Текст книги "Мелочи геройской жизни"

Автор книги: Алина Илларионова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Паррни, вон, тоже знали, – Эртан хмуро кивнул на домик.

– Их – только двое, а я один семерых стою – сам же говорил! – пошутил Арвиэль, наблюдая, как закаменевшее лицо друга понемногу оживает. Наконец орк махнул лапой (дескать, упрямому ослу хоть на голове теши, хоть на кол сажай – результат один: сдохший из упрямства осёл) и скривился:

– Гррызанул-таки, зарраза.

– Сильно? – забеспокоился аватар.

– Да ну, царапина…

Укус действительно оказался пустяковым, правда, шрам должен остаться, что воинственного орка вполне устраивало. Пока Эртан сикось-накось бинтовал рану, Арвиэль буравил взглядом рыжее пятно оконца.

Значит, тёмной нужна кровь аватара, чтобы ожить? Ну что ж. Будь по-твоему, Озорница.

Только у прелестей жизни есть и обратная сторона – в любой летописи можно поставить точку. Да, в случае с igrassa точка эта тоже будет призрачной, и Наринэ просто снова станет духом, но это – единственный шанс временно обессилить её, вернуть браслеты и выбраться из Сумеречья. Загвоздка в том, что лесная нечисть – полноправный хозяин в собственном логове. На остров не удастся пронести нож за пазухой, не выйдет свернуть фее шею или «убить» как-то иначе.

Смерть можно принести только одним способом. Увы, отнюдь не безопасным.

Всё, что мало-мальски могло сойти за оружие, пришлось оставить на берегу. С головой зарывшись в мешок, дабы шельма не видела, что он делает, Арвиэль завершил приготовления. Теперь времени оставалось в обрез.

– Дуррак ты, дрружище, – мрачно напутствовал «добрым словом» лучший друг.

– Вот поэтому никогда и не женюсь – кому такой дурак нужен? – хмыкнул аватар, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Пока вроде ничего… – А ты собери мешки и жди и на всякий случай держись ближе к деревьям.

По правде говоря, ступать на шаткие бревнышки было немного страшновато: а ну как Наринэ снова решит пошутить, и ухнет Арвиэлька в бочаг по кончики ушей? Тем не менее аватар не замедлял шага, искоса поглядывая на танцующие над трясиной болотные огоньки, похожие на гигантских светлячков и так же льнущие к высоким стержням рогоза, и позволил себе обернуться, лишь оказавшись на острове. Освещённая топь теперь походила на лоно храма, только жреца, поющего заупокойную, не хватало; дорожкой к «погребальному ложу» вела гать. Фея держала обещание отпустить Арвиэля, и обратный путь лежал прямо под ногами.

«Прросто ты сам не захочешь от неё уходить…»

Сладкая сухость во рту уже заметно отдавала горечью. Арвиэль шагнул прямо в вереск, уступчиво раздавшийся перед ним в стороны. В траве слабо шурхнуло, и аватар увидел знакомую ящерку, с оглядкой бегущую впереди него, точно кошка, ведущая хозяина домой. Пришлось довериться проводнице.

На той стороне верескового острова была небольшая полянка, сейчас залитая мертвенно-голубым светом, идущим от мерцающих во тьме поганок в аршин высотой. Сама владычица топи стояла в центре, помешивая длинным черпаком какое-то варево, булькающее на костре в огромном закопчённом чане. Оба браслета висели на её левом запястье и почему-то здесь выглядели уместнее, чем на руках Лесовят. Придирчиво принюхавшись, фея поджала губы и, взяв щепоть пыльцы с ближайшей поганки, отправила в «супчик». Гостя она, конечно, заметила, но виду не подала, предоставив возможность проникнуться таинством. Круг фей, ведьмин круг… Значит, не зря молва идёт о таких вот чудесах.

Арвиэль развёл руками:

– Вот я и пришёл, хозяйка.

