Текст книги "Выжить после предательства (СИ)"

Автор книги: Алиса Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 20. Меня накажут?

Полина, словно молния, опередила меня, в мгновение ока схватив за шиворот, как провинившегося котенка, рывком оттаскивая за угол, укрывая от чужих недобрых глаз.

– По… – я попыталась что-то сказать, но не успела. Ледяная хватка ее ладони намертво зажала мне рот, лишая даже возможности издать слабый писк. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Тише, – прошептала она, дрожащими пальцами нашаривая телефон. Камера включилась, фиксируя творящийся за углом хаос.

Дыхание сбилось, каждый вдох давался с трудом, в горле пересохло от страха. Боялась даже пошевелиться, не то что издать звук.

– Сейчас мы тихонько уйдем, а потом я позвоню дяде.

Я никогда не видела Полину такой… собранной, такой холодной. Каждое ее движение было выверено, продумано до мелочей. Она – хладнокровный стратег в безумной игре. И вот мы, как две отчаянные шпионки, крадучись, отступали в тень, унося с собой клубок страха и надежды.

Пока мчались к дому Котова, она быстро рассказала дяде обо всех событиях, не отвлекаясь от дороги. Сердце стучало в унисон с ритмом машины, внутренний дискомфорт заполнял каждый уголок души.

– Он тебя убьет, – произнесла она, сворачивая в тихий частный сектор. – Ты чем вообще думала, когда лезла туда? А если бы тебя заметили?

Если бы только я могла в тот момент задуматься…

– Полин, давай не будем, – тихо произнесла, избегая её взгляда.

Конечно, подруга была права, когда начала меня отчитывать. Но в этом противостоянии не было простых решений, лишь глухой страх и отчаяние, растекавшиеся по сердцу.

– Знаешь, – продолжала Полина, не уменьшая скорости, – ты меня просто поражаешь своей способностью привлекать неприятности. Если бы у тебя был диплом по этой тематике, ты точно стала бы профессором!

Я хотела бы ответить ей что-то остроумное, но в тот момент только смогла еле сдержать смех. Если бы не надвигающаяся угроза, эта ситуация могла бы стать отличным анекдотом. «Профессор неприятностей», – мигом пронеслось у меня в голове. Но тут же вспомнился тот ужасный момент, когда мои ноги, как будто сами по себе, двинулись в сторону бывшего.

Я готова была честно признать, что моя храбрость как-то неожиданно иссякла, когда я подумала о последствиях. Внутренний подробный анализ моего поведения подсказывал мне, что свою смелость стоило бы держать на более безопасном уровне, как минимум на уровне сотой части в принципе.

– Постарайся больше не делать глупостей! – снова процедила Полина, а потом разразилась ярким смехом. – Хотя, с другой стороны, кто еще даст мне столько поводов для разговоров?

Наконец мы остановились у дома Котова, сердце забилось с необычайной яростью. В том месте, где ожидалось лишь спокойствие, теперь витала напряженность. Казалось, что за дверью меня поджидает целый заряд неприятностей, и все они по мою душу.

Гостиная встретила нас могильным холодом. Поймав момент, юркнула в свою комнату, как загнанный зверь, а Полина растворилась в кабинете дяди.

В тесной клетке спальни, мечтая обрести хоть каплю покоя, я измерила шагами каждый ее угол, пока не свалилась на кровать, пытаясь собрать осколки своих мыслей.

Тишина давила на меня. Как же я устала от этого вечного бега, от постоянного страха, разъедающего душу. Хотелось просто забыться, исчезнуть, чтобы все эти кошмары остались где-то далеко позади. Но я знала, что убежать от себя невозможно.

Свернувшись калачиком на кровати, позволила слезам вырваться наружу. Они текли горячими ручьями по щекам, смывая остатки показной храбрости. Я была так благодарна Полине за ее мгновенную реакцию, за то, что она, не раздумывая, бросилась меня спасать. Но что, если бы ее не было рядом? Что, если бы я осталась один на один с этой угрозой?

В груди разливалась тоска по нормальной жизни, по тем дням, когда я могла беззаботно смеяться и мечтать, не оглядываясь на каждый шорох. Я так хотела любви, тепла, простого человеческого счастья. Неужели все это было для меня недостижимо?

Мысли метались в голове, как раненые птицы. Я чувствовала себя потерянной и одинокой в этом огромном, жестоком мире. Но где-то в глубине души еще теплилась надежда, пусть маленькая и слабая, но все же живая. Надежда на то, что однажды я смогу вырваться из этого замкнутого круга и обрести покой.

