Текст книги "Институтка (СИ)"

Автор книги: Алиса Пожидаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Сам герцог криво улыбался и хранил молчание, поскольку в ту ночь они кутили вместе с королем, и никому об этом знать не обязательно.

21.09

При виде начальника секретарь спешно вскочил и вытянулся в струнку. – Ваша светлость. – Валентин, доброе утро. Что у нас сегодня плохого? Подобное приветствие стало уже традицией. Еще в самом начале когда Рейнард только получил назначение и выбирал себе секретаря, среди кандидатов его внимание привлек худощавый юноша, только закончивший академию магии. Он разительно выделялся среди молодых аристократов, рассчитывающих получить это место по протекции. – Итак, чем вы отличаетесь от остальных соискателей? – к тому времени Рейнард устал просматривать личные дела кандидатов. Он ожидал пространных речей о желании служить закону, чести и долге, как это было с остальными, но юноша только пожал плечами. – Умением грамотно писать и готовностью работать двадцать четыре часа в сутки, – не задумываясь ответил он. Герцог кивнул и захлопнул папку, документы в которой он так и не начал читать: – Вы приняты. В последствии его неоднократно пытались отговорить от подобного решения. виданное ли дело: секретарь Великого инквизитора и Карающего меча империи – простолюдин без регалий и званий. Но Рейнард был непреклонен. Из-за огромного количества именитых посетителей, пытающихся повлиять на герцога, и появилась эта присказка. Валентин не обманул, он действительно обладал знаниями и работал на износ, поэтому Рейнард лично вытребовал секретарю личное дворянство, что автоматически означало повышение жалования. На Валентине это никак не сказалось, разве что он стал работать еще усерднее, чтобы оправдать оказанное доверие. Вот и сейчас, в застегнутом на все пуговицы черном мундире с серебряным шитьем, из-под воротника которого, точно ошейник, выглядывала белая полоска рубашки – дань памяти ордену храмовников, основавших инквизицию и называвших себя “псами Господними” – Валентин стоял, ожидая распоряжений. – Скажи чтобы принесли две чашки кофе и заходи, – распорядился Рейнард. Еще одна традиция. которой оба неуклонно следовали. – Да, ваше сиятельство, – Валентин направился к дверям, отдать распоряжение дежурному, а герцог проследовал к себе в кабинет. Дверь оставил открытой, не сомневаясь, что кофе будет подан моментально. Кофе действительно появился словно по волшебству, хотя почему словно, бытовые артефакты для оснащения кухни отдела он заказывал лично. Поднос встал на столик у окна, чтоб не осквернять рабочий стол переживший не одно поколение начальников. Герцог наконец рухнул в кресло, вытянул ноги и с силой промассировал затылок, стремясь унять тупую боль, точно обруч сдавливающую голову. За закрытыми дверями было можно расслабиться , секретаря он смутить не опасался – Тяжелый вечер? – участливо поинтересовался секретарь, разливая кофе и поглядывая на болезненно хмурящееся начальство. – Да, – коротко отозвался Рейнард. – Обезболить? – Не стоит. Валентин понятливо кивнул. Попытки излечить мигрень от несвоевременного колдовства были чреваты разрывом кровеносных сосудов. Он не стал спрашивать, что заставило начальника применять магию, хорошенько перебрав, тот и сам расскажет, если сочтет нужным. – Ладно, что на сегодня? – сделав несколько глотков, Рейнард отставил чашку. Валентин послушно начал передавать документы на подпись. – Окончание расследования о подделке магических артефактов, дело передается в суд, – перечислял он, протягивая папку. – Список о присвоении очередного звания по выслуге лет, список ежемемсячных расходов… Рейнард подхватывал очередную бумагу, небрежно вчитывался в строки и ставил в конце документа размашистую подписть. – Приказ академии об исключенных адептах… – В этом году их стало больше. Наконец-то подняли стандарты? – Оплату за обучение, – Валентин неодобрительно покачал головой, а Рейнард усмехнулся и откинулся на спинку кресла, вертя в руках перо. – Я слышу в вашем голосе осуждение? Секретарь пожал плечами. – Вы же понимаете, ваша светлость, оплата и так была высока, а сейчас… – он обреченно махнул рукой. – Договаривайте, – разрешил герцог. – Вы не хуже меня знаете, сколько молодых и талантливых магов не закончат академию и будут вынуждены расстаться с даром. – Стране нужны артефакты. – Да, но скоро их некому будет изготавливать. Уже произошло несколько случаев поломок, две были с жертвами. – Считаете, это – диверсия? – насторожился Рейнард. – Повышение оплаты за обучение? Несомненно! – Поломки, болван! – Скорее халатность магов и… – Валентин помолчал. – Низкий уровень знаний тех, кто изготавливал эти артефакты.

