Текст книги "Выжить после предательства (СИ)"
Автор книги: Алиса Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 24. Правда
– Не сильно ты её приложил? – процедил сквозь гул, мерзкий мужской баритон. Казалось, кто-то с наслаждением перемалывает мои мысли, используя мой череп как бетономешалку!
– Да очухается, ей не привыкать, – захохотал второй. – Сама виновата, что дохлятина такая.
Сознание возвращалось сквозь слои боли, как из ледяной могилы. Каждая попытка разомкнуть веки отдавалась взрывом боли, пульсирующей в висках. Наконец робкий луч света. Мужские ноги. Тяжёлые берцы, грубые чёрные штаны. Чужие. Враждебные.
Где… Боже, где я? Сердце колотилось, словно пойманная птица, отстукивая безумный ритм паники в ушах.
Резкий рывок, отчаянная попытка вырваться. Безуспешно. Холод верёвки впился в запястья, обжигая кожу огнём бессилия. Руки за спиной стянуты так, что плечи выламывало. Ноги привязаны к ножкам проклятого стула. Бессилие сдавило грудь, вытесняя последний вздох.
– Смотри, зашевелилась, живучая тварь.
Страх. Ледяной, парализующий пронзил меня насквозь.
Взгляд лихорадочно метался по полу, цепляясь за обрывки ткани. Бесполезно. Ничего, что могло бы стать спасением. Только всепоглощающий ужас. И отчаянная надежда, хрупкий огонёк, тлеющий в непроглядной тьме.
Успокаивает одно, я ещё в доме Саши.
– Ну что, красавица, проснулась? – Голос, пропитанный ядом и злорадством, заставил содрогнуться. Я подняла глаза, полные отчаяния. Два лица, искажённые ненавистью и презрением, склонились надо мной. Одно незнакомо, но вот второе…
В голове всплыли слова с проклятых курсов самообороны: если похитители не прячут лиц – тебе не жить…
Второй похититель и впрямь источал угрозу, бандитская рожа рассечена багровым шрамом, змеящимся от виска до самой губы. Однако за всей этой внешней брутальностью скрывался лишь смрад прокисших носков и пугающая пустота в глазах, интеллект на уровне аквариумной рыбки. Интересно, хоть мимолётная мысль о матери промелькнула в его голове, когда он переступил черту, выбрав грязную дорожку бандита?
– Что тебе нужно? – произношу, стараясь удержать дрожь в голосе, переводя взгляд на когда-то любимое лицо. Главное – не поддаваться панике, не дать страху поглотить меня.
– Смотри-ка, шлюха ещё смеет голос подавать, когда ей слова не давали, – словно гром среди ясного неба, обрушивается оглушительная пощёчина. В голове всё поплыло, резкая боль пронзила щеку. Каждый нерв кричит от боли. – Я спрашиваю, ты отвечаешь.
Кажется, впервые в жизни мой инстинкт самосохранения проснулся вовремя. Кивнув, я смотрела на бывшего, ожидая неизбежного вопроса.
– Код от сейфа?
– Я не знаю, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
Его глаза, когда-то зеркало моей души, теперь горели ледяным пламенем ненависти. Боже, как он мог так измениться? Где тот Данил, которого я любила всем сердцем, которому доверила свою жизнь, свою душу?
– Врёшь! – взревел он. Новая волна невыносимой боли окатила меня, когда его кулак обрушился на лицо. Кровь обагрила губы, смешиваясь с горькими слезами отчаяния. Но эта физическая боль – ничто по сравнению с той кровоточащей раной, которую он наносил своим предательством.
– Данил… пожалуйста… я ношу твоего ребенка, – взмолилась надеясь на чудо, на каплю жалости в его очерствевшем сердце, но в ответ услышала лишь злобный, издевательский смех. Неужели он совсем ничего не чувствует?
В полном отчаянии я попыталась достучаться до его человечности, хотела увидеть хоть отблеск былой любви в его глазах, но там была лишь непроглядная тьма, ледяная бездна, поглотившая всё светлое, что когда-то связывало нас.
– Ты до сих пор ничего не поняла, да? Тупая шлюха… Мне даже интересно, что в тебе Котов нашёл? Наверное, ноги раздвигаешь лучше, чем думаешь, – его жуткий хохот эхом отдавался в моей голове, резал слух.
– О чём ты? Я никогда тебе не изменяла, – последнее слово вырвалось из груди истошным криком.
– Я не могу иметь детей.