Фея подняла глаза, синие-синие и хитрые-хитрые, понимающе улыбнулась. Мол, сам знал, что придёшь всё равно, так вот теперь не ёрничай и не храбрись, а просто смотри и слушай. А послушать действительно было что: по ту сторону болота запели волки, аж в груди защемило. Наринэ меж тем до середины наполнила «супом» объёмную чашу – на первый взгляд золотую, но если присмотреться, то искусно вырезанную из неизвестного дерева необычного оттенка. С изящным поклоном протянула питьё, как селянка – хлеб-соль:

– Не отведаешь ли, жданный гость?

– Дамы вперёд. Это что, болотное приворотное зелье? Спасибочки, уже нахлебался. Да и время поджимает.

Парень лениво почесал запястье. Он нарочно засучил рукава, чтобы увидеть реакцию, и она оправдала все ожидания.

– Хорошо, – легко согласилась Наринэ, поглядев на руку аватара выразительно, как бродячий пёс на мясную лавку.

Значит, в шею кусать не будут – уже плюс. Перспектива подставить горло вампирше, даже такой вот симпатичной, как-то не внушала оптимизма. Эта догадка подтвердилась, когда фея с чашей в руках вышла из-за чана: за поясом у неё был зазубренный костяной кинжал, сплошь покрытый неведомым узором с вплетением эльфийских рун.

– Я выпью половину, а остальное – тебе, – пояснила Наринэ.

«Мне-то зачем?» – насторожился аватар, неопределённо пожимая плечами – ни да, ни нет. Но шельму и это устроило.

– Ты должен сделать это сам, – она протянула кинжал, но аватар отрицательно мотнул головой:

– Сперва отдай браслеты.

– Что ж, забирай.

Запястье духа оказалось возмутительно живым, тёплым, с пульсирующей тонкой жилкой. Здесь, в своём логове, igrassa могла быть собой – одним из первых хранителей леса, созданным Альтеей, свободным и сильным, обречённым столетиями угасать ради того, чтобы слабые люди жили. Такая не смирится с участью, будет бороться до последнего. Как и сам аватар…

Короткий, но сильный спазм так лихо скрутил всё нутро, что Арвиэль не сдержал сдавленного оханья.

– Что с тобой? – встревожилась фея. Значит, не догадывается… Всё-таки немного жаль, что приходится поступить с ней так.

– Да грибочки твои не больно-то аппетитно выглядят, – ворчливо отозвался парень, пряча снятые браслеты в карман и косясь на грибы. На самом деле колдовские поганки обладали своеобразной, дикой красотой. Наверное, раньше их было много в лесах.

До того, как появились люди.

Под волчью песню, уступами подходящую к своему пику, аватар разрезал запястье, сдвинув повыше Майкин браслет. Вопреки ожиданиям было почти не больно. Кровь сразу пошла тугой струёй, в считаные секунды наполнив чашу до краёв, порез быстро покрылся корочкой. Фея действительно не хотела навредить Отмеченному Саттарой.

– Где мои… друзья? – почему-то последнее слово показалось неправильным, фальшивым.

Небрежно махнув рукой в сторону, шельма торопливо отпила первый глоток.

То, что Арвиэль поначалу принял просто за клубок каких-то вьюнов, зашевелилось, открывая спрятанные в лозах тела. Лесовята лежали неподвижно, глядя в небо широко распахнутыми глазами.

– Они живы, просто… немного витают в облаках, – видя, что аватар хмурится, сказала фея.

– По-моему, они оттуда никогда не спускались…

Лица у Лесовят были отстранённо-бестолковыми… впрочем, как обычно.

А если хорошенько подумать, именно люди, такие же, как эти два болвана, стали причиной того, что аватары покинули Королей, изменив своей истинной сущности. Не захотели воевать с теми, кто сам же себя губит.

Рассмеявшись, Наринэ протянула чашу:

– Пей. Теперь твоя очередь.

