений сексизма в силу постепенного изменения общественного мнения в отношении женщин за последние 40 лет привела к появлению его новых форм – современного сексизма, отличного от старого, выступавшего в более откровенном виде.

Старый и современный сексизм

Конец 1960-х был временем огромных перемен в структуре американcкого общества. Война, гражданские права афро-американцев, убийства четверых выдающихся лидеров (Джона Кеннеди, Малколма Икса, Мартина Лютера Кинга, Роберта Кеннеди) и последующие беспорядки в городах по всей стране – все это были сеющие раскол, вызывающие бурные споры события, которые если и не разрушили статус-кво, то по крайней мере сильно поколебали убежденность значительной части американцев в том, что они живут в «хорошем» обществе. На фоне этих перемен женщины начали громче заявлять о своем праве на равенство в обществе, однако им пришлось преодолевать колоссальное сопротивление. Согласно опросу Института Гэллапа, только 57 % избирателей в 1976 году поддержали «Поправку о равноправии» (era), которая гласит, что равенство прав защищается законом и не может оспариваться федеральным правительством, правительством штатов или местными законами. Медленно, но неуклонно отношение общества к равенству женщин менялось: опрос 1988 года показал, что уже 73 % респондентов поддерживают «Поправку о равноправии». Несмотря на обнадеживающую статистику, сексизм, безусловно, не остался целиком в прошлом. Устойчивые гендерные стереотипы и неподатливые убеждения о естественном социальном порядке, разном для мужчин и женщин, сохраняются в обществе и в настоящее время, хотя сейчас немодно и даже опасно, учитывая изменения в законодательстве, явно демонстрировать такого рода стереотипы. На деле сексистские предубеждения не ослабели, просто резко снизилась готовность выражать их открыто. Сексизм изменился, приняв более мягкие формы. Если старомодный сексизм характеризуется поддержкой традиционных гендерных ролей, различным обращением с мужчинами и женщинами и господством стереотипа о меньшей компетентности женщин, то современный сексизм отрицает дискриминацию женщин и негативное отношение к их равноправию (в силу законодательных решений, направленных на помощь женщинам). Экспериментальные исследования, однако, показали тесную связь старого и современного сексизма, различия между которыми не столь уж существенны. Взяв за основу шкалу современного расизма (mrs) МакКонахэйя, созданную в 1986 году, Свим с соавторами разработали критерии старомодного и современного сексизма, сведенные в шкалу современного сексизма. Результаты исследований показали, что люди, которых можно определить как современных сексистов, проявляют меньше сочувствия к положению женщин и имеют тенденцию поддерживать убеждения старомодного сексизма (например, соглашаясь со старомодными сексистами в том, что женщины менее логичны, чем мужчины). Как в случае символического расизма (исследования Сирса [Sears, 1988]), высокие результаты по шкале современного сексизма хорошо коррелируют с поддержкой протестантской трудовой этики (эта корреляция более сильна, чем корреляция старомодного сексизма с протестантской этикой). Подобно критериям, предложенным Сирсом в отношении символического расизма, шкала современного сексизма Свим и ее коллег оценивает установки по отношению к политике, призванной обеспечивать равенство (например, позитивное действие), которые современные сексисты не одобряют.

Неосексизм

Одновременно с публикацией работы Свим и соавторов Тугас и ее коллеги [Tougas, Brown, Beaton and Joly, 1995] объявили о результатах исследования явления, которое они назвали неосексизмом. Согласно Тугас с соавторами неосексизм – это «манифестация конфликта между ценностями равноправия и остаточными отрицательными чувствами по отношению к женщинам». Это исследование было построено на идеях, фактически идентичных тем, которые высказывали Свим и соавторы об изменении облика сексизма в течение десятилетий, – от явного враждебного предубеждения против женщин к более cкрытому, часто трудноуловимому типу сексизма. Тугас и соавторы также основывали свою шкалу сексизма на формулировках, частично взятых из mrs, так же как и из других шкал символического расизма. Анализ пунктов, которые составляют шкалу неосексизма и шкалу современного сексизма, приводит к выводу, что обе шкалы измеряют одинаковые установки. Более того, хотя формулировки вопросов в шкалах не совпадают, теоретической базой обеих шкал является допущение о существовании определенного типа неявного сексизма, который существенно отличается от сексизма, бытовавшего в прошлом (который был более враждебным и базировался на убеждениях о неполноценности женщин).

