Текст книги "Зачарованные"
Автор книги: Алисон Ноэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 19
Однако я никак не решаюсь переступить безопасную линию. Мое сердце выскакивает из груди, когда я вижу гремучую змею. Через пару минут мимо пробегает скорпион. Значит, соль защищает от рептилий и других ядовитых гадов. Надеюсь, она отпугнет и крупных тварей. Например, всяких опасных хищных зверей.
Пока солнце не достигает зенита, я не рискую углубляться в пещеру. Замечаю, насколько узки своды и как они смыкаются, сливаясь в одну точку. «А пещера не слишком большая и не страшная», – проносится в моей голове. Ладно, сделаю то, что сумею.
Мое убежище похоже на любое другое из тех, которые я видела по телевизору или в кино. Разве что нет ни иероглифов, ни наскальных рисунков со сценами охоты. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что я не совсем права. Приглядевшись, я различаю список, оставленный моими предками. Каждый из них вписал свои имя и фамилию, а рядом нарисовал тотемное животное.
«Валентина Сантос» нацарапано под самым потолком. Надпись почти выцвела, буквы – угловатые, а рядом нарисован темноглазый Енот. Далее идет «Эсперанто Сантос» и изображение Летучей Мыши. «Пиан Сантос» сопровождает красная Лиса. Майра Сантос, наверное, не была великим художником, потому я не разобрала, имела она в виду Леопарда или Гепарда. Ниже другие имена: Мария, Диего и Габриэлла, чьими проводниками стали Лошадь, Обезьяна и Белка. В самом низу – твердый витиеватый почерк Паломы. Напротив – полярный волк с пронзительными голубыми глазами.
Сажусь на корточки, пораженная истиной, открывшейся мне здесь. Вот моя семья. Это и есть многолетняя традиция рода Сантос: мужчины и женщины преодолевали одно и то же испытание. И они уцелели.
Полагаю, я настолько привыкла к Дженнике и своему отшельническому образу жизни, что никогда не думала о других вариантах. Но оказалось, что у меня есть не только странная мать, фото давно умершего отца и пара случайных историй о дальних родственниках. Моя семья – гораздо больше, чем я предполагала.
А если я удачно пройду испытания, то стану Искателем и докопаюсь до истины. Я беру сумочку и выуживаю оттуда мелки. Делаю аккуратный пропуск после имени Паломы, чтобы обозначить отсутствующего в списке Джанго. Наверняка пробелы здесь использовались именно для этой цели. С облегчением насчитываю всего лишь два.
Прикусываю губу, отмечая, как одиноко выглядит мой свежий «автограф» без приставки Сантос. Но я никогда не носила фамилию своего рода, поскольку Дженника и Джанго не вступили в брак. Поэтому я всегда была Дайрой Лайонс.
Сжимаю мел покрепче и начинаю нацарапывать букву «С», но внезапно останавливаюсь. Я не могу написать ни «Лайонс», ни «Сантос». На данный момент я – лишь Дайра, которая объединяет две линии семейного древа. Первую мне дали при рождении, вторую я должна заслужить после испытания. Иначе единственным наследием станет мое имя и Ворон. Дело не в том, что никто не осмелится дописать фамилию после меня. Просто, если я завалю инициацию, это некому будет сделать. Согласно Паломе, я – последняя в их роду.
И я принимаюсь рисовать Ворона: заостренные крылья, чуть изогнутый клюв, хвост, острые когти и лиловые глаза. Потом сажусь рядом, чтобы полюбоваться своим творением. Пусть хотя бы мой тотем составит мне компанию.
Мои ирландские корни встретились наконец с испанскими. Любопытно понаблюдать, как они уживутся. Чтобы скоротать время, собираюсь добавить несколько завитушек, но сразу же отбрасываю эти мысли. Все будет выглядеть некрасиво и неуважительно. Чэй говорил, что пещера является священным местом, а лишние каракули уподобятся граффити.
Я встаю и медленно шагаю вдоль стены. Выполнив разминку, принимаю позу йоги, которой научилась у известного стилиста по телевизору. Смотрю в сторону выхода, тщетно пытаясь различить знаки. Решаю прислушаться к советам Чэя и терпеливо жду, пока не появится какое-нибудь откровение.
Но я чувствую голод, скуку и беспокойство. Я слаба в медитации, но у меня ведь есть что почитать. Переворачиваю вверх дном маленькую сумочку и высыпаю на пол содержимое. Нахожу коробок спичек, тонкую белую свечку, красную бандану, три куска мела, баночку белой зернистой соли, погремушку из кожи и записку. Выворачиваю сумку наизнанку, встряхиваю хорошенько, но не нахожу ни бутылки с водой, ни еды. Несомненно, Палома не шутила, когда твердила про очищающий пост. Разворачиваю записку и читаю:
Дорогая ньета,
Указаний немного, и они очень просты:
Не покидай пещеру раньше срока.
Не переступай через белую черту, пока не будешь абсолютно уверена в своих действиях.
Используй запасы экономно. Их должно хватить до конца обряда.
Отбрось старые верования и идеи, освободись для новых знаний.
Сведи к минимуму передвижения, и постарайся слиться с горой. Когда она захочет проверить тебя, ты моментально узнаешь об этом.
Имей в виду, что гора мудра. Она потребует от тебя умения отличать ложь от правды и способность распознавать суть вещей сквозь призрачную видимость.
Когда понадобится, призови Ворона. Он направит тебя.
Если возникнет необходимость, обратись к Предкам при помощи погремушки.
Познай истину.
Найди свет.
Но ни при каких обстоятельствах не выходи наружу, пока не поймешь, что инициация закончилась.
Счастливого пути. Возвращайся целой и невредимой. Палома.
Я вздыхаю и опять пытаюсь медитировать, но безрезультатно. Я не в состоянии унять разум. Не получается и приструнить желудок, урчащий от голода. Тогда прислоняюсь к стене, надеясь, что прежние Искатели не оставят меня без внимания. Я ведь не первая из рода Сантос. Еще раз пробежав по списку имен, решаю воззвать к предкам. Беру погремушку. Звук, который она издает, – причудливый и таинственный. Впрочем, здесь все такое. Завершив ритуал, призываю Ворона.
По моему телу пробегает холодок. Я сжимаю в ладонях кожаную ладанку и шепчу: «Ворон, пожалуйста, проведи меня через ритуал! Покажи мне то, что я должна знать! Испытай меня и помоги сделать так, чтобы спастись».
Когда я произношу последние слова, мои веки тяжелеют и закрываются. Спустя несколько секунд я проваливаюсь в сон.
Глава 20
Я устала. Мне одиноко, хочется есть и пить. Длинные, извивающиеся тени вселяют страх. Они смеются надо мной, дразнят, уговаривают, заманивают, чтобы я вышла из пещеры и нашла свет. И я почти поддаюсь их соблазну.
Я никогда не просила побед и величия. Я больше Лайонс, чем Сантос. Какой из меня герой? Я хочу иметь нормальную жизнь, быть нормальной девушкой. Зачем мне сталкиваться с чудовищами, порожденными тьмой?
Сворачиваюсь калачиком, обхватив рукой живот, в тщетной попытке уменьшить боль. Пальцы тянутся к горлу. Высохший и зудящий язык настолько распух, что не помещается во рту. Решаю игнорировать стаю монстров, демонических, отвратительных тварей, которые кружатся вокруг меня в танце, когда я встаю и ковыляю к выходу.
Мои движения нервные и неуклюжие, я хватаюсь за стену, чтобы не упасть, а сонм мерцающих звезд вихрем кружится предо мной. Я прикасаюсь к рисункам – рядом с дикой Кошкой Майры соседствует Обезьяна Диего. Их древняя аура показывает, что я никуда не гожусь. Я недостойна наследия Сантос.
Лучше мне извиниться перед Паломой и отправиться восвояси. Закидываю сумку за спину и прощаюсь с тенями-демонами. Я практически переступила полосу соли, но вдруг из темноты возникает красивый темноволосый мальчик. Его льдистая радужка отражает тысячи моих мрачных образов.
– Ты же знаешь, что не должна этого делать? Ты не можешь покинуть пещеру, пока не придет время, – его тон резок, но глаза светятся добротой. – Потерпи. Все зависит только от тебя.
Я бормочу себе под нос, что он – не настоящий. Он – лишь эфемерный результат бредовых мечтаний и нелепого воображения и не властен надо мной.
– Мы с тобой не похожи на других, – продолжает убеждать меня парень, – у нас нет выбора. Наш путь предопределен, мы с тобой должны ему следовать.
Я жадно рассматриваю его от носков черных ботинок до макушки. Стройные ноги, узкая талия, широкая грудь, сильные плечи. Буквально впиваюсь в каждый дюйм его тела, пока не возвращаюсь к его глазам. Ладно, попытаюсь остаться в пещере… Но надолго ли меня хватит? Его слова продолжают звучать в моей голове, и, наконец, я сама подаю голос:
– Наш путь? Ты тоже Искатель?
Он отворачивается и уклончиво бросает:
– Ты и я – мы последние в наших родах.
Я кошусь на кривляющихся демонов, и мое лицо искажает судорога. Мальчик совсем не в курсе моих проблем. Мне надо признать свое поражение и отправиться домой. Где бы он ни находился. Впрочем, если это сон, не все ли равно? Может, поискать, чем бы мне слегка подкрепиться?
Набираю в грудь побольше воздуха и пытаюсь проскользнуть мимо юноши. Моя туфелька вплотную приблизилась к белой неровной линии, очерчивающей границу. Однако парень преграждает мне дорогу.
– Ты – призрак, фантазия, ничем не отличаешься от пещерных тварей! – отчаянно кричу я. – Сделай одолжение и выпусти меня!
Он разочарованно качает головой. Перемена в нем вызывает у меня желание отречься от того, что я наговорила, – только бы снова увидеть его улыбку!
– Я не позволю тебе уйти, – заявляет он. – И не имеет значения, спишь ты или нет – это просто часть проверки. Каждый твой поступок влечет за собой серьезные последствия. Отдели видения от истины. Вот единственный ключ к успеху.
– Ты – галлюцинация! – ору я. – Как и другие! Прочь!
Мой вопль обрывается, когда он дотрагивается до моего подбородка, и наши губы встречаются. Неуверенный, осторожный поцелуй превращается в нечто более глубокое, бьющее волнами невысказанных обещаний. Без сомнения, мальчик реален. Он гладит меня по шее, по груди, берет ладанку и шепчет:
– Они хотят, чтобы ты сдалась. Не дай им себя победить.
Я прижимаюсь к нему – он притягивает меня, как магнит. Даже мысль, что между нами остается какое-то пространство, невыносима. Но внезапно он хватает меня за плечи, разворачивает назад – в темноту и успокаивается только тогда, когда расстояние между нами увеличивается.
– Ты должна быть здесь и увидеть все до самого конца. А пока… – тихо произносит он и целует меня.
Это похоже на мимолетную ласку солнечного луча, но на мгновенье у меня перехватывает дыхание.
А незнакомец исчезает, и под сводами звенит лишь эхо его слов:
– Мы все рассчитываем на тебя…
Глава 21
Я снова просыпаюсь. Во второй раз. Или уже в третий? Не знаю, время в пещере неуловимо. Я почти не отличаю день от ночи. Размытые отблески, спутанные и расплывшиеся в серию блеклых картин, вспыхивают и горят, манят и пленяют. Я не могу определить, что реально, а что – нет, перестаю видеть различия между добром и злом. Одно несомненно: в пещере темно и холодно, но я ослабела от голода и жажды и не в силах даже зажечь свечу.
Приваливаюсь к стене, проводя пальцами по списку имен. Я читаю их, как слепой – шрифт Брайля, и вспоминаю советы Паломы. Она пыталась объяснить мне, как смотреть сквозь морок, чтобы узреть истину своим собственным сердцем. Но сейчас я ничего не могу – мне необходима чья-то помощь.
Стискиваю ладанку и нащупываю фигурку Ворона. Однако мой настрой столь шаток, что бегство раньше срока кажется подходящей ценой за освобождение.
Спотыкаясь, плетусь к выходу. Задеваю валяющуюся на полу погремушку. Она катится, и бусины внутри нее шуршат. Я хочу освободиться от кошмаров, обряда и тренировок. Не желаю становиться Искателем, мне нужно просто выбраться отсюда… Кто-то хватает меня за плечо и тащит назад. Оборачиваюсь и вздрагиваю. Передо мной Валентина.
Я узнаю ее по животному-тотему. Темноглазый Енот стоит возле нее и принюхивается. Потом, оскалившись, обходит пещеру, стараясь не приближаться к соляной полосе.
Валентина молода и симпатична. Наверное, Палома в ее возрасте выглядела так же: длинные темные волосы, карие глаза и босые ноги. Она крепко берет меня за руку, бормочет какие-то слова на непонятном языке, но я улавливаю смысл. Мне нельзя покидать священное место.
Ну, если бы она принесла чего-нибудь перекусить или хотя бы одеяло, может, я бы и передумала. Но теперь мои насущные проблемы берут верх. Я высвобождаюсь и упорно продвигаюсь наружу, сфокусировавшись на белых кристаллах. За ними – свобода. Твержу себе, что нет ничего зазорного в том, что я не выдержала. Я отвергла новый мир? Пусть, что с того? Их методы варварские и примитивные, чтобы применять их в современном обществе. Я уже нахожусь совсем близко от выхода, когда кто-то окликает меня:
– Дайра, моя милая девочка, пожалуйста, стой! Ради меня!
Это Джанго – с той самой старой фотографии, которую я бережно храню в бумажнике. Он, как и Валентина, появился вместе со своим тотемом – огромным, страшным Медведем, который грозно рычит.
Но… всего один шаг, и я уберусь отсюда вон. Не хочу закончить так, как он, и умереть молодой! Я-то разобралась в ситуации и найду способ перехитрить судьбу, но прежде всего – выбраться из пещеры. Извини, Джанго! Прости, Валентина! Я действительно старалась, но мне не нужна жизнь Искателя.
Я собираюсь переступить через соль, но внезапно передо мной вновь возникает тот самый мальчик. Он умоляюще глядит на меня. Валентина издает душераздирающий крик. Джанго замер у меня за спиной, его серьезный голос призывает меня еще раз поразмыслить, перестать жалеть себя и научиться отделять фантомы от реальности.
Мое смутное отражение в льдистых голубых глазах незнакомца превращается в сияющий образ. Это я, которой смогла бы стать после обряда. Нет! Хватит, надоело быть во власти галлюцинаций. Я пересеку линию, пусть даже мой поступок оскорбит парня. Вдруг моя ладанка начинает сильно пульсировать, и я невольно отступаю, отшатываюсь и от мальчика, и от вопящей Валентины.
Джанго бросается вперед и подхватывает меня на руки. В его лице столько отеческой любви и преданности, которой я была обделена долгие годы. На какой-то миг я наполняюсь надеждой, которая быстро угасает под свирепым напором знойного Ветра. Ураган принес с собой тучу черных перьев. Они засыпают все – эти предвестники гигантского Ворона, пикирующего следом.
Я страстно пытаюсь вырваться, но Джанго не выпускает меня. А когда и Валентина ввязывается в схватку, борьба становится невыносимой. Эти двое объединяются и позволяют Ворону пронзить клювом мою плоть. Он ломает мне кости, выклевывает внутренности, бьет прямо в сердце.
Вскоре к чудовищному пиру присоединяются другие животные-тотемы. Енот Валентины, Летучая мышь Эсперанто, Лошадь Марии, Обезьяна Диего, Кошка Майры, Белка Габриэллы, красная Лиса Пианы… и вдобавок могучий Ягуар, который, как я подозреваю, принадлежит моему деду Алехандро. Даже белый Волк Паломы здесь. Каждый из них привел одного из моих предков. Представители поколений семьи Сантос окружают меня, сурово наблюдая, как меня рвут на части. Сколько бы я ни умоляла, сколько бы ни просила или требовала, чтобы они остановились, мои увещевания не находят отклика. А мальчик пропал.
Я умираю: мое тело растерзано на мелкие кусочки, устилающие пол. Силы покидают меня, подобно тому как река крови впитывается в почву. Я сливаюсь с горой. Моя энергия просачивается в плоть земли, но моя душа удостаивается священной Песни Горы:
Я здесь всегда
Сильна, тверда.
Я кров, постель
И колыбель.
Приди ко мне,
Когда во тьме
Надежды нет, —
Я дам ответ.
Слова будто витают в воздухе, но, увы, поздно! Мне от них нет никакой пользы. Я превратилась в тоненький лучик энергии. Для этого мира я уже мертва.
Глава 22
Легкое, но настойчивое прикосновение щекочет мне нос. Пробегает вниз по моим губам, скользит по подбородку, пока я не ловлю его у самой шеи. Заставляю себя открыть глаза – оказывается, я держу в пальцах перо Ворона. Сквозь него просвечивает закатное солнце.
Меня пронзает догадка. Оно принадлежит той самой птице, которая клевала мою плоть! Вскакиваю и нервно озираюсь по сторонам. Сердце колотится, а в голове вспыхивают воспоминания о моем ужасном расчленении.
Итак, мое сражение закончено. Я выиграла битву. Пещера вновь обрела свой прежний облик. Лишь черное перо, принесенное ураганом, напоминает мне об обряде. А нога у меня зажила, даже гипс куда-то запропастился. Полоска соли не тронута, а сумочка спокойно лежит в углу. Даже центральное место, где животные-тотемы вырвали мне сердце, ничуть не изменилось. Нет ни пятен крови, ни осколков костей, в общем, никаких свидетельств того, что случилось. Хотя я не сомневаюсь в реальности недавнего события. Я точно знаю, что теперь я духовно переродилась.
После того, как моя сущность слилась с энергией земли, я воскресла, ощутив немыслимую силу. Мои братья и сестры – Искатели из семьи Сантос сделали меня и взрослее, и лучше. В итоге я заслужила их ободрение и доверие, право носить их фамилию. А Песнь Горы до сих пор не умолкает. Я чувствую, что она приняла меня. Моя инициация завершилась. Мне пора идти дальше.
Роюсь в сумочке, нахожу мелок и пишу «Сантос» возле своего имени. А затем рисую Медведя возле слов «Джанго Сантос». К сожалению, отцу не выпал шанс постичь свой тотем. Возможно, он не смог принять свое призвание, но его дух жив, и он помог мне.
Притрагиваюсь к волосам и с изумлением обнаруживаю, что моя коса почти не растрепалась. Впрочем, голова у меня должна быть феерически грязная. Не имея возможности исправить ситуацию, повязываюсь красной банданой и размышляю над тем, каково предназначение клочка ткани.
Прячу перо в ладанку, ведь оно – мой талисман, подарок Ветра. Перебросив сумку за плечо, направляюсь к белой границе. Не представляю, был ли здесь мальчик или он – плод моего воображения. Гоню навязчивые мысли прочь. Значение имеет только результат: я получила то, за чем пришла. Остальное совершенно неважно. На пороге я ненадолго задерживаюсь и кидаю последний взгляд на пещеру. Знаю, что никогда сюда не вернусь. Я делаю шаг и выбираюсь из темноты навстречу свету. Теперь я готова встретить все что угодно.
Глава 23
Спускаюсь вниз. И нисколько не удивляюсь, когда вижу у подножия горы оседланную Кэчину. Странно то, что мне не хочется уезжать. Я рвалась покинуть место святилища, но сейчас понимаю, что торопиться некуда. Наоборот, меня тянет задержаться здесь, сохранить в своей душе магию горы.
Я вскоре спешиваюсь, давая Кэчине отдохнуть. Пока она пьет воду из прозрачного, стремительного ручья, я отправляюсь гулять по лесу. Тополя сменяются зарослями можжевельника, а те – сосновыми рощами. Я испытываю свои новоприобретенные способности, чтобы пообщаться с местными птицами, в основном с ласточками и краснохвостыми сарычами. Мой колдовской дар просто восхищает меня!
Я дохожу до мескитового дерева, вокруг которого жужжат пчелы, и замираю. Мурлыкаю Песнь Горы и дергаю за нижние ветви. Взволнованный рой гудит, но насекомые не жалят меня. Потом наталкиваюсь на гнездо скорпионов, сбрасываю обувь и ступаю в самую середину. Скорпионы тоже не обращают на меня внимания.
Не представляю дорогу к дому Паломы, но между мной и Кэчиной установилась тесная связь, возникло некое взаимопонимание. Я открыла новый способ общения с животными, и лошадь отвезет меня туда, куда мне нужно.
Так мы и путешествуем: Кэчина пробирается через лес, а я мысленно разговариваю с природой. Растения и горы наполнены энергией – мне не терпится услышать их секреты и улавливать их ауры. А Палома не ошибалась: мир и вправду напоен своей собственной силой.
Я цокаю языком, сжимаю пятками бока Кэчины, побуждая ее скакать быстрее, и она галопом несется по тропинке. Ее густая грива и пышный хвост развеваются, уши прижаты, копыта громко стучат. Я расслабляюсь, закрываю глаза, отпускаю повод и, сжав в ладонях ладанку, пою Песнь Горы, а Ветер немедленно отвечает:
Я в буре кромешной,
В лазури безгрешной,
В глубокой тиши
Мятежной души.
Я все проницаю.
Спроси, я все знаю.
Я никогда не чувствовала себя настолько свободной и живой. Я преодолела испытание, обрела гармонию со стихиями, у меня даже есть лошадь! Одна песня сменяет другую, я пою громче и громче. Внезапно Кэчина резко сворачивает направо и круто наклоняется. От неожиданности я теряю равновесие и размахиваю руками, чтобы не вылететь из седла.
Кэчина встает на дыбы, фыркает, ее передние копыта бьют по воздуху. А я едва не пропускаю причину испуга Кэчины: блестящий, черный, набитый подростками пикап. Девушки хохочут и улюлюкают, а парни озадаченно таращатся на меня.
Натягиваю поводья и пытаюсь заставить Кэчину обогнуть машину. С водительского места выпрыгивает мальчишка и направляется ко мне, приподнимая свои солнцезащитные очки.
– Эй, что с тобой? – спрашивает он.
Его голубые, как лед, глаза ничего не отражают.
Я хочу объехать парня, но у меня ничего не получается. Он предугадывает мои маневры и, в конце концов, доводит меня до белого каления. Я со злостью ору:
– Прочь с дороги!
– Не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке, – заявляет он, намереваясь схватить уздечку.
Но Кэчина на моей стороне, она вскидывает голову и ржет.
– Твоя лошадь испугалась. Боюсь, виноват именно я. Наверное, мне надо было не здесь парковаться. Ты в норме? – интересуется он с притворной заботой.
В раздражении я упорно молчу.
– Ладно тебе! Я лишь хотел помочь. Просто скажи «да» или «нет». Я же волнуюсь за тебя. – Он улыбается, отнюдь не смущенный моим недружелюбием. – Каждый раз, когда я тебя встречаю, у тебя вечно какие-то проблемы, и я, признаться, нахожу эту «деву в беде» [15]15
Дева в беде или преследуемая дева – один из архетипов, вымышленная героиня книги, картины или художественного фильма. «Дева в беде» обычно является молодой и привлекательной женщиной, терзаемой ужасным злодеем или монстром и ожидающей героя, который ее спасет.
[Закрыть]совершенно неотразимой. Думаю, все дело в диснеевских фильмах и сказках, как считаешь?
Я хмурюсь и бурчу:
– Не надо меня ни от кого спасать. Я делаю то, что мне хочется.
Глаза юноши превращаются в бездонную пропасть, черную дыру, затягивающую все вокруг – кроме меня.
– А ты умеешь причинить парню боль, – обиженно бросает он. – Но наверняка есть способ забыть о происшествии? Дай мне еще один шанс.
Но я понукаю лошадь, когда он снова тянется к уздечке, и пихаю пяткой Кэчину в бок. Она резво трогается с места, и парень едва успевает отпрыгнуть. Меня осеняет запоздалая догадка, что я могла убить его или серьезно покалечить. Я пугаюсь и начинаю сомневаться, что способна отличать реальность от снов.
Похоже, я не вижу границы между истиной и мороком. Каждый раз, когда я сталкивалась с этим типом, он был слащавым и, в общем, добрым. Только в моем ночном кошмаре он предстал передо мной как воплощение зла.
Я встречаюсь с ним взглядом: в его взоре отсутствуют какие-либо эмоции. Я просто теряюсь, а он молча стоит посреди дороги. Кэчина скачет во весь опор. А я мучаюсь сомнениями вплоть до самого дома.
ПЕСНЬ ВОРОНА
