Сбежавшая невеста для императора (СИ)

Текст добавлен: 5 сентября 2026, 13:00

Текст книги "Сбежавшая невеста для императора (СИ)"

Автор книги: Алла Хайдарова

Жанры:

Космическая фантастика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Назад к карточке книги

Сбежавшая невеста для императора

Глава 1. Дары небожителей

Воздух в карантинном отсеке пах озоном, железом и страхом.

Мика натянула перчатки до самого локтя, проверяя герметичность шва. Третья пара за сегодня. Пальцы уже онемели от постоянного мытья и дезинфекции, но это не имело значения. Когда имеешь дело с тварями, которых завезли с Ио, нельзя позволить себе ни единой ошибки в защите. Одна дырка в защите и ты не ветеринар, а закуска.

– Номер семь-четыре-девять, – раздалось из динамика над головой. Голос был безжизненным, механическим. – Статус – агрессивный. Рекомендуется усыпление.

Мика вздохнула и взяла со стола дротик с транквилизатором.

– Ну почему сразу усыпление? Ты просто не знаешь её, – пробормотала она себе под нос, направляясь к дальней клетке. – Она просто испугана.

Существо в клетке было размером с крупную собаку, но покрыто блестящей чешуёй, переливающейся всеми оттенками болотной зелени. Шесть глаз – сейчас все они были устремлены на Мику, и в каждом горел чистый, первобытный ужас. Животное прижималось к дальнему углу, дрожа, и издавало низкий, горловой звук, похожий на плач.

– Тише, тише, девочка, – Мика присела на корточки перед решёткой, не делая резких движений. – Я не причиню тебе вреда. Видишь? Пустые руки.

Она протянула раскрытую ладонь к стеклу. Существо замерло. Шесть глаз моргнули несинхронно, и в одном из них, правом нижнем, мелькнуло что-то похожее на любопытство.

– Вот так. Я знаю, что тебе тут страшно, – Мика продолжала говорить, хотя знала – животное не понимает её слов. Но тон был важен. Всегда важен. – Я бы тоже боялась, если бы меня вырвали из дома и заперли в стеклянной банке.

Два года работы в карантинной зоне научили её одному: любое существо, даже самое свирепое, можно успокоить, если показать ему, что ты не угроза. Жестокость порождает жестокость. Этот простой закон, казалось, забыли все: от военных до правительственных чиновников.

Мика медленно, очень медленно, открыла дверцу клетки.

– Я просто вколю тебе витамины, – сказала она, не глядя в монитор, где наверняка уже замигала красная лампочка тревоги. – Ты слишком много потеряла жидкости в пути. И, честно говоря, выглядишь так, будто три дня пила коньяк.

Существо не двигалось, пока она приближалась. Оно просто смотрело на неё, и в этом взгляде было что-то древнее – понимание, которое невозможно объяснить логикой. Мика коснулась его бока, и чешуя под пальцами оказалась тёплой, почти горячей.

– Вот видишь? – прошептала она, вводя инъекцию. – Всё хорошо. Спи.

Животное вздохнуло, глубоко, протяжно, и закрыло все шесть глаз. Оно уснуло с доверием, которого, возможно, не заслуживало. Но Мика не думала об этом. Она просто сидела рядом, чувствуя, как дрожит под её рукой живое тело, и ненавидела весь мир.

Мир, который считал жизнь расходным материалом.

– Доктор Микаела.

Она вздрогнула, обернулась. Мужчина. Костюм чёрный, безупречный. Ткань, которая стоит больше, чем ее квартира, если сложить с зарплатой. Такое носят только те, кто живёт в верхних секторах.

– У вас нет допуска в зону строгого карантина, – сказала Мика, поднимаясь. Она не стала снимать перчатки. – Я должна вызвать охрану.

– Не стоит, – мужчина улыбнулся, но глаза при этом оставались холодными, как лёд на спутниках Юпитера. – Меня зовут Аркадий Вернер. Я представляю Совет Единства.