Холод этих слов обжёг меня хуже раскалённого железа. Мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. Неизлечимая, кровоточащая трещина прошла через самое сердце. Всё, во что я верила, рухнуло в бездну. В голове воцарился хаос, терзающие вопросы без ответов, боль, разъедающая душу, словно кислота. Он не может иметь детей… Но тогда… кто отец ребёнка, которого я ношу под сердцем? Неужели я была настолько слепа, что не заметила чужого мужчину в своей постели?
Предательство Данила – это удар, который я, наверное, смогла бы пережить. Но это открытие… Оно оглушает, лишает опоры, выбивает почву из-под ног. Каждая клеточка тела кричит от ужаса, отчаяния и омерзения.
– Советую тебе провериться ещё раз, потому что я всегда была тебе верна.
– Ты, наверное, забыла ту ночь, но я тебе напомню, – с садистской ухмылкой произнёс он, наслаждаясь моей болью. – В ту ночь я накачал тебя наркотиками, и ты просто вырубилась…
Глава 25. Больной
Осознание прокрадывалось медленно, словно ядовитый туман, обволакивая разум. Я переводила взгляд с Данила на второго, с разбитым лицом, и слова отказывались складываться в осмысленную картину.
– О чем… ты говоришь? – прошептала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру.
– О том, что тебя, бесчувственную, пользовал другой, шлюха! – выплюнул он, в глазах клокотала ярость, а слюна брызгала, как яд, в разные стороны. – И после этого ты смеешь утверждать, что ребенок от меня?
Что отражалось в тот момент на моем лице, я не знала, но это лишь подлило масла в огонь его гнева. Данил, тяжело дыша, отвернулся, прикуривая сигарету дрожащими руками.
– То есть ты накачал свою девушку наркотой, подсунул мне кого-то, пока я была в отключке, а виновата я?
Почему я говорю так спокойно? Неужели этот человек настолько низок, что его предательство не вызывает ничего, кроме тупой, сосущей пустоты? Или это просто шок, ледяной паралич, сковавший все чувства?
– Хватит уже, говори код от сейфа, – прогремел второй, нависая надо мной грозовой тучей. От него разило едким коктейлем пота и дешевых сигар, вызывая тошнотворный спазм в горле. Как же хотелось выблевать всю эту мерзость ему прямо в лицо, но желудок предательски пустовал с самого утра.
– Ты ведь не дурак, – прошептала, вплетая в голос отчаянную надежду и фальшивую лесть. Жить захочешь – и не так извернешься. – Я же говорю, я не знаю никакого кода.
– Ну, значит, ты нам тут больше не нужна, – бросил он Данилу, словно ненужную вещь, и вышел за дверь.
Волна леденящего ужаса окатила меня с головой. Какая же я дура! Нужно было тянуть время, Котов вот-вот должен приехать, а теперь я заперта в этой ловушке.
– Данил, ну зачем ты так со мной? – взмолилась, пытаясь отвлечь его разговором, выиграть хоть немного времени, с глупой надеждой освободить онемевшие руки. Грубая веревка безжалостно врезалась в кожу, обжигая запястья. – Мы же были вместе столько времени…
– Родила бы ты пацана, может, всё было бы иначе.
В животе неприятно заныло, но я стиснула зубы, борясь с подступающей паникой. Срок был уже немаленький, но, слава богу, до родов еще далеко.
– И что это меняет, Данил? Ребёнок – это чудо, а не товар в магазине! Ты же не выбираешь пол ребёнка, как сорт колбасы в супермаркете! – выпалила я, чувствуя, как истерика подкрадывается со спины, выжидая момент для удара. – Или ты действительно настолько поверхностный, что мужское достоинство определяешь наличием сына?
Он лишь фыркнул, демонстративно отворачиваясь. Ах, Данил, Данил… Как же я была слепа, что не видела этой гнили раньше! Наверное, любовь – это все-таки болезнь, от которой страдают мозги.
– Ты… ты просто больной ублюдок, – прошептала тихо, захлебываясь слезами, которые обжигали лицо кипящей лавой. – Ненавижу…
В ответ лишь презрительная усмешка, едкий дым, выпущенный прямо в лицо, словно плевок в душу. В его глазах ледяная пустыня, ни проблеска раскаяния, лишь расчетливая, безжалостная жестокость, от которой стынет кровь. Передо мной не Данил… не тот Данил, которого я когда-то знала, которого любила до безумия. Он умер… умер, оставив лишь пустую оболочку, наполненную злобой, черной, всепоглощающей ненавистью.