– Ясно… – Рейнард повертел в руках список и отложил в сторону. – Как вы думаете, Валентин, стоит ли инквизиции провести более тщательное расследование? – Думаю, ваша светлость, это пошло бы на пользу всем.

Глава 6

– Думаю, ваша светлость, это пошло бы на пользу всем.

– Кроме нас, – криво усмехнулся герцог, уже предвкушая, какой скандал закатит ректор академии. Уже одного этого было достаточно, чтоб начать расследование.

– Инквизиции тоже нужны сильные маги, – осторожно заметил секретарь.

Рейнард согласно кивнул. Мысленно сразу же укорил себя в недостойной мелочной мести, но тут же великодушно простил себе эту слабость. В конце концов, он работает на благо родины, и личные отношения тут не при чем… Почти не при чем…

Заметив, что секретарь все еще стоит, ожидая распоряжений, герцог кивнул.

– Ты прав. Подготовь всё, что сейчас есть по Академии, а заодно статистику магических происшествий последних лет и… – он посмотрел на украшенный лепниной потолок, производя нехитрый расчет. – Список адепток третьего и четвертого курса.

– Адепток? – уточнил педантичный Валентин.

– Именно.

Не обращая внимание на секретаря, герцог притянул к себе папку и начал изучать документы.

Глава 6

Вагон третьего класса не отличался ни убранством ни комфортом. Пассажиры выходили и заходили, втискивали корзины и кофры под жесткие лавки, Дремали, сплетничали, резались в карты – словом вели себя привычно и безопасно, но Амадин все равно нервничала. Предчувствие опасности по мере удаления от столицы не оставляло ее. Забившись в угол,, подальше от окон с которых нещадно дуло, девушка настороженно приглядывалась к каждому входящему в вагон.

Но время шло, поезд неторопливо но уверенно, набирал ход, приближал беглянку к побережью. Пассажиры если на девушку и поглядывали, то с праздным интересом, а не как подозрительный господин с вокзала, решивший поиграть в детектива.

Тучная дама, умостившись на лавке рядом, попыталась было разговорить соседку, но не слишком преуспела и переключилась на немолодого служащего напротив, любовно обнимающего саквояж. Обсуждение касалось цен на мясо, недавно веденных новых налогов и выросших цен.в разговор вмешались работяги, расположившиеся на соседней лавке, затем – две женщны, горничные, ехавшие на новое место службы. Они начали сетовать на низкое жалование, служащий поддакивал, а соседка Амадин сочувственно охала. Шум в вагоне стоял невообразимый, но девушка скоро начала клевать носом – сказалась бессонная ночь.

Когда она проснулась день уже уверенно перевалил за середину. Поезд как раз подъезжал к станции.

– Блодет! Стоим час! – проорал кондуктор, перекрикивая стук колес и вокзальный шум. Пассажиры загалдели и стали подниматься с мест, когда в вагон вошел жандарм с листком дешевой серой бумаги.

– Досмотр! – мужчина пристально оглядел вагон, одернул форму и пошел вдоль рядов, то и дело наклоняясь то к одному то к другому и показывая картинку. судя по всему – рисунок преступника или преступницы. От страха живот скрутило…Чем ближе подходил жандарм,, тем плотнее вжималась Амадин за плечо соседки.

Надо было сойти раньше и пересесть на дилижанс – промелькнула запоздалая мысль. Она закрыла глаза.

– Не видели мы такой образины, – громогласно прогудела женщина, – Аж от самой столицы едем, не видели.

Капрал двинулся дальше, дошел до конца вагона и отмахнул, мол можно выходить. пассажиры недовольно повскакивали со своих мест и потянулись к дверям, намереваясь размять ноги. Амадин осталась на месте, выжидая, пока утихнет дрожь. Сердце колотится где-то в горле, а перед глазами плясали темные мушки.

Постепенно шум в голове стих. Она бы не стала выходить, но желудок протестующе простонал, пришлось краснея протискиваться мимо сочувственно глянувшей соседки, чтоб обменять пару последних медяков на какую-нибудь еду. На перроне оказалось ветренно, но гораздо свежее чем в вагоне. Девушка с наслаждение вдыхала воздух, пропахший мазутом и дымом.