Мика почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Совет Единства не являлся к людям с хорошими новостями. Они вообще редко куда являлись. Сидели в своих башнях, пили дорогой кофе и принимали решения, которые портили жизнь миллионам.

– Чем обязана? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Вернер сделал шаг вперёд, и свет в коридоре на мгновение дрогнул, будто даже электричество боялось этого человека.

– Я буду краток. Ваши навыки – уникальны. Вы работали с пятнадцатью различными инопланетными формами жизни, и ни одна не напала на вас.

– Две напали, – поправила Мика. – Ветеринар Сюй погибла, а я выжила.

– Именно Вы выжили. Это делает Вас ценной.

Он вытащил из кармана тонкий планшет. На экране горел текст, слишком мелкий, чтобы разобрать издалека, но заголовок был напечатан огромным золотым шрифтом:

«Программа культурного обмена и взаимопомощи между Землёй и Империей Кха’Тари»

– Что это? – Мика не взяла планшет. Потому что брать документы от людей с холодными глазами плохая примета. Хуже, чем разбить зеркало или встретить чёрную кошку. Или чёрную кошку, которая разбивает зеркало.

– Ваш билет в лучшее будущее, доктор Микаела. Для Вас и для Вашей семьи.

Сердце пропустило удар. Но не как в дешёвых романах. Как в реальности. Когда ты понимаешь, что тебя взяли за горло, и единственный способ дышать это согласиться.

– Моя сестра не имеет отношения к моей работе, – медленно сказала Мика, чувствуя, как в груди разрастается холод. – Она больна.

– Ей может помочь медицина Кха’Тари, – перебил Вернер. Его голос оставался спокойным, почти ласковым. – Империя передала Земле технологии очистки воды и воздуха. В обмен мы отправляем им сто девушек для культурного обмена. Красивых, здоровых, образованных. Вы – одна из них.

– Я не соглашусь.

– Вы согласитесь.

Мика сделала шаг назад и упёрлась спиной в холодное стекло клетки. За её спиной спало существо с Ио, и его тепло было единственным, что мешало ей провалиться в панику.

– У меня контракт. Я не могу просто взять и...

– Ваш контракт аннулирован пять минут назад. Подписан лично министром биологической безопасности.

Вернер протянул ей другой документ – копию приказа. Мика узнала подпись. Человек, который никогда не видел животных ближе, чем через три монитора. Подписал приказ о моей судьбе, даже не взглянув на меня.

– Вы не можете, – прошептала она. – Это незаконно.

– Закон это то, что мы все решим считать законом, – Вернер убрал планшет и посмотрел на неё с чем-то, что можно было принять за сочувствие. – Ваша сестра умрёт через три месяца, доктор Микаела если не получить лекарство. И Вы это знаете! Я могу дать Вам это лекарство. Я дам его Вам до отлёта. Всё, что требуется – ваше согласие.

Она смотрела на него и чувствовала, как мир сужается до точки. До одной-единственной мысли, которая билась в черепе, как раненая птица:

Они всегда забирают тех, кого ты любишь. Всегда.

– Что нас ждет на планете Кха’Тари? – спросила она, и голос прозвучал чужим, будто принадлежал кому-то другому. – Что мы будем там делать?

– Жить, – улыбнулся Вернер. И в этой улыбке Мика увидела всё, что он хотел скрыть. – Выходить замуж. Рожать детей. Повышать статус человечества в глазах инопланетной цивилизации.

– Мы будем наложницами, – сказала Мика прямо. – Игрушками. Трофеями.

– Слова, – Вернер пожал плечами. – Всё – всего лишь слова. Но обещаю вам, доктор Микаела: Вы не будете игрушкой. Вы слишком ценны. Ваш дар понимать животных – возможно Ваша судьба на той планете сложится по другому.

Она закрыла глаза. В темноте перед ней всплыло лицо сестры – бледное, осунувшееся, с огромными глазами, в которых горела надежда на жизнь. Такая хрупкая, что, если на неё дунуть, она разлетится, как одуванчик.