Арвиэль перевёл взгляд на шельму и едва не присвистнул от изумления. Фея изменилась. Нет, черты лица, причёска и платье остались теми же, но теперь от неё веяло первородной стихийной мощью, неукротимой и неодолимой. Даже дедко Леший, оборачиваясь дубом или гигантским медведем, не выглядел так внушительно. И находиться-то рядом с ней было всё равно, что стоять у источника абсолютной силы – наверняка столичные маги чувствовали то же самое, заглядывая в Колодец Альтеи.

Почти что богиня… хоть и не Пресветлая.

– А не потравишь? – кое-как взяв себя в руки, уже без неуместной иронии пошутил аватар. Впрочем, что за бред… Как раз о наему никогда не причинит зла.

– Ну что ты! Зелье позволит тебе увидеть Мир во всём его величии моими глазами, глазами видевшей Эльа [13]13
  Заря Мира. Имеется в виду мир перворожденный, такой, каким он был во время появления первых эльфов.


[Закрыть]. Живя рядом с людьми, ты медленно забываешь о своём происхождении, о той искре, что дала тебе Пресветлая Богиня, и сейчас ты глядишь на Мир как простой смертный, пусть и avatte d’Shaattar.

И впрямь, а что аватар успел повидать за семнадцать лет жизни?

Берберианских «драконов»? Разорённое людьми поселение? Муравейник на отшибе, где дома теснятся один к другому, а сами горожане живут бок о бок с курами, козами, свиньями? Пеньки тут и там из-за бесконтрольной и бестолковой вырубки леса на дрова? Выжженные прогалины, остающиеся после того, как забывают потушить костёр те, кто ходит в тот же лес за грибами да ягодами?

– Даже птицы не пачкают в своём гнезде. Это делают только люди. Скоро они ничего не оставят от Эльа и таких, как мы с тобой, – почти богиня ободряюще положила руку аватару на плечо, – если их не остановить сейчас.

Арвиэль посмотрел на Лесовят уже с открытой неприязнью. Пристукнуть бы обоих… людиш-шек…

От чаши исходил умопомрачительный, по-настоящему волшебный аромат. Может… стоит попробовать? Один маленький глоточек не навредит. Колдовское зелье выглядело гораздо лучше человечьей похлёбки, гордо именуемой «компотом», а уж запах и вовсе было не сравнить. Тем более готовила его Перворожденная. Близкая по духу, своя…

– Пей, – шепнула владычица топи… Да какой там топи! С такой силищей можно весь Мир перевернуть! Очистить реки от мусора, насадить леса вместо жалких человечьих городишек, покрыть измученные распашкой поля травами и луговыми цветами. Вернуть всё к началу. К Эльа.

Что-то царапало запёкшуюся ранку, мешая строить планы на будущее. Ну, конечно… Браслет. Жалкое человечье суеверие, никчёмное, как сам род людской. И столько лет Отмеченный Саттарой жил рядом с этими отбросами, работал на них, общался каждый день?!

«Я лучше со светлоголовым стражником пообщаюсь. А может, подарю кое-что на удачу, чтобы он на эту голову беды не нашёл…»

Ну да, Майя немножко отличается от большинства в лучшую сторону, но если уж истреблять врага, то под корень. Жизнь за жизнь. За каждое срубленное дерево, вытоптанную лужайку, загаженный пруд.

«Понимаешь, малыш, каждый имеет право на жизнь…»

Да, Берен тоже получше многих. Он совершенно прав. И природа имеет право на жизнь. Так зачем Иллиатар создал этих паразитов? Почему Альтея только им позволила черпать из неё силу и обращать в заклинания?..