Казалось, прошла вечность, и я успела провалиться в зыбкую дрему, пока за спиной не раздались тяжелые шаги.

Котов стоял позади, как мне чудилось, наблюдая за моим притворным сном. Бесшумно поставил что-то на тумбочку, не приближаясь.

– Я знаю, что ты не спишь, – его слова не заставили меня вздрогнуть, лишь сильнее сомкнула веки.

В его голосе, обычно властном и спокойном, сейчас звучала глухая усталость. Не осуждение, а… разочарование? Этот оттенок ранил острее любых слов. Я боялась открыть глаза, боялась увидеть подтверждение своим худшим страхам – что я причинила ему боль, что разрушила его покой.

Медленно, повинуясь неведомой силе, я повернулась. На тумбочке дымилась тарелка с бульоном.

Чувство предательства сдавило горло, я ощущала себя недостойной его заботы, его внимания. Как я могла так безрассудно поступить, впутавшись в эту опасную игру?

В глазах Котова не было гнева, только вселенская печаль. Он смотрел молча, этот взгляд прожигал до костей, обнажая мою уязвимость. Сердце разрывалось от противоречивых чувств – от облегчения, что он не злится, до мучительного стыда за мой идиотский поступок. Хотелось рухнуть к его ногам, молить о прощении, но ноги словно вросли в пол.

– Прости меня, – прошептала я дрожащим голосом. Слёзы хлынули потоком, уже не как бессильная тоска, а как искреннее покаяние. Я была готова принять любое наказание, лишь бы он простил. Лишь бы снова увидеть в его глазах огонь, а не эту леденящую душу пустоту. Ведь его тепло, его забота – это всё, что у меня есть.

– Ещё раз выкинешь такой фокус, я тебя запру в доме, – его глаза, два бездонных омута, поглотили весь свет, стали чернее самой ночи.

В этой суровой заботе, прозвучавшей как угроза, билось его истинное беспокойство, говорящее громче любых слов прощения. Я осознала, какой леденящий страх я в него вселила, как сильно он беспокоился.

– Я больше никогда… – прошептала, но слова застряли комком в горле, перекрывая кислород. Поднявшись с кровати, ощущая ватную слабость в ногах, я сделала неуверенный шаг к нему. Мне отчаянно нужно было коснуться его, ощутить обжигающее тепло его тела, убедиться в том, что он здесь, рядом, реален. – Я больше никогда не буду так рисковать, – выдохнула, давая клятву, мои руки робко потянулись к его сильной руке.

Он стоял неподвижно, как изваяние, позволяя моим пальцам коснуться его кожи.

Его руки, словно ожившие, мгновенно откликнулись на мой жест, обхватывая мои ладони с лихорадочной силой. Его прикосновение как якорь, брошенный в бушующий океан моих смятенных чувств, спасительный круг, позволяющий не утонуть в пучине терзаний.

– Не обещай того, чего не сможешь сдержать, – прошептал он, в голосе звучала такая боль, что сердце сжалось от вины.

Резким движением он притянул меня к себе, не давая оступиться, обхватывая ладонями талию так крепко

Прижалась к нему, как к последней надежде, вдыхая знакомый аромат его кожи, ища убежище в его сильных руках. Голова кружилась от пережитого, страх все еще сковывал тело, но рядом с ним, в его объятиях, рождалось робкое чувство защищенности.

От автора:

Простите, что заставила вас томиться в ожидании. Мой верный ноутбук пал жертвой технического апокалипсиса (да, пришлось уйти в творческий отпуск, зализывая раны). Но феникс восстал из пепла, и я снова в деле, полна энергии и вдохновения!

Половина книги уже позади, а это значит… барабанная дробь… нас ждет настоящий фейерверк из тайн и откровений! Приготовьтесь узнать, почему Котов ведет себя как улитка на свидании с Ариной. Что же кроется в хитроумных планах Данила? Или… может быть, он всего лишь марионетка в чьих-то коварных руках? Держитесь крепче, дальше будет жарче!

Глава 21. Принятие

Бедовая… И это еще самое мягкое слово, чтобы описать ее безрассудство. Как можно так пренебрегать собственной безопасностью? А если бы?.. Черт, даже думать об этом страшно, представлять, что могло случиться.