Она прошлась по платформе, стараясь не привлекать внимания. Впрочем, в суете узловой станции, это не составило труда. Всюду сновали грузчики, вытаскивая с прицепной платформы громоздкие тюки. От головы состава фонило магией так, что сводило зубы: меняли стержень ходового артефакта.размяв ноги, Амадин направилась ко входу в здание вокзала, у которого стояла торговка с корзиной снеди. Самой обычной, из той, что пользуется спросом у путешественников: еще пышущие жаром пирожки, завернутые в промасленную бумагу сэндвичи, пышные пончики, с белыми от сахарной пудры боками. Амадин сглотнула и, точно завороженная подошла поближе.

– Тебе чего, девонька? – торговка скользнула по ней цепким взглядом, до медяка оценивая одежду покупательницы.

– Да… вот… – монеты жалко звякнули в кулаке. Старуха хмыкнула:

– Издома сбежала, или что?

– Или что, – подхватила Амадин. – Я это… горничной работаю. Младшей. Хозяйка на сносях, вот– вот разрешиться. Ну меня и отправили в имение – порядок навести, а господа позже приедут, что ребеночку городскую пыль глотать.

– И то верно. странно, что хозяйка твоя раньше не поехала. Небось,с целителем рожает?

– А как же!

– Эх, что за мода пошла, – посокрушалась торговка. – Раньше приличные дамы повитух звали, а сейчас – целитель!

Судя по тому, как старуха протянула последнее слово, целителей она не жаловала. Амадин пожала плечами. Желудок заурчал, и девушка смутилась

– Ой, что ж это я, заболталась, – спохватилась торговка. – Вот, бери бери, свеженькие!

Она сунула Амадин под нос булку, судя по потрескавшейся корке – вчерашнюю, но девушка не стала возражать: выглядела сдоба вполне прилично.

– А жандармы что здесь ходят? – поинтересовалась она, вгрызаясь в хрустящий край.

– Да, вынюхивают… говорят – опасного преступника ищут..

В животе опять похолодело. Что, если опасный преступник – это она. Корка жалобно хрустнула под пальцами, крошки посыпались к ногам и на них тут же налетели воробьи.

– А… кого?

– Кто ж его знает. сказывали: бумага из столицы пришла, магопочтой.

Старуха неодобрительно покосилась на стоявших неподалеку жандармов. Они лениво рассматривали суетящихся пассажиров, перекидываясь между собой ленивыми фразами.

– С самого утра тут, – пожаловалась торговка. – всех покупателей распугали, чтоб их!

Она грозно зыркнула на жандармов.

– Они тоже люди подневольные, – вступилась Амадин, выдыхая. Если с самого утра, так может и не по ее душу.. – Думаете, им в удовольствие всех допрашивать?

– Можа и так, – неожиданно согласилась торговка. И сунула в довесок пару румяных яблок. – А ты бери, бери деточка. Бледные вы столичные, заморенные.

Девушка поблагодарила, отошла к вагону и с наслаждением вгрызлась в сочный полосатый бочок.

– Барышня, – раздалось за спиной, – а вас-то я и не опрашивал.

26.10

– Барышня, – раздалось за спиной, – а вас-то я и не опрашивал.

Девушка обернулась, силясь проглотить ставшее колом яблочко. Перед ней возвышался жандарм со всё тем же листом и с интересом рассматривал ее. Она все же не удержалась и закашлялась, так что из глаз брызнули слезы.

– О простите, я напугал вас.

Кажется, страж порядка и сам не ожидал такой бурной реакции И теперь растерянно ждал пока девушка справится с кашлем. Амадин же передышка дала возможность рассмотреть собеседника. Молодой, е старше её самой. Соломенные вихры торчат из-под фуражки, а нос украшали веснушки. Глаза у жандарма были голубые, окруженные белесыми ресницами. Он несколько раз взмахнул ими, и смущенно потер нос. Судя по всему, ситуация доставляла ему дискомфорт.

Амадин выдохнула и невольно улыбнулась, вызвав смущенный румянец на щеках у слуги закона. Это приободрило ее еще больше. судя по поведению парня, хватать и арестовывать прямо тут ее похоже не планировали. Она прокашлялась и пожала плечами:

– Немного. Вы очень неожиданно под… подошли, – она зачем-то спешно убрала за спину надкусанное яблоко, словно ее застукали на месте преступления.

