Текст книги "За гранью Разлома (СИ)"

Автор книги: Алиса Мак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Поселение будет жить дальше, если ты об этом. Нападавших прогнали, те, о которых спрашивала твоя подруга, мертвы. Среди охотников жертв нет, хотя мирных полегло немерено.

Врач разжал пальцы, позволяя сигарете упасть на землю, и втоптал её в траву. Похоже, людская смерть ему претила как таковая.

– А раненые? – Это было не её дело, и всё-таки похожая на оскал улыбка Шамана крепко врезалась в память.

– А раненых я вылечу.

– Шаман ведь уже не сможет ходить?

Ответом ей стал недовольный взгляд.

– Ты меня недооцениваешь. Я не выращу Мотыльку новый глаз, но остальные через пару недель забудут о ранах. Если дадут им залечиться, конечно.

– Правда?

– Правда.

Врач ушёл, оставив Раду сидеть на земле рядом с погасшим окурком. Идти к Максу не хотелось, и она так и оставалась на месте, пока Чтец не нашёл её сам. Его обгоревший покрытый копотью плащ чёрным пятном безысходности навис над ней. За капюшоном и платком лица Макса не было видно, и Рада поёжилась, вспоминая вчерашних Кровавых.

– Идём. – Голос названного брата прозвучал устало и безразлично.

Игнорируя протянутую ей руку, Рада поднялась сама. Уныло бредя вслед за Максом, она чувствовала себя скотиной, ведомой на убой, а, проходя мимо фургона Врача, вдруг увидела того самого Мотылька. Пустую глазницу охотника скрывали бинты, но кожа там, где ночью пузырились волдыри, показалась Раде почти здоровой. Заметив их, Мотылёк поднял руку.

– Чтец! – позвал он и, дождавшись, когда Макс обернётся, медленно склонил голову. – Спасибо.

– Не за что, – помолчав немного, ответила безликая фигура в капюшоне и продолжила движение.

Рада в растерянности шла следом. Оглядывая заполнившийся вернувшимися охотниками лагерь, она видела, что многие провожают их взглядами, и в этих взглядах ей мерещилось уважение. Уважение к Чтецу. Как молния, вырвавшаяся из пальцев вампира, её вдруг ударило осознанием, что всё время, пока они с Мирой сидели в лагере, Макс вместе со всеми был там, где сверкали молнии и горел огонь. Хотя, конечно, не в битве, ведь у него даже не было книги. Наверняка отсиживался где-нибудь в укрытии и изредка что-то тушил.

Мира и Миша с Котом на руках ждали их чуть в стороне. Приветливо кивнув подошедшим, Бессмертный перекинул тело Славы через плечо и озабоченно проговорил:

– Я подогнал автодом и бросил его на дороге поблизости, надеюсь, его никто не присвоил.

– Не присвоят, там Ночка, – буркнула Рада, разглядывая его прожжённую и изорванную одежду. Похоже, если бы не бессмертие, Миша сейчас выглядел бы хуже чем Шаман, Мотылёк и Волк, вместе взятые.

Вместе они двинулись в указанном Бессмертным направлении. Все молчали, и Рада разрывалась от желания нарушить тишину, высказать всё, что накопилось у неё внутри, но не могла найти подходящих слов. Держась позади, она рассматривала безвольно болтающиеся ноги Славы, и отлично услышала, как Мира, вдруг оказавшись рядом с Максом, тихо сказала ему:

– Спасибо.

– За что? – не понял он.

Рада не поняла тоже.

– Если бы ты не позвал на помощь, нас бы убили.

Макс не ответил. Рада знала, почему. Он стыдился, потому что не мог не понимать: он никого не спас, только трусливо сбежал. Это Мира спасла их обеих, сумев отвлечь внимание Кровавых. Она заплатила за это ожогами на спине, Макс же не сделал вообще ничего.

– Я не думал, что ты присоединишься к нам без своей книги, – заметил тем временем Бессмертный, – но я рад, что ты это сделал.

– Должен же кто-то жечь упырей.

– Не принижайся, я видел, как ты спас Мотылька.

– Я просто делал то, что мог, – упрямо повторил Чтец и добавил, переводя тему: – Он загорелся, я потушил. Я вижу твой автодом.

