Текст книги "Russian леди лучше всех на свете"
Автор книги: Алина Кускова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Если двум амебам задать хорошего пинка, то у бесхребетных созданий появится воля к победе
Конкурировать с любовницами Оле Пироговой еще никогда не приходилось. Она вообще не приветствовала конкуренцию и мирно отходила в сторону в самый неподходящий момент. Но, скорее всего, неподходящими были не моменты, а те, за кого приходилось бы бороться. Бессонов казался Оле другим. До такой степени другим, что она представляла его мужчиной своей разнесчастной жизни.
Главбух Изольда Константиновна Серегина разнесчастной Пирогову не считала. Она знала ее как ценного сотрудника, которому можно поручить задание любой сложности. И в этот хмурый понедельник Серегина завалила Олю накладными.
Время от времени Оля отрывалась от бесчисленных столбцов цифр и смотрела сквозь начальницу на стену, оклеенную веселыми обоями в мелкую крапинку.
– Ремонт затеяла? – уставившись на Пирогову, как обычно, поверх очков, спросила Серегина.
– Нет, – глубоко вздохнула Оля и вновь окунулась в цифры.
А что она могла сказать? То, что цифры плавают затейливыми закорючками, а на стене в мелкую крапинку явно возникает образ господина Бессонова, которому она должна миллион. Или его любовнице, кто там их разберет. И даже не миллион, а всего-навсего триста пятьдесят тысяч евро. Но разве это что-нибудь меняет? У него есть любовница, и этим все сказано. А кто такая любовница, ей, Оле Пироговой, объяснять не надо. Это женщина, которую любят, с которой проводят все свободное время и всю жизнь. Хорошо, с жизнью она поторопилась, это, скорее всего, с женой обычно проводят всю жизнь. Но еще обычнее с женами разводятся. А что делают с любовницами? Бросают? Нет, она где-то читала, что их меняют как перчатки. Значит, у нее есть шанс дождаться, когда Бессонов поменяет свою перчатку, любовницу то есть.
И возьмет в любовницы ее? Никогда! Оля нервно зачеркнула итоговую сумму в накладной.
– Что? Ошиблись? – заинтересовалась сидевшая напротив нее Серегина.
– Это я ошиблась, – прошептала Оля, пытаясь восстановить запись.
Как же она ошиблась! Бессонов оказался таким же, как и все мужчины. Если он и бросит свою перчатку, то она не примет его вызов. Она не станет его любовницей, вот еще! Пусть даже и не надеется! И чего это она так разошлась? Вполне возможно, что о ней он совершенно не думает – до такой степени, что забыл ее имя, фамилию и цвет волос.
Интересно, сейчас его любовница блондинка или брюнетка? Оля подняла глаза на начальницу: голову главбуха украшала аккуратная модельная стрижка, а волосы отливали рыжиной. Нет, любовница Бессонова наверняка следит за модными тенденциями и ходит огненно-рыжей. По сравнению с Олиным блеклым соломенным цветом она сильно выигрывает. Мало того, любовница выигрывает Бессонова, и Оля Пирогова ей не конкурентка.
А если перекраситься? Что там говорила Капитолина про розового блондина? Перекраситься и так же отливать, наводя тоску на прохожих неестественной внешностью. Впрочем, естественным видом она еще сильнее тоску наводит. Права подруга, ох как права – следует больше внимания уделять внешности. Так, перекраситься, избавиться от этого мешковатого сарафана, купить на машину новые наклейки, что-то вроде «За рулем блондинка!» или с большим количеством восклицательных знаков, – и устроиться к Бессонову на работу, он же ее практически взял!
Так она сможет узнать все про его любовниц. Но не для того, чтобы дождаться, когда он начнет перетасовывать свою колоду, а чтобы найти ту, единственную, с золотыми зубами, и вернуть ей деньги. Капитолина, правда, хочет сначала врезать по этим золотым зубам, чтобы тетка больше не оставляла в чужих машинах пакеты с деньгами и не вводила несчастных девушек в искушение. Безусловно, Оля в этом желании Капу не поддерживает, но защищать златозубую любовницу не станет.