– Да я просто… – он сунул под нос девушки смятый листок. – Вот, может видели?

Она вздрогнула. Перед глазами все поплыло, и Амадин не сразу сообразила, что держится за руку молодого жандарма. Кажется, он что-то говорил ей.

– Простите, что?– выдавила девушка.

– Вы в порядке? может быть, позвать целителя?

– О, нет нет, все прекрасно, – фальшиво уверила она.

– Точно? – настаивал жандарм. – Может быть, все-таки мне сбегать? Тут недалеко…

– Не стоит, но все равно – спасибо! – она ослепительно улыбнулась, чем окончательно смутила парня и поспешила вернуться в вагон.

Вовремя! До отправления оставалось десяток минут, часть пассажиров уже втянулась обратно в нутро состава, занимая места. Амадин с сожалением отряхнула ладони от налипших крошек. Второе яблоко еще оставалось в кармане, но чтоб поесть следующий раз придется доставать векселя или продать сережки.

Она напоследок обернулась на вокзальное здание с облупившейся надписью Блодет. Стражи порядка так и не покинули перрон, к флиртовавшему с ней жандарму подбежал напарник с еще одним листом. Сердце екнуло. Лицо жандарма вытянулось, он что-то спешно затараторил, указывая на поезд. Амадин сглотнула, понимая, что это точно по её душу. В панике она метнулась к выходу, но в вагон входили пассажиры, и выскочить на перрон с другой стороны вагона не удалось.

В окно она видела, как жандармы двинулись к поезду. Выбора не оставалось. Амадин вздохнула и сосредоточилась на заклинании. Миг, и искры сорвались с пальцев, упали на пол вагона, чтобы взметнуться под потолок густым белесым дымом. в воздухе пахнуло гарью.

– Пожа-а-ар! – затянул кто-то. Его вопль сразу же подхватили остальные пассажиры. Они засуетились и затолкались, каждый из них норовил скорее покинуть вагон. у дверей возника давка. Кричали женщины, ругались мужчины, кондуктор выскочил один из первых и теперь бегал вдоль вагона, причитая.

Дым все клубился, становясь все гуще.

– Выбейте окна! – предложил кто-то. Послышался звон стекла. Дым стал еще гуще, Амадин усмехнулась, заклинание “дым без огня” – простейшая иллюзия, любой адепт первого курса знает, что чем больше воздуха, тем гуще дым. Но пассажиры третьего класса не были адептами академии магии. Даже если кто-то из них и слышал о подобном, вряд ли он стал бы сопоставлять факты. Паника охватывала людей все больше. те, кто не мог выскочить в двери, кинулся к разбитым окнам.

Клерк спрыгнул на перрон и упал. Судя по его стонам, он сломал ногу. Дородная дама хотела последовать его примеру, но застряла в окне и теперь оглушительно верещала.

Перепугавшись, пассажиры, оставшиеся в вагоне, хлынули к дверям. стремясь выбраться наружу, они попросту смели жандармов.

Амадин видела, как прижатые к стене, стражи порядка растерянно озираются, пытаясь понять, что им делать. Девушка не стала ждать, пока они опомнятся. Выскочив из вагона, она, развернулась и нырнула под сцепку вагонов, перебегая на другую сторону состава, а потом и еще одного, стоявшего на следующем пути. . В спину полетел запоздалый свисток. Подобрав юбку понеслась вдоль состава, к домикам и кустарнику начинающимся в конце перрона.

Позади раздался тяжелый топот и крики. В боку тут же закололо – не стоило совсем уж пренебрегать физическими упражнениями, просиживая в библиотеке – она стиснула зубы и только прибавила ходу. Радуясь что на ней крепкие ботинки с толстой подошвой беглянка нырнула за первый же сарай и на бегу попыталась наколдовать отвод глаз. Терять было уже нечего. Неожиданно заклинание легло как в учебной аудитории после упражнений на концентрацию. Она затаилась за какими-то ящиками, молясь всем богам, чтоб ее не заметили и стараясь не дышать как загнанная лошадь.

Мимо промчался тот самый молодой жандарм, где-то за сараем тоже прогрохотали кованные сапоги.

Некоторое время было тихо, погоня удалилась вглубь складов и Амадин рискнула выглянуть из укрытия, надеясь заклинание.

– Вот же она, – послышалось совсем рядом. – Сюда! Добегалась!

застонав, она рванула прочь, уповая на то, что преследователи устали еще большее ее самой.

– Стой!

