Текст книги "Любовь как биография (СИ)"
Автор книги: Алина Политова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Я уехала к маме. Без денег. Надеясь, что он сможет все наладить, надо немного подождать. Я не могла устроиться на работу, потому что понимала, что Султан в любой момент приедет и сорвет меня с места. Кое-какие деньги на жизнь я находила. Гера жила в Одессе с мужем, Оксана почти не общалась со мной, семья и ребенок забирали слишком много времени. Иногда я ездила к Витке, только с ней и поддерживала отношения.
Как-то раз Султан приехал на недельку, мы побыли вместе, потом снова уехал. Сказал, что с Серегой замутили они какой-то бизнес. Возят лес. И скоро, очень скоро, мы заживем совсем прекрасно. Серега нашел для него малосемейку в Кривом Роге. Султан теперь жил в своей квартире, пусть и убогой. Еще немного, и он сможет меня перевести с собой. Он оставил мне адрес на листке бумаги и уехал. Я еще месяц прожила одна. Это было так тоскливо, жить в ожидании неизвестно чего. Пришла весна. Я устала от этого подвешенного состояния. У меня скопилась небольшая сумма денег и я, повинуясь порыву, села на поезд и поехала в Кривой Рог. Таксист отвез меня по нужному адресу. Я подошла к двери и стала звонить. Мне показалось, что за дверями кто-то был, я услышала движение, но мне не открыли. Я подумала, что мне просто послышалось. До сих пор не знаю, как там было на самом деле. Вполне возможно, что он там был с женщиной. Султан всегда мне клялся, что пока он со мной, у него не было ни одной женщины. Вполне возможно, что это ложь.
Я написала записку, что поеду к Наташе, и буду там его ждать.
Просто чудо, что мне удалось найти квартиру Наташи. С моим пространственным кретинизмом я бродила часа два между домами в ее районе и не могла узнать какой же из домов ее. Наташу с дочкой я встретила у подъезда! Вот повезло так повезло! Она накормила меня и рассказала, что Серега уехал с Султаном за лесом, вернутся через пару дней, я могу подождать у нее.
Султан появился через пару часов! Рассказал какую-то нелепую историю, что собирался поехать с Серегой, но передумал и был у друга в гостях. А теперь вот вернулся, увидел мою записку и примчался ко мне. Сейчас я понимаю, что история была шита белыми нитками. Особенно если вспомнить, что я слышала движение за дверью. И все-таки я поверила.
Несколько дней мы жили на широкую ногу на деньги, которые я привезла с собой. Ходили в ближайший бар каждый день. Там у него уже была куча знакомых, особенно женщин. Я думала, наверное, они мне завидуют, что у меня такой замечательный парень. Сейчас я понимаю, что некоторые из женщин наверняка посещали холостяцкое жилище Султана, пока я жила в Севасе. Тогда я не могла даже предположить такое! Не потому что наивна, просто он действительно меня любил как-то фанатично. Пожалуй, мне бы даже стало легче, если бы я узнала, что он мне изменял. Но даже сейчас я до конца не верю в его измены. Или в то, что могло быть, такое, что он ушел бы из моей жизни к другой женщине. Нет, это просто невозможно.
Мы жили в однокомнатной крохотной квартирке, Султан говорил, что она нашла, осталось только оформить документы. Жилье в этом городе не стоило почти ничего. Мне кажется, он пользовался тем, что я слепо любила животных. Когда я приехала к нему в Кривой рог, он ту же принес мне щенка. Я растаяла. Думаю, он хотел вернуть те хорошие времена, которые были у нас, когда я любила Троя. Но Трой был служебной собакой, а щенок оказался какой-то декоративной породы. Маленький, дурашливый, обожающий весь мир. Это было не мое. Я всегда любила серьезных собак. Тем не менее, щенок на какое-то время захватил мое внимание.