Но как сообщить об увольнении Изольде? Подойти и заявить, что ей надоело перебирать накладные и таращиться в монитор, что она собирается поменять место работы… У Бессонова в бухгалтерии ей тоже придется перебирать накладные и таращиться в монитор. Получается, что ничего она не меняет. Соврать, что собралась устраиваться укротительницей львов в цирк, ясное дело, Оля не сможет. Или стоит попробовать? Ведь это ее детская мечта. Когда-то Пирогова действительно собиралась в цирковое училище. Правда, отец сказал, что цирка ему в семье и без дочери хватает, и настоял на нужной людям специальности.
Эх, зря она не пошла учиться дрессировать зверей! Сейчас ей было бы намного легче общаться с мужчинами. Права Капитолина, совершенно права: Оле просто необходимо повысить самооценку посредством полного преображения внешности и манеры поведения. Ей следует стать более раскованной.
– Ольга, что с вами? – изумилась Изольда Константиновна, глядя на то, как ее сотрудница отвернулась от компьютера, положила ногу на ногу и при этом задрала подол джинсового сарафана, оголяя конечности. – Вам жарко? Включите вентилятор!
Оля спохватилась и повернулась к бумагам. Уж если что ей и включать, так это мозги.
После работы Пирогова заехала к Капитолине в магазин, встала у прилавка и стукнула по нему кулаком:
– Я решила!
– Подожди, – осадила ее подруга. – Решения нельзя принимать с бухты-барахты. Дама! Дама! Возьмите этот оттенок помады, он удивительно гармонирует с цветом лица вашего супруга! Это не супруг? Но он все равно гармонирует. – Капитолина сунула покупательнице пробник и повернулась к Оле. – Везет же людям, – кивнула она на пару. – Ходит за ней по пятам, скупает все, что можно, и при этом еще не супруг! И откуда только бабы берут порядочных мужиков? Вот только не надо мне рассказывать, какой хороший Паша Птицын.
– И не буду, – пожала плечами Оля, пытаясь изобразить пофигизм. – Сегодня я видела его с другой девушкой. Они выходили из его подъезда и обнимались.
– Что?! – чуть не потеряла дар речи Капитолина. – Он обнимался с другой? С медсестрой?!
– Нет, на медсестру она была не похожа, – покачала головой подруга, заставляя себя промолчать про двоюродную сестру.
– Девушка, дайте еще один пробник! – влезла в разговор дама, а ее красномордый кавалер полез за бумажником.
– Подождите, – отмахнулась Капа. – Лялька, ты мне честно скажи, она красивая?
– Так себе, стерва стервой, – выдала Оля.
Капитолина надула губы и поставила перед дамой всю коробку с пробниками.
Оля знала, что говорила. По теории Капитолины Семеновой, женское соперничество сводилось к борьбе стерв и тихушниц. Мужчины обычно предпочитали жениться на последних, но стервы отчаянно боролись за свое счастье и часто побеждали. Тихушницей себя Капитолина не считала, так же как и стервой. Она была чем-то средним, приятным исключением из общих правил, но связываться с опытными и хваткими стервами ей не хотелось. По ее теории, Оля Пирогова представляла собой среднестатистическую тихушницу, не способную на борьбу. Две амебы все-таки лучше, чем одна инфузория туфелька. А если им задать хорошего пинка? Возможно, тогда у бесхребетных созданий появится воля к победе.
– На что ты решилась? – переварив новость про своего теперь уже бывшего, как она догадалась, кавалера, спросила Капитолина.
– Я решила пойти дрессировать льва! – заявила Оля, вспомнив, зачем, собственно, пришла на работу к подруге.
– Милочка, – обратилась к ней дама, – это так опасно. Лев может вас сожрать! Девушка, выпишите нам все пять помад!
– Подавится, – пробурчала Оля и подождала, пока Капитолина оформит чек, а любопытная дама и ее кавалер отчалят. – Я решила пойти к нему на работу и выяснить, кто такая его любовница.