«Ты сможешь брать на себя ответственность за чужие жизни, только когда станешь силён и уверен в себе, а пока ты мал, учись думать и рассуждать, иначе вырастешь безответственным, как те, чей век недолог…»

Так отец учил. И Арвиэль попробовал заглянуть в себя…

Ответ пришёл из самой глубины, будто на поверхность мрачного ночного озера вдруг всплыла и распустилась белая кувшинка – земная сестра Волчьего Глаза. От неё пошли круги света, разгоняя наваждение тёмной феи…

Каждый имеет право на жизнь. А каждый новорожденный получает право на выбор. Это и есть правила Альтеи, нерушимые законы мирового равновесия. В вопросах, касающихся таких колоссальных по значимости понятий, как жизнь и смерть, нельзя смешивать единицы в безликую бесформенную массу, уравнивая всех до среднего арифметического. Увы, для людей этот результат, скорее всего, упадёт ниже нуля. Но те редкие абсолютные «плюсы» стоят тысяч «минусов», и кто поручится, что однажды, следуя за единицами, человечество не перешагнёт роковую отметку вверх по шкале? На четырёх столпах, созданных бессмертными Богами, держится мир, и пока он стоит крепко. И уж точно не семнадцатилетнему мальчишке дано право стать судьёй одной из рас. Это право принадлежит лишь самим Созидателям.

Аватар до хруста стиснул правой рукой запястье, перехваченное оберегом.

Берен, Майя, Марта, стражники, да те же Лесовята…

Люди. Да, порой бестолковые, но по-настоящему свои люди, без вопросов радушно принявшие маленького злобного мальчишку-нелюдя. И их убивать? За что лишать выбора?!

Вот в чём был подвох… На эльфов не действуют приворотные чары, и шельма не смогла бы заколдовать Арвиэля, но остаться с Наринэ его заставило бы другое. Взглянув на чистый новорожденный Мир, аватар больше не захотел бы видеть в нём людей.

Арвиэль медленно закрыл глаза, потом открыл и спокойно взял чашу. Пекло и горчило уже не только во рту, а во всём теле, даже губы, казалось, вот-вот вспыхнут: погрузившись в иллюзии, он совсем позабыл не только зачем пришёл, но и о том, что принёс в себе.

– Зачем ты натравила на нас свою стаю?

– Вы же пришли за крагги, вот я и дала вам то, что сами хотели… А что-то не так? – шельма невинно захлопала ресницами.

– Я пришёл за белкой, – с нажимом проговорил Арвиэль.

– Да подарю я тебе белку – хоть всех!

– Ты обещала, что орка не тронут, но его ранил один из твоих оленей.

– Не могу же я уследить за двадцатью хищниками одновременно. Многие из них тоже пострадали. Пей!

– Ты не сдержала слово, – аватар гнул своё, пытаясь тянуть время. Проклятье, когда же на ожившую нечисть-то подействует?! Пока она в силе, бежать рано – уйти даст, но стаю вслед пустить может. Сам Арвиэль ещё держался на ногах только благодаря исцеляющему дару.

– Тот олень просто защищался, а мог бы легко загрызть твоего орка. Но я приказала… – Наринэ судорожно схватилась за горло, по щекам пошли красные пятна. – Ч-что со мной?..

– Так колюта действует на всех, кого причисляют к живым… – Собирая ягоды, как чувствовал – пригодятся, и скоро.

Арвиэль позволил фее опуститься на землю, цепляясь за его одежду, даже немного помог, придержав за локоть, чтоб не упала.

– Ты меня отравил…

– Не тебя, а себя. Тебе просто дал свою кровь – то, что сама хотела…

– Но почему?!

– Потому что… – Второй спазм заставил выпустить чашу и согнуться пополам, а затем и упасть на четвереньки. Немного отдышавшись, Арвиэль закончил: – Потому что я выбрал так.

На нечисть, ослабевшую за сотни лет, отрава подействовала быстрее, чем на молодого аватара с искрой в крови, и взялась крепче. Однако в организме Арвиэля яд держался дольше, а сейчас для проводника троицы неопытных охотников время шло на минуты.

Он осторожно пополз назад, глядя прямо в изумлённые глаза шельмы, одураченной простым смертным. Однако Арвиэль совсем не чувствовал себя героем. Остроухая девушка молчала, и от этого молчания победа горчила ядовитой колютой.

