Текст книги "Ассари для нага (СИ)"

Автор книги: Алиша Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4

Глава 4

Кайден выпрямился после поклона. Движение было плавным, спокойным. Он не приближался, просто стоял у стены, заложив руки за спину, и смотрел на меня с тёплым, почти дружеским интересом.

– Это был красивый обряд. Вы держались достойно.

Лэйша за моим плечом издала короткий смешок.

– Комплименты, Кайден? От тебя? Должно быть, ты и вправду впечатлён.

– Я всегда ценил редкие зрелища. А Ассари безусловно, редкое зрелище.

Он перевёл взгляд на меня и понизил голос, словно Лэйши здесь больше не было.

– Вы напоминаете мне одну бабочку. Редкую, с серебристыми крыльями. Когда её ловят, она не бьётся о стенки садка. Она замирает. И тот, кто не знает, думает, что она смирилась. Но она просто ждёт. Когда откроют крышку.

– К чему вы это?

– К тому, что я умею ждать не хуже вас, – он склонил голову чуть набок. – И знаю, кто и когда открывает крышки. Хотите, я стану вашим учителем?

Лэйша кашлянула.

– Поздно. У госпожи Ассари уже есть наставница.

– Разве одно исключает другое?

– В моём присутствии да.

Они смотрели друг на друга. Кайден всё с той же полуулыбкой, пальцы расслабленно лежали на предплечье. Лэйша с ледяным спокойствием, но кончик её хвоста дрогнул. Я перевела взгляд с одного на другую и поняла: они знают друг друга не первый десяток лет. И то, что стоит между ними, старше меня на столетия.

От витража тянуло сквозняком. Я поёжилась, шёлк грел плохо, а тело после ночи и церемонии уже ни на что не годилось. Хотелось сесть. Или лечь. Или просто закрыть глаза и не видеть ни Кайдена, ни Лэйшу, ни этот коридор.

– Я подумаю, – сказала я ровно, чтобы пауза наконец кончилась.

Кайден перевёл взгляд на меня. Улыбка стала чуть шире.

– Конечно. У вас теперь много времени, госпожа Ассари. Целая вечность.

Он отступил обратно в тень. Я смотрела ему вслед, пока силуэт не растворился в полумраке коридора. Его слова ещё звучали в ушах. Особенно про бабочку.

– Идём, – сказала Лэйша. – Император велел проводить тебя до покоев.

Мы двинулись по коридору. Я покосилась на неё, высокая, прямая, хвост скользит по камню бесшумно.

– Так ты теперь моя наставница?

– Я твоя наставница с той минуты, как ты вошла в тронный зал. Просто теперь это озвучено при свидетелях.

– И чему ты собираешься меня учить?

Лэйша опустила взгляд на обруч.

– Носить этот титул так, чтобы он не раздавил тебя раньше времени.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, что титулы меня не пугают, а раздавить меня вообще сложно, пусть даже не надеется. Но Лэйша скользнула дальше по коридору, и бросила через плечо, не оборачиваясь:

– Отдыхай. Вечером император ждёт.

Я захлопнула рот. Вот же змея. В прямом смысле. И в переносном тоже.

У двери в мои покои я чувствовала себя так, будто меня переехал танк. Ноги гудели. Рука горела так, что хотелось содрать кожу. И где-то глубоко, под всей этой усталостью, саднило постыдное, детское: «хочу домой». Туда, где мама варит кофе по утрам, и никто не носит титулы.

Дверь закрылась за спиной. Внутри было тихо. Шторы задёрнуты, свет едва пробивался сквозь плотную ткань, и по углам лежали густые, неподвижные тени. Пахло сухими травами и воском, после коридорных сквозняков этот запах казался почти родным.

Платье сползло с плеч и стекло на пол тяжёлой, непослушной волной. Я перешагнула через него и прямо в нижней сорочке, влажной от пота, забралась на кровать и закрыла глаза.