Тугас и ее коллеги полагают, что неосексизм имеет место, когда одна группа (обычно мужчины) считает, что ее интересы лучше обеспечивает иерархический взгляд на статус мужчин и женщин в обществе, где доминируют мужчины. По мнению Тугас и соавторов, когда неосексисты чувствуют угрозу своему доминирующему положению в обществе, они скорее всего будут сопротивляться законам, призванным обеспечить равенство полов, игнорировать положение женщин (утверждать, что дискриминация против женщин более не является проблемой) и рассматривать мир с сильным промужским уклоном. Чтобы проверить эту идею, Тугас и ее коллеги в 1996 году попросили 123 мужчин-менеджеров, работающих в федеральном агентстве, принять участие в изучении своего восприятия женщин в управлении. Результаты показали, что как только мужчины понимали, что все больше женщин занимают руководящие позиции, их ощущение угрозы, по данным самоотчета, возрастало, что однозначно позволило определить подобные настроения как неосексистские. Чем больше неосексистских убеждений было в самоотчетах менеджеров, тем большей была вероятность их предубежденной оценки компетентности мужчин и женщин (большая компетентность, по их мнению, присуща мужчинам) и тем меньше стремление поддерживать законы, направленные на обеспечение равенства для женщин (например, равную оплату труда).

Доброжелательный и враждебный сексизм

Еще один вид сексизма выделили Глик и Фиск [Glick, Fiske, 1996] в своей теории амбивалентного сексизма. По их утверждению, существуют мужчины, которые склонны позитивно (хотя и в рамках традиционных стереотипов) оценивать некоторых женщин (обычно близких – матерей, сестер, жен), демонстрируя доброжелательный сексизм. Глик и Фиск определяют доброжелательный сексизм как традиционные убеждения о женщинах, которые, однако, порождают положительные чувства в том, кто их испытывает. Однако и этот тип сексизма поддерживает стереотипное восприятие женщин как ограниченных существ, так как базируется на допущении превосходства мужчин. Однако эти же мужчины отрицательно относятся к другим женщинам, т. е. демонстрируют враждебный сексизм, представляющий собой негативную установку, в основе которой лежит то же старое убеждение о неполноценности женщин по сравнению с мужчинами, в том числе о более низком уровне женского интеллекта и компетентности. Враждебный сексизм и доброжелательный сексизм имеют тенденцию коррелировать, так как оба исходят из сходных представлений о женщинах, т. е. оба типа сексизма рассматривают женщин как слабый пол и считают, что поэтому они должны исполнять домашние и вообще вспомогательные роли в обществе. Если доброжелательные сексисты стремятся защищать слабых женщин, уважая и восхищаясь ими как хорошими матерями и женами и идеализируя женщин как романтические объекты любви, то враждебные сексисты воспринимают женщин с позиций их неспособности занимать властные позиции, хорошо справляться со своей работой, мыслить логично и т. д. Таким образом, считают Глик и Фиск, несмотря на разные «знаки» в отношении, и враждебный, и доброжелательный виды сексизма служат оправданию единой цели – отсылки женщин к традиционным, стереотипным ролям в обществе.

Как правило, каждый современный мужчина является амбивалентным сексистом, а проявления доброжелательного или враждебного сексизма ситуационны и связаны с тем, какова женщина, с которой он имеет дело. Если женщина нарушает традиционные гендерные стереотипы (карьеристка или феминистка), то амбивалентный сексист отреагирует с враждебным сексизмом; если же она олицетворяет традиционный домашний (мать, домохозяйка) тип или романтический (сексуальный объект) тип женщины, то он испытывает и демонстрирует доброжелательный сексизм. На основе данных шести исследований Глик и Фиск продемонстрировали обоснованность выделения враждебной и доброжелательной составляющих сексизма и разработали опросник амбивалентного сексизма (ASI), который обладает хорошими психометрическими свойствами для измерения каждого типа сексизма.

Столь подробное изложение проблем, связанных с гендерными различиями, отнюдь не случайно. Ведь эти различия лежат в основе большинства человеческих действий, а поскольку масс-медиа создают для людей аналог реальности, огромное место в этом процессе, как и в реальной жизни, занимают именно гендерные стереотипы. Показ разных видов сексизма не нуждается в иллюстрации на основе тех или иных информационных продуктов (иначе пришлось бы исписывать десятки страниц примерами, и так всем известными), но понимание амбивалентности даже стереотипов, по определению – ригидных структур, дает возможность несколько расширить наши представления о мире вообще и, соответственно, мире медиа.

Обращусь теперь к новой ситуации – проблемам гендера в виртуальных сообществах.

Несколько предварительных замечаний. Полоролевое разделение, вообще говоря, представляет собой константу человеческой жизни (кроме исключительных случаев, когда человек операционным путем меняет свой биологический пол), т. е. выступает как закрепленная идентичность. Абсолютно новые возможности открывает в этом отношении виртуальный мир.