По мере того как из феи уходила жизненная сила, слабели и чары: грибы потускнели, головки сморщились, опадая на иссыхающих ножках. Арвиэль хлестнул Веньку по щеке и, не дожидаясь, пока тот прочухается, принялся тормошить Сеньяна.

– А?.. Что?.. – поднявшись на локтях, парни ошалело замотали головами: движения у обоих были вялыми, глаза – совсем сонными.

– Домой пора! – рявкнул Арвиэль, поднимая обоих за грудки. – Бегом, иначе меня понесёте в нагрузку!

То ли встряска подействовала, то ли угроза тащить что-то тяжелее собственной поклажи (которая, как известно, не тянет), но Лесовята побрели, постепенно переходя на быстрый уверенный шаг. Арвиэль подбадривал их тычками в спину, одновременно задавая направление и не позволяя расслабиться или – упаси Пресветлая! – снова заснуть на ходу. В сапог несколько раз что-то с шипением толкнулось – должно быть, та ящерица.

Гать была на месте, но брёвнышки угрожающе качались, норовя раскатиться прямо под ногами, и Лесовята задали стрекача, сразу оставив проводника далеко позади. Едва успев спрыгнуть на берег, Арвиэль снова упал, хватая ртом воздух, которого отчаянно не хватало. Его подхватили на руки, потащили куда-то… не в ту сторону.

– Пусти, – выкручиваясь из орочьей хватки, прохрипел аватар, – вы не туда бежите… Я… сейчас…

Всколыхнувший болото вопль послужил отличным лекарством для умирающего. Более-менее придя в себя, Арвиэль побежал первым, гадая, сколько ему осталось. Первые симптомы отравления колютой – жар и ощущение, будто твои внутренности выкручивает как бельё после стирки, потом – удушье и, наконец, полная остановка сердца. Аватарий дар пока справлялся с ядом вороной моровки, но что будет, если он всё же доберётся до сердца? Пусть уж это случится на ничейной территории, чем здесь, в царстве тёмной феи.

Незадачливые охотники удирали из ценного промыслового угодья так, точно за ними гнались крагги, хотя погони не было. Аватар бежал чисто на упрямстве и честном слове, понимая, что если упадёт, то мгновенно потеряет сознание, и спутники попросту заблудятся в трёх орцойях. Становилось всё хуже: грудь сдавливало сильнее и сильнее, Арвиэль едва мог вздохнуть, несколько раз споткнулся, но друзья успели подхватить… Когда парень уже готов был плюнуть на гордость и лезть к Эртану на закорки, наконец-то послышался говорок ручья. Удивительно, но даже в полуобморочном состоянии ощущалась заметная разница в расстоянии между ручьём и болотом – дорога назад оказалась короче, и это не было пресловутым законом «обратного пути».

На поваленной сосне цепным псом сидела чёрная ящерица – насупленная, сердитая, даже чешуйки встали дыбом. Она распахнула пасть, усаженную игольчатыми клыками:

– Не пущщу-у…

Бесцеремонно стряхнув её в воду, Арвиэль первым полез на бревно. Остальные тоже не медлили.

Слезая вниз, аватар не удержал равновесия и растянулся плашмя, но всё же нашёл в себе силы подняться и вдохнул свежий ночной воздух – так глубоко, насколько получилось. До чего же хорошо здесь дышится, спокойно.

– Говорил же… прорвёмся…

Проводник повалился на колени, а затем – ничком.

…Ветер донёс голос топи, похожий на вой или стон.

* * *

Солнце слепило даже сквозь веки. Голова раскалывалась страшно, в ушах стоял гул. Арвиэль зашарил рукой по тумбочке, ища лекарство, но вместо этого нащупал нечто тёплое, мягкое, немного шершавое и… живое, нервное и дёрганое. (Симка, что ль, по дурости побрился и уже сожрал по такому поводу что-то, припасённое на праздник?) Почему-то Симкин крестец оканчивался сразу – как будто срубом, почти гладким. (И хвост случайно отчекрыжил?! Значит, с горя сожрал всё…)

Бред какой.

Арвиэль осторожно приоткрыл глаза, щурясь сквозь ресницы. Домом, увы, здесь не пахло.

– Ону-у-а-а-а! – замахав руками, обрадованно загудело обнаруженное «на тумбочке» существо, оказавшееся человекоподобным, со смазанной, расплывшейся блином физиономией, на коей особенно впечатляла пасть от уха до уха. – Эта-а-ан!

Подскочил второй человекоид – размером крупнее первого, зеленолицый, черняво-лохматый – и, без церемоний сграбастав Арвиэля в охапку, тоже взревел на своём гундосом наречии:

– А-вы-ы-ы! А-вы-ы-ы! Ы онуа-а-а?! Ыво-о-о?!!

Точно бред.

Потому что в настольном словаре стражника Винтерфелла такого языка нет, даже матерного.

Гул раздробился на щебет пичуг, звон насекомых, шелест листьев и… ох! такие знакомые, но чересчур громкие голоса. Улыбчивую рожу напротив Арвиэль тоже видел не раз.

– Арр Арвиэль! Ты очнулся? Живой? – уже нормальным тоном (это если взволнованно-радостный тон считать для взрослого орка нормальным) повторил Эртан.

– Если не перестанешь орать мне в ухо, голова точно лопнет… Дайте лучше мой мешок, пока ваш единственный проводник не помер на руках у лучшего друга.

Вскоре Арвиэль пересел под сосну в тенёк, наслаждаясь тем, как Феодорино зелье постепенно притупляет мигрень. Остальные, стараясь не особо шуметь (что даже растрогало), пристроились рядом; над костром фыркал и пыхал паром котелок.

– Арвиэль, а ты зачем мой сапог щупал? – поинтересовался Сенька. – Да ещё сосредоточенно так!

– Соображал, годится ли он для каши на завтрак, – отворчался проводник и жизнерадостно потёр руки. – Ну что, ребят, сходим на крагги ещё разок? Может, повезёт больше!

Лесовята, как по команде, осунулись и втянули головы в плечи.

– Может, лучше в наш лес? – осторожно предложил Венька.

– А давайте прямо сейчас! – с воодушевлением подхватил Сенька.

Арвиэль почувствовал, как его правая бровь сама по себе ползёт вверх, а левый глаз начинает подёргиваться. Наверное, зрелище было жалким, потому что энтузиаст сбавил обороты и тихо, вежливо попросил:

– Арвиэль, ты хоть белок нам по полдюжинки настреляй.

– Вам белки зачем? На шапку, на воротник, продавать будете или солить? – вкрадчиво поинтересовался Арвиэль.

– Де нет, – растерялся Венька. – Просто неудобно с пустыми руками возвращаться, да и ты Майке…

– А коль зверь без надобности, так и не хрен арбалетом махать. Усёк? – голоса вроде не повышал, но упрямые Лесовята усекли моментально.

Как ни печально, но злоба Наринэ на людей была небезосновательной.

Оказалось, что Лесовята благополучно «провитали в облаках» всё самое «интересное». Последним воспоминанием была встреча с девушкой-лесовичкой у пограничного ручья, где они премило поболтали о чём-то. Очнулись братья в совершенно незнакомом жутком месте, разбуженные Виллем, а потом все куда-то от чего-то бежали, и было очень страшно. Даже Эртану, а это уже само по себе пугало. После орк рассказал парням, что крагги выследить удалось, но братьев одурманил неведомый туман, стая бросилась в погоню, а Арвиэль, прокладывая дорогу по болоту, оцарапался шипом, от яда коего чуть не помер минувшей ночью.