– Молодец! – похвалила Капитолина. – Так и сделай! Порви ее на мелкие кусочки своими коготками. Кстати, о коготках. Когда ты последний раз была у маникюрши? То-то. Перед тем как отправляться на важное задание, нужна предварительная подготовка: салон красоты, магазин одежды… На бесплатную косметику можешь рассчитывать, – Капа пододвинула ближе к Ольге коробку с пробниками, – но на все остальное нужны деньги. Если мы возьмем из корзины несколько купюр, то, я думаю, пассия Бессонова сильно не пострадает.
– Мы не будем оттуда ничего брать, – решительно заявила Оля и выложила перед подругой деньги.
– Что это? – с презрением поглядела на тощую пачку сторублевок Капа.
– Мой аванс, – гордо объяснила Оля. – Трачу все!
– Да уж, – процедила Капитолина. – Краситься придется самим, а одеваться на Черкизовском рынке. Тем лучше. Бессоновская стерва сдохнет не от тоски, так от смеха.
– Я не хочу ее кончины, – испуганно заявила Оля. – Я просто хочу узнать, она ли потеряла деньги. Но для этого мне действительно хочется выглядеть лучше.
– Зачем тогда тратиться? – Капитолина пододвинула аванс обратно к Ольге. – Приди к ней и прямо спроси: «Дура златозубая, не ты ли потеряла миллион?»
– Так прямо спросить? – недоверчиво переспросила Оля, собираясь спрятать деньги в сумочку.
– Конечно, – продолжила Капа. – И подожди, что она ответит.
– А что она может ответить? – почувствовала подвох Пирогова.
– Любой нормальный человек, Лялька, исключая тебя, естественно, на вопрос: «Не терял ли он миллион?» – ответит утвердительно. Хочешь, проверим?!
И Капитолина выхватила из рук подруги кошелек.
– Люди! Дамы! Господа! Никто не терял кошелек? Люди, кто потерял этот кошелек?
Не прошло и двух минут, как претенденток на Ольгин кошелек стало сразу пятеро. Капитолина жестом фокусника раскрыла «находку», показала всем засунутую за мятую пленку фотографию Пироговой с ней в обнимку и вернула кошелек владелице.
– Но они же его не теряли?! – возмутилась Оля, глядя вслед недовольным дамам, претендовавшим на ее имущество.
– Не трать на них свою душевную энергию, Лялька, – посоветовала Капитолина, – и сними розовые очки. Нельзя в наше время оставаться такой наивной обладательницей миллиона.
– Нет, – возразила Оля. – Я не его обладательница, деньги нужно вернуть.
– Если бы ты не была моей подругой, Пирогова, – призналась Капитолина, – то я точно упекла бы тебя в сумасшедший дом. И заметь, скажи я врачу, что ты нашла миллион и хочешь его вернуть хозяину, тебя бы забрали в палату интенсивной терапии для душевнобольных без анализов и разговоров. Доставай аванс, Лялька, пойдем к Машке, выберем что-нибудь со скидкой.
Подругам повезло: в отделе подростковой одежды началась распродажа. Правда, со скидкой продавали только теплые разноцветные кофточки и вельветовые юбки, но Оля не расстроилась. Обновка есть обновка, со скидкой она продается или без, никакой разницы, раз эта вещь раньше столько стоила. (При этой мысли Оля поглядела на ценник: «Мама милая! Да за такую цену я бы ее никогда не купила!») Это подтвердила и Машка, фыркнувшая при словах о рыночных изделиях.
– Скажешь, что ты мерзлячка и тебе всегда холодно, – поправляя теплую розовую кофточку в тон серовато-розовой вельветовой юбке, сказала Капитолина.
– Да, – согласилась Машка. – Бери! Классные тряпки! Вот только розовый как-то не пищит.
– Это ее природный цвет, – объяснила Капитолина. – Она родилась с розовыми мозгами.
– А, – протянула Машка, – блондинкам идет розовый…
– Бери, – уговаривала Капа, – к тому же кофточку можно расстегнуть. А летние вечера у нас холодные. Сюда подошел бы легкомысленный топик!
Семенова сняла с вешалки сразу же всем понравившийся полупрозрачный топик на тонких лямочках.
– У меня на него не хватит, – прошептала Оля.
– Я могу продать его, как себе, – предложила Машка. – Нам полагается несколько вещей по себестоимости.
– У меня и по себестоимости не хватит, – горестно заметила Оля, с тоской поглядывая на топ.