– Да, вот он.

Автодом стоял на обочине дороги, и Мира прибавила шаг, наверняка стремясь как можно скорее оказаться за своей занавеской.

– Ты знаешь, в чём главное отличие Кровавых и Серебряных? – спросил Бессмертный.

– Официально заявленные цели и методы их достижения, – после секундного промедления ответил Макс.

– Я имею в виду их структуру.

– Не особо. Что у них со структурой?

– У Серебряных – парламент, у Кровавых – нечто вроде монархии, – ответил Миша. – Ходят слухи, что Кровавых до сих пор ведёт тот же человек, который собрал их после Разлома. На нём держится вся их идеология. Кровавая Корона – змея, если отрубить ей голову и прижечь рану, она умрёт. А Серебряный Крест – это гидра. Бороться с такой организацией должна другая организация, остановить же Кровавых может небольшая группа людей. Я хочу этим заняться.

– Самоубийца. – В голосе Макса Раде померещилось восхищение, но Бессмертный не обратил на это внимания.

– Убить меня не может никто, включая меня самого. Я не заслуживаю этого дара, но я его получил и хочу использовать, чтобы сделать то, на что другие не могут решиться.

Чтец усмехнулся.

– Да, от тебя Кровавые бежали в ужасе. Не удивлюсь, если некоторые из них охотно продали бы души за твою смерть, но души вампиров нынче не в цене.

– Не поверишь, но нечисть не берёт контракты на меня.

– В самом деле?

– Да.

Макс вздохнул.

– В таком случае я не вижу ни единой причины, почему бы тебе в самом деле не… обезглавить эту змею.

– Причина есть. – Они добрались до автодома, но Миша стоял снаружи, не спеша отпирать дверь. – Я не справлюсь с этим один. Я сильный и меня нельзя убить, но в продумывании больших планов я не силён. Увы, – он грустно улыбнулся, – это не тот случай, где можно идти напролом. У меня есть Мирка, но Мирка слишком устала, и она не сможет пойти со мной на дело. Ты можешь. Я был бы рад увидеть тебя в полной силе, когда ты вернёшь себе книгу.

– Ты серьёзно?

Кажется, они произнесли эти слова одновременно. Макс – недоверчиво, Рада – с ужасом. Напуганная её вскриком, Мира отшатнулась в сторону. Макс медленно снял капюшон.

– Миша, ты что, не видишь? – Слова наконец обрели форму, и Рада, задыхаясь от гнева, выпалила на одном дыхании: – Он тебе не помощник, он просто трус и слабак, он бросил нас всех, предал, оставил умирать, а сам убежал, у него все напарники умирали, все до одного, потому что он только о самом себе печётся!

Кажется, Макс хотел что-то сказать, но Рада не позволила ему этого.

– Мы все бы умерли там, если бы не Мира! – Теперь она обращалась к названому брату. – Это Мира спасла нас, а не ты! Мира не может колдовать вообще, но она всё равно в сотню раз лучше тебя, и не важно, есть у тебя твоя книга или нет! Ты не охотник, ты просто трусливое ничтожество, присвоил себе имя, а сам…

– Рада. – Холодный сухой голос Макса заставил её вздрогнуть. Она замолчала, а Чтец стянул закрывающий его нос и рот платок на шею и, глядя ей прямо в глаза, заговорил сам: – Ты совершенно права, я ничего не могу без своей книги. Если бы я остался с вами, я не смог бы помочь. Я убежал, потому что это был единственный шанс привести к вам помощь. Вообще-то я надеялся на то, что это сделаешь ты: ты гораздо быстрее меня.

– Оправдываешься…

– Тихо. Ты высказалась, теперь выскажусь я. Да, без своей книги я, как ты выразилась, ничтожество, но, прежде чем судить обо мне как об охотнике, ты могла бы поспрашивать о том, каков я, когда при мне книга, кого-нибудь, кто видел меня в деле. Например, Славу или моих предыдущих напарников. Видишь ли, все они сейчас живы и здоровы, и одного из них ты могла бы увидеть среди Мотыльков, если бы смотрела немного внимательнее. Из всех людей, с которыми я когда-либо имел дело, погиб только Синий, мой наставник. С остальными мы расставались по другим причинам.