Перед внутренним взором всплыл манеж. Наш старый, с вытертым до блеска куполом и запахом опилок под ногами. Трапеция чуть покачивалась под потолком, луч света падал на неё из слухового окна, и в этом луче танцевали пылинки. Я стояла внизу, запрокинув голову, и ждала, когда Серёжа крикнет: «Давай!» и я полечу. Но голос не звучал. Манеж молчал, свет начал гаснуть, и вместо трапеции проступил золотой обруч на моём предплечье.

Разлепила веки. Комната всё та же. Чужая. Потолок давил, хотя был высоким, а может, давило что-то внутри. Не помню, сколько пролежала так. Время в этом мире текло странно, то летело, то растягивалось в тягучую бесконечность. Кажется, я даже задремала, потому что стук в дверь заставил вздрогнуть.

– Госпожа, – тихий, знакомый голос. – Ванна готова. Я принесла чистую сорочку.

Дверь приоткрылась, и Мирра проскользнула внутрь. В последний раз я видела её до праздника, а казалось, в другой жизни.

Я заставила себя подняться. Тело отозвалось глухой болью в каждой мышце, запястья чесались всё настойчивее, и я, уже не сдерживаясь, провела ногтями по коже, раз, другой, третий. Стало только хуже. Жжение расползлось выше, к локтям, кожа горела так, будто я опустила руки в кипяток.

– Да что ж такое... – прошептала я, разглядывая красные пятна.

Это было неправильно. Это было страшно. Аллергия не жжёт изнутри, аллергия не пульсирует под кожей горячими точками. Я прижала ладонь к предплечью и почувствовала, как там, глубоко, что-то живое и горячее бьётся в такт сердцу. Мысль мелькнула и исчезла, но осадок остался: а если это не проходит? А если становится хуже? Что мне делать? Искать лекаря? Бежать к Сайхану? Или это вообще не лечится?

Я заставила себя вдохнуть. Паника плохой советчик.

– Госпожа... – Мирра шагнула ближе, в её глазах мелькнула тревога. – У вас рука...

– Ничего страшного, – я одёрнула руку обратно, пряча пятна. – Аллергия. На ритуалы, титулы и змеиные церемонии. Пройдёт.

Мирра не выглядела убеждённой, но спорить не посмела. Только хвост её нервно вильнул, задев ножку стула.

В купальне пахло травами. Я шагнула в воду, такую горячую, что по коже побежали мурашки. Хорошо. До чёртиков хорошо. Мышцы наконец расслабились, и только запястья всё ещё горели, даже в пару, даже под водой.

Не знаю, сколько я так просидела. Минуту? Десять? Полчаса? Вода уже начала остывать, а я всё лежала, глядя в потолок и слушая, как капли срываются с крана и разбиваются о мрамор. Мирра молча ждала у двери, не торопила.

Наконец я заставила себя подняться. Вода стекла с плеч, с бёдер, и вместе с ней будто ушла часть усталости. Я выбралась из ванны, позволила обернуть себя мягкой тканью и села перед зеркалом. Мирра взяла гребень и начала распутывать мокрые пряди. Медленно. Осторожно. Движения её были мягкими, почти невесомыми, но я заметила: пальцы дрожали.

В зеркале я видела её лицо. Она старательно отводила глаза, смотрела куда угодно, на мой затылок, гребень, собственные руки, только не на моё отражение. Кончик хвоста нервно подрагивал, выбивая по полу частую, сбивчивую дробь.

– Мирра, – сказала я. – Что случилось?

Гребень замер в моих волосах. На секунду, на две, потом снова двинулся, но как-то неуверенно, рывками.

– Ничего, госпожа. Всё хорошо.

– Мирра.

Она замерла окончательно. Я видела в зеркале, как её зрачки дрогнули, расширились чёрным, как пальцы сжали гребень до побелевших костяшек.

– Ко мне... ко мне приходила Ирма, – зашептала она сбивчиво. – Мы вместе... нас вместе взяли во дворец, ещё когда я была... она моя подруга, понимаете? Мы давно...

– Мирра, – перебила я. – Короче.

Она сглотнула и выпалила на одном дыхании:

– Ирма сказала по секрету, что госпожу Тайру арестовали. По приказу императора. И все в гареме уже знают, что вы утром к ней заходили, и теперь думают, что это из-за вас. И я... я не знаю, что делать, госпожа. Я не знаю, правда ли это. Ирма не стала бы врать, но...