Вдруг дверь с треском распахнулась, впуская в комнату ледяной сквозняк и второго, незнакомого мне мужчину. В его глазах мертвенная пустота, ни тени эмоции. Он подошел, бесшумно скользя, достал нож, не произнеся ни слова, полоснул по щеке. Боль… такая нестерпимая, казалось, она выжжет меня изнутри дотла, разорвет на части. Крик… отчаянный, истошный, тонущий в какофонии боли и безысходности.
Данил отвернулся, неужели ему стало противно смотреть на эту сцену? Предательство… Острая, невыносимая боль, разрывающая сердце на миллионы осколков.
– Знаешь, я тут подумал… Пойди проветрись, что ли, – в его голосе сквозила мерзкая сладость, а ухмылка заставляла кровь стыть в жилах ледяным ужасом. – Дам ей напоследок узнать, что такое… настоящий мужчина. Или ты хочешь посмотреть?
– Вперед, – ответил он, в этом слове не было ни тени колебания, ни проблеска боли.
Глава 26. Хочешь жить – умей вертеться
– Что… Что ты делаешь? – шепчу, утопая в глубине его бездушных глаз. Отчаяние ледяными пальцами сжимает сердце, поднимая безысходность. Взгляд лихорадочно мечется по комнате, цепляясь за стол – тот самый, о котором Саша когда-то обмолвился, про шкафчик с двойным дном, где спрятан пистолет… Последний шанс.
Черт, будь что будет.
– Боишься, что понравится? – его пошлая ухмылка обжигает хуже огня.
"Фу, какая мерзкая рожа".
– Конечно, понравится, – выплевываю наглую ложь. Лицо его непроницаемо, кажется, он верит мне. Продолжаю, вкладывая всю ненависть в каждое слово: – Ты ведь, в отличие от Данила, выглядишь… и даже пахнешь как настоящий мужчина. Может, отвяжешь меня?
– Не верь ни единому слову этой шлюхи! – вопит мой бывший, его голос полон злобы.
– Молчи, если боишься, можешь уйти. Здесь решаю я.
С затаенной надеждой наблюдаю, как его мясистые пальцы развязывают веревки на моих руках, потом на ногах. В груди рождается робкий вздох облегчения. Выпрямляюсь, теперь не нужно задирать голову, чтобы видеть эту отвратительную рожу. Мое сердце колотится как птица в клетке!
Хватаю его за руку, тяну к столу. Его ладонь потная, скользкая, вызывает лишь одно – омерзение. Но сейчас, чтобы выжить, я готова на все. Даже если от одного его прикосновения меня выворачивает наизнанку, я буду терпеть.
Главное – добраться до стола, не дать ему опомниться, отвлечь, вырвать его из липкой реальности. Не верится, что этот идиот купился на такую жалкую уловку. Неужели он действительно поверил моей лжи?
– Ммм, какой же ты большой, – шепчу на ухо, вставая на цыпочки, чувствуя, как ком в горле душит каждое слово. Левая рука, дрожа, шарит в ящике. – Везде такой большой?
– Конечно...
Впервые радуюсь своей способности к отчуждению. Слова вылетают сухими и безжизненными, но для этой гниющей пустоты большего и не надо. Только бы он не заметил… Только бы не почувствовал ту пропасть отчаяния, что разверзлась у меня внутри.
Тихо приподнимаю деревяшку. Не отрываю взгляда от Данила, стоящего спиной. Пистолет лежит прямо передо мной, холодный, смертоносный.
Тяжелый, холодный металл идеально ложится в ладонь, словно продолжение меня, отголосок моей боли. Адреналин обжигает кровь, не превращая в супергероиню, а лишь в зверя, готового спасти себя и свою ещё не рожденную дочь.
– Сюрприз, ублюдок! – выкрикиваю, направляя дуло в бедро, и стреляю. – Кто здесь теперь "большой мальчик"?
Его визг режет слух, словно осколок стекла. Он воет, как раненое животное, и я… Я не наслаждаюсь, но рада, что этому уроду так же страшно, как и мне было, когда они вломились в дом.
Данил оборачивается, глаза полны ужаса, чувствую не триумф, а лишь опустошение. Он застыл, как кролик перед удавом, вижу в нем лишь испуганного человека.
– Отойди от двери, – говорю бывшему, голосом, сорвавшимся от напряжения. Он шарахается от двери, приближаясь к раненому. Смотрит на меня с мольбой и непониманием.