Рада не верила ему, не могла поверить. Наверное, потому что понимала: это правда. Из них двоих неправой, наивной дурочкой снова оказалась она.

– По каким же причинам? – уже без прежнего напора спросила Рада и получила ответ:

– У меня не самый приятный характер.

Где-то рядом тихо и звонко засмеялась Мира. Рада слушала её смех и понимала, что больше не хочет видеть их, никого. Никогда.

– Оставим семейные разборки на потом, – примиряюще предложил Бессмертный, не понимающий, что уже ничего не исправить. – Макс, ты подумаешь над моим предложением?

– Уже подумал. – В его голосе всё ещё звенел лёд. – Я согласен.

7. Огонь

Они ехали уже второй день, но Максу казалось, что время остановилось. Он всё ещё чувствовал боль под рёбрами и разрывающую горло одышку, видел изуродованные разложением лица упырей, чувствовал запах горящей плоти. В бою приходилось подходить слишком близко, рисковать собой, различать за мёртвыми тварями лица некогда живых людей, мирных, таких же, как Беляевы и другие жители их поселения.

Безумец. Без книги сунулся туда, куда раньше и с книгой вряд ли полез бы. Что это? Влияние Бессмертного? Полоумная Мира, которая бежала, пока не упала без сил, и даже тогда продолжала пытаться ползти? Отступившая от него Рада? А может быть, до сих пор звучащий в голове голос дяди, говорящий про тяжесть силы и следующую за ней ответственность? Макс много лет копил свою силу, выискивая всё новые печати, он сделал всё, чтобы огородить от опасности тех, за кого был в ответе, но они оказались в опасности только после того, как его сила сгорела в огне, который он не сумел потушить.

В этот раз он много тушил, а поджигал ещё больше. В темноте пламя слепило, и отличить упыря от другого охотника или вампира удавалось больше по движению, чем по силуэту. Упыри двигались неестественно, порой части их тел безвольно свисали, не поддерживаемые пришедшими в негодность мышцами. Они молчали, даже охваченные огнём, в то время как другие – нет. Кричал пойманный кем-то в огненную ловушку вампир, крик Лёхи ударил по ушам, будто нож. Когда-то Макс был в ответе и за него. Их совместная работа, как обычно, закончилась ссорой, и Лёха ушёл к Мотылькам, но тело Макса само собой двинулось вперёд, чтобы прикрыть того, за кого он не отвечал уже несколько лет.

Потом ему подавали руки, говорили, что он здорово помог. Мотыльки, охотники Инквизиции, которые раньше смотрели на Чтеца с пренебрежением, старые знакомые и какие-то новые люди. Макс отвечал сдержано, отстранённо. Он не знал, что отвечать, а закрывая глаза снова и снова видел огонь.

Обвисшая кожа со щеки мёртво женщины скукоживается и чернеет под языками пламени. В носу щекочет запах палёных волос. От высокой температуры лопаются уже давно не способные видеть глаза мертвеца, плоть сползает с головы, оголяя кости черепа. Упыри таят на глазах, пожираемые огнём, но продолжают идти, ползти до тех пор, пока мышцы окончательно не приходят в негодность.

Прямо как Мира. Правда, в отличие от упырей, спутница Бессмертного имела свою волю, и эта воля толкала её вперёд. В первое утро, проснувшись и обнаружив, что девушка смотрит прямо на него, отвернувшись от булькающей на плите кастрюли, Макс даже потянулся к неизменно висящим на шее печатям, уверившись, что видит перед собой нечисть.

Вечером второго дня Чтец решился.

– Я сделал фигню.

Сказать это Мише оказалось непривычно, но ожидаемо легко – с Мишей вообще было проще, чем со всеми другими напарниками.

– Какую?

Он был таким и в школе: спокойным, неторопливым, готовым выслушать и понять. Рядом с ним Макс, привыкший хвалить себя за рациональность, порой чувствовал себя неуравновешенным невротиком, но с Мишей он мог себе это позволить.