Она все-таки обернулась. Нога подломилась и Амадин, вскрикнув, упала. Последнее, что она увидела – яркую вспышку, окутывающую ее.

“Все-таки они применили парализующее заклинание,” – пронеслось в мозгу, прежде, чем ее поглотила тьма.

31.10

Амадин очнулась уже ночью. Она долго лежала, боясь пошевелиться и не понимая, почему тьма перед глазами не рассеивается. Пахло гниющей соломой и нечистотами, а где-то вдали слышались леденящие душу вопли. Наконец, луна, заглянув в зарешеченное окно, принесла с собой осознание того, что она находится в тюрьме. Амадин шевельнулась. Звякнуло железо.осмотрев себя, девушка обнаружила, что по рукам и ногам закована в кандалы. Уже предполагая ответ, она все-таки потянулась к шее и горько усмехнулась: так и есть, железный ошейник, означающий, что ее приравняли к тем, кто совершает преступления при помощи магии.Это объясняло и одиночную камеру, куда ее поместили, приравняв к особо опасным преступникам. Девушка всхлипнула и села, обхватив колени руками. От страха ее мутило. Она не понимала, что с ней будет, и неопределенност пугала больше всего. в который раз она пожалела, что попросту не вернулась в академию. А можно было еще уступить Сайлусу… Ну подумаешь, всего одна ночь, не переломилась бы, как говаривала мама.При мысли о родном доме Амадин всхлипнула. Глупо было вообще покидать его, надеясь на лучшее. Даже если ее и оставят в живых, то, наверняка, остаток дней она проведет за решеткой.От жалости к себе в носу противно защипало, а грудь сдавило. Амадин всхлипнула раз, другой.– Эй, там. потише! – заорали за стенкой.– Сам заткнись! – подхватили с другой стороны.– Ах ты… – дальше последовал непередаваемый набор слов, от которого у Амадин полыхнули щеки.Сквернослову ответили не менее вычурно.– Эй, что здесь у вас?Сразу стало тихо. судя по бряцанью железа и скрипу смотровых окошек, тюремщик не поленился обойти камеры. Амадин съежилась еще больше и прикусила губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.Окошко скрипнуло почти над головой, в камеру ворвался луч фонаря. Девушка зажмурилась, словно это могло ей помочь стать невидимой.– Смотри у меня! – раздалось совсем рядом. – Я вас всех!окошко захлопнулось. Послышался звук шагов. Выждав, Амадин медленно подняла голову и открыла сначала один глаз, потом второй. В камере все было по-прежнему: почти полная луна все еще светила в зарешеченное окно.Осторожно, стараясь не греметь цепями, девушка придвинулась к окну и уставилась на желтый диск, пытаясь примириться со своей участью.К утру похолодало. На тощем тюфяке даже обхватив колени руками и сжавшись на тюфяке она то и дело проваливалась в сон, но вскидывалась на каждый громкий звук: лязг решеток, ругань заключённых, окрики охраны. Пару раз приносили еду, но она не смогла запихнуть в себя едва теплую жижу, отдаленн напоминающую кашу. Мутило. Мысли то и дело возвращались к событиям, с которых все началось.Если б она знала, к чему приведет ее нежелание лечь под магистра Сайлуса, то отказала бы ему снова? Может, стоило потерпеть, но остаться в институте, получить свой диплом и забыть о позоре. Все женщины терпят: Полетт, мама, подружки в деревне… Сидя на тюремных нарах Амадин не знала, Что хуже: один разок отдаться спесивому мерзавцу, чтоб обрести свободу в будущем или всю жизнь ложиться с мужем, которого терпеть не можешь. Что бы выбрала Полетт если б ей предложили свободу в обмен на ночь с магистром Сайлусом?А мама? Девушка вспомнила всегда горестно изогнутые губы и потухший взгляд матери, давно утратившей вкус к жизни. А ведь раньше она была красавицей. Амадин не знала кто был ее отцом, но, судя по силе дара, человек был явно не из простых.Что мама выбрала бы, будь у нее такая возможность? Может стоило быть покладистой? Амадин на мгновение представила, что магистр все таки завалил бы ее на постель или что он там планировал проделывать с ней стоящей на коленях. Выросшей в деревне девушке было прекрасно известно, что мужчина может делать с женщиной. Правда увиденное в доме Шуаз заставляло заподозрить, что ее знания были ограничены. В любом случае, изучение этой стороны жизни Амадин не планировала.Даже краткой мысли о толстых губах магистра и его жадных прикосновениях хватило, чтоб тело передернулось от отвращения.Нет, она все сделала правильно, только от осознания этого легче все равно не стало.Осталось понять, чем это для нее обернется. Ведь терять ей уже нечего.