– Это тебе за сломанную жизнь, за страх, за слезы! – выкрикиваю, целясь в его ногу. Попадаю на удивление точно. Надеюсь, не задела артерию. Не хочу, чтобы он умер так просто.
Вытаскиваю за собой торшер, подпирая им дверь. Мне нужно всего несколько минут, чтобы добраться до спальни… Там есть доступ к центру управления дома.
Рывок! Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу, каждый вдох как глоток раскаленного воздуха. Ноги чужие несут меня сквозь оглушающее эхо разрухи, мимо перевернутой мебели и осколков разбитых ваз – безмолвных свидетелей недавнего кошмара, отпечатавшегося на стенах дома, как неизгладимая рана. В голове лишь отчаянная, пульсирующая мысль: добраться.
Врываюсь в спальню, как обезумевший смерч, падая на колени перед мерцающей панелью управления. Пальцы, дрожащие от ужаса и напряжения, судорожно тычутся в кнопки, моля о спасении, взгляд мечется по экрану в лихорадочном поиске спасения.
Ну же, милая, не подведи сейчас, когда это так необходимо! Вот она, проклятая система безопасности! Активирую, словно в бреду, всё, что попадается под руку: блокирую двери в кабинет и спальню, включаю камеры, поднимаю сигнализацию на всю округу.
Лихорадочно роюсь в вещах Саши, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, хоть малейшую ниточку, способную соединить меня с внешним миром, способную сообщить о происходящем кошмаре.
Визг тормозов режет уши. Замечаю, как к дому подъезжают несколько автомобилей. Сердце замирает в безмолвном ужасе. Одна из них – Котова вернее то что от нее осталось, вторая принадлежит Полине.
Они успели...
Глава 27. Авария
Едва переступив порог офиса, почувствовал, как мир рухнул в тартарары! Не просто тревога, а зловещий сквозняк пронёсся в воздухе, сковывая сердце ледяными тисками. А я, знаете ли, всегда доверял своей интуиции – та еще провидица, хоть и без хрустального шара.
Москва, этот вечный муравейник, сегодня застыла в неестественном оцепенении. И особенно здесь, в этом тихом уголке, обычно затерянном во времени и пространстве. Телефон, предательски мигая красным, вопил о скорой кончине, а зарядка, как назло, осталась в офисе – ну вот почему закон подлости всегда срабатывает в самый неподходящий момент?!
По пути домой заскочил в цветочный, где консультант сотворила букет – сама нежность и красота! Пионы и розы, такие же трепетные, как и моя Арина. С тяжелым вздохом выкатываюсь со стоянки, чувствуя себя груженым баркасом, плывущим против течения.
Стою на светофоре, выбивая нервную дробь по рулю – прямо как юный барабанщик-виртуоз на первом концерте!
Кажется, Вселенная решила сыграть со мной злую шутку? Красный свет, а за ним – опять красный! Что за карма такая?!
– Да, Поль?
– Дядя, у Арины что-то случилось, – голос племянницы дрожит, как осиновый лист на ветру. В голове моментально проносится ураган самых кошмарных сценариев – от похищения до ранних родов! – Я плохо разобрала слова, сама в пробке, но кто-то, кажется, вломился в твой дом!
– Еду! – Забыв о ПДД, морали и прочих условностях, втаптываю педаль газа в пол, одновременно набирая номер Арины: «Абонент временно недоступен». Да что ж такое-то?! Второй раз звоню начальнику службы безопасности дома – та же песня!
Адреналин струится по венам огненной лавой. Я несусь по улицам, лавируя между машинами, игнорируя клаксоны и проклятия – да гори оно всё синим пламенем! Все мысли только об Арине.
Краем глаза замечаю, как на меня несётся бронированный бегемот на колёсах! Инстинкт вопит: «Уворачивайся, болван!», но Too late, my friend, как говорится, поезд ушел… или, скорее, джип приехал!
Удар! И тут же во всем теле взрывается психоделический фейерверк боли, словно меня разом обкололи иголками вуду, щедро приправив перцем чили! Мир встает с ног на голову, чувствую себя космонавтом, потерявшим ориентацию в открытом космосе!
Букет из пионов и роз, предназначавшийся для любимой, превращается в кровавое месиво, осыпая меня дождем алых лепестков! Романтика, чтоб ей…
Сознание играет в салки с реальностью, но сквозь чертову симфонию боли, врывается какофония звуков – кто-то открывает двери, в уши впивается смачный мат, достойный пера Шекспира, только гораздо более грубый. Приоткрываю глаз, вижу двух шкафов – здоровенных бугаев в черном, вымуштрованных, как солдатики. Видок у них… будто вышибалы на подработке в аду!