– Много какую, на самом деле. – Чтец откинулся на спинку кресла и отвернулся к лобовому стеклу. Внутри автодома горел свет, а потому все окна уже были закрыты, но так было даже проще. Так не мерещились мёртвые лица. – Сначала за каким-то хреном решил поехать к поселению вместе со всеми. Сейчас вспоминаю, что в голове делалось… – Он прижал руку ко лбу. Рука была холодной, а лоб – горячим. – Мне показалось, что просто поехать с ними будет более правильно, чем сказать, что у меня нет книги и я им не помощник. Не знаю. Наверное, на стрессе слишком серьёзно принял радино обвинение в трусости или вроде того. Потом, похоже, второй раз попался на том же. Миша, я не знаю, чем я думал, когда соглашался тебе помочь. Я вообще не уверен, что думал.

Макс опустил ладонь ниже, закрывая глаза. Он знал, что Миша поймёт. Оставалось только понять самому.

– Ты правильно говоришь, – ожидаемо, в голосе друга не нашлось места для осуждения, – такие решения не принимаются быстро и, конечно, принимать их лучше на трезвую голову. Я знал, что так будет, если ты согласишься.

Ладонь нагрелась, сравнявшись по температуре с лицом. Макс опустил руку.

– Я понятия не имею, что мне теперь делать, – признался он. – Разумеется, сначала нужно разобраться с книгой, это надолго, но я же не могу держать вас при себе целый месяц, так и не дав ответа. Сейчас я понимаю, что совершенно не готов лезть к Кровавым, но желания мотаться по поселениям за повязанными и мастерами тоже не хочется. Особенно ближе к зиме.

– Уверен? – Миша слегка склонил голову на бок. – Да, в тот раз действительно вышло неловко, но, может быть, если как следует поискать…

Катая Раду на восток и обратно, они заглянули к старому мастеру, о котором рассказала управляющая поселения с коровами. Результат получился не столько неловким, сколько нелепым. Мастер резал печати по металлическим пластинкам, он с уверенностью заявил, что печатей, как у Кота, быть не может, и то, что ему показывают завалившиеся к нему охотники, подделка, которая совершенно точно ни на что не годится. Продемонстрировать работу печати в отсутствии вампиров не представлялось возможным, но Макс не сомневался, что, даже докажи они мастеру его неправоту, ничего нового он бы им не сказал.

– С мастерами совсем безнадёжно, у меня сейчас с собой ни печати, ни Кота. С повязанными сложно – нужно сначала разобраться, как их искать. Не думаю, что получится что-нибудь внятное, если я просто буду заезжать во все поселения подряд и спрашивать, нет ли у них кого-нибудь, кто разговаривает с нечистью.

Миша вздохнул.

– Справедливо. Будь с нами Рада, могло бы быть проще, но…

Но Рады с ними не было. В своём решении больше не иметь с Максом ничего общего, старшая дочь Беляевых оказалась настолько серьёзна, что в самом деле покинула их в ближайшем поселении – том самом, где разводили коров. Там же оставили и Кота. Откинувшемуся Славе нашли место в больнице, где его подключили к аппаратам жизнеобеспечения, заметив, однако, что не смогут поддерживать жизнь в его лишённом души теле дольше месяца. Макс заверил управляющую, что этого не понадобится. По словам Кота, дольше месяца он не отсутствовал ни разу.

Чтобы облегчить напарнику поиски, Чтец оставил ему письмо, положив его на стопку заботливо сложенной медсестрой одежды. Обычной повседневной одежды: ушастую толстовку и другие элементы кошачьей атрибутики они с Бессмертным забрали с собой, не желая давать жителям поселения понять, кто именно изображает спящую красавицу у них в больнице. В одном из карманов штанов, тревожить содержимое которых не решился бы никто посторонний, лежала металлическая печать. Уникальная и неповторимая, выполненная неизвестной ни одному из ныне живущих мастеров техникой, она манила Чтеца, словно предлагая: «Возьми меня, я всё равно не нужна Славе сейчас. Ты остался без книги, так что я тебе пригожусь. Давай, бери. Когда он проснётся и найдёт вас, вернёшь». Макс несколько раз протягивал руку, но так и не решился коснуться металла. Печать принадлежала Коту и только ему.

От воспоминаний Макса оторвал задумчивый голос Миши.