Мои деньги быстро закончились, Султан привозил иногда от Сергея копейки, на которые снова приходилось как-то выживать. Я жалела, что приехала, но и возвращаться к маме тоже не хотелось. Однажды он сказал, что они с Сергеем уезжают за лесом на несколько дней под Киев. Командировка дней на пять. Он оставил мне немного денег и уехал. Я распределила, как могла, эти деньги, если не сильно шиковать, то мне действительно их хватало. Пришлось, правда, купить летнюю обувь. Уже был май, а я по-прежнему ходила в осенних ботинках, больше у меня ничего не было.
Мы остались со щенком. Телевизора не было, но зато на полке стояло множество книг, в основном на украинском языке. Я читала их целыми днями, в конце концов, даже стала этот язык понимать. Особенно запомнился мне «Дон Кихот» на украинском. Днем мы со щенком ходили на речку, недалеко от дома. Там был небольшой городской пляж. Я хорошо загорела. Мне было очень скучно в этом чужом городе, я думала, хорошо бы с кем-нибудь познакомиться, но почему-то никто никогда ко мне не подходил. Я смотрела на себя в зеркало и недоумевала – такая хорошенькая стройная девочка. Загорелая, с ясными голубыми глазками. Почему никто не знакомиться со мной? Надо сказать, что все те два года, что я жила с Султаном, вокруг меня был какой-то вакуум. В том плане, что мужчины вообще не приближались ко мне, даже когда я жила у мамы одна. Нет, что-то иногда случалось, но всегда очень незначительное. Например, в Севасе я как-то встретила Костика Кота, того самого, который приходил ко мне забирать реквизит с Толиком и Вовкой. Между нами что-то завязалось, но быстро сошло на нет. А вот так вот, чтобы кто-то извне, не знакомый вошел в мою жизнь – такого не было. Я как будто была накрыта шапкой-невидимкой.
Прошло пять дней. У меня не было с Султаном никакой связи, я не знала когда он вернется и ждала его каждую минуту. От одиночества уже форменным образом съезжала крыша. Он не приезжал. Прошла неделя. Деньги закончились. В доме оставался еще мешок картошки и пара килограмм сахара. Мы со щенком ели эту картошку. Я понимала, что для щенка такая еда не годится и приходила в отчаяние. У него началось расстройство желудка. Мне хотелось оставить его на улице, чтобы кто-то подобрал и накормил, но рука не поднималась. Я пыталась ходить по квартирам и продавать эту картошку. Знали бы, чего мне это стоило, с моим-то характером! Такое унижение! Никто не покупал…
Я не понимала, почему Султан не возвращается. Прошло уже больше десяти дней! Как он мог вот так вот бросить меня в чужом городе?! Ни денег, ни телефона – ничего! Я просто сидела в этих четырех стенах и сходила с ума. С больным щенком. Мне казалось, что вокруг меня кипит жизнь, а я будто похоронена и забыта. Такое страшное чувство… и самое плохое – это неизвестность и постоянное ожидание – вот, сейчас в замочной скважине повернется ключ! Но только тишина в ответ… час за часом, день за днем. А может он умер? Разбился на машине, а я и не узнаю об этом. Так и буду сидеть тут и ждать…
В конце концов, я решила поехать к Наташе, жене Сергея, и узнать, что там случилось. Я бы давно это сделала, но Кривой Рог очень большой город. Пешком не добраться, а денег на автобус у меня не было. К счастью, Гера еще давно сделала мне какой-то курсантский проездной, иногда с ним можно было проехать, а иногда высаживали. Я решила воспользоваться им и добралась-таки до Наташи. Та рассказала мне, что Султан и Сергей задержались, какие-то трудности, машина сломалась. Когда приедут – не известно.
Мне было стыдно признаваться ей, в каком я бедственном положении оказалась. Я как бы невзначай попросила, чтобы она заняла мне деньги на билет в Севастополь, но она сказала, что у нее самой очень мало. Конечно, она понимала, что Султан ничего ей не вернет. Когда она пригласила меня поужинать с ними, я деликатно ковырялась в тарелке и размышляла о том, что я все-таки аристократка. Несколько дней проведя почти без еды, я нашла в себе силы кушать как настоящая леди. И думаете, это меня радовало?! Нисколько! Принцесса может выжить только во дворце. А вот так вот, выброшенная на улицу безо всяких средств к существованию – принцесса беспомощна.