– Босс, клиент почти готов, – докладывает один из этих «мастеров спорта по набиванию морды». «Почти»? Да щас! Пока эти два болвана, обсуждают мой скорый билет в один конец, рука, шарит в бардачке! Ага! Вот он, мой старый друг – верный Glock 19! Одним рывком открываю дверь, вернее, то, что от нее осталось – теперь это произведение в стиле "авангардный металлолом".
Инстинктивно вскидываю пистолет, целясь в ближайшего громилу. Вижу в его глазах смесь удивления и паники. Не ждет он такого поворота, видать, привык, что жертвы обычно визжат и брыкаются. Мой же старый добрый Glock смотрится в моей руке ну, скажем так, вполне убедительно. Как аргумент в споре о преимуществах вегетарианства в стейкхаусе.
– Шаг влево, шаг вправо – стреляю без предупреждения, – хриплю, стараясь придать голосу уверенности. Боль пронзает всё тело, но отступать некуда. Арина… Нужно добраться до Арины.
Двигаюсь, как раненый зверь, прикрываясь покореженным металлом, стараясь не терять этих амбалов из виду. Главное – выиграть время. Добраться до телефона. Вызвать помощь. Живым добраться до Арины. И пусть только попробуют помешать. За Арину я любому устрою персональный филиал ада на Земле.
С трудом вытаскиваю телефон из кармана, пальцы дрожат, как у наркомана в ломке. Набираю номер Полины, черт бы побрал эту гребаную сенсорную панель! – Поля, это я. Слушай внимательно. Меня только что сбили, кажется, какие-то отморозки. Я сейчас нахожусь… – пытаюсь сориентироваться в пространстве, но голова раскалывается, как перезрелый арбуз. – Кажется, это где-то на пересечении улицы… Черт, неважно! Главное, набери службе безопасности. Скажи, что напали. И самое главное – быстро поезжай домой. В дом не заходи, дождись пока приедет кто-то из моих ребят!
Пока Полина тараторит что-то в ответ, отключаюсь и прячу телефон обратно в карман. Нужно двигаться. Шкафы все еще стоят на месте, явно не ожидая, что я окажу им такое сопротивление.
– Ну что, касатики, замерзли? – кричу им, чувствуя, как кровь стекает по лицу. – Сейчас согрею!
Не дожидаясь их реакции, делаю выстрел в воздух. Грохот сотрясает все вокруг, кажется, даже у ворон, сидящих на ближайшем дереве, начинается нервный тик. Шкафы наконец-то оживают и начинают двигаться в мою сторону. Отлично. Игра началась. Но прежде чем начать танцы со смертью, надо позвонить одному старому другу, у которого точно есть ответы на вопросы, кто заказал этот банкет. Пока шакалы крадутся, набираю давно забытый номер и жду, пока этот старый брюзга поднимет трубку.
– Это ты прислал этих двух тормозов? – выпаливаю я, не здороваясь. На том конце явно подавились чаем от неожиданности. Что-то невнятно мычит в ответ. Не даю ему опомниться, простреливаю одному из шкафов башку. – Минус один. Второй пока подышит воздухом. И если хоть волосок упадёт с головы Арины, я забуду про все свои обещания, и ты больше не будешь счастливо доживать свои дни в своём тихом особняке. Понял, старый пень?
Ребята сработали мгновенно, буквально десять минут – и они на месте. Скрутили второго, как барана, загрузили в свою тачку и увезли в офис на «перевоспитание». А я на своей развалюхе помчался домой. Молюсь, чтобы у Полины хватило ума остаться на улице.
Глава 28. Видео
Тишина в доме обрушивается, как звуковая волна, оглушающая и пугающая. Прихрамывая, словно старый волк, возвращающийся в логово, первым делом иду к посту охраны. Восемь отличных ребят… ушли туда, откуда не возвращаются, черт бы их побрал. Жаль, чертовски жаль.
На пульте отключаю чертову сигнализацию, дом постепенно оживает, открывая свои объятия… почти полностью. Одна комната остается неприступной крепостью. Если я правильно понял из увиденного, то моя малышка заперла двух отморозков в моем кабинете. Что ж, неплохая мысль!
Полина осталась во дворе, окруженная моей оставшейся охраной. Не могу рисковать племянницей, она одна из немногих, кто еще дышит в моей семье.