– Ну, смотри. У нас с Миркой нет никаких конкретных планов, мы просто путешествуем, куда занесёт. В Москве для меня всегда есть работа, так что не беспокойся, тебя мы дождёмся и скучать не будем, а ты пока подумай как следует. По-хорошему решать нужно будет после того, как ты опробуешь новую книгу и поймёшь, как тебе с ней.

– Именно.

– Да. Кроме того, ты прав, середина осени – плохое время, чтобы начинать что-то делать, лучше дождаться весны. За это время как раз можно подготовиться. Так что не спеши, думай, а до того, если ты не против, можно попробовать поработать вместе, заодно поймём, каково оно нам.

Макс молча протянул другу руку: сказать ему было нечего. Рука Бессмертного оказалась значительно теплее его собственной.

– Ты берёшь Миру с собой в Москву? – Это казалось абсурдным, но уже не удивляло.

– Да. Она останется у Кролика с Осьминогом, там безопасно.

Иногда Максу казалось, что магазинчик непревзойдённого мастера и хитрого дипломата – самое безопасное место во всём городе.

– Вы так уже делали?

– Да. Они не против.

– Отлично.

В прошлом Максу тоже приходилось оставаться в магазинчике на несколько дней. Спать на чужой территории было тревожно, но воспоминания о таких остановках всегда были хорошими, ведь они означали хороший обмен.

– И насчёт твоих поисков тоже не беспокойся, – вдруг сказал Миша, и сбитый с мысли Чтец не сразу понял, к чему он. – Меня это тоже заинтересовало, поспрашиваем, поищем. Я тут вот что подумал. Тут неподалёку есть одно поселение, будет небольшой крюк, если взять чуть южнее, в сторону Уфы. Я там чаще всего газом закупаюсь, думаю, лишним не будет. Вот как раз там можно будет поспрашивать про эти твои загадки Разлома.

– Почему именно там?

– Там живут… довольно необычные люди. Собственно говоря, большинство из них – вампиры. Мирные, разумеется.

– Делают газ.

– Да.

Макса всегда забавляло то, что именно вампирам всегда легче всего работать над газом, основная задача которого – убивать им подобных. Однако в этом был смысл, даже два. Во-первых, вампирам, вступившим в противостояние, тоже весьма непросто убить друг друга, во-вторых, любая ошибка на позднем этапе производства практически неизбежно приводила к смерти всех оказавшихся поблизости людей. У вампиров хотя бы был шанс.

– Там оседают люди, которые, так сказать, многого насмотрелись и устали, – продолжал тем временем Миша. – Я с ними торгуюсь через товарища из местных, сам понимаешь, предпочитаю на векселях своё лицо не оставлять.

Хоть где-то он старался не оставлять своё лицо. Макс усмехнулся, и Бессмертный немедленно улыбнулся тоже.

– Почти уверен, что у них должен быть или свой повязанный, или кто-то из знакомых. Они стоят посреди леса, стены есть, но не от нечисти. Ну, как, заедем?

– Заедем.

На сердце вдруг стало тепло.

– Деньги – это сила, Максимка, а сила – она тяжёлая. – Мягкий бархатный голос, острый взгляд всегда немного прищуренных тёмных глаз, седина, высветлившая некогда чёрные – совсем как у Макса – волосы. – Силой нужно уметь пользоваться, иначе она тебя просто раздавит. Поэтому сейчас все твои деньги у меня. Но когда-нибудь я умру, и тогда тебе достанется не только наследство твоих родителей, но и моё, понимаешь? Это будет огромная тяжесть, поэтому готовиться к ней нужно уже сейчас. Это как у Человека-паука: большая сила – большая ответственность.

Макс не хочет, чтобы умирал дядя, он предпочёл бы даже не слышать об этом, но разговор повторяется снова и снова. Дядя упоминает силу, тяжесть и ответственность почти каждый четверг, когда сам, вместо водителя, забирает Макса из школы, а вместо столовой зовёт обедать к себе в кабинет. Они садятся в мягкие кресла у маленького круглого столика, полностью скрытого под подносом с едой, но насладиться обедом у Макса не получается: сначала он должен рассказать, как жил и что делал на прошедшей неделе, а после – выслушать дядю.

Дядя говорит о разном: о городах и странах, о книгах и искусстве в целом, об истории, философии, колдовстве и устройстве общества, но всегда в его рассказах скользит тема денег, ответственности, силы и тяжести.