«Ты моя старшая сестра, Мика. Ты спасешь меня» – послышалось в ее голове.

– Я согласна, – сказала Мика, и каждое слово давило на горло.

Когда он ушёл, Мика осталась стоять у клетки. Существо за стеклом дышало ровно и спокойно – транквилизатор действовал мягко. Она оглянулась на другие клетки. Существа с далёких миров. Кто-то спал, кто-то ходил из угла в угол. Мика чувствовала себя одной из них. Они тоже не хотели покидать свои дома. Они тоже не просили, чтобы их куда–то отправляли.

Но никто их не спрашивал. Никогда

На следующее утро Мика сидела в транспортном модуле, глядя, как Земля исчезает за иллюминатором. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много игр. Она не плакала. Она просто запоминала.

Запоминала на случай, если никогда не вернётся.

А в кармане её комбинезона лежал маленький скальпель. Туповатый, но достаточно острый, чтобы напомнить любому, кто посмеет её коснуться, что трогать без спроса нельзя.

Империя Кха’Тари ждала свою невесту.

Жаль, что невеста уже планировала сбежать.

Глава 2. Пункт назначения – неизвестность.

Прощание с сестрой длилось ровно семь минут.

Мика знала, потому что смотрела на часы. Каждую секунду, как будто если засечь время, оно замедлится.

Не замедлилось.

– Ты вернёшься? – спросила Лина. Она лежала на больничной койке, бледная, худая. Глаза, огромные, серые, смотрели на старшую сестру с надеждой.

– Конечно, вернусь, – Мика улыбнулась. Улыбка вышла кривой. – Я привезла тебе лекарство. Ты теперь поправишься. А я просто... в командировку. На год. Может, два.

– Ты врёшь, – сказала Лина.

Мика моргнула.

– Я знаю, когда ты врёшь. У тебя дёргается левая бровь. Прямо сейчас она дёргается.

Мика прикрыла глаза. Выдохнула. Она действительно врала. Но не про лекарство, про него она сказала правду. Вернер сдержал слово: ампулы с золотистой жидкостью уже стояли в холодильнике медсестры. Лина поправится. Это единственное, что имело значение.

Всё остальное – ложь. Потому что правду сказать было нельзя.

«Меня продали инопланетянам, сестрёнка. Я буду наложницей в гареме, если не сдохну по дороге».

– Ты всегда убегаешь, – сказала Лина. – Сначала от мамы. Потом от папы. Теперь... от меня? Ты когда-нибудь перестанешь?

Она не знала деталей.

Мика разозлилась, хотела ответить что-то острое. Но слова застряли в горле.

– Перестану, – сказала она.

Они обнялись. Лина пахла больницей –стерильным хлорным запахом, который Мика ненавидела больше всего на свете. Она держала сестру так, будто в последний раз.

– Привези мне что-нибудь с той планеты, – прошептала Лина в плечо. – Камешек. Или цветок.

– Привезу, – сказала Мика. – Хоть дракона привезу, если они там водятся.

– Только без когтей.

Она засмеялась. Смех вышел хриплым, как у курильщика, хотя Мика никогда не курила. Просто иногда жизнь забивает горло так, что трудно дышать.

Мика вышла из палаты. Не обернулась.

Если бы обернулась, она бы не ушла.

* * *

Корабль назывался «Надежда».

Ирония, да. Космическая посудина, набитая сотней девушек, и назвали её «Надеждой». Будто кто-то специально решил пошутить.

Мика сидела в своей каюте, смотрела на Землю в иллюминаторе и пыталась запомнить каждую деталь. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много матчей. Она знала, что больше никогда не увидит её такой. Даже если вернётся, всё будет иначе.

Рядом с ней в каюте жили ещё две девушки. Одну звали Рина – маленькая, круглолицая, с наивными глазами. Вторая Элла – худая, коротко стриженная, с жёстким взглядом.