Когда позвонила Полина, сначала решил, что ослышался, а потом меня охватило желание бросить все и лететь к ней, чтобы отшлепать, как маленькую, за такое безрассудство.

Пока они ехали, каждая минута казалась вечностью, я чувствовал, как седею на глазах от страха за нее.

Но сейчас, утопая в глубине ее огромных, полных раскаяния глаз, весь гнев мгновенно испаряется. Не в силах больше сдерживаться, крепко прижимаю ее к себе, вдыхая ее неповторимый аромат, который действует лучше любого успокоительного. Ее хрупкие руки робко обвивают меня в ответ. Одно неловкое касание – и дыхание перехватывает, словно выбили весь воздух из легких.

– Ариш, ну что же мне с тобой делать? – шепчу, утыкаясь в ее мягкие волосы.

– Простить? – отвечает она, всхлипнув по-детски.

До сих пор не могу понять, как эта маленькая, хрупкая девочка умудрилась так глубоко проникнуть в мою душу. Попроси она меня сжечь целый мир, я бы не задумываясь сделал это, лишь бы увидеть светлую улыбку на ее ангельском личике.

Любовь? Да, это она. Я мог бы и дальше упрямо отрицать очевидное, но зачем? Если каждую драгоценную секунду можно посвятить ей, а не бесполезным терзаниям и спорам с самим собой.

– Арина…

Наконец ее взгляд – робкий, испуганный – встречается с моим. Такая маленькая, беззащитная… Ангел, забредший в мой личный кошмар.

Глаза жадно ловят каждое движение ее губ – этих пухлых, манящих лепестков, обещающих спасение.

Черт… Кровь обрушивается в самый низ живота, рот наполняется слюной от дикого желания. Хочу поглотить ее целиком, без остатка.

– К черту всё… – шепчу сорвавшимся голосом и накрываю ее губы своими, теряя последние крохи рассудка.

Прижимаю ее к себе изо всех сил, пытаясь утолить жажду, терзавшую меня вечность. Слышу, как бешено колотится ее сердце – в унисон с моим. Этот ритм – музыка моей души, долгожданная мелодия, которую я хочу слушать вечно. Ее слезы обжигают мою кожу, как кислота, в груди разливается невыносимая боль за нее. За ее храбрость, глупость, за ее страхи, за все, что ей пришлось пережить.

– Прощаю, – шепчу, не в силах разомкнуть объятия, дрожащие пальцы впиваются в ее плечи. – Прощаю всё… Лишь бы ты была рядом. Живая. Целая. Невредимая.

Она поднимает на меня свои огромные, влажные глаза, полные страдания и робкой надежды. В них я вижу отражение своей души, своей любви, своей безумной, всепоглощающей одержимости ею. Боже, как я ее люблю… Безумно, до самозабвения… До последнего вздоха.

Поцелуй выходит отчаянным, голодным, мучительным, словно мы не виделись целую вечность. Я вкладываю в него всю свою любовь, всю свою боль, всю свою страсть и бесконечную благодарность за то, что она сейчас здесь, со мной, живая. За то, что она моя. И пусть весь мир подождет.

Ее губы отвечают с той же исступленной жадностью, с тем же отчаянным порывом, словно молят, чтобы этот миг не обернулся прахом, не исчез, как зыбкое марево в пустыне ее души. Дрожь пронзает ее хрупкое тело. Эта уязвимость разжигает во мне неукротимое желание прижать ее к себе еще крепче, укрыть от шторма житейских бурь, заслонить от всех бед, что когда-либо осмелились коснуться ее невинности.

Откинувшись, чтобы вдохнуть, я тяжело ловлю воздух, как путник, впервые увидевший оазис. Нежно касаюсь пальцами ее щеки, стирая слезы, как росу с лепестков трепетного цветка.

Тишину разбивает телефонный звонок. Арина вздрагивает, замирает, как пойманная с поличным юная грешница.

– Да, надеюсь, у тебя что-то поистине жизненно важное, – роняю слова с притворной небрежностью, хотя внутри клокочет ярость, руки невольно сжимаются в кулаки, мечтая разорвать на куски бессердечного помощника, осмелившегося разрушить момент. Арина, сгорая от смущения, ищет спасения в моей груди, зарывшись в ткань рубашки, дыша прерывисто.

– Новый заказ, – выпаливает собеседник и обрывает связь, оставляя меня с нарастающим чувством досады.

Черт бы побрал эту чертову работу, вечно она лезет не вовремя.