Она замолчала, глядя на меня огромными, испуганными глазами. Гребень дрожал в её пальцах.

А я просто сидела и смотрела на своё отражение. В зеркале я. Волосы мокрые, плечи голые, обруч горит золотом. Мирра что-то ещё говорит, но её голос доносится будто сквозь вату. Тайра. Арестовали. По приказу императора.

Я медленно выдохнула. Сайхан знал. Знал и молчал. «Иди отдохни», сказал он. «Вечером жду тебя». А сам в это время уже отдал приказ.

Волна жара прошла по телу. Медленная, тягучая. Она поднималась откуда-то из живота, затапливала грудь, горло, виски. Пальцы сжались сами собой. Обруч на предплечье стал горячим, или мне показалось. А запястье больше не чесалось. Оно пылало, словно там разгорался уголёк, который уже не спрятать и не затушить.

Тайра сидит под стражей. Одна. И весь гарем теперь уверен, что это я её подставила.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: со мной что-то не так. Эта ярость она не моя, она захлёстывает с головой, и я не узнаю себя. Но мысль мелькнула и исчезла. Потому что я уже не могла остановиться. Да и не хотела.

Я встала. Медленно. Знала, что если встану быстро, этот чёртов столик полетит на пол вместе с зеркалом.

– Госпожа...

– Спасибо, Мирра. Ты всё правильно сделала.

Перед глазами была только дверь. И где-то на краю сознания билась мысль: как хорошо было бы сейчас оторвать императору хвост. Просто взять и оторвать. Голыми руками.

Глава 5

Глава 5

Коридор плыл перед глазами. Витражи, колонны, стража у стен, всё смазалось в одну цветную ленту, и я неслась сквозь неё, не разбирая дороги.

Платье натянула уже на бегу, сорвала со спинки стула, дёрнула через голову. Ткань легла криво, прилипла к влажным плечам, но это было неважно. Мирра что-то крикнула вслед, я уже не слышала, хлопнула дверью и вылетела в коридор.

Тайра. Арестована. Я собиралась поговорить с ней снова, вытрясти правду о ритуале, о том, кто дал ей свиток, почему он не сработал. Она была единственной ниточкой, ведущей к тому, кто меня подставил. А теперь её у меня отнимали. Просто взяли и отняли.

Мысль колотилась в висках, и с каждым шагом отдавалась жаром в запястьях. Я больше не чесала их, только сжимала кулаки.

У дверей в его покои стояли двое. Увидели меня и переглянулись. Тот, что повыше, скользнул вперёд, загораживая проход, хвост его нервно хлестнул по камню.

– Госпожа Ассари, император занят. Он просил не…

– Уйди.

Голос сорвался, стал ниже, чем обычно, с лёгким шипением на конце. Стражник напрягся, его плечи дрогнули, а пальцы сжались на рукояти меча и тут же разжались. Он отступил в сторону, освобождая дорогу.

Дверь распахнулась от одного толчка.

Сайхан стоял у окна, но обернулся сразу, как только я переступила порог. Солнечный свет скользнул по светлой чешуе хвоста, и кончик его дрогнул.

– Ты арестовал Тайру.

Его взгляд прошёлся по мне, растрёпанная, в мятом платье, мокрые волосы разметались по плечам. В зрачках вспыхнул и тут же погас короткий, острый интерес.

– Я думал, ты отдыхаешь.

– Почему ты мне не сказал?

Я шагнула ближе. Один шаг и между нами осталось не больше метра.

– Я не знал, что должен отчитываться перед тобой о каждом аресте во дворце.

– Не о каждом! – мой голос сорвался, и я почувствовала, как жар снова поднимается от запястий к локтям. – О ней. Тайра моя подруга. Единственная, кто пытался мне помочь в этом гадюшнике. А ты просто взял и...

– И что? – перебил он. – Посадил под стражу ту, кто передала тебе фальшивый свиток? Ту, кто участвовала в заговоре против меня?

Он посмотрел на меня в упор:

– Ты действительно ничего не понимаешь, Мия?