– Ты видела, какие там дворцы на картинках? – щебетала Рина, разглядывая голограмму на планшете. – Мрамор! Золото! Сады! Говорят, женщины там вообще не работают. Только развлекаются.

– Кто не работает? – переспросила Мика.

– Женщины.

– А кто работает?

Рина задумалась. Серьёзно. Как первокурсник над вопросом, который не выучил.

– Наверное, мужчины, – сказала она наконец.

Мика посмотрела на неё и поняла, что спорить бесполезно. Рина была из тех, кто верит в сказки.

– Ты вообще знаешь, куда мы летим? – вмешалась Элла. Голос как наждачная бумага. – Кха'Тари – Планета воинов. Там правят кланы, и у них один закон – сила. Женщина там не человек. Она собственность. Трофей. Её можно продать, обменять или убить, если она провинилась.

– Откуда ты знаешь? – спросила Рина. Голос ее дрожал.

– Я читала. До того, как нас затолкали на этот корабль, я нашла старые отчёты. Земля знает, что там происходит. Три года назад они уже отправляли группу «добровольцев». Из двадцати девушек выжили трое. Остальные... – Элла замолчала. – Остальные не выжили.

– Но нам сказали, что это культурный обмен! – Рина побледнела. – Нас будут уважать! Мы – достояние, невесты!

– Невесты, которых никто не спрашивал, – сказала Мика. – Невесты, которых продали за технологии. За чистый воздух. За воду. Мы – цена. И если ты думаешь, что нас встретят с цветами... ты ошибаешься.

Рина заплакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам и она не вытирала их. Просто сидела и смотрела в одну точку.

Мика не утешала её. Иногда правда нужна, даже если она режет по живому.

– Но у нас есть руки, – сказала Мика. – И головы. Мы не обязаны быть товаром.

– Что мы можем сделать? – спросила Рина, шмыгая носом. – Нас всего сотня против целой планеты.

– Не знаю, но если у нас есть время бояться, значит, есть время планировать.

Она не знала, что планировать. Это была просто фраза, чтобы дать Рине хоть какую-то опору. Но Рина перестала плакать.

Элла посмотрела на Мику с любопытством.

– А ты не такая, как все.

– Да, – ответила Мика. – Я хочу выжить. Это исключительное желание в нашем положении.

Корабль гудел и этот гул был единственным, что напоминало: они движутся. В неизвестность.

Или в никуда. Разница небольшая, если честно.

* * *

На третий день полёта случилось то, чего никто не ждал.

Корабль тряхануло. Сначала слабо, как будто кто-то чихнул на мостике. Потом сильнее. Иллюминаторы пошли рябью. За бортом что-то взорвалось.

– Внимание, – раздался голос из динамиков. Спокойный, механический. – Корабль подвергся атаке. Всем сохранять спокойствие.

– Ага, – пробормотала Мика. – Спокойствие. Отличный план.

Рина вцепилась в её руку. Ногти впились в кожу до крови. Мика не отдёрнула руку. Просто сжала зубы и смотрела в иллюминатор.

Там что-то летело. Маленькие точки. Быстрые. Смертоносные.

– Снаряды, – сказала Элла. – Нас обстреливают.

– Кто?

– В Кха'Тари идёт гражданская война. Есть кланы, которые хотят мира с Землёй. И есть те, кто считает, что чужаки оскверняют их планету. Они хотят уничтожить корабль. Чтобы показать Императору: он не властен над ними.

– Как мы отличим своих от чужих?

– Никак. Мы просто цель.

Ещё один удар. Корабль накренился. Мику швырнуло на стену – больно, остро, в глазах потемнело. Рина закричала. Элла ругалась. Мика почти не слышала ни одной из них.

Только вой сирены.

– Посадка в джунгли, – объявил механический голос. – Корабль теряет управление. Всем приготовиться к экстренной эвакуации.

– Джунгли? – переспросила Рина. – Нам сказали, что нас встретят во дворце!