Глава 7 08.11

Рейнард отложил очередные документы и устало потер глаза. Два дня, потраченные на изучение бумаг, подготовленных Валентином не прошли даром. От долгого сидения над бумагами шея затекла, а поясницу неприятно тянуло. “Старею,” – подумал герцог л’Армори и криво усмехнулся: надо же, какие мысли. Хотя, скажи ему кто лет десять назад, что основная работа Карающего меча империи сводится к изучению бумаг, он хохотал бы в голос. Сейчас Рейнарду было не до смеха. Дело выходило неприглядным. Шутка про диверсию всё меньше походила на шутку. Он прекрасно помнил причины, по которым король подписал указ о стипендиях в академии. Ослабление магического потенциала могло стать фатальным при угрозе нападения одного из соседей. Ни одно техническое средство, хоть их производилось все больше, не могло обеспечить должную защиту. Именно тогда его величество и задумался о том, чтобы обучать бедняков, среди которых было немало бастардов. унаследовавших магический дар от именитых отцов и дедов. Так появился указ, вызвавший огромное количество дебатов как до, так и после его подписания. – Придется выдержать бурю, но поверь, если мы хотим обеспечить страну магической защитой, то нам просто необходима свежая кровь, – объяснял другу его величество. Больше всего возмущалась королева-мать. Слишком консервативная и чопорная, она не могла даже представить, чтобы аристократы обучались с простолюдинами. Ее мнение поддерживала часть дворянских родов. некоторые даже забрали своих отпрысков из академии, тем самым обеспечив необходимое количество мест для королевских стипендиатов. И вот теперь.. Рейнард лениво потянулся, прошелся по кабинету, а потом опять сел за стол, придвигая к себе бумаги и делая заметки на полях. Поверхностное изучение статистики прошлых лет вызывало неприятный зуд в кончиках пальцев предвещавший большие проблемы. Вот только для кого? Формально, придраться было не к чему: в последние годы в академии в разы увеличилось количество одаренных адептов, обучающихся по программе королевской стипендии, они принимались на основании силы дара и… большинство из них исключалось из учебного заведения в последний год по причине невозможности оплатить обучение. Один-два баллла, и почти готовые маги, с прекрасным потенциалом лишались дара и отправлялись восвояси, в то время, как нефритовые стержни, накопившие их магию исправно служили в различных механических агрегатах. Одно только сопоставление сведений о несчастных случаях произошедших по вине магов с количеством выжатых одаренных не закончивших обучение, складывалось в весьма неприятную картину. Да взять ту же девушку, Амадин Гросс, вопрос об исключении которой был подписан на днях. Лучшая адептка курса не добрала балл, бездарно ответив на простой вопрос. Странно только, что она несколько раз зачеркивала написанное и приписывала сверху. Конечно, можно было бы списать все на волнение неизвестной Рейнарду девушки, но, судя по ее прошлым работам, адептка умела держать свои чувства в узде. Что же случилось на этот раз? Рейнард коротко свистнул, вызывая секретаря. Магическая связь сработала незамедлительно. – Ваша светлость? – Скажи, чтобы привели Амадин Гросс, мне необходимо допросить ее! – распорядился Карающий меч королевства. Валентин смутился. – Боюсь это невозможно. – Вот как? – Девица сбежала, вы сами подписывали документ на магический сыск. Одним из достоинств секретаря была его феноменальная память, поэтому Рейнард только кивнул и поморщился от очередной острой боли в затекших мышцах. – Пожалуй, стоит пройтись, – заметил он, разминая плечи. – Прошу прощения, ваша светлость… – валентин виновато посмотрел на начальника. Тот закатил глаза: – Что еще? – Сегодня утром привезли магических преступников. Судебное заседание для определения степени вины назначено на три часа. Рейнард скрипнул зубами. Еще одна обязанность верховного инквизитора – председательствовать в суде, следя за правильностью процесса. В какой-то момент он даже пожалел, что не родился в древние времена, когда подобных преступников попросту сжигали на костре. Правда, после судебного заседания. Но тогда все было намного проще. “А еще солнце ярче и трава зеленее,” – пронеслось в голове. Рейнард хмыкнул и обратился к секретарю: – Хорошо. Приготовь мантию. Валентин вышел, чтобы сразу вернуться, неся на вытянутых руках тонкий черный шелк, поверх которого лежала широкая золотая лента. Все еще морщась от боли в спине, Рейнард облачился в мантию поверх черного мундира, надел на шею ленту. Выровнял концы, спускавшиеся почти до пола и распорядился: – Запросишь потом протоколы заседаний. – Разумеется, – в голосе секретаря сквозила обида. Рейнард строго взглянул на него, дождался, пока помощник опустил голову, молчаливо признавая свою вину – в инквизиции нет места эмоциям – и вышел.