Каждый день я стала приезжать к Наташе, она просила меня посидеть с ее дочкой, пока она работала. Для меня это была возможность пообщаться с живыми людьми и поесть. На балконе у них стояла трехлитровая банка с засоленными пожелтевшими кусками сала. Я всегда относилась к салу «это люди не едят», но теперь прогорклое это сало могло мне дать возможность приготовить дома ужин. Картошка еще оставалась, а если пожарить ее на сале, она становилась более питательной. Попросить у Наташи это сало мне было стыдно, повторяю, я не хотела, чтобы она поняла, в какой я ужасной ситуации. Поэтому, играя с девочкой, я стыдно воровала эти куски и, завернув в бумагу, засовывала себе в сумку.
Какая ирония – принцесса никогда не станет просить милостыню, принцесса лучше украдет! В этом была вся я.
Однажды Наташа сказала, что к Султану и Сергею выезжает человек на своем грузовике, и может меня взять с собой. Она договорилась, что он ночью подберет меня на площади. Я кинулась домой, нужно было что-то придумать с собакой, он не хотел брать ее, и Наташа тоже не хотела. Я постучалась к соседям, открыла девушка, я оставила ей ключи и попросила заходить ко мне и наливать щенку воду. Мне было очень неудобно просить незнакомого человека еще и кормить собаку, ведь я не могла ни копейки денег оставить ей. Я понадеялась, что она сама догадается. Наташа уверила меня, что я уеду всего дня на два, а потом мы с Султаном вернемся.
Полночи я прождала на площади, но грузовик так и не приехал за мной. Потом этот человек сказал, что он меня не нашел. Не знаю, может я что-то перепутала, а может он просто не захотел меня брать.
Я вернулась домой, забрала у девушки ключи и проревела остаток ночи от отчаяния. Я ненавидела Султана! Взрослый мужчина, как он мог со мной так поступить?! Как мог оставить меня одну на две недели?! Я не умела выживать в таких ситуациях, просто не умела! Мне было стыдно за эту картошку, которую я пыталась продавать, за ворованное прогорклое сало, за поездки в автобусе без билета, за несчастного щенка, страдающего возле меня. И, что самое страшное – я не видела, когда это все закончится! Когда я выберусь из этого кошмара?! У меня совсем не оставалось сил… Наверное, можно было найти какой-то выход, придумать что-то, отправить телеграмму матери – но я больше не решалась просить деньги у Наташи после того, как она отказала мне. Я стала не заложницей жуткой ситуации, в которую попала – я стала заложницей своей собственной гордости и принципов. Я не справилась.
Через пару дней Наташа с дочкой собрались ехать в отпуск. Сергей с Султаном жили под Киевом в каком-то заброшенном доме отдыха, у них не было денег, чтобы выехать оттуда. Наташа ехала к ним и сказала, что возьмет меня. Не помню, как там они договорились с Сергеем по телефону, но получалось, что я приеду туда с ней, а потом мы с Султаном сразу уедем. То есть за два-три дня должны были уложиться.
Мне снова нужно было что-то придумывать со щенком. Я собрала остатки наглости и снова постучала в дверь той девушке, но никто не открыл. Я раздумывала, как лучше поступить. Наверное, нужно было просто оставить щенка на улице. Но мне стало его жаль, поэтому я налила ему воды, наложила картошки и заперла в квартире. Не знаю, где в тот момент был мой мозг. Я уверяла себя, что это всего на два дня. Можно меня осуждать, да я и сама себя осуждаю теперь, но к тому времени я уже слегка сошла с ума от всего, что пережила.
Мы поехали в Киев, оттуда приехали в пансионат в лесу, где застряли наши мужчины. В первый день я вообще не разговаривала с Султаном, столько ненависти и ярости во мне накопилось. Он уверял, что его вины здесь нет. У них совсем не осталось денег, к тому же он полностью зависел от Сергея.
Я простила его только лишь потому, что эти недели беспросветного одиночества что-то надломили во мне. Снова остаться одной – это было слишком страшно. Да и куда мне было деваться?
Дни шли за днем. Мы жили в деревянных домиках заброшенного пансионата. Сергей все никак не мог договориться с колхозом, чтобы получить деньги. Зарплата Наташи, на которую мы питались в первые дни, быстро закончилась, теперь нашей едой стали неизменные макароны с салом, приготовленные на костре. Это все, что можно было добыть. Однажды мы с Султаном наловили каких-то прудовиков в озере и сварили из них суп. Изысканный деликатес. Днем я собирала землянику, которой, к счастью, в лесу было много.
Конечно, мысли о запертом щенке сводили меня с ума. Но от меня больше ничего не зависело! Можете себе представить, что творилось у меня внутри…
Дня через четыре Наталья с дочерью уезжали обратно в Кривой Рог. Султан дал ей ключи и сказал, что нужно пойти и забрать щенка. Она очень разозлилась. Она понимала, что именно может там найти…. И во всем этом была виновата я, только я!
Не помню, сколько еще дней мы просидели в этом лесу. Кошмар, который, казалось, никогда не кончится. Я уже не помнила, что такое настоящая еда. Вершиной мечтаний казалась пачка самого дешевого печенья.
Потом была бесконечная дорога обратно. Два грузовика и запорожец, в котором ехали мы с Султаном. Машины постоянно ломались. Этот недлинный путь между Кривым Рогом и Киевом мы тащились дня два! Я все время думала о собаке. Сергей созванивался с Наташей, и она сказала, что я настоящая тварь после того, как так поступила с несчастным животным. Сама она не решилась идти в квартиру, поэтому дала ключ своему другу, ветеринару. Когда тот вошел в квартиру, то увидел, что собака уже не движется. Она умирала. Он принес ее домой и с большим трудом выходил. Колол глюкозу, какие-то лекарства. Все, кто знал об этой, истории ненавидели и презирали меня. Я их понимала…
Мы приехали в Кривой Рог. Первым делом пошли за собакой к этому доктору. Я побоялась войти в подъезд и сказала, чтобы Султан сам забрал ее. Мне было слишком стыдно. Когда щенок выбежал из подъезда и, виляя хвостом, бросился ко мне, я взяла его на руки и целый час проревела. Господи, как же я была виновата перед ним, а он даже не понимал этого… милый добрый щеночек.
Я больше не доверяла себе, поэтому, когда знакомая женщина попросила нас подарить ей щенка, я согласилась. К тому же я уезжала в Севастополь. Султан сказал, что в Кривом Роге нам делать больше нечего, а следует попытать счастья у него на родине в Майкопе. Мы договорились, что я поживу какое-то время в Севасе, пока он там не устроится и не заберет меня.
На этот раз я застряла одна надолго. После Кривбасса я поняла, что жизнь с Султаном не для меня. Но я привыкла к тому, что он моя семья и не представляла, как разорвать это. Просто катилась по течению, смирилась. В Севасе я устроилась танцевать в новый клуб, открывшийся у меня на районе, в «Приму». Гера затащила меня туда, хотя я считала, что уже старовата для подобной работы. Дело шло вяло и тяжело. Гера вскоре уехала в Одессу, а я осталась одна. В клубе мне не очень нравилось, но нужны были деньги. Я пошла учиться на курсы французского и оплачивала их именно с танцев. Жизнь вроде бы стала налаживаться, я даже начала встречаться с ди-джеем, молоденьким мальчиком.
Конечно именно в тот момент, все стало если не хорошо, то хотя бы неплохо, вернулся Султан. В моей жизни уже не было для него места, я не хотела возвращаться в прошлое, первое время отчаянно сопротивлялась его попыткам вернуть меня. Он казался мне жалким! Просто бесконечно жалким неудачником! Быть рядом с ним – значит тоже становиться такой же неудачницей! Я даже не позволила ему жить у меня на этот раз. Невыносимо было видеть, как он садится за стол и ест продукты, которые моя мать покупает на свою мизерную зарплату. Нет, его совсем это не смущало! Для него это было в порядке вещей! Он привык пользоваться гостеприимством других людей! А мне было так стыдно перед матерью!