– Нас встретят там, где мы упадём, – сказала Мика.

Она встала. Ноги тряслись, в ушах звенело, но она поднялась.

– Элла, помоги Рине. Я пойду вперёд.

– Ты с ума сошла? – Элла схватила её за плечо. – Ты не знаешь, что там.

– Я знаю, что если останусь здесь, меня прибьёт к стене следующим ударом. А там хоть какой-то шанс.

Мика выбежала в коридор. За ней – крики, топот, стоны. Девушки метались. Кто-то плакал. Кто-то молился. Мика не делала ни того, ни другого. Она просто бежала.

Иллюминаторы по бортам показывали, как планета приближается. Зелёная, огромная, с оранжевыми прожилками облаков. Красивая. Если не знать, что она собирается тебя раздавить.

«Отлично, – подумала Мика, когда очередной толчок швырнул её на пол. – Меня убьют в космосе. И даже не привезу никакой камешек сестре».

Она не была героиней. Она просто хотела выжить.

Корабль вошёл в атмосферу.

И начался ад.

* * *

Мика не помнила, как выжила.

Помнила огонь. Как горел пластик – едкий, чёрный дым. Помнила крики, перекрывающие рёв двигателей. Помнила удар такой сильный, что перестала чувствовать тело.

А потом – тишина. Гулкая, давящая.

Она открыла глаза. Лежала на чём-то мягком – трава или мох, без разницы. Голова болела так, будто внутри работал отбойный молоток.

Мика села. Мир поплыл. Она подождала, пока он остановится.

Вокруг были джунгли. Настоящие. Деревья высотой в десятиэтажный дом, листья размером с человека, воздух влажный, густой. Пахло гниющими фруктами и ещё чем-то острым, металлическим. Кровь? Возможно.

Она осмотрела себя. Руки целы, ноги целы. Пара ссадин, синяк на ребре, но кости, кажется, не сломаны. Повезло. Или нет. Смотря как считать.

Она не знала, что с остальными. Не знала, живы ли они. Не знала, где Элла. Не знала, где Рина. И в этот момент это было неважно.

Важно было другое.

Если она останется здесь, её найдут. Патрули уже вылетели. И вернут императору. Как вещь. Как товар. Как невесту, у которой не спросили согласия.

Мика посмотрела на джунгли. Тёмные, древние, опасные.

– Лучше умру свободной, чем живой игрушкой.

Она поднялась на ноги, пошатнулась, устояла. И пошла в чащу.

Она не знала, что в той чаще уже кто-то был.

* * *

Император Рей-Кан.

Он знал о корабле. Знал, что девушки должны приземлиться во дворце. Знал о заговоре кланов, которые хотели сорвать церемонию. Но он не ожидал, что атака начнётся так рано. И не ожидал, что корабль рухнет прямо в его охотничьих угодьях.

Он летел на патрульном шаттле, когда увидел падающий корабль. Увидел огонь, дым, обломки, разлетающиеся по джунглям.

– Оцепить зону, – приказал он командиру гвардии. – Найти выживших. Всех доставить во дворец. Живыми.

– Да, повелитель.

Рей-Кан смотрел на дым. Внутри что-то кольнуло. Он не знал, что это. Может, просто досада. План срывался. А может, что-то другое.

Он не знал, что среди обломков та самая девушка, которую выбрали для церемонии. Что она уже убежала в джунгли. Что она не собирается быть ничьей игрушкой.

Он не знал её имени.

Но чувствовал, что она изменит всё.

И не понимал, откуда взялось это чувство.

* * *

Рей-Кан прыгнул с шаттла в джунгли. В одиночку. Без гвардии. Он всегда так делал. Когда хотел побыть не императором, а просто охотником.

Он пошёл по следу. Свежий запах гари, крови и... ещё чего-то. Страха? Нет. Запах был другим.

Упрямство. Живучесть.

– Кто же ты? – прошептал он.

Джунгли молчали.

Они знали ответ, но не говорили ему.