10.11.

Суд располагался в соседнем здании. Обновленное здание соединял с тайной канцелярией надземная застекленная галерея. Чугунные кованые столбы, между которыми располагались огромные стекла, через которые прохожие легко могли увидеть тех. кто шествовал по галерее. Но прохожие редко разглядывали черные мантии. предпочитая опустить голову от греха подальше, По привычке бросив быстрый взгляд на улицу, Рей шагнул в стеклянный коридор, соединявший два здания. Ветер, словно обрадовавшись новой жертве дунул из щелей между стеклами, трепя черный шелк. Несколько капель дождя сорвались с потолка, и Рею оставалось только радоватьсЯ, что на нем нет белоснежного напудренного парика, которые упразднил его предшественник аккурат перед строительством галереи, словно знал, что рабочие плохо заделают щели в свинцовых рамах. Шаги разносились гулким эхом. При виде Карающего меча королевства, жандармы на посту у входа, пережиток прошлого, когда инквизиторам приходилось идти по улице, вытянулись по стойке смирно, хотя казалось, куда уж больше, но все равно. Рейнард кивнул им и вошел в здания суда. Коридор украшали кариатиды. Полуголые пышногрудые женщины с завязанными глазами, призванные изображать торжество правосудия, они склонялись под тяжестью стен, словно суд под тяжестью аргументов. Рейнард поморщился собственному каламбуру и поспешил дальше. – Рей, погоди! – окликнули его. Пришлось остановиться. – Тристан? Он не виделся с приятелем с того самого вечера. – Тебя не было вчера у Жако, – тот подошел, протягивая руку. – Был занят. Как всегда, рукопожатие вышло вялым. – Жаль, играли по-крупному. Рейнард пожал плечами. В отличие от собеседника, он не увлекался азартными играми, и посещал упомянутый карточный клуб только когда надо было скоротать длинный вечер. – Что-то еще? – холодно осведомился герцог л'Армори. Приятель помялся. а потом выпалил: – Ты знаешь, что барон Летард в Сен-Кантен? – Вот как? – Рейнард бросил задумчивый взгляд на приятеля. – Да. Приехал с дочерью, – Тристан многозначительно замолчал. Герцог Л’Армори снисходительно взглянул на друга: – С Терезой или с Сиси? – С Сильвией. Рейнард понимающе хмыкнул. Лет десять назад он, воспылав страстью к дочери посла красавице Сильвии, он натворил немало дел. Дошло даже до побега. К счастью юного виконта, они с невестой не уехали далеко. Их поймали, скандал был замят, а Сильвия вышла замуж за другого и уехала из на родину мужа. – Даже так? Интересно… – И это все, что ты можешь сказать? – изумился Тристан. Рейнард нехорошо улыбнулся: – А на что ты рассчитывал? – Ну… – приятель смутился. – Хотел продать новость в газеты? – зло усмехнулся Рейнард. – Рей, я… – Проигрался у Жако и решил таким образом поправить положение? – Карающий меч империи наступал, заставляя Тристана прижаться к стеклу. Несколько капель, сорвавшись с потолка, упали на дорогой костюм. – Рей, послушай… – Непременно. Ты обязательно зайдешь ко мне в кабинет через два часа, и подробно, очень подробно расскажешь о встрече с бароном, даже дашь письменные показания! А сейчас прости, я тороплюсь. Задев приятеля плечом, он продолжил путь. Несмотря на кажущееся безразличие, в душе все кипело. И дело было не в чувствах к Сильвии, теперь Рейнар прекрасно понимал, что те отношения заранее были обречены на провал, но в воспоминаниях об унижении. которое он пережил.