А о нечисти дядя не говорит. Для него, как и для всех, нечисть – это сказки, суеверия, на которые можно не обращать внимания. Но нечисть всегда рядом. Она прячется за шкафами, в мусорных баках, в тени деревьев, внутри людей. Дядя ничего не сможет сделать, когда тело ползущей к нему Миры распадётся, как высохшая кожа змеи, и омерзительное гниющее существо потянет к нему когтистые руки. И Макс не успеет его спасти, а перед его глазами вспыхнет огонь.

Сон оставил в голове отвратительное ощущение тяжести. Смотреть на Миру было тошно, но, к счастью, оставив на столе завтрак, она как обычно скрылась за своей занавеской, захватив блюдечко с бутербродом.

Наверное, завтрак был как обычно хорош, но Макс не чувствовал вкуса. Хлеб казался куском поролона, плавленый сыр – нагретой резиной, обжигающей язык. В ушах белым шумом гудело радио, а перед глазами языки пламени сменялись безглазыми лицами мертвецов. Отчего? За свою жизнь Макс сжёг не одного упыря, он видел смерть, он нёс её, так почему же теперь он никак не может прийти в себя?

– …Чтец, Волк и Шаман. По слухам, Шаман потерял ногу, но…

Собственное имя резануло по ушам. Макс вскинул голову и наткнулся на взгляд Миши. Уголки губ друга слегка приподнялись в лёгкой улыбке, когда он негромко сказал:

– Поздравляю.

Макс устало вздохнул. Он никогда не слышал своё имя по радио, и предпочёл бы не слышать его и дальше, тем более в одном ряду с Бессмертным, Мотыльками и остальными, засветившимися в недавней битве.

Тем днём он впервые не сел впереди, предпочтя занять более не занятый Радой угловой диван. Здесь, у обеденного стола, в обвивающий окно узор было вплетено, пожалуй, больше печатей, чем в остальных частях автодома. Макс так и не изучил их все: тяжёлые, сложные, перегруженные символами, они читались отвратительно медленно. Отдельные знаки особенно долго не поддавались осмыслению, и это злило. Злило так же сильно, как поразительная лёгкость, с которой печати срабатывали. Так же сильно, как осознание, что задать сводящие с ума вопросы сотворившему эти печати мастеру уже не получится.

Не хватало лупы. Чтобы разобрать мелкие символы, Чтец прижимался щекой к трясущейся стене, и, вглядываясь в крайне сомнительную маркерную печать, вдруг заметил её. Маленькая, стыдливо спрятавшаяся в скоплении других символов завитушка не поддавалась прочтению. Это была просто завитушка, просто маленькая закорючка, написанная на стене красным акрилом. Она ничего не значила, но это было попросту невозможно. Все части печатей всегда что-то значат.

Охваченный сомнениями, Макс повторно осмотрел другие печати. Завитушка нашлась в каждой из них. Автодом тряхнуло: они выехали на побитую часть дороги, которую давно было пора залатать. Придерживаясь за край верхнего яруса кровати, откуда немедленно послышалось шуршание, Чтец поспешил в ванную. Печать-светильник оказалась оснащена сразу двумя завитушками. «Светильник» на кухне – тоже. Вот только печать на кухне полностью отличалась от печати в ванной, хотя исполняла ту же функцию. Макс был готов взвыть. Впервые в жизни Чтец встретился с тем, что он никак не мог прочитать.

Загадка завитушки успешно отвлекала Чтеца от огня весь следующий день, но ночью кошмары вернулись. Там снова было пламя, мертвецы и Мира – на этот раз в роли вампира, – а утром Макса опять ждала тяжёлая голова и совершенно безвкусные пирожки. Сев рядом с Мишей, он откинулся в кресле и закрыл глаза. Солнце мигало, пробиваясь через листву сомкнувшихся над дорогой деревьев, его свет касался закрытых век, превращаясь в отблески пламени, крал мысли и искажал чувства.

Автодом вздрогнул, преодолев горб лежачего полицейского, и Чтец резко открыл глаза, наконец-то придя в себя. Они въезжали на стоянку Инквизиции, зажатую между лесом, виднеющейся впереди стеной поселения и небольшой извилистой речушкой под названием Сим.