– Ладно, – сказала Капитолина. – Если подойдет, то я дарю тебе его на день рождения.
– У меня день рождения зимой, – напомнила подруге Ольга.
– Какая разница? – пожала плечами Капа. – Подарки можно делать в любое время.
Проблема одежды была решена. Джинсовый сарафан Оля решила забросить на дальнюю полку и забыть о его существовании. Оставалось преобразить внешность. В условиях дефицита наличности (что звучало для Капитолины кощунственно) подругам пришлось приобрести немецкую краску для волос «Розовый блондин». Оля сначала настаивала на модном рыжем цвете, но на рыжий у нее, к радости Капитолины, не хватило денег.
Головомойку устроили в доме у Ольги. Пока страдалица сидела с розовым оттенком на мокрой голове, Капитолина разглядывала двор. Безусловно, ей очень хотелось посмотреть на новую подругу своего бывшего бойфренда, который оказался таким подлецом и негодяем, что даже не предупредил ее о предстоящей замене. Поменял как перчатку! Бросил, как неинтересный журнал без глянцевых фотографий звезд! А мог бы хотя бы позвонить и намекнуть…
Беседа о том, что Птицын звонил неоднократно, но Капитолина не брала трубку, затянулась. Подруги чуть не забыли об окрашивании, в результате чего розовый оттенок оказался слишком розовым. Капитолине очень понравилось, Оля боялась поглядеться в зеркало.
– Какой эффект! – восхитилась Капа, любуясь результатом. – Если бы можно было так же перекрасить мозги!
– Тебе нравится? – осторожно подходя к зеркалу, спросила Оля. Увидела свое отражение и схватилась за голову.
– Какой ужас!
– Это не ужас, – поморщилась Капа. – Это креатив! Еще сделать бы стрижку…
– Ни за что! – испугалась Оля, стараясь сблизиться с отражением. – Этого вполне хватит.
– Как скажешь, – согласилась подруга. – Для начала и этого вполне достаточно. Когда у тебя зарплата? Или, лучше сказать, подъемные. Я слышала, что в некоторых фирмах новым сотрудникам выплачивают подъемные. Приедешь завтра к Бессонову и скажешь, что находишься в стеснительном материальном положении, имея за плечами уйму денег, и потребуешь подъемные, – звонко рассмеялась Капа.
– Не смешно! – обиделась Ольга. – Я приду, но требовать ничего не стану.
– Не обижайся, – попыталась обнять ее подруга. – Сама не понимаю, откуда взялась эта стервозность?
– Может быть, – предположила Ольга, – из-за Паши Птицына?
– Может быть, – процедила Капитолина и снова подошла к окну.
Она все-таки поймала довольную друг другом парочку, выходившую из подъезда Птицына. В несколько секунд, за которые парочка успела усесться в Пашино такси и умчаться прочь, Капа успела разглядеть соперницу с головы до ног.
– Кошелка драная, – возмутилась она.
– Что-то случилось с твоей брачной корзиной? – опасливо поинтересовалась Оля, все еще торчавшая перед зеркалом.
– С корзиной все в порядке, – ответила Капитолина. – А с Птицей точно что-то случилось. Не мог же он влюбиться в этот бомбовоз. Конечно, и я не кожа да кости, кое-какие жировые запасы на голодное время придерживаю, но не до такой же степени! Да она едва в дверях помещается!
– Ты знаешь, Капа, вот и любовница Бессонова тоже большая и толстая, – подхватила подруга. – Мне кажется, что мужчины взбунтовались против навязываемых с телеэкрана стереотипов. Я думаю, тощие красавицы надоели им хуже горькой редьки, и их потянуло на сладенькое.
– На сладенькое? – не поняла Капитолина.
– Пухлые дамы, только ты, Капа, не обижайся, похожи на пирожные. Особенно когда ярко оденутся.
– Да она вся в черном! Словно у нее вселенский траур, – прищурилась Капитолина, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь еще. – И куда можно отправиться в таком жутком виде? На кладбище?
– В театр, – сообщила Оля. – Я утром Пашу встретила, он сказал, что они пойдут в театр.