12.11

Сильвия… темноволосая красавица с алебастрово-белой кожей и огромными серыми глазами. Они встретились на королевском балу, протанцевали положенные два танца и… проговорили весь вечер. Сильвия легко подхватывала его мысли и отвечала его же собственными словами. Идеальная спутница! Рей усмехнулся. сейчас бы его насторожило подобное единение взглядов и мыслей, но тогда… Он влюбился. Влюбился страстно и бесповоротно. Тайные встречи, зашифрованные послания… Боги знают, сколько глупостей он натворил! Барон Летард наверняка потирал руки. Сейчас Рей был склонен считать, что король был прав, утверждая,что посол намеренно подсунул дочь юному герцогу. Но десять лет Рей был слишком молод и слишком влюблен. Ради прекрасных глаз Сильвии, ради ее улыбки он готов был на все. Хорошо, один из лакеев заметил неладное и сдал молодого герцога его величеству. Разразилась буря. Король был в ярости, требовал прекратить эти отношения, но Рейнард оставался непреклонен: он любил Сильвию и готов был жениться на ней. Тогда его величество под охраной отправил незадачливого влюбленного в родовое имение. Рей рвал и метал, он планировал побег, когда ему принесли письма. Несколько десятков листов, исписанных изящным почерком Сильвии. В переписке с сестрой возлюбленная высмеивала юного герцога и готовилась прибрать к рукам все состояние л'Армори. Он оцепенел. Подавив в себе первый порыв порвать гнусные бумаги на клочки, Рейнард тщательно проверил подлинность. после чего известил его величество, являющегося еще и его опекуном, что просит прощения за несдержанность и хотел бы вернуться ко двору. Король возражать не стал, и вскоре герцог л’Армори прибыл в столицу. Чтобы хоть как-то искупить вину, он с радостью принял предложение служить в инквизиции и скоро стал одним из лучших. После смерти короля Рейнард по настоятельной просьбе наследника возглавил ведомство, торжествено приняв звание Карающего меча империи. Злые языки говаривали о чрезмерной протекции нового короля своему лучшему другу, но герцог так быстро и жестко пресек все сплетни, волной громких процессов, что о той чистке при дворе до сих пор вспоминали исключительно шепотом Он никогда не интересовался судьбой бывшей возлюбленной, но знал, чтоСильвия составила вполне успешную партию на родине. и кажется успела овдоветь. Странно было только то, что барон появился в Сен-Кантене именно сейчас. Более пятнадцати лет прослужив послом, он, насколько Рейнарду было известно, вышел на пенсию и спокойно жил в своем имении. Впрочем, бывших шпионов не бывает… Сделав себе мысленную пометку, дать нагоняй своим сотрудникам, что не известили, Рейнард вошел в судейскую комнату как раз в тот момент, когда судьи, облачившись в мантии намеревались пройти в зал заседаний без него – Ваша светлость, – недовольно поджал губы маркиз Легран. Судя по подергивающемуся веку. старика опять мучал тик. – Добрый день, – кивнул граф Маргери. Являясь отцом двух дочерей на выданье, он был гораздо любезнее своих коллег. – Вы опоздали, – подытожил судья Баррингтон, промокая платком блестящую лысину. Рейнард дернул уголком рта, прекрасно понимая, чем вызвано такое отношение. Хоть судьи и происходили из древних родов, они все равно были ниже, чем герцог л'Армори, как по происхождению, так и по должности. Всех троих это раздражало. – Неужели? – Рей с подчеркнутым вниманием взглянул на огромные напольные часы, стоящие в комнате. – Похоже. они спешат. Впрочем, если вам так не терпиться, могли бы начать и без меня. Наградой ему стали кислые мины, и он решил не останавливаться на достигнутом: – Слушания предварительные, не более пятнадцати минут на дело, – сухо предупредил он, поправляя золотую ленту. – Но… – попытался оспорить один из судей. – Этого времени вполне достаточно, – герцог л’Армори произнес это так, что никто не посмел спорить. Недовольно переглядываясь, трое судей направились в зал заседаний. Рейнард вошел последним, скользнул глазами по заполненному народом залу и направился к возвышению позади судейских мест. По традиции, верховный инквизитор должен был присутствовать на заседании суда и в случае необходимости, вмешаться. По всей видимости, предшественники Рея были низкорослыми и не обладали длинными конечностями, потому что места было катастрофически мало. Герцог уже представлял, как затекут ноги после двухчасового слушания. Хорошо хоть кресло заменили, и ему не придется ерзать, устраиваясь поудобнее на продавленном сидении. Вздохнув, Рей занял свое место, сверился со списком, услужливо протянутым регистратором и поморщился: дел оказалось десять. что означало на полчаса больше мучений.