– Ариш, мне пора. Вернусь вечером, обещаю. А ты… отдохни, наберись сил.

Направляюсь в гараж, не в силах стереть с лица глупую, но такую искреннюю улыбку.

За рулем, вдавливая педаль газа в пол, старался выкинуть из головы образ Арины, прижавшейся ко мне, как испуганный котенок.

В офисе всё раздражает. Бессмысленные совещания, пустые разговоры – всё это кажется фарсом после того, что я пережил. Хочется сорваться, послать всё к чёрту и вернуться к ней, обнять, защитить от всего, что может причинить ей боль. Но я знаю, что не могу. Не сейчас. У меня есть обязательства.

Весь день проходит как в тумане. Каждая минута кажется украденной у неё. Я работаю механически, на автомате, мечтая лишь об одном – чтобы стрелки часов поскорее добежали до заветного времени, когда я смогу снова увидеть её.

– К вам пришли, – говорит секретарь и тут же скрывается за дверью.

Глава 22. Страхи

– С какого перепуга тебя угораздило залезть в осиное гнездо Суркова? – Прищуриваюсь, разглядывая старого приятеля, словно редкую бабочку. Каждая морщинка, каждая дрожь в руках – всё на виду. – Сурков зубами вцепится, не отпустит.

– У моего друга, того ещё мастодонта, дочку сцапали. Девчонка совсем, молоко на губах не обсохло!

Я знал о борделе Суркова для странной публики. Зловонная яма, от которой воротит даже самых прожженных. Многие мечтали прикрыть эту клоаку, но никто не решался. Я и сам старался держаться подальше – не мое дело, пусть копошатся. Но теперь… Теперь коснулось. И отказать человеку, с которым делил последний кусок хлеба, смотрел смерти в глаза… Я не мог. Не имел права.

– Ладно, подумаю, как этого кракена за жабры взять. Но и ты, дружище, семь раз отмерь, прежде чем в это всё нырять. А то вынырнешь в лучшем случае без зубов!

Устало массирую виски, пытаюсь выжать из головы остатки здравого смысла. Провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру.

Последний раз, кажется, «вызволял принцессу» лет десять назад, когда соседского кота замуровали в подвале. Операция прошла успешно, кот был спасен и даже не сильно обиделся. Надеюсь, в этот раз все пройдет не хуже.

Домой мчался, словно одержимый, не видя ни зги вокруг. Красный свет, зеленый – какая теперь разница, когда сердце рвется к ней, к Арине. Нужно скорее, немедленно увидеть ее.

Пока жал на газ, грызла предательская мысль: «А не напугал ли я ее своим напором? Черт возьми, у нас же целая пропасть в возрасте! Вдруг она опомнится и решит, что этот поцелуй был ошибкой, мимолетным помешательством?»

Сердце защемило от этой мысли. Свернув к цветочному магазину, выбрал букет пышных, трепетных пионов. Сжимая руль до боли в костяшках, вновь помчался вперед.

В дом прокрадываюсь на цыпочках, словно по минному полю, где каждая половица – потенциальный предатель! Из кухни доносится мелодичное мурлыканье и запах, от которого желудок исполняет победный марш.

Застываю в дверях, ошеломленный открывшейся картиной. Арина, в невесомом платье, что-то напевает себе под нос, покачиваясь в такт музыке, и колдует над плитой.

Невероятная… Глаза жадно скользят по её длинным, точеным ногам, задерживаются на округлившемся животике, придающем ей особенное, трепетное очарование. Сердце замирает от нежности. Букет прячу за спину, как мальчишка, робеющий перед первой любовью.

– Что готовишь? – Арина вздрагивает, её рыжие локоны игриво подпрыгивают. – Прости, не хотел напугать.

– Всё в порядке… – шепчет она, роняя взгляд, щеки вспыхивают румянцем. – Решила побаловать тебя ужином, – произносит она, стараясь не смотреть в глаза. – Ты голодный?

Голодный? Скорее, изголодавшийся по ней! По этой улыбке, по этим веснушкам, рассыпанным по переносице. Выставляю вперед пионы.

– У нас с тобой прекрасная синхронизация, я тоже решил тебя порадовать. За то, что ты есть. А то, что готовишь, уже пахнет волшебно! Подожди, дай угадаю… Паэлья?! – Арина кивает. Боже, да я готов даже собачий корм есть из её рук.

Подхожу ближе, тепло ее тела обволакивает меня, как мягкий плед в зимнюю стужу. Обнимаю Арину, чувствуя округлость ее живота – маленькое чудо, наше общее будущее. Каждый миллиметр этого животика достоин поцелуя, каждого нежного прикосновения. Арина прижимается в ответ, доверчиво откидывая голову мне на грудь.

Пусть не кровь роднит меня с этим маленьким созданием, но я готов отдать все до последнего вздоха, лишь бы сделать нашу будущую дочку самой счастливой. Даже если Арина пока не ведает о планах, которые я вынашиваю для их общего счастья.

Помогаю накрыть на стол в зале, зажигаю огонь в камине. Его пляшущие языки отбрасывают ласковые тени на стены. Арина расправляет плечи, пока я осторожно вношу тарелки с едой, боясь потревожить ее покой, наш покой.

– Решил устроить домашний вечер? – в ее голосе я слышу радость.

– Да, садись, отдохни, моя хорошая.

Ужинаем в расслабленной, умиротворяющей тишине, которую лишь изредка нарушают звуки какой-то комедии, выбранной Ариной. Я терплю, как и подобает мужчине, но вместе с ней, искренне, от души осуждаю главного героя, чьи, казалось бы, благие порывы привели к расставанию с любимой.

Арина уже сладко зевает, но упрямо борется со сном, пытаясь досмотреть фильм. Когда её голова соприкасается с моим плечом, улыбаюсь как идиот во все тридцать два.

Не досматриваю фильм, подхватываю свою рыжую занозу на руки, отношу в свою спальню.

Осторожно опустив Арину на мягкую кровать, бережно укутал её в тёплый плед. Сам устроился рядом, нежно прижав к себе. От её волос исходил пьянящий аромат ванили и кофе – аромат, который я жадно вдыхал.

Проснулся задолго до того, как солнечные лучи коснулись её щеки. Не в силах отвести взгляд, любовался её сонным личиком, на котором ещё играли отголоски сновидений.

– Ой.

– Прости, что разбудил, отдохни ещё, а я пошёл собираться на работу.

Не выдержав, впился в манящие губы. Чёрт возьми, да я просто не мог устоять! Кажется, даже утренний кофе не бодрит так, как поцелуй с этой девушкой. Отстранившись, увидел на её щеках лёгкий румянец, а в глазах – игривый огонёк. Вскочил с кровати, напевая под нос какую-то дурацкую песенку.

* * *

– Ты что, с дуба рухнул?! – взвизгнула Лиса, сверля меня взглядом своих огромных глазищ. – Я, по-твоему, смахиваю на наивную школьницу, которую можно заарканить в бордель? Да не просто бордель, а грязный притон для отморозков!

– Лиса, умоляю, без лишней истерики. Ты единственная, кто справится с заданием. Нужно вытащить девчонку, а с Сурковым Матвеев разберется. Пожалуйста.

В ее взгляде читалось отчаяние. – Котов, ну не похожа я на жертву! Кто только посмеет коснуться меня там, сразу закажет себе местечко на кладбище! И вся твоя спецоперация полетит в тартарары! Пойми же!

Эх, эти женщины… Но выбора особого не было. Лисичка – единственный профи, кто гарантированно выйдет из этой передряги живой и относительно невредимой. Можно было, конечно, выдернуть кого-то еще, но у всех уже работа кипит.

– Если сделаешь все чисто, выпишу премию. Хорошую премию.

– Я на тебя налоговую натравлю! – прорычала она, но уже изучала материалы дела. – Премия и месяц отпуска.

– Идет.

Глава 23. Паранойя?

– Ты уверена, что всё в порядке? Говоришь как-то странно.

– Да, Полин, это просто… знаешь, эта беременная тревожность, накрывает волнами, – ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри бушевал настоящий шторм. Каждая клеточка тела вибрировала от необъяснимого напряжения.

Знакомо, да? Всё вроде шоколадно-зефирно, птички поют, бабочки в животе (то ли от счастья, то ли от токсикоза), а ощущение, будто у тебя вместо кресла – диван из иголок! И день вроде ничего, но этот внутренний «шухер» готов поглотить вообще всё!

– Хорошо, я заскочу после обеда, привезу вещи. Не переживай, всё будет хорошо, – голос Полины звучал ободряюще, но тревога не отступала.

После разговора я заставила себя сесть за ноутбук. Как же хотелось просто рухнуть на диван, утонуть в объятиях вредной еды и газировки, но… врача для родов никто не выберет за меня. Работу, конечно, облегчили, перевели на домашний режим.

Теперь мои задачи больше напоминали детские поручения: позвонить узнать, готов ли костюм, записать машину на техосмотр. Саша, будь его воля, и вовсе приковал бы меня к постели, оберегая от каждого дуновения ветра. Но мы с ним оба упрямые, каждый гнёт свою линию. Правда, беременная бараниха я, так что иногда мне уступают.

Из сотен лучших клиник страны я отобрала десять вариантов, теперь нужно объехать их лично, убедиться, что всё идеально. А пока меня уже тошнит от одних мыслей о выборе роддома.

От этих приторно-сладких плакатов, кричащих о радостях материнства, начинает рябить в глазах. «Мама – это звучит гордо! Мы лучшие! Вы сделали правильный выбор!» – давит со всех сторон.

Первые двадцать клиник я изучала скрупулёзно, в следующие десять меня уже начинало потряхивать, а после ещё десяти – дёргался глаз, словно у загнанного зверька. Как же мне нужно выдохнуть и успокоиться, но материнский инстинкт гонит вперёд, не давая права на ошибку.

Стрелки часов предательски отползли далеко за пять вечера, а Полины всё нет! Я уже нарезаю круги по гостиной, кажется, установила личный рекорд по ходьбе на месте. В сердцах набираю её номер, в сотый раз, наверное. И – о чудо! – вместо привычного ледяного «абонент вне зоны действия сети» в ухо врываются долгожданные гудки.

– Прости, милая, тут… ДТП. Задержусь, наверное, еще на часик, – голос Полины хрипит от усталости и напряжения. В трубке прорываются сочные ругательства, адресованные, видимо, виновнику переполоха. – Ждем этих… гаишников. Потом сразу к тебе.

– Ты хоть цела?! – волнение во мне разрастается, как дрожжевое тесто. Полина, конечно, сумеет постоять за себя и за словом в карман не полезет, но все же… девочка!

– Жива, не волнуйся. Скоро буду.

Кладу телефон, словно он обжигает руку. Тут же приходит сообщение от Котова: «Задержусь. Срочные дела. Ложись спать».

Чтоб как-то убить время и усмирить нервы, принимаюсь за приготовление легких закусок. И тут этот жуткий скрип…

Первая мысль – Саша примчался раньше времени. Но нет, он бы вошел без церемоний, своим ключом. Да и вообще, он всегда со мной, как с драгоценной хрустальной вазой, боится лишний раз дотронуться.

– Полин, если это твоя гениальная шутка, то признайся – она отвратительна.

– Ариш, ты чего? Мы только протокол подписали… Что у тебя т...

Долбанный телефон сбрасывает вызов.

Сердце колотится, как у колибри на энергетиках! Этот скрип… Он пробирает до костей. Как в дешевом ужастике, блин! Медленно поворачиваюсь в сторону двери, а в голове дикий микс из мыслей: «Полина решила пощекотать нервишки? Саша передумал?»

Замерла, как олень перед фарами, прислушиваюсь. Скрип повторился, теперь живее и наглее. Сердце решило совершить побег через горло, оставив меня без кислорода. Инстинктивно хватаю со стола нож для овощей – единственное, что попалось под руку. Да, я беременна и, возможно, истерична, но защищать себя и ребенка обязана.

Но нет, в дверях маячит силуэт, совсем не похожий на моих спасителей.

Перепрыгиваю сразу через три ступеньки, забыв про свой круглый живот и проклятую гравитацию! Мозг отключился, оставив меня на автопилоте. Первая попавшаяся дверь – кабинет Саши. Оглядываюсь в поисках, куда можно спрятаться, но, кроме стола, мест больше нет.

Сердце бешено колотится, пальцы дрожат, набирая номер Саши. Гудок… и тишина. Он не отвечает.

– Чёрт! – вырывается у меня отчаянный крик души. Вторая попытка… – Ну же, Поля, ответь!

– Я в пробке, почти у поселка. Какой-то идиот перегородил все три полосы, – доносится из трубки её усталый голос.

– Полина… Там кто-то есть… В доме… И это не охрана, – перехожу на шёпот, потому что слышу шаги за дверью.

– Где эта тварь? – раздается по ту сторону незнакомый грубый голос.

– Не переживай, далеко не уйдёт, – отвечает собеседник, а у меня сердце падает куда-то вниз, потому что узнала бы этот голос из тысячи.

Данил.