– Приехали. – Миша улыбался.

Время приближалось к полудню и на стоянке кипела жизнь. Мира высунулась из-за занавески, наткнулась на взгляд Чтеца и вжала голову в плечи. Осторожно спустившись вниз, она прошла по автодому, закрывая окна, и Макс не мог отвести от неё глаз: в каждом движении девушки виднелось что-то неестественное.

– Я не пойду, – быстро проговорила она, поймав в глазах Бессмертного невысказанный вопрос. – Тот человек и то место мне неприятны.

Миша кивнул: он не спорил и не уговаривал, но Мира, внезапно метнувшись к кухне, сунула ему в руки аккуратно упакованный бумажный свёрток.

– Отдай ему.

Её голова снова была опущена, девушка старательно прятала лицо за растрёпанными волосами, спустилась вниз, но грязные слипшиеся пряди не справлялись со своей работой. Макс отчётливо разглядел плотно сжатые губы и опущенные брови.

– Ты точно не пойдёшь с нами? – осторожно принимая свёрток из её рук, спросил Миша.

– Нет, – не поднимая головы, тихо ответила Мира и, даже не подумав попрощаться, поспешила вернуться в своё убежище.

Бессмертный вздохнул. Вытащив с верхней полки большой дорожный рюкзак, он бережно положил туда посылку и обернулся к Максу.

– Готов?

Чтец кивнул. Плащ и платок лежали в верхнем кармане его собственного рюкзака, но, увидев в руках друга чёрную ткань, Бессмертный поспешил его остановить.

– Не нужно.

– Я предпочёл бы не светить лицом.

– Не нужно, – повторил Миша. – Смотри, здесь нет ни Бессмертного, ни Чтеца. Я, например, Егор.

– Егор. В автодоме Бессмертного.

Губ Миши коснулась лукавая улыбка, когда он широким жестом указал на панель с печатями около руля.

– Автодом Бессмертного? Где?

Корпус автодома изменил цвет, и не только он. То, что изнутри было занавесками, снаружи оказалось светоотражающими пластинами, металлические элементы, включая диски колёс, потемнели, в отличие от стёкол фар. Максу оставалось только покачать головой. В других обстоятельствах он сказал бы, что такого лёгкого камуфляжа недостаточно, чтобы обмануть внимательного наблюдателя, вот только подобный камуфляж был попросту невозможен. Макс никогда в жизни не встречал подобное. Поймав пристальный взгляд друга, Бессмертный кивнул.

– Покажу, когда вернёмся. Она у меня в книге.

Печать была в книге, а местные дозорные от Инквизиции вместе с несколькими любопытными – уже тут. Взгляд раскосых зелёных глаз, щурящихся над чёрным – почти как у Чтеца – платком, прогнал волну мурашек по спине Макса. Ниндзя? Когда они были напарниками, он одевался иначе, но с тех пор прошло несколько лет, мало ли что могло измениться за это время.

– Егор? – Тихий, почти шепчущий голос. Не тот. Не Ниндзя. – Давно не виделись.

– Давно. – Миша протянул ему руку. Незнакомый инквизитор крепко пожал её и, удостоив Макса беглым взглядом, кивнул куда-то в сторону леса.

– Туда?

– Туда.

– Ну, удачи.

Остальные собравшиеся уже потеряли к ним интерес. Они уходили, и Макс выпрямился, вдруг поняв, что, ошибочно опознав бывшего напарника, не хуже Миры опустил голову и сгорбил спину.

– Нам не сюда? – он кивнул в сторону такой близкой стены поселения, но Миша отрицательно покачал головой.

– Нам дальше в лес, минут сорок пути.

Вдруг как-то сразу захотелось назад. Сорок минут пути через незнакомый лес в поселение, полное вампиров – не то, чем Макс хотел бы заниматься, особенно сейчас, без книги, но он напомнил себе об ответах, которые старался найти, а память услужливо воспроизвела голос обвиняющей его в трусости Рады, довершая дело.