– Ой! Как смешно! Птицын и театр! Да он никогда в жизни канал «Культура» не смотрел!
– Зато теперь у него появилась возможность все исправить.
– «Появилась возможность», – передразнила Олю подруга. – У меня складывается такое впечатление, что ты им симпатизируешь.
– Нет! – поспешила ее разуверить Оля. – Я им не симпатизирую. Я за тебя переживаю.
– Тогда давай переживать перед его подъездом, – не выдержала Капитолина. – Просто прогуляемся туда и обратно, когда он приедет обратно…
– Мы прогуляемся, – согласилась Оля. – Только, Капочка, он не один вернется, а с ней.
Это уже был удар в спину. Ольга прекрасно понимала, что расстраивала подругу. Но ведь она ничего не сочиняла, не врала, а элементарно недоговаривала. Разве в таком случае ее можно считать обманщицей? Тем более она недоговаривала ради Капитолины, ради ее счастья с Павлом. Плохо, конечно, влезать в чужие отношения, Оля это знала, но она старалась не влезать, а немного направить подругу, сбившуюся с истинного пути. Ее это путь или не ее, Капитолина разберется, когда дойдет до финиша. Она потратит силы и нервы, время – но ради того, чтобы понять, что это ее собственный путь, это стоит сделать. А если Капа разочаруется и остановится на полдороге, как упрямая ослица?
– Он привезет ее обратно? – изумленно спросила Капитолина. – Они что, уже живут вместе?
Вместо ответа Оля решила просто пожать плечами. Сейчас эта упрямая ослица встанет как вкопанная и не сделает ни шагу навстречу своему счастью. И все усилия ее, Паши и даже его ничего не подозревающей двоюродной сестры пойдут насмарку.
– А он, оказывается, бабник! – с восхищением произнесла Капитолина, которую всегда тянуло к плохим мальчикам. Оля облегченно вздохнула: ослица продолжила свой нелегкий путь.
Гулять решили перед подъездом Птицына, прикинув время возвращения. Капитолина, уже не скрывавшая интереса к сопернице, чувствовала в Ольге подругу по несчастью и делилась всем, что думала о коварном Пашке Птицыне. Ольге же, по малодушию, ничего не оставалось делать, как согласно кивать, чтобы не спугнуть Капитолину.
Но испугалась не Капа, а подъехавший Паша. Он выбрался из машины, помог выйти своей спутнице и столкнулся нос к носу с подругами, якобы мирно прогуливавшимися под его окнами.
– Что с тобой? – наплевав на приличия, закричал Птицын, разглядывая в слабом свете фонаря Ольгу. – Кто же это тебя так?!
– Это что с тобой? – поперла на него Капитолина, пронзая гневным взглядом. И тут Павел понял, что объяснения со сменившей имидж с серого на розовый Пироговой придется отложить.
– Со мной? – попятился Паша от надвигающейся неизбежности в лице его бывшей подруги. – Со мной ничего. А это вот, – и он выставил перед собой могучий заслон, – моя кузина!
– Кузина?! – проревела Капитолина, утыкаясь пухлой грудью в мощную девицу. – Знаем мы таких кузин, которые ночуют где ни попадя.
– Девочки, девочки, – прыгала рядом с ними Оля, – давайте не будем ссориться!
– А че она лезет? – пробасила сестрица и рывком подтянула к себе Пашу. – Сказано, что кузина – значит, кузина!
– Капочка, не ругайся, – принялась оттаскивать Оля подругу. – Может быть, она и правда его двоюродная сестра из Тамбова!
– Ага, так я и поверила, – кипятилась Капитолина. – Была у нас уже одна из Сургута. А кем оказалась?!
– Нет у него никого в Сургуте! – нагло заявила кузина, подхватила Птицына и понесла в подъезд.
– До встречи, девчонки! – успел только крикнуть Птицын, которого окончательно взяли в оборот. – Увидим-ся-ся-я-я-я!
– И этот Казанова еще собирается с нами встречаться?! – возмутилась Капитолина, глядя на захлопнувшуюся за родственниками дверь. – Ни за что и никогда! И ты, Пирогова, если станешь с ним встречаться, то можешь больше не считать меня лучшей подругой. Станешь приятельницей.
– Как же мне с ним не встречаться? – развела руками Оля. – Мы же соседи?
– Я не знаю как, – покачала головой Капитолина, – но ты уж постарайся меня не расстраивать. Пусть этот негодяй прочувствует, что он потерял!
– Капочка, ты действительно считаешь, что если я перестану с ним общаться, то Паша прочувствует?
– При чем здесь ты? – всхлипнула Капитолина. – Он должен из-за меня прочувствовать.
– Вот я и говорю, может быть, мне его не нужно игнорировать?
– Думаешь? – Капитолина прищурилась и поглядела на окна изменника. – В твоих словах есть рациональное зерно. Продолжай с ним разговаривать. Но не для того, чтобы ему казалось, что он все еще окружен друзьями. Нам же нужна информация! Лялька, что делается-то? Кругом одни любовницы! И мы, как две дуры, отдаем им своих мужиков!
– Почему как? – вздохнула Оля. – К тому же Бессонов не мой мужчина…
– Но он же тебе нравится? Значит, твой. И мне, как бывшему близкому человеку, небезразлична судьба несчастной Птицы. Я точно знаю, что с этой толстухой он не будет счастлив. Ляля, может быть, мы решимся на абордаж?
– Давай подождем, – поспешила отговорить ее Оля, – утро вечера, сама знаешь, мудренее. Сейчас мы взломаем Птицыно гнездовье, а завтра утром нам станет стыдно, что мы сломали человеку жизнь.
– Какая ты у меня все-таки совестливая! И кто тебя только этому научил?
– Помнишь, Капа, у нас с тобой был замечательный учитель математики…
– Вот еще, – фыркнула Семенова. – Я математику терпеть не могла и ничего из нее не помню.
– Он еще чтение преподавал и труд, – продолжала вспоминать Оля. – Про героев рассказывал, про амбразуры…
– Вспомнила! – обрадовалась Капитолина. – А то я все никак не могла найти сравнение. Мы с тобой кинемся на эту кузину, как на амбразуру!
Убедить Капитолину в тот вечер ни в чем было невозможно. В то, что это действительно кузина Птицына из Тамбова, она нисколько не верила. Вернувшись в квартиру Пироговой, Капитолина потребовала чая с малиновым вареньем, которое действовало на нее успокаивающим образом, и водки, в которой собиралась утопить разочарование. Оле пришлось ухаживать за подругой: она считала, что и сама виновата в случившемся. Водки у правильной Пироговой, конечно, не нашлось, пришлось заменить ее рижским бальзамом, который сдержал готовые расплескаться чувства Капитолины.
Когда подруга немного успокоилась, Оля попыталась перевести разговор. Конечно же, беседа коснулась господина Бессонова. Капитолина тут же предложила ему позвонить и выяснить, выйдет ли завтра на работу высококвалифицированный бухгалтер Ольга Пирогова. Но Оля не захотела беспокоить будущего начальника по пустякам. К тому же она не была уверена, что Бессонов станет ее будущим начальником. Она собиралась не переходить к нему на работу, а лишь на время отпуска устроиться туда, якобы на испытательный срок, чтобы собрать информацию и ближе познакомиться со всем его гаремом.
О найденных деньгах Оля старалась не говорить. Многострадальная Капитолинина душа могла не выдержать накала страстей. После потери Паши Птицына у подруги, как поняла Оля, осталась одна радость: брачная корзина, наполненная чужими деньгами. Воистину: захочешь сделать как лучше, получается как всегда!
Не вернуть чужие деньги Оля Пирогова не могла. Причин было множество. Капитолина была права: она действительно родилась с неправильными мозгами, в школе ей попался честный учитель, да и родители всегда учили говорить правду. Возвращать деньги придется после того, как Капитолина успокоится и обретет прежний покой с Пашей Птицыным, от которого уедет его кузина из Тамбова. Но произойдет это только через месяц – ведь кузина хотела провести отпуск в столице. Оля ужаснулась: она же обещала показать Пашкиной кузине город! Это равносильно тому, что она сейчас пойдет в ванную и утопится.
Фигушки! Не дождутся! Она что-нибудь придумает. Неужели соврет?!