Глава 3. Тень в лесу

Джунгли Кха'Тари дышали, как огромный, древний механизм, который работал исправно, несмотря на поломку в виде упавшего корабля и одной потерянной землянки.

Мика шла уже часа три. Может, четыре. Она сбилась со счёта.

Листья хлестали по лицу, оставляя мокрые следы. Воздух был густым, как сироп, и с каждым вдохом в груди разрасталась тяжесть. Местная атмосфера. Её лёгкие привыкли к земному воздуху, а здесь смесь газов, которую человеческий организм переваривал с трудом.

Она должна была найти те растения. На корабле, перед крушением, она видела голографическую карту. Там были отмечены зоны с «нейтрализующей флорой», что-то вроде местных противоядий. Но карта осталась на корабле. Вместе со всем остальным.

– Отлично, – сказала Мика вслух. Голос хрипел. – Я в чужом мире. Без карты. Без воды. Без связи. И без понятия, что здесь можно есть, а что съест меня.

Она остановилась. Прислонилась к стволу дерева.

Кора красная. Шершавая. На ощупь, как наждачная бумага. Мика провела пальцем по стволу и понюхала. Пахло железом. Странно, но не угрожающе. Значит, не ядовитое.

Она сделала глубокий вдох и закашлялась. В лёгких зажгло.

– Ну вот. Первая проблема – дыхание, – пробормотала она. – Вторая – вода. Третья – еда. Четвёртая – хищники. Пятая – патрули, которые наверняка ищут меня, чтобы отдать императору.

Она усмехнулась. Получилось криво, больше похоже на гримасу боли.

– Шестая – я начинаю разговаривать с деревьями.

Деревья молчали. И это было даже обиднее, чем если бы они ответили.

Мика пошла дальше.

* * *

Ещё через час она нашла ручей.

Вода была прозрачной, но зеленоватой. Мика опустила палец – холодная. Поднесла к носу – пахло мхом и чем-то минеральным. Вроде не ядовито.

– У меня нет выбора, – сказала она и зачерпнула ладонью.

Пить хотелось так, что горло сводило судорогой. Она сделала глоток. Вода оказалась чуть сладковатой. Странный привкус, но не противный. Мика подождала минуту. Две. Живот не скрутило, язык не онемел. Значит, можно.

Она напилась. Намочила лицо. Сполоснула ссадины на руках.

Вода смыла кровь, и ранки защипали. Мика посмотрела на них – царапины неглубокие. Заживут. Если не занесёт инфекцию.

– Вторая проблема решена. Осталось четыре.

Она села на камень у ручья и посмотрела вверх. Сквозь кроны деревьев пробивался свет. Две луны. Одна жёлтая, как на Земле, вторая красная, как марсианский закат. Они висели рядом, создавая причудливый узор на небе.

– Красиво, – сказала Мика. – Если бы я не знала, что здесь меня хотят продать в рабство, я бы даже порадовалась.

Она вздохнула.

Дальше – третья проблема. Еда.

Мика оглянулась вокруг. Ветви деревьев усыпаны плодами. Оранжевые, с фиолетовыми прожилками, размером с кулак. Они висели низко, почти над головой.

Мика сорвала один. Понюхала. Запах резкий, цитрусовый, с горчинкой. А что внутри? А вдруг яд? Вдруг съест и умрёт через час?

Она вспомнила свой опыт. В карантинной зоне на Земле она видела сотни чужих биологических форм. Она знала, как проверять еду в поле.

– Аккуратно, – сказала она себе. – Кожура. Мякоть. Если цвет меняется – не есть.

Она надкусила. Кожура оказалась жёсткой, но мякоть сочной, сладкой с кислинкой. Похоже на помесь апельсина и манго.

Мика подождала. Десять минут. Двадцать. Живот молчал. Горло не опухало.

– Съедобно, – выдохнула она. – Боги, я только что открыла новый вид еды. Назову его... «джунглевый апельсин». Нет, глупо.