Они шли по едва различимой тропе, больше напоминающей звериную. За шнурки цеплялся репей, местами тропинку перегораживали склонившиеся над ней высокие стебли крапивы. Постепенно растительность поредела – стало темнее. Здесь, почти полностью вытеснив лиственные деревья, царили разлапистые сосны и ели. Расширившуюся тропу устилал мягкий ковёр опавших иголок, скрадывая звуки шагов. Тишина тревожила, а каждая пролетающая мимо бабочка или птица напоминала о Раде.

– Мира не любит это место. – Не сказать, чтобы Макса особо заботил этот вопрос, ему просто мучительно захотелось что-то сказать. – Она боится вампиров?

Бессмертный нахмурился и кивнул.

– Мы не говорили об этом, но я думаю, что так.

– Так было всегда или началось после того происшествия, о котором вы так старательно не рассказываете?

– После. – Бессмертный погрустнел. – После того, как не получилось вернуть колдовство. Мирка даже пыталась приноровиться без него, но ничего не вышло. Она сначала сдалась, а потом, видимо, начала бояться.

– Ещё раз, зачем ты её возишь с собой? – не ожидая ответа, Макс даже позволил себе улыбнуться, но Миша с неожиданной серьёзностью заявил:

– Я ей обещал.

Комментировать это Чтец даже не стал, только отметил, что, чем дальше они отходили от автодома, тем менее тяжёлой становилась голова.

Тропа привела к окружающему поселение вампиров частоколу и разделилась, предлагая путникам самим решить, с какой стороны искать вход.

– Вроде, сюда, – беспечно предположил Миша, направляясь направо.

Следуя за ним, Макс заметил, что местами отдельные колья обуглены изнутри.

– Не слишком хорошая защита для поселения, большинство жителей которого кидаются молниями, – скептически заметил он.

Миша пожал плечами.

– Зато чинить легче, чем бетонный.

В этом был смысл. В дыре в частоколе, красующейся вместо каких-либо ворот, смысла не было.

– Я здесь Егор, – напомнил Бессмертный.

Мысли Макса судорожно метнулись, выискивая в памяти подходящее временное имя, и внезапно наткнулись на потерянного после Призыва Александра Александровича. Давний друг семьи, он приходился Максу кем-то вроде крёстного отца и был колдуном, но ни во время беспорядков, ни после Разлома никак не дал о себе знать. Чтец не был уверен, что этот человек ещё жив.

– Я буду Сашей, – решил он, когда они с Бессмертным приблизились ко входу.

– Саша. Я запомню.

Ни проём в частоколе, ни ведущая к ним тропа не подразумевали проезда машин. Вход охраняли двое мужчин совершенно небоевого вида. Ничуть не смущаясь солнечного света, они сидели на установленных у входа пнях и играли в шахматы. Заметив гостей, один из них расстроенно цыкнул, жалея о прерванной игре.

Стражи неспешно поднялись на ноги, бережно отложив в сторону доску. «Кто вы и что вам нужно?» – Макс ждал этих слов, но услышал совсем другое:

– Егор, ты, что ли? Чё, живой ещё? – флегматично спросил один из любителей шахмат Мишу, и тот приветливо ответил:

– Пока не умер.

– Тебя долго не было, – заметил второй и, покосившись на Макса, спросил: – Твой друг?

Миша кивнул.

– Это Саша. Как там старик?

– Хромее, чем обычно.

– Насколько?

Мужчина хохотнул.

– Сломал старый протез, а новый оказался длинноват. Видел бы ты, как он ходил! Прыгал кузнечиком. Хотел подпилить, да перестарался чутка, и теперь ковыляет, как ёж. Ну, сам увидишь. Проходите давайте.

Заходя в поселение следом за Мишей, Макс обернулся на охранников, и увидел, что те, моментально потеряв к пришедшим интерес, вернулись к шахматам.

– Ты знаком с ними? – негромко спросил он, и Бессмертный ответил:

– Во время активной работы заезжал почти каждый месяц. Лично никогда не общались, но народ тут приветливый. Думаю, они догадываются, кто я, но не…

Он говорил что-то ещё, но Макс перестал его слышать, заметив с головы до пят закутанного в одежду человека, проходящего мимо. Вампир. Родич тех, кого Макс выслеживал, убивал, боялся и ненавидел. Должно быть, всколыхнувшиеся в душе чувства слишком ярко отобразились на его лице, потому что Бессмертный, положив руку на плечо другу, негромко напомнил ему: