Текст книги "В плену любви (СИ)"

Автор книги: Алина Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 20. Сквозь бурю

Стоило за нами захлопнуться двери, как маска доброго папочки сползла с его лица.

– Ты что творишь?! – голос императора звучал негромко и ровно. Он очень редко кричит или явно демонстрирует ярость, но по сузившимся глазам и чуть подрагивающим крыльям носа я видела, что отец именно в ярости. В детстве до ужаса боялась, когда он становился таким.

Будем честны: до сих пор боюсь.

– Я не могу выйти за него, – выдохнула я. – Это он!

– Что значит “не могу выйти”?! – в ровном голосе прорезалось змеиное шипение. – Ты считаешь, что мы тут в игрушки играем?!

– Отец, послушайте! – больше всего я боялась, что не выдержу и разрыдаюсь. Мне хотелось плакать, биться в истерике, выкрикнуть ему в лицо все, что копила в себе столько лет, и тем самым окончательно прекратиться в его глазах в неотвечающую за себя психопатку.

Но я смогла. Сдержала все внутри, снова. И заговорила так, как любит император. Спокойно и четко, по делу.

– Он один из тех, кто держал меня там… Тогда… Он делал это, был главным. Это Хопеш… – выговорила я, и с надеждой посмотрела в его лицо.

Защити меня! Пожалуйста! Один раз в жизни встань на мою сторону, разве много я прошу?

Его лицо на мгновение омрачилось, а потом император раздосадовано дернул плечом.

– Что за чушь?! Они мертвы, Риана. Этой истории уже семь лет, пора все забыть и жить настоящим.

– Нет, это он! Я узнала голос!

– Но не лицо, так?

– Он прятался под мороком.

– Риана, – в тоне императора досада смешивалась со снисходительностью. Именно так разговаривают с детьми, которые уже достали своими капризами. – Они. Все. Мертвы. Эксперты подтвердили наличие на месте преступления останков четырех демонов. Их ведь было четверо?

– Четверо, – пробормотала я. Стало больно дышать от страшного понимания, что ничего не изменить – отец просто не будет слушать.

– Ты убила их всех, – продолжал он.

Меня передернуло от того, как легко он произнес это “убила”.

– Их личности установлены, семьи в опале. Признай уже, что ты просто капризничаешь и прекрати разводить трагедию. Сама подумай: что, принцу другой державы делать больше нечего, кроме как уговаривать вздорных девиц бежать из родительского дома, а потом насиловать вместе с друзьями?

От пренебрежения с которым он это говорил, от того, как жестко тыкал мне в лицо, что все это моя вина и мои я ошибка захотелось завизжать: “Прекрати!”

Набросится на него с кулаками.

Разбить о его голову вон ту вазу в углу.

– Тебе стоит уже что-то сделать с нервами. Давай я сейчас пришлю целителя и он даст тебе успокаивающее, а потом ты вернешься на прием.

На прием, где существо, что я ненавижу больше жизни, будет улыбаться, пить вино, разглядывать меня темными глазами, в которых прячется ледяная тьма. На прием, где отец перед всем миром объявит о своей готовности отдать меня в его власть навсегда?!

– Я не вернусь туда! – излишне резко ответила я, понимая: если отец сейчас начнет настаивать, все что так долго копилось в моей душе все же прорвет плотину самообладания. Тянущая боль в груди сменилась теплом, потом жаром. Анам – клинок души анхелос – требовал поднять его против несправедливости.

Против родного отца?

Остатками разума я цеплялась за себя. За то, чтобы остаться собой, сохранить привычную форму. Потому что то, во что я превращалась доведенная до последнего отчаяния, пугало меня едва ли не сильнее власти Хестора Гронгарда.

Возможно, император понял, что сейчас со мной бесполезно спорить, а если настаивать, может случиться страшное. Он недовольно скривился, но кивнул.

– Ладно. Но успокоительное ты примешь. Потом отправишься в свои покои во дворце и выспишься.

– Я хочу домой!

Он раздраженно закатил глаза.

– Риана, прекращай дурацкие капризы! Помолвка состоится завтра днем после подписания, ты должна присутствовать на мероприятии и выглядеть идеально. У меня нет желания гонять по городу стилистов, модисток и горничных и дергаться, привезут ли тебя вовремя. Кроме того, сегодня ожидается гроза, возможно даже буря. Ты остаешься здесь и точка!

* * *

Как, уже завтра?

У меня подкосились ноги. Почему так быстро? Это же против всех протоколов, торжественные события в жизни императорской семьи никогда не происходят вот так – спонтанно, без должной помпы.

– Они же только прибыли… – мой голос звучал потерянно и глухо.

– Знаю, – отец поморщился. Было видно, что ему тоже не нравится спешка. – Но Хестор требует доступ к твоим эмоциям, а я считаю недопустимым давать его без помолвки. Ты все-таки принцесса, а не девчонка из канавы. Планируется скромное торжество, никакой шумихи. Я уже распорядился оповестить руководство академии, что завтра тебя не будет на занятиях.

Доступ к моим эмоциям?! Мне стало трудно дышать от мысли, что этот… эта… тварь снова будет кормиться от меня. В памяти против воли всплыли омерзительные подробности того, что он творил. Я уже открыла рот, чтобы умолять отца, когда наткнулась на его взгляд.

Бесполезно. Он мне не поверит, я сама еще до конца не верю. Но этот голос…

– Ясно… – тихо выдавила я.

– Тогда иди попрощайся со своим женихом и отправляйся спать. Завра у тебя будет тяжелый день.

* * *

Таблетки я пить не стала. В арсенале лейб-медика были или седативные, от которых накатывала почти неодолимая сонная одурь, или транквилизаторы, под которыми я сама себе напоминала бревно, лежащее на дне прозрачного озера. Такое же неподвижное и отделенное от всего происходящего толстым слоем воды.

Иногда это было даже приятно – уйти в равнодушие, укутаться в него, как в ватное одеяло. Не чувствовать ничего – ни боли, ни радости.

Но сейчас мне нужна ясная голова, чтобы придумать, как избежать неизбежного.

Поэтому я только сделала вид, что проглотила, а сама спрятала белые шарики под язык и когда медик отвернулся, сплюнула тайком в платок.

Майор Рейгер лично отвел меня к моим покоям. Две безликие роскошно обставленные комнаты, в которых я жила несколько месяцев между тем, как отец забрал меня из Ажурного дворца и разрешил купить собственный дом, они так и остались чужой территорией, здесь не было ничего моего.

– Постарайтесь выспаться, Ваше Высочество, – пожелал особист на прощание. – У вас завтра важный день.

Я снова сдержала все, что хотела выкрикнуть ему в лицо по поводу этого дня, но как только дверь за майором захлопнулась, сорвалась с места и забегала по комнате.

Это невозможно! Я не могу этого допустить!

Больнее всего было от понимания: никто не станет слушать. Не поверят. Я сама иногда начинала сомневаться. Нет никаких доказательств, никаких примет. Я не видела лица того мерзавца, не знала о нем ничего, кроме прозвища. Хопеш – так называется изогнутый клинок, походящий на серп, насаженный на длинную ручку. Оружие лидарских королей эпохи Древнего Царства.

Насилуя себя, я перебирала то немногое, что память пронесла через семь лет неустанных попыток забыть, отпустить, жить дальше.

Манеру держаться. Привычку наклонять голову определенным образом во время разговора. И голос.

Мало. Слишком мало.

Воспоминания скрутились в груди тугим узлом. Я рухнула на колени. Из горла рвались глухие рыдания, а перед глазами снова вставало все то, через что пришлось пройти. Беспомощность и ужас накрывали с головой, как штормовая волна, я задыхалась. Слезы жгли гортань и глаза, клинок души в груди тревожно вспыхивал и гас, как сигнал маяка. Я балансировала на краю пропасти, ведущей в безумие, слишком слабая, чтобы шагнуть в нее до конца или отступить.

Не могу, не выдержу! Это немыслимо – тащить на себе такое в одиночку. Неужели мне совсем не с кем поделиться? Неужели во всем мире не найдется того, кто выслушает, поверит, протянет руку и сможет удержать меня?! Сможет помочь…

“Доверься мне, малышка. Я все решу”, – вдруг зазвучал в ушах спокойный и уверенный мужской голос.

Дэмиан!

Яростное желание уйти, сбежать, вырваться из этой ловушки как будто зрело внутри и теперь вспыхнуло, завладело всеми мыслями. Я распахнула балконную дверь. Холодный воздух ударил в лицо, где-то в небесах глухо пророкотало. Обещанная буря набирала силу, в воздухе пахло влагой, порывистый ветер терзал и раскачивал флюгер на башенке.

Дворец полностью опутан чарами, отсюда не выбраться так просто.

Я провела рукой, нащупывая нить плетения, охватывающего все комнаты. Похожий на тонкую крупноячеистую сеть внутренний контур. Еще два внешних – сигнальный и контрольный, и каждый запитан от собственного источника. Никто крупнее мыши не проберется в резиденцию правящей фамилии без разрешения и ведома СБ.

Никто, кроме членов семьи ди Астар.

Нож для бумаг вполне подошел. Я одним движением рассекла ладонь, начертила собственной кровью на стекле руны, создавая брешь в идеальной охранной системе. И шагнула на балкон.

Треснуло платье на спине, выпуская на волю белоснежные крылья. Я вскочила на перила и нырнула навстречу надвигающемуся на город шторму.

* * *

Дребезжание со стороны двери на террасу Дэмиан услышал почти случайно, когда проходил мимо спальни. Поначалу даже подумал, что ветки стучат в окно – к вечеру погода испортилась, ветер снаружи выл, заставляя дрожать стекла. По старому дому гуляли сквозняки, снова убеждая, что Грим Хеллинг – не лучшее место для жизни.

Но следующий дом он будет выбирать вместе с Рианой.

Стук повторился, и Дэмиану показалось, что с той стороны он услышал тихий плач. Демон похолодел. Одним рывком преодолел спальню, отдернул штору.

И выругался, как никогда не позволял себе выражаться в присутствии женщин, обнаружив на террасе принцессу. Снял защиту, втащил девушку в дом – бледную до синевы, с посеревшими губами, в каких-то тонюсеньких тряпочках, которые вообще не защищают от холода. Промокшие и грязные крылья волочились за ней по полу, когда Дэмиан нес ее в ванную, чтобы согреть уже проверенным способом.

Сразу – заклинание теплого кокона и виски, хорошо что в ту попойку они с Раумом вылакали не все.

– Пей, – грубовато приказал демон. Девушка послушно глотнула и закашлялась. – Ты что творишь, мать твою?! Совсем с ума сошла – летать в такую погоду?!

Подтверждая его слова ветер за стеклами взвыл и набросился на окна с особой яростью.

Вместо ответа девушка протяжно всхлипнула и уткнулась в его плечо. На мгновение Дэмиан испытал дикий приступ страха – не за себя, просто заподозрив, что с ней случилось…

Что именно, даже в мыслях говорить не хотелось.

– Тише, тише, маленькая, – он освободил ее от остатков платья, с облегчением убедившись, что на нем нет следов насилия. – Все уже хорошо, я рядом. Убери крылья, ты же не полезешь с ними в ванну.

Дождался, пока девушка не вернет себе человеческий облик, опустил в горячую воду, снова плеснул виски.

– Вот, выпей еще.

– Нет, я не буду! – девушка замотала головой.

– Будешь, – он насильно вложил стакан в ее пальцы. – Давай, тебе нужно. Я вижу.

– Я… я должна тебе рассказать.

Глаза у нее были огромные и испуганные, зрачки сжались в точку. Знакомая картина – шок. Примерно так выглядели салажата-новобранцы впервые увидев дракона. Выпивка – первое средство после боя.

– Это терпит двадцать минут? Тогда сначала лекарство.

Дождавшись, когда Риана согреется и перестанет стучать зубами, он вынул ее из ванной, отнес в комнату и укутал в одеяло. И сам забрался туда же, чувствуя, что его объятия нужны принцессе куда больше любых одеял.

И она потянулась к нему вся – руками, телом, душой. Раскрывая океан страха, боли и смертной тоски, который носила в себе – такой бескрайний, что Дэмиан чуть было не захлебнулся.

Глава 21. Семь лет назад

От виски меня развезло. А может не от виски. От нервов, усталости и бездна знает чего еще, но я чувствовала себя медузой, оставленной на берегу у воды. То тревожное, мучительное, рвущее душу, что толкнуло на отчаянный перелет через набирающую силу осеннюю бурю, теперь отступило. Дэмиан обнимал меня, прижимал к себе бережно и нежно, и эти прикосновения утоляли голод по ласке, простому человеческому теплу, близости и доверию. Яростный и безумный голод, о существовании которого в себе я даже не подозревала. Я льнула к горячему телу рядом в поисках защиты, впитывала, пила тревогу, заботу, любовь… Мы словно поменялись ролями и теперь я была демоном, а он – анхелос, способным меня накормить.

– Теперь рассказывай, – приказал Дэмиан.

Рассказывать уже не хотелось, но разве не для этого я прилетела сегодня сюда?

– Ты хотел знать, почему я так боюсь секса.

– Я догадываюсь в чем дело.

– Ну да, догадаться несложно, – я нервно рассмеялась, хотя куда больше хотелось заплакать. – Но на самом деле нет. Все было хуже, еще хуже.

– Расскажи. Я вижу, что тебе это нужно.

– Да… нужно, – я тяжело вздохнула и, наконец, заговорила. – Когда мне было пятнадцать я впервые влюбилась. Его звали Дантар ди Шакс, младший сын из опального рода. Во время заговора ди Вине его клан поддержал мятежников, но перед окончательным поражением снова предал и присягнул на верность императору. Отец обещал им помилование, но не забыл предательства, он никогда не забывает таких вещей.

– Наслышан, – напряженно и коротко отозвался Дэмиан. – Продолжай.

– Мы познакомились почти случайно, на приеме.

Я еще не хотела тогда идти на тот праздник. Казалось кощунственным устраивать торжество всего через восемь месяцев после смерти мамы. Но отец настоял.

– Дантар показался совсем другим, не похожим ни на кого в моем окружении. Трепетным. Нежным. Мягким.

Да, это меня и подкупило. В Дантаре совсем не чувствовалось жесткости, присущей демонам голодной ярости, вечного желания сражаться хоть со всем миром, которого так много в Дэмиане. И в моем отце…

– Все началось с улыбок, случайных взглядов. Потом были знаки, письма…

Даже поцелуи – вырванные украдкой, втайне от дворцовых соглядатаев и сотрудников СБ они казались такими сладкими.

– И я рассказала ему свою тайну. Рассказала, что я анхелос.

Дэмиан отвел прядь с моего лица.

– Твой отец скрывал это с самого начала?

– Да, конечно.

Надо отдать ему должное – император был прав, тысячу раз прав, когда требовал от меня хранить этот секрет превыше любых тайн.

Пальцы демона скользнули по рожкам.

– А это?

– Импланты. Их поставили очень давно, когда мне был год, – я вздохнула, собираясь с духом. Тяжело обнажать то, что привык носить в себе молча годами. – Дантар сказал, что любит меня. И что мой отец никогда не позволит нам быть вместе, поэтому мы должны бежать. А я… я согласилась.

Сама выбралась из дворца, помогла Дантару избавиться от маяков. Сама села в его автомобиль и целых шесть часов была счастлива, пока ревущая машина уносила нас все дальше от столицы, деспотичного отца и дворца, в котором никому до меня не было дела.

– Он привез меня в какой-то дом. Там было трое незнакомых демонов. И он отдал меня им, в уплату за долг. У него были огромные долги…

Стискивавшие меня руки напряглись. Дэмиан тяжело выдохнул сквозь зубы. Я почти почувствовала отголоски его бешеной ярости и замолчала.

– Продолжай, – глухо сказал он.

– Того, кто был у них главным, они называли Хопеш. Он сказал, что Дантар может тоже остаться и принять участие, после всех остальных. Даже пообещал ему кредит за это, – я прикрыла глаза, снова погружаясь в привычный кошмар. Голоса. Жадные чужие руки. Прикосновения – омерзительные и бесцеремонные – они стали шоком. До этого я только целовалась пару раз, не больше. Знала, конечно, в теории, что происходит между мужчиной и женщиной наедине, но даже в самом извращенном кошмаре не могла представить, что возможно такое.

– Зачем? – злость в голосе Дэмиана мешалась с недоумением. Он действительно не понимал. Я тоже сначала не понимала. Зачем Хопеш предложил Дантару остаться. Нет, даже не так. Зачем ему было нужно, чтобы мужчина обманувший и предавший меня остался, все видел и делал то же, что и они.

– Думаю, он знал, что это унизит меня еще больше. Демоны питаются унижением и болью…

Дэмиан глухо зарычал, вцепившись в подушку зубами. И теперь настал уже мой черед обнимать его, гладить по голове и ластиться поцелуями, потому что я не могла видеть его таким.

– Пр-р-роклятье, Р-р-риана, – выдавил он, глядя на меня почти побелевшими от ярости глазами. – Я хочу убивать. Никогда в жизни не хотел так убивать, как сейчас.

Я его понимала. Я тоже хочу убивать, каждый раз, когда вспоминаю, поэтому стараюсь вспоминать, как можно реже. Но сейчас впервые я чувствовала, как темная тяжелая ярость оставляет мою душу. Словно Дэмиан забирал ее себе, выпивал до донышка. Освобождал меня от этого груза.

– Это длилось неделю.

Хопеш был изобретателен и никогда не повторялся. Память милосердно похоронила многое из того, что случилось тогда. Будь иначе я, наверное, сошла бы с ума. Лишь иногда она возвращается и накрывает, воскрешенная к жизни случайными звуками, словами, запахами…

– А потом со мной что-то случилось, он перегнул палку. И я сошла с ума, перестала быть собой, стала Адским охотником, разящим клинком.

Они к тому времени уже пресытились, привыкли к моей покорности, не видели угрозы в запуганной и сломленной девчонке. Во время одной из отвратительных игр Хопешу зачем-то понадобилось снять с меня запирающий магию ошейник, и в этом была его ошибка.

Анхелос по-настоящему сильны, когда сражаются за то, во что верят. И чем истовей вера в собственную правоту, тем больше силы. В тот миг я верила, что эти мрази, это отвратительное подобие разумных мыслящих существ не имеют права пачкать своим присутствием этот мир. Что моя миссия – уничтожить их, стереть, выжечь скверну.

Плохо помню, как все было. Только крики, ощущение текущей по венам чистой силы, чужой животный ужас, бессмысленные и смешные попытки сопротивления. Кажется, Дантар о чем-то умолял, взывая к Риане, но Рианы там больше не было. Я стала живым воплощением мести, смертью, огненным мечом в руках справедливости. И четверо демонов мне были так… На несколько ударов. Я могла бы в тот момент выйти хоть против целой армии, спалить себя дотла, но уничтожить их всех…

Почти спалила.

Служба безопасности опоздала на несколько часов. Они обнаружили меня без сознания в окружении изрубленных тел и сначала долго не могли поверить в то, что я сделала это сама, в одиночку – без тренировок и магической поддержки.

В себя я пришла на больничной койке. В груди там, где раньше грело тепло анама, теперь ощущалась выжженная дыра, яма. И такая же яма ощущалась в моей жизни. Не знаю, что было страшнее – те дни во власти садистов-демонов или недели после. Наедине с воспоминаниями, с выгоревшим анамом в груди.

– И как ты вылезла? – хрипло спросил демон. – Из этого дерьма.

– С трудом.

Первый год жить не хотелось. Если бы не всепоглощающая апатия, рожденная транквилизаторами, я бы покончила с собой. С лекарствами было плохо, но без них еще хуже. Дикие приступы паники, истерики, черная меланхолия.

Сама не знаю, как мне хватило тогда сил собрать себя из осколков. Наверное, помогла мысль, что если я все-таки умру или всю жизнь проведу на таблетках, то получится, что эти твари все же победили.

И я стала жить не ради кого-то и не благодаря кому-то, а назло.

Смешно вспоминать, но мне пришлось учиться заново разговаривать с мужчинами. Выходить за пределы комнаты. Получать удовольствие от самых простых вещей.

Очень помог дворцовый мозгоправ – приятная женщина в возрасте с мудрыми глазами и доброй улыбкой. Без нее у меня вряд ли получилось бы выкарабкаться. И тем больнее стало, когда я узнала, что по регламенту она обязана делиться интимными подробностями наших бесед с императором.

После этого я замкнулась и зареклась быть откровенной хоть с кем-то.

Но свою роль ее помощь все же сыграла. Почти выжженный анам начал расти. Сначала крохотный ножичек размером не больше кинжала для бумаг, потом стилет. Ко мне вернулась магия и вместе с ней краски жизни. Я нашла новую точку опоры, научилась смеяться и плакать заново. Да, во мне мало осталось от беспечной домашней девочки, которая очертя голову согласилась бежать с возлюбленным. Почти не помню какой была тогда, в памяти словно черная трещина.

Но я живу. Радуюсь. Мечтаю. У меня есть желания и цели. Я даже способна к близости с мужчинами, пусть неполноценно, но хоть как-то…

– Дерьмо, – тихо подытожил демон. Он выпустил меня, сел и сгорбился, сжимая кулаки. – Все дерьмо… Понимаю почему ты молчала.

Сама не знаю какой реакции ожидала, но в этот миг я ощутила прилив нежности и благодарности к нему. За то, что разделил со мной этот страшный кусок моей жизни. Разговор получился тяжелый, но сейчас мне стало легче. Так легко, что это почти пугало. Как будто в душе прорвало давно зревший гнойник. Я села, осторожно обняла его сзади, прижавшись щекой к плечу.

– Прости.

– За что?

– Тебя расстроил мой рассказ.

– Не то чтобы расстроил, – он невесело усмехнулся. – Просто тяжело знать, что все это уже случилось, и я не могу ни спасти, ни защитить тебя, малыш. Но спасибо, что поделились. Кажется, теперь я лучше понимаю почему у нас все так началось.

– Я не сказала главного… – я тяжело вздохнула, не зная как приступить к самой тяжелой и самой свежей части. – Понимаешь, Хопеш, в отличие от других демонов, всегда ходил под мороком, я не видела его лица, но очень хорошо запомнила голос. И сегодня, когда мне представили Хестора Гронгарда… Я думаю… Нет, не так: не знаю как он выжил, но почти уверена, что это он.