Воздух в комнате стал плотным, тяжёлым. Его голос прозвучал без злости, скорее устало.

– Эта нагиня, – продолжил он. – Передала тебе свиток фальшивый свиток по которому ты выпила мою кровь. А теперь ответь мне: кто поручится, что это была просто ошибка, а не попытка навредить тебе? Или мне? Ты выпила мою кровь, Мия. Кровь императора. Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы ритуал сработал иначе? Если бы он не просто не открыл врата, а сделал что-то другое?

Рот открылся и закрылся сам собой. Правая рука дёрнулась, но я остановила себя в последний миг. О том, что ритуал мог сработать не так, как надо, я даже не думала. Хотя...

Кажется, он уже сработал. Во мне. Прямо сейчас. Показать ему? Сказать? Отвернуть рукав и выложить всё как есть, смотри, твоя кровь во мне что-то делает, я не знаю что, но оно живое и горячее?

Нет. Сначала Тайра. Сначала допрос. Сначала я пойму, кто за этим стоит. А потом… потом разберёмся с остальным.

– Она не знала, – прошептала я. – Тайра не могла...

– Не могла чего? – он подался вперёд, и хвост его скользнул по камню, сокращая расстояние между нами до вытянутой руки. – Ты говорила с ней утром. Она сказала, откуда взялся свиток?

Я смотрела на него и молчала, потому что ответа не было. Тайра не назвала имя. И теперь мы обе сидели в одной ловушке: она в камере, я здесь.

Сайхан кивнул, будто я ответила вслух и добавил:

– Значит, она покрывает того, кто стоит за этим. Сознательно или нет, неважно. Она единственная ниточка, ведущая к тому, кто хотел навредить тебе. Или мне. Или нам обоим. Ты понимаешь, что это значит?

До меня медленно, как сквозь толщу воды, начало доходить. Я пришла сюда, думая, что он наказал Тайру за помощь мне. За то, что она дала мне шанс вернуться домой. А он... он защищал меня. И себя.

– Тайра не враг, – сказал он мягче. – Она приманка. И если я отпущу её сейчас, настоящий враг останется в тени, а ты останешься в опасности. Ты этого хочешь?

– Я хочу её увидеть, – сказала я тихо. – Прежде чем ты что-то решишь. Дай мне поговорить с ней.

Сайхан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Хвост шевельнулся, скользнул по камню и замер.

– Завтра утром её будут допрашивать. В тронном зале. Я не запрещаю тебе присутствовать.

Я выдохнула и вместе с воздухом из меня вышла вся злость. Разом. Так же внезапно, как нахлынула. Осталась только пустота, и в этой пустоте его слова наконец добрались до меня по-настоящему.

Хвост скользнул по лодыжке, обвил голень и мягко, но неумолимо потянул меня вперёд. Я качнулась, теряя равновесие, и сделала шаг к нему. Ближе. Ещё ближе.

– А теперь иди сюда...

– Зачем?

– Хочу, – в уголке его губ мелькнула тень усмешки. – Или ты думала, что ворвёшься в мои покои в мятном платье и с мокрыми волосами, и я просто отпущу тебя обратно?

– Я спешила.

– Я заметил, – он опустил взгляд ниже. – И платье надето задом наперёд, но я оценил скорость.

Я глянула вниз. Шов на боку и правда уходил куда-то вбок, а не вниз. Дёрнула ткань, не легла. Потянула за край, только сделала хуже, складка собралась у пояса, ворот перекосил.

– Не трогай.

Его пальцы коснулись плеча. Прохладные, сухие. Скользнули вниз по руке, туда, где край загибался не в ту сторону. Каждое прикосновение отдавалось мурашками, бегущими впереди его ладони. Где-то у локтя замедлился, провёл большим пальцем по невидимой складке, расправил её и двинулся дальше, к талии.

– Повернись.