Я не пустила его к себе, и он снял квартиру недалеко от моего дома, буквально через дорогу. Постоянно выслеживал меня в «Приме». Давил мне на эмоции. Я его презирала, но в то же время было многое, что нас связывало. Иногда я поддавалась жалости и шла ночевать к нему. Наверное, это была не столько жалость, сколько желание иметь рядом близкого человека. Все-таки он был мне не чужой. Так постепенно мы снова стали жить вместе. Иногда в ночных клубах выступали с нашими номерами. Снова эти копейки, нищета. Конечно, я бросила курсы. Мы ждали весны. Султан сказал, что его родители в Майкопе отдают нам дачу, весной мы поедем туда и будем жить.
Как бы радужно он мне все ни расписывал, в Майкопе нам были не рады. Мы приехали на квартиру к его родителям. Мать-адыгейка, женщина очень строгая, сразу меня невзлюбила. Ее можно понять – скольких женщин он уже привозил вот так вот! А тут к тому же притащил совсем молодую дурочку.
Жизнь на даче не очень-то получалась, потому что там постоянно жил его отец. Здоровенный грубый мужик, он к тому же изрядно выпивал, и я, приезжая туда, часам разгребала горы мусора после его очередной попойки. Так и выходило – в квартире мать, на даче отец. А мы метались то туда, то сюда. Родители Султана не только не любили меня, но и относились с каким-то подозрением! Когда я только приехала, сестры Султана, единственные с кем у нас были нормальные отношения, дали мне имя Милана, а попросту Миля. У них было так принято, давать какое-то новое имя невестке. Так меня все и называли – Миля. Не знаю чего там недопонял отец, но однажды, в пьяном угаре, он начал орать на меня, что я интриганка и лазутчица, потому что никакая я не Миля. Он показал мне тот самый курсантский проездной, что мне делала Гера. В нем было написано «Политова Алина». Надо заметить, что в цирке у меня был псевдоним Александра Политова. И вообще Султан называл меня всегда Саша, так я ему представилась, когда мы познакомились. Он, конечно же, знал мое настоящее имя, но просто привык называть Сашей. И вот отец его нашел сей документ, где я была вовсе не Саша и не Миля, а Алина! Такая вот путаница получилась. С учетом того, что на самом деле я была не Миля, не Саша и не Алина, а Ольга… как это все объяснить старому вояке?
В такой атмосфере мы и жили. На выходных выезжали в ночной клуб в Белореченск. Там удавалось заработать рублей четыреста. На эти деньги нужно было прожить неделю, до следующих выходных. Иногда посетители оставляли Султану купюры, которые он просил для фокуса. Однажды даже кто-то оставил ему сто долларов. Я Султану предложила их раздать нашим родственникам – часть матери, часть сестре Иришке и часть племяннице Рузане. Мне так хотелось им понравиться!
У Султана была родная сестра Ирина, года на три старше меня. Он в ней души не чаял. Именно потому он в меня и влюбился – внешне я была на нее немного похожа. Впрочем, мы были очень разные с ней – она веселая, заводная, компанейская, а я вредная замкнутая бука. Иришка хорошо относилась ко мне. Ее десятилетняя дочка Рузана тоже. Еще у Султана была двоюродная сестра Саида, на год меня младше. У нее уже росла маленькая дочка по имени Зарема. Саида вышла замуж за какого-то местного крутого мужика, поэтому вся родня, особенно мамочка Султана, очень ее уважали. Мне Саида нравилась просто безумно! Очень красивая, спортивная девочка с короткой стрижкой и сияющими глазами. Я бы могла подружиться с его сестрами, но, как всегда, близость Султана делала меня какой-то аморфной и несамостоятельной. Мне кажется, я общалась со всеми людьми только через него. Вернее, он общался вместо меня со всеми окружающими людьми. Иногда, особенно если я немного выпивала, я становилась смелой и разговорчивой. Султан неизменно делал мне замечание, одергивал, говорил, что я веду себя некрасиво. И мне тут же становилось стыдно за свою активность. Проще было молчать.
На самом деле я старалась. Старалась, чтобы у нас все было хорошо. Повторяю – отношения эти для меня стали неким крестом, который я должна была нести. Я уверила себя, что это навсегда и ничего другого не будет. Моя судьба – быть с этим человеком, потому что у меня нет сил сбросить его с себя. Мы были неразлучны и наверное внешне очень близки. Через него я общалась с внешним миром. Я была слепой, а он был моей собакой-поводырем. Я это приняла.
Если отбросить обычную мою песню «меня никто там не любил» и наше обычное безденежье, то сам по себе Майкоп мне очень понравился. Маленький уютный городок, где всегда солнечно. От дачи я вообще была в восторге! Прям на ее территории располагался маленький пруд и причал со скамейками. В пруду жили рыбы и настоящие дикие черепахи! Эта дача способна была меня примирить со всеми неприятностями, с которыми я там сталкивалась. Я сажала вдоль забора фасоль и салат, испуганно визжала, когда из земли вылезал крот, а потом разглядывала его и визжала уже от восторга. С моей любовью к природе все это было так удивительно и чудесно! Султан покупал мне утят, я пыталась их вырастить, но по ночам их воровали крысы. Недалеко от дачи были участки, которые можно было себе бесплатно брать и обрабатывать. Мы с Султаном взяли себе такой и засадили его картошкой. Я обожала ковыряться в земле! Копала, окучивала. Мне трудно было собирать колорадских жуков и убивать их, но я понимала, что это необходимо, ведь они пожирали наш урожай! В платке, с лопатой, я стояла, улыбаясь солнышку и говорила про себя – какая же я принцесса, посмотрите, я же колхозница!
Пришло лето, и мы решили съездить в Сочи и попробовать там заработать денег в ночных клубах. Сказано – сделано. Сначала мы остановились в Туапсе, у очередного его друга. Попросту сели ему на шею. Для Султана, как я уже говорила, это было в порядке вещей. Я же смирилась. Из Туапсе мы двинулись в Сочи. Почти без денег, как всегда. Признаться, я готова была вести этот авантюрный образ жизни, но смириться с отсутствием денег – вот это было выше моих сил. Увы – в тот июнь Сочи не мог похвастаться туристами. Клубы почти пустовали. Мы лишь изредка находили себе работу. Но нужно было как-то жить. Видимо, путешественникам и правда помогает бог. Однажды, посреди улицы, мы встретили знакомого Султана. То ли они знали друг друга по Афгану, то ли еще откуда, не помню. Знакомого звали Сергей. Он что-то было с ногой, кажется, отсутствовала ступня, он ходил с костылями. Узнав, что нам негде жить, Сергей сказал, что снимает комнату у одного дедушки в горной деревушке, недалеко от Сочи. Позвал нас туда. Мы приехали. Очень живописное место – поселок, протянувшийся в ущелье среди гор и горных речек. Бодрый грузинский дедок нас приютил, сдав комнату на втором этаже за какие-то копейки. Я подружилась с его внучкой, девчонкой лет пятнадцати. Кроме нас у деда жили еще две молодых девицы-адыгейки. Сергей приходил лишь изредка, кажется, они просто дружили с дедом. По вечерам все мы собирались на большой веранде на первом этаже. Играли в карты, ужинали, пили вино, которым нас угощал дед. Мне бы было хорошо там, но снова между мною и «хорошо» вставала наша нищета. Так трудно есть чужой хлеб!