В окнах танцуют шторы, нашептывая мне, что Арина спряталась в спальне. Умница! Быстро сообразила, как поставить этот чертов дом на охрану и отрезать пути выхода. Через пару минут я уже воюю с системой безопасности, словно с драконом, инструктируя по телефону, что говорить полиции. Им не нужно знать о маленьком семейном апокалипсисе, который тут произошел. Прошу вызвать скорую, пусть подлатают нервы моим девочкам.
А с этими уродами, посмевшими напугать мою принцессу, я разберусь лично.
Поднимаюсь на второй этаж, моя Арина стоит у окна, неподвижная, как статуя, но живая и здоровая. Подхожу осторожно, поворачиваю ее к себе…
– Этого больше никогда не повторится, – шепчу, целуя в макушку, и помогаю выйти на улицу. Полина тут же бросается к ней с объятиями, нашептывая слова поддержки.
Вопросами не терзаю, даю возможность обрести почву под ногами.
– Саш, я их ранила, мне за это ничего не будет? – шепчет она, на мгновение глохну от абсурда. Арина, ангел во плоти, существо, обходящее стороной даже муравьиные тропки, боясь кого-то раздавить? – Надеюсь, они живы.
– Не переживай, сейчас тебя отвезут в больницу на осмотр, а я, как только разберусь тут, сразу к тебе, ладно? – бросаю взгляд на Полю, она кивает, понимая всё без слов. Женская интуиция в действии!
В дом врываюсь уже не в роли хладнокровного наблюдателя. Адреналин колотит в висках, тело трясет, словно в центрифуге. Перед глазами – кровавая пелена, мозг скандирует лишь одно слово: «Возмездие!».
Никто, слышите, НИКТО не смеет даже косо смотреть на мою женщину!
В кабинете меня встречают два недоразумения с перебинтованными конечностями. Честно говоря, не подозревал в Арине талантов с огнестрельным оружием, но приятно удивлен. Ранила, но не убила, при этом мастерски лишив их возможности передвигаться быстро.
– А вот и я! Большой и злой серый волк пожаловал, – рычу, клоуны вздрагивают, медленно оборачиваясь. Правильно, каждое их движение сейчас вызывает во мне желание проверить на прочность ближайшую стену.
В комнату залетает мой помощник, в глазах – праведный гнев на убийц его друзей.
– Босс, можно я хоть немного развлекусь? – в его голосе – сталь. Он потерял больше, чем я, ребята на посту были его семьей.
– Не торопись, дай им возможность попрощаться с белым светом. Пусть заберут этих калек и отвезут к тем двум «гениям», вызови персонал, пусть вымоют тут всё до блеска, и подыщи новый дом. Я, как вернусь от Арины, лично займусь этими гастролерами.
Жаль? Да какое там! Прощаюсь с этим местом без малейшего сожаления! Арина пережила здесь такой ужас, что ни единая пылинка не должна ей об этом напоминать! Щелчок! Ноутбук оживает, отматываю видео к роковому моменту их вторжения.
Вот она, Арина, замечает их! В её глазах ледяной ужас, у меня в груди всё сжимается в тугой узел. Но моя малышка – кремень! Действует молниеносно!
Вижу, как этот подонок замахивается на неё… Кровь закипает, ярость сносит крышу! Со стола летит всё, что под руку попалось, разбиваясь вдребезги! Заставляю себя досмотреть этот кошмар до конца, пока не долетают слова… «Изнасиловать!»
Я, наивный дурак, даже подумывал сохранить им жизнь! Не сахар, конечно, но дышали бы! Дудки! Теперь их ждёт персональный ад, затянувшийся на долгие годы!
Душ – на скорую руку, как будто пожар тушу, спортивный костюм – и вперёд! По пути заскакиваю в цветочный – Арине нужны самые яркие краски! И сладости! Целый арсенал! Пусть улыбнётся, моя девочка!
У палаты вижу Полину – сама печаль ходячая! Говорит, Арину забрали на обследование. Присаживаюсь рядом, а племянница умчалась за кофе – спасать меня от нервного истощения. Пока она там колдует над латте, краем глаза просматриваю телефон.
С Данилой поработали на славу! Лицо превратили в кровавое месиво! Ну и ладно! Главное, чтобы этот гад ещё хоть немного помучился! А тому шкафу, что пошире и умом не блещет, тоже досталось на орехи! Отлично! Молодцы! Всё идёт по плану!