Медленный выдох. Ступни сами собой развернулись на камне, и, оказавшись к нему спиной, я почувствовала, как ладони ложатся на талию, скользят по бёдрам, расправляя складки. Большие пальцы прошлись вдоль позвоночника, медленно, с лёгким нажимом. Позвонок за позвонком. Дыхание сбилось. Ладони разошлись в стороны, по рёбрам, к талии, к бёдрам. Пальцы скользнули под край платья, провели по самой границе и замерли у выступа бёдер, там, где кончается платье и начинаюсь я.

Тишина. Только его дыхание у затылка и мой пульс, отдающийся в висках.

– Что? – спросила я, не оборачиваясь.

– Ничего. Просто смотрю.

– На что?

– На то, как ты ждёшь.

Я всё-таки обернулась. Медленно повернула голову и встретила его взгляд, чёрные зрачки, тонкий золотой ободок.

– И как тебе? – спросила я. – Оправдываю ожидания?

Он моргнул, медленно, по-змеиному.

– Ты их превосходишь.

Его ладони всё ещё лежали на моих бёдрах, большие пальцы рассеянно гладили край платья. Кончик хвоста скользнул по моей щиколотке, медленно, задумчиво, в такт движению пальцев.

– Я ждал тебя вечером, – произнёс Сайхан негромко. – Но раз ты уже здесь...

– То что? – я выгнула бровь. – Планы меняются?

– Уже поменялись.

Я хотела спросить на что? Но его ладони уже соскользнули с моих бёдер, и вопрос застрял где-то в горле. Он взял меня за руку и повёл за собой. Коридор был пуст и тих.Мои шаги звучали мягко, почти неслышно. Его хвост скользил следом, шуршал по камню. Где-то на полпути я всё же не выдержала:

– Куда мы идём?

– Узнаешь.

– Надеюсь, там кормят. Я с обеда не ела.

Его пальцы дрогнули в моей ладони, сжались на долю секунды, и я скорее почувствовала, чем услышала: он тихо рассмеялся.

– Я распоряжусь. Но тебе придётся съесть всё, что принесут.

– Это угроза?

– Это забота, Мия. Привыкай.

Глава 6

Глава 6

Коридоры сменяли друг друга, один, второй, третий, и постепенно дворец вокруг нас начал меняться. Исчезли витражи, пропали гобелены. Светильники на стенах горели всё тусклее, а воздух становился влажным, тёплым. Сайхан остановился у арки, скрытой за завесой плюща. Ветви свисали до самой земли, переплетённые, густые, и за ними угадывался проход, где-то в глубине журчала вода.

Он раздвинул ветви в сторону и обернулся.

– Закрой глаза.

Я скрестила руки на груди.

– Зачем?

– Затем, что я прошу.

– А если я не хочу?

Он вздохнул. Вот сейчас, точно вздохнул, я видела, как дрогнула его грудь. Кончик хвоста нервно чиркнул по камню.

– Мия, я привёл тебя в место, где не был никто, кроме меня, уже триста лет. Неужели тебе так трудно просто довериться мне на две минуты?

Доверие. Слово резануло слух. Наги жили законами, титулами, силой, доверие не водилось в их мире. А он стоял передо мной, отведя ветви плюща, и просил именно его. Не требовал. Не приказывал. Ждал.

Веки сомкнулись с трудом, будто тело ещё не научилось доверять ему так же быстро, как сердце.

Его ладонь замерла в миллиметре от талии. Я почувствовала тепло раньше, чем прикосновение, и когда его пальцы сомкнулись на коже, по спине побежали мурашки. В темноте под закрытыми веками каждое движение чувствовалось острее: он чуть сжал пальцы, направляя, и я шагнула вперёд.

Под ногами захрустел гравий, потом что-то мягкое, мох или трава. Запах цветов стал гуще, обволок со всех сторон, и к нему добавился ещё один, влажной земли после дождя, хотя никакого дождя здесь не было и быть не могло.

– Теперь смотри.

Я открыла глаза.

Передо мной раскинулась поляна. Живой купол из сплетённых крон, и в прорехах между листьями проглядывали звёзды. Вдоль стен на каменных подставках горели магические светильники, тускло, ровно столько, чтобы видеть дорожку. Папоротники высотой в человеческий рост, цветы с бархатными лепестками, лианы, свисающие откуда-то сверху, всё это было настоящим, живым, дышащим.

А в центре круглый пруд. Вода в нём светилась изнутри, голубоватая, будто кто-то уронил туда луну и она разбилась на тысячу осколков. Вокруг пруда на тонких серебристых стеблях покачивались бутоны. Мерцали. Переливались холодным лунным огнём, и каждый лепесток дышал светом.

Дыхание перехватило. Дворец, допрос, Тайра, всё это разом отступило куда-то на задворки сознания. В этом проклятом мире, полном чешуи и интриг, я впервые увидела что-то, от чего внутри всё перевернулось не от страха, а от красоты.

– Лунный огонь. Редчайший цветок в империи. Растёт только там, где земля помнит прикосновение звёзд.

Одно текучее движение, и вот он уже у кромки воды. Свет магических светильников пробивался сквозь кроны, и я поймала себя на том, что смотрю на него. На то, как блики от воды ложатся на скулы, как переливается серебрится вышивка кафтана, и мерцает чешуя хвоста. Он был частью этой поляны. Может быть, самой красивой её частью.

– Говорят, каждый бутон приносит год удачи тому, кому их подарили, – проговорил он, глядя на цветы.

Я шагнула ближе. Остановилась в паре шагов от него.

– И кому ты их даришь?

Он обернулся. Медленно, как будто ждал этого вопроса целую вечность.

– Тебе.

Лунный огонь мерцал у самой воды, в двух шагах от меня. Они словно чувствовали моё присутствие. Или просто жили своей, непостижимой жизнью, как всё в этом мире.

Трава холодила ступни, влажная, мягкая. Туфли остались где-то у входа, сбросила их машинально, ещё когда заходила. Впрочем, сейчас это не имело значения.

Цветы покачивались на тонких серебристых стеблях. Самый ближний бутон светился чуть ярче остальных, и я протянула к нему руку. Он сказал, что каждый бутон приносит год удачи. Сказал минуту назад, а я уже готова была поверить. Мне отчаянно, до дрожи в пальцах, нужна была удача. Всего капля. Хоть на один год.

Я наклонилась над водой, насколько хватило равновесия, и вытянула руку. Пальцы почти коснулись лепестков, бутон качнулся на стебле и отплыл чуть дальше, будто дразнил. Я замерла. Обман зрения? Или сад играл со мной в свою игру?

– Давай помогу.

Он оказался рядом прежде, чем я успела ответить. Руки легли под колени и спину, хвост скользнул следом, и земля ушла из-под ног. Я ахнула, вцепилась в его плечи.

– Сайхан!

Хвост скользнул вперёд, унося нас от берега.Вода вокруг засветилась. Свет шёл изнутри, от самого дна, струился между стеблями лунного огня, обволакивал хвост Сайхана, мой подол, мои пальцы. Я замерла от удивления, всё ещё вцепившись в его плечи.

– Она тёплая...

– Звёзды не остывают, – отозвался он.

Хвост двигался плавно, вёл нас глубже. Вода поднялась до моей талии, следом груди, и с каждым движением свечение становилось гуще, словно мы погружались не в пруд, а в расплавленный лунный свет. Платье намокло, прилипло к коже, и сквозь мокрую ткань я чувствовала, как вода обтекает бёдра, скользит по ногам, делая тело лёгким, почти невесомым. Руки Сайхана держали крепко, но вода будто пыталась забрать меня себе, мягко, настойчиво, играючи.

Цветы покачивались вокруг нас. Отсюда, из воды, они казались живыми фонариками, рассыпанными по зеркальной глади. Тот, к которому я тянулась с берега, теперь покачивался у самого моего локтя, но я больше не пыталась его коснуться. Зачем? Я уже была здесь, внутри сада, легенды, внутри его рук.

Я смотрела на цветы, на свет, на воду... нет, вру, я смотрела на него, только на него. И впервые за всё время здесь не думала о побеге. Кажется, этот змей всё-таки пробрался мне под рёбра и теперь грел оттуда, изнутри.

Тишина стала такой глубокой, что я слышала, как капли срываются с моих волос и падают в воду. Там, где они касались поверхности, на мгновение загорался свет. Вода принимала каждую каплю и светилась в ответ.

– Красиво, – прошептала я.

– Да, – ответил Сайхан смотря на меня.

Щёки вспыхнули. Я почувствовала, как краска заливает лицо, и мысленно выругалась. Вот же змей. Сидит тут, смотрит, и я краснею, как школьница, хотя мы стоим в воде посреди волшебного сада.

Хвост качнулся, и меня подбросило на небольшой волне. Я взвизгнула, вцепилась в его плечи крепче.

– Эй!

– Прости, – в его голосе просочилась ленивая усмешка. – Ты так трогательно хмурилась.

– Я не хмурилась.

– Хмурилась. У тебя вот здесь, – он провёл кончиком пальца между моих бровей. – Собирается складка. Каждый раз, когда ты думаешь, что я не вижу.

Я хотела возразить, но его рука уже скользнула с моего лба ниже, заправила мокрую прядь за ухо. Пальцы задержались у виска. Лёгкие, прохладные. По коже побежали мурашки, то ли от его прикосновения, то ли от воды.

– Знаешь, что я вспомнил? – проговорил он, и в уголке его губ мелькнула усмешка. – Нашу первую встречу.

Хвост мягко вёл нас по кругу. Мы проплывали мимо цветов лунного огня, и лепестки чуть покачивались, когда вода касалась их стеблей. Свет скользил по его скулам, по моим плечам, и на мгновение мне показалось, что мы не в пруду, а где-то между звёзд.

– Когда я чуть не утонула в твоём бассейне, а ты изучал меня, как лабораторную мышь?

– Когда ты заехала мне пяткой в скулу.

– Ты сам напросился. Нечего было хватать меня за ногу и отгибать пальцы.

– Я изучал анатомию. Твои конечности... я до сих пор не понимаю, как ты на этом ходишь.

– Мы на этом ещё и бегаем, и танцуем, и бьём наглых императоров пятками в скулу.

– Вот этого я тебе до сих пор не простил.

– Врёшь. Ты был в восторге.

Он коротко хмыкнул. И прежде чем я успела что-то добавить, его руки разжались.

Я соскользнула в воду. Он придержал меня за талию, дал почувствовать дно под ногами.

– Эй! – возмутилась я, но губы уже расползались в улыбке. – Ты что творишь?

– Проверяю, умеешь ли ты плавать без моей помощи.

– Ты же видел, как я плыла от тебя в первый день.

– Видел. Поэтому и держал на руках. Вдруг опять уплывёшь.

Я расхохоталась, оттолкнулась от дна и сделала пару гребков в сторону. Вода светилась вокруг меня, разбегаясь светящимися кругами. Хвост под водой шевельнулся, что-то обвило мою талию и мягко потянуло обратно.

– Куда? – раздался его голос у самого уха.

Он уже снова был рядом. Ладони легли на мою поясницу, притягивая ближ. Мои соски, затвердевшие от воды коснулись с его грудью. Я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и от этого стало жарко. Дыхание сбилось.

– Я тогда подумала, что ты чудовище, – прошептала я.

– А теперь?

– Теперь я думаю, что ты просто невыносимый змей.

Его ладони скользнули ниже, медленно, изучающе, и сжали мои ягодицы. Из горла вырвался тихий стон.

– Ты больше не пытаешься сбежать.

– Кто сказал?

– Твои руки. Они до сих пор на моих плечах.

Я опустила взгляд. Мои пальцы лежали на его плечах.

– Это чтобы не упасть, – пробормотала я.

– Конечно.

Хвост под водой шевельнулся, прохладная чешуя скользнула по лодыжке, поднялась выше, к икре, обвила, и он откинулся назад, утягивая меня за собой.

Мы оказались на поверхности: он на спине, я на нём. Хвост всё ещё держал мои ноги, но теперь это было похоже на объятие. Вода мягко покачивала нас, и я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, как бьётся сердце, размеренно, сильно, чуть быстрее обычного.

Над нами проплывали кроны деревьев, и в прорехах между листьями я видела звёзды. Настоящие, далёкие, колючие. Может быть, те самые, что сейчас светят у меня дома.

Мокрое платье прилипло к коже, но думать об этом не получалось. Гораздо отчётливее чувствовалась его чешуя подо мной. Каждая пластинка ощущалась по-отдельности, и от этого по телу бежала дрожь.

Мои ладони скользнули с его плеч выше к лицу. Пальцы очертили линию скул, прошлись по переносице, коснулись уголка губ. Он не проронил ни слова, но я почувствовала, как его дыхание стало глубже. Хвост под водой чуть сжал мои ноги, так, словно ему нужно было за что-то держаться. Я приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Золотые ободки горели ярче обычного, зрачки были широкими, мягкими.

– Хорошо, – прошептала я, сама не зная, что имею в виду.

Хорошо, что ты поймал меня? Что не отпускаешь? Нет, хорошо, что мы здесь...

Сайхан моргнул. Медленно. И я могла бы поклясться, что в уголке его губ дрогнула тень улыбки.

Мы плавали так, пока звёзды в прорехах крон не стали чуть бледнее, а вода прохладнее. Я не знала, сколько прошло времени. Минута? Час? Вечность? Но когда мои пальцы на его скулах совсем замёрзли, он, будто почувствовав это, плавно перевернулся, возвращая нас в вертикальное положение. Мои ступни снова коснулись дна.

– Замёрзла? – спросил он.

– Немного.

Он подхватил меня на руки и понёс к берегу. Вода стекала с нас, оставляя на поверхности светящиеся разводы.На траве стоял низкий столик, уставленный с императорским размахом: тонкие ломтики мяса, засахаренные фрукты, светящиеся изнутри ягоды, выпечка, от которой поднимался пар, и два серебряных кубка с тёмным вином.

– Ты наколдовал? – спросила я, кивая на угощение.

– Я император. У меня всё к твоим услугам.

Сайхан опустил меня на траву. Его рука тут же легла на мою талию, туда, где намокшая шнуровка платья слиплась в тугой узел. Пальцы нащупали край узла и аккуратно потянули. Шнуровка поддалась. Платье ослабло, и он, всё так же молча, потянул ткань вниз. Мокрый шёлк заскользил по плечам, груди, бёдрам и с тихим шорохом упал к моим ногам.

Я осталась обнажённой. Вода ещё блестела на коже, ночная прохлада скользнула по плечам, животу, бёдрам, и соски сжались в твёрдые бусины. Переступила через мокрое платье, сокращая расстояние между нами до одного шага, и замерла, глядя, как его зрачки сужаются в тонкие вертикальные щёлочки.

Хвост пришёл в движение. Медленно, бесшумно он скользнул по траве и обвил мои лодыжки кольцом, замыкая в круг, из которого не было выхода.

– Так лучше, – произнёс он, и голос его опустился ниже, стал низким, с хрипотцой.

Он взял полотенце и подался вперёд, тёплая ткань легла на мои плечи, и его ладони начали двигаться растирая влажную кожу. Ткань скользнуло по шее, ключицам, спустилось ниже, к груди, и остановилось. Следом последовал поцелуй: плечо, шея, спина. Его губы были горячими, язык слегка шершавым, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Сайхан двинулся выше, от шее к местечку за ухом, полотенце продолжило свой путь вниз. По животу. По бёдрам. Ниже. Еще ниже...

Когда его рука скользнула по внутренней стороне бедра, моё дыхание сбилось окончательно. Я резко развернулась и поцеловала его. Глубоко. Жадно. Полотенце соскользнуло с моих бёдер и упало к моим ногам. Его мокрая чешуя прижалась к моему животу, и я выдохнула прямо в губы, чувствуя всё сразу: горячий рот, прохладную чешую, сильные пальцы на спине.

Хвост обвил мои лодыжки туже, потянул вниз, и мы вместе опустились прямо на сбитое полотенце, не разрывая поцелуя. Сайхан навис надо мной, опираясь на локти, его мокрые пряди скользнули по моим щекам, и я запустила в них пальцы, притягивая его ближе.

– Еда остынет, – прошептала я, не разрывая поцелуя.

– Пусть остывает.