Она съела ещё два. Насытилась. Медленно, смакуя каждый кусок.

И вдруг замерла.

Сзади – шорох. Листья зашевелились. Кто-то крупный. Не птица.

Мика не обернулась. Она сидела неподвижно, слушая.

Шорох повторился. Ближе.

Она медленно, очень медленно, опустила руку в карман. Скальпель. Маленький, туповатый, но она умела с ним обращаться не хуже, чем с ножом. Если кто-то попытается приблизиться, она готова.

– Выходи, – сказала она громко. Голос не дрогнул. – Я знаю, что ты там.

Тишина. Потом – шаги. Медленные, тяжёлые.

Из кустов вышел мужчина.

* * *

Мика никогда не видела таких. На Земле уж точно.

Он был высоким. Очень высоким. Плечи как у шкафа. Кожа – смуглая, с синеватым отливом, будто он родился под иной звездой. Глаза – светлые, почти серебряные. На нём не было доспехов – только тёмная одежда, изодранная, с запекшимися пятнами крови.

Крови было много. Она сочилась из раны на боку – глубокой, рваной.

Мужчина смотрел на Мику. В его серебряных глазах не было угрозы – только усталость. Такая глубокая, будто он нёс на плечах тяжесть всего мира, а она была последней каплей, которая могла раздавить его. Или спасти.

– Ты человек? – спросил он. Голос – низкий, хриплый. С акцентом. Но слова – понятные. Переводчик? Или он знает язык?

– А ты? – ответила Мика. Она не опустила руку с карманом. – Ты кто?

– Охотник, – сказал он. – Меня зовут Кан.

Мика не поверила. Сразу. Интуиция в карантинной зоне развивалась лучше, чем мышцы. Она видела по его рукам – не охотничьи. Слишком прямые. Слишком властные. Военные. Она видела по его глазам – он не был подчинённым. Он командовал.

Но она ничего не сказала.

Потому что он был ранен. И если он упадёт, ей будет сложнее. А если он умрёт,то она не сможет спросить у него дорогу.

– Ты что, в одиночку охотишься? – спросила Мика. – Как я?

Он усмехнулся. Криво, как она час назад.

– Как ты, – сказал он.

– Хочешь, перевяжу? – она кивнула на его бок. – Я умею.

Кан посмотрел на неё с удивлением. Потом с любопытством.

– Ты не боишься?

– Боюсь, – сказала Мика. – Но я умею работать с телами. И с живыми, и с мёртвыми. С живыми – предпочтительнее.

Он засмеялся. Коротко, хрипло.

– Иди сюда, – сказал он. – Перевязывай.

Мика шагнула к нему. Пальцы дрожали, но она сжала их в кулак, а потом разжала. Спокойно.

– Садись, – сказала она. – Я посмотрю.

Он сел. Медленно, с трудом.

Мика срезала его одежду вокруг раны. Кровь запеклась, ткань прилипла. Она отдирала её аккуратно, чтобы не сделать хуже.

– Кто тебя так? – спросила она, не глядя на него.

– Свои, – ответил он. – Всегда свои.

Мика промолчала. Она понимала. На Земле то же самое.

Она промыла рану водой из ручья. Кожура одного из плодов – она отжала сок на рану, надеясь, что кислота продезинфицирует. Кан шипел сквозь зубы, но не дёргался.

– Ты жестокая, – сказал он.

– Не бойся – не укушу, – ответила Мика.

Она оторвала кусок своей рубашки и перевязала рану. Крепко. Надежно.

– Вот так. Теперь не умирай ближайшие два часа, ладно?

Кан посмотрел на неё. Долго. Так, что Мика почувствовала себя под микроскопом.

– Спасибо, – сказал он. – Ты первая землянка, которая меня не испугалась.

– А другие боялись?

– Другие не выжили.

Она замолчала. Потом спросила:

– Ты знаешь, как выбраться из этих джунглей?

– Знаю, – ответил он. – Но тебе не понравится.

– Почему?