Я старалась помогать деду, чтобы как-то отблагодарить за угощения. Его сын сидел в тюрьме. Дед приносил откуда-то из заброшенного поля много-много чая, мы резали его и сушили. Чай он потом отправлял сыну. Я увидела, что такое краснодарский чай и как его делают. Днем мы с его внучкой ходили на речку загорать. В речке трудно было искупаться, она текла стремительным мелким ручейком с горы, но возле нее было так приятно поваляться! Все эти хорошие воспоминания по-прежнему воспринимаются мною сквозь какую-то серую призму безнадежности. Жизнь с Султаном держала меня все время в состоянии депрессии, даже в таком прекрасном мире, в который мы попали.
С Сергеем, который нас познакомил с дедом, вышел эпизод, который я потом включила в свой роман «Серпантин». Очень уж колоритный эпизод. Надо сказать, Сергей был человеком глубоко верующим. Из тех, кто без перерыва рассказывает о своей любви к богу, соблюдает посты, читает библию и всех остальных старается тоже склонить к этому занятию. Мы с Султаном втайне посмеивались над ним – нам уже доводилось встречать подобных людей. Но, с другой стороны, человек инвалид, верит в бога, ведет праведную жизнь, семью содержит – личность вполне достойная уважения!
Однажды Султан уехал договариваться о концерте и задержался допоздна. Я вышла и села на ступеньках, которые вели на второй этаж. Ко мне подошел Сергей и сел рядом. Он сказал, что сегодня религиозный праздник, и ему позволялось выпить вина. Дед угостил его вином собственного приготовления. Все ушли спать, а Сергей остался наслаждаться природой. И тут я. Мы разговорились. Я не чувствовала с его стороны никакого подвоха – сами понимаете, верующий человек, он как ребенок. Но тут Сергей вдруг начал мне рассказывать о женщинах. О том, как они с другом иногда приезжают в деревню, знакомятся с какой-нибудь деревенской дурехой и везут ее в лес. Там на пару занимаются с ней сексом. Он рассказывал это не просто так, он явно получал удовольствие от рассказа! Особенно мне врезалась в память фраза «Так приятно трахать ее одновременно в две дырочки – у нее все становится узким, как у целки».
Я изумленно слушала его, не понимая, к чему весь этот разговор, а потом повернулась и спросила: «А как же твоя вера? Разве можно изменять жене?» На что он ответил: «Бог добр, он прощает нам маленький слабости. Что поделать, у всех людей есть маленькие слабости». После этого он предложил мне отойти за дом и там заняться сексом! Можете себе представить, что я чувствовала! Друг моего мужа! Верующий человек, просто божий одуванчик – и вдруг ТАКОЕ! Я кое-как попрощалась с ним и ушла к себе. К счастью, вскоре вернулся Султан, которому я обо всем рассказала, перед этим взяв с него клятвенное обещание ничего по этому поводу не предпринимать.
На следующий день Сергей извинился передо мной и сказал, что просто выпил лишнего и его понесло. С тех пор я стала очень скептично относится ко всем этим боголюбцам.
Сочи не оправдал наших ожиданий. Денег по-прежнему не было, работа в клубе только на выходных. В те ночи, когда мы работали, нам приходилось потом до самого утра бродить по городу, потому что первая маршрутка в нашу деревню шла только часов в семь. Порой мы заходили в бар «Ромашка» в детском парке. Днем это был приличное детское кафе, а ночью там собирались геи всех мастей! Мы садились где-нибудь в сторонке, и я изумленно наблюдала за публикой. Меня всегда интересовали люди такого сорта, но раньше я их видела только по телевизору. Ну не считая нашего Маугли. Геи в возрасте приходили с деньгами и укатывали молоденьких мальчиков. В туалете неподалеку по-быстрому оказывались гей-услуги. Иногда геи приходили в каких-нибудь маскарадных костюмах и устраивали настоящее шоу. Уж поверьте – в этой «Ромашке» было на что поглазеть! Жизнь была интересной. И она бы была приятной, если бы рядом со мной был не друг, а мужчина.
Наши отношения становились все хуже и хуже. Наверное, Сочи стал последней каплей. Люди вокруг отдыхали, сорили деньгами, развлекались, а мы будто жили в другой реальности. Смотрели на праздник жизни со стороны, считали последние копейки и не знали будут ли у нас деньги, чтобы завтра поесть. Я понимала, что живу судьбой Султана, что это не моя судьба! Я могу жить иначе! И, в конце концов, если я вынуждена буду платить за ошибки – пусть это будут мои ошибки! Я не хотела быть с ним больше, постоянно психовала, мы ругались. Во мне боролся страх остаться одной и желание освободиться от этого человека и его жизни. Я разрывалась между этими двумя полюсами. Постоянно просила его отпустить меня в Севастополь к маме, говорила, что мне нужно отдохнуть, я устала от такой жизни. Мама позаботится, мама будет меня кормить, я поживу там немножко и снова вернусь. Он понимал, что это ложь, что я хочу уехать от него навсегда, сбежать! Между нами росла волна ненависти и недоверия. Он пообещал, что как только мы заработаем мне на билет, он тут же отпустит меня, но это все откладывалось и откладывалось…
Однажды со мной случился настоящий срыв. Мы отработали в «Викинге» и часа в три ночи с артистами пошли к фонтану, затарившись выпивкой. Компания была веселая, я изрядно набралась. Стала со всеми болтать, кокетничать и смеяться. Султан, как обычно, сделал мне замечание, и я взорвалась. Мы начали ругаться, потом драться. Уже наступило утро. Я ударила его по лицу и стала от него убегать. Он бросился следом. У обочины сразу остановилась машина, я побежала к ней. Султан не успевал. Крикнул мне: «Саша, одумайся, что ты делаешь!» Я села в машину, крикнула «Поехали!», и она рванулась с места.
Впереди сидели два молодых армянина. К тому времени я уже не падала в обмороки при виде мужчин восточной внешности. Парни оказались симпатичными и дружелюбными. Я попросила завести меня в «Викинг», где попыталась забрать из гримерки свои вещи, но мне не дали ключи. Парни повезли меня к себе. Я все еще была пьяна и слегка в шоке от того, что сделала. Мы приехали к ним на квартиру. Я села на кухне, мне дали кофе. Один остался со мной, другой куда-то ушел. Хорошая дорогая квартира. Парнишки делали бизнес на фрешах, у них было несколько точек по городу. Тот, что остался со мной, рассказал, что у него живет здесь знакомая девушка, которая приезжает отдыхать, она просто подруга, между ними ничего нет. Эта толстоватая девица заходила пару раз на кухню и приветливо мне улыбалась. Я уже успела ему рассказать про мужа, от которого хочу уехать, но у меня нет на это денег. Парень предложил мне пожить у него несколько дней, а когда я захочу, он отправит меня домой.
Конечно для кого-то эта ситуация, в которую я попала, покажется дикой и опасной. Но я каким-то седьмым чувством понимала, что ничего мне здесь не грозит. И все-таки я испугалась. Нет, не этих парней. Я испугалась именно того, что я сделала! Султан наверное там сходит с ума. Как я могу так жестоко поступить с ним?! Как я могу просто взять и бросить его?! Это было страшно! К тому же я стала трезветь… Нужно срочно все исправить!!!
Сказала, что мне нужно вернуться к мужу. Парень пообещал отвезти меня через полчаса. Потом как-то так получилось, что он начал меня целовать, я вяло отбрыкивалась, но как-то совсем вяло… Он посадил меня на стол, и мы стали заниматься сексом… вот же бред, да? Что вообще у меня с головой творилось?! Но такие ситуации всегда меня заводили…
Потом вернулся его друг, мы сели в машину и поехали искать деревню, где я остановилась с Султаном. Мой парень сказал, чтобы я запомнила адрес, откуда мы сейчас уехали, и вернулась, если у меня там что-то пойдет не так. Мы остановились возле магазина, он вышел, а когда вернулся, положил мне на колени букет роз. Я сидела на заднем сиденье и тихонечко глотала слезы. Какая же я уродливая с этой опухшей пьяной мордой, думала я. А этот парень – такой красавчик! Почему я не осталась с ним?!