Такая версия событий вполне устраивала аватара. Лесовята забоялись Предлесья, и этого было достаточно: безликие кошмары подсознания зачастую действуют сильнее реального, явного страха, который можно побороть. Арвиэль даже не стал разубеждать братьев в том, что Наринэ – такая во всех смыслах расчудесная («Только Лушке с Ташкой не говори, ага?»), а просто посоветовал искать её гораздо южнее этих краёв. Что, в свою очередь, вполне устроило Лесовят.

Для старших все дружно придумали свою историю охоты, увы, безуспешной. Ну, да не беда! Как говорится, первый блин – комом, а первый заяц – скоком. Главное – самим не расхолаживаться и не студить арбалеты.

Пристально изучив карту «по-зосиевски», Арвиэль пришёл к выводу, что, если кое-где срезать, на обратном пути можно сэкономить полдня, да и по оврагам карабкаться не придётся.

На второй день пути охотникам встретился широкий ручей, но пограничный он или нет, аватар не понял, так что на всякий случай решили к нему не подходить. Через несколько часов за лохматым лозняком снова блеснула вода – видимо, русло пролегало крутыми зигзагами. Здесь решили устроить привал. Лесовята остались с поклажей, Эртан вызвался собрать хворост, а Арвиэль отправился к ручью, чувствуя, что Сумеречное Предлесье не окончательно отпустило его. Поставив котелок на плоский, отполированный течением камень, аватар вгляделся в ещё светлый прибрежный лес.

– Привет, Наринэ!

– Привет, Арвиэль! – лукаво выглянула та из-за соснового ствола.

Подмигнув ещё раз – уже по другую сторону сосны, фея вышла на бережок. Глазки в дол, ручки спрятаны за спиной, а лицо осияно наивной счастливой улыбкой – чисто девица на выданье.

Одно слово – шельма.

От валуна с замшелым бочком к ней прозмеился след в высокой траве, и чёрная ящерица ловко вскарабкалась хозяйке на плечо, цепляясь коготками за платье.

Аватар удовлетворённо кивнул:

– Отлично выглядишь для духа, Наринэ. Извини, что так вышло…

– Ай, брось! – беспечно отмахнулась тёмная и уже серьёзно добавила: – Я должна не прощать тебя, а благодарить.

– За что?

– А вот за это…

Лёгкий шелест платья над водой. Серебристые локоны скользят по волнам. Миг – и Наринэ стоит рядом, глаза в глаза, как тогда, на вересковом острове…

Только ей определённо был к лицу взгляд настоящего победителя.

– Да, ты напоил меня отравленной кровью, но всё же кое-что теперь я могу. Например, выбраться из этого болота и найти себе местечко… повеселее.

Не сказать, что это оказалось сюрпризом для аватара: такой возможности он не исключал, хоть и считал её ничтожно малой, но искренне надеялся на гораздо более вероятный исход. Да, шельму было жалко, но она слишком опасна…

…А с другой стороны, каждый имеет право на жизнь, и уж если так сложилось, пусть это правило будет действительным для всех.

– Только посмей сунуться на моютерриторию, – веско предупредил аватар.

– На территорию avatte d’Shaattar – никогда не посмею, – заверила фея, клятвенно вскинув руку ладонью вперёд. – Ещё свидимся, Арвиэль…

– Не хотелось бы. И учти, что если и встретимся, я вновь окажусь не на твоей стороне.

– Время покажет… Ой! – она вдруг прижала ладошку к губам. – Чуть не забыла.

– Птичку?

– Нет. Не бери здесь воду.

– Это почему же?

– Вон там…

Естественно, за то мгновение, которое Арвиэль смотрел «вон туда», шельма с ящерицей успели исчезнуть. Махнуть им на прощание, что ли?

Отвергнув бредовую идею, аватар с котелком в руке двинулся вверх по течению, куда указала Наринэ. Идти пришлось довольно долго. Характерный сладковатый запах, поначалу едва уловимый среди медвяно-хвойных ароматов летнего леса, постепенно усиливался, в конце концов Арвиэлю пришлось закрыть нос рукавом.

Задняя половина туши лежала в воде, передняя упиралась в траву безрогой мордой с некогда смертоносным капканом челюстей, немного слабее и мельче волчьих. При жизни олень был крупный и сильный наверняка, теперь же труп вызывал омерзение пополам с жалостью. Кто-то освежевал его, спилил рога и бросил гнить в духоте, отчего-то побрезговав мясом. Впрочем… Почему кто-то? Наринэ сказала, что Зосий на её территорию не заходил, значит, как и предполагал Арвиэль, крагги сам перешёл ручей. Знал бы, бедняга, какое «достойное» погребение его ждёт. Озадачивал некий факт – не только Зосий не тронул мяса, но и зверьё и птицы, только всеядные насекомые отложили личинки, но немного, да и сами не спешили к пиршеству. Странно…

Арвиэль обошёл труп и остановился напротив безглазой морды.

– Ах ты, песец позорный…

Широкая лобная кость, в самую середину которой, по россказням Зосия, был верной рукой загнан болт, оказалась совершенно целой. Такие байки среди охотников не редкость, но рассказывают их с усмешкой да прибаутками, так что сразу ясно – брешет, зато интересно и толково. А вот Зосий говорил на полном серьёзе, и именно это спровоцировало братьев пойти на смертельный риск, прихватив с собой приятелей. Впрочем, ясно, что вовсе не гибель орка и двоих людей нужна была тому, кто питает оч-чень прохладные чувства к Старшей расе. Однако ж как тонко прочувствовал характеры всех четверых друзей, собака…

Стоп! Арвиэль отлично помнил эту чёрную бархатистую шкуру, целёхонькую, без единой дырки или прокола. Так каким образом охотник убил хищного оленя? Не голыми же руками душил?!

– Как же ты погиб, бедолага?..

Откуда-то взявшийся ветер принёс и бросил на оленье плечо гроздь знакомых чёрных ягод. Арвиэль огляделся, но Наринэ не было видно.

– Спасибо! – сложив руки рупором, крикнул аватар, но ответа не дождался. Лучше б их с шельмой дорожки никогда больше не пересеклись. Тяжко будет сражаться против того, кто помог тебе.

Олень сам отравился колютой. Может, по глупости, а может, был болен и решил покончить со страданиями.

Зосий нашёл уже падаль. А потом ободрал и пошёл в город этим хвастаться.

Что ж, Лесовята по праву могли бы гордиться достижениями. Ходили в Предлесье, отбивались от стаи в двадцать голов, а Сенька даже подстрелил крагги, пусть и не убил.

Но хорошо, что друзья никогда об этом не вспомнят.

И о том, что лежит сейчас под ногами, им тоже знать незачем.

У волков падаль вызывает чувства, весьма далёкие от отвращения, и Арвиэль, сменив ипостась, оттащил тушу от ручья. Жаль, лопаты нет – закопать. Теперь труп будет догнивать, пока не истлеет до костяка, но хотя бы воду больше не потравит.

Пройдя ещё выше по течению, аватар тщательно выкупался и наполнил котелок. Он собрался уходить, когда услышал в траве слабый писк.

– Как мило… – пробормотал Арвиэль, беря на руки прощальный подарок феи.

* * *

– Лучшше б, хозяин, ты шшто-нибудь съедобное принёс, – ворчал Симеон, то и дело бегая к коробу с чашкой молока и детским рожком, а склонившись над «дитятком», приговаривал: – Кушшай, маленький, кушшай… Кушшай большше, кушшай ишшо-о…

– Симка, он же лопнет! – В конце концов Арвиэль не выдержал и отобрал у излишне заботливой «мамочки» рожок. Из короба возмущённо запищали.

– Жшшадина ты, хозяин, меня голодом моришшь и детёнышша безвинного со свету сживёшшь, – горько укорил аватара кот, но рожок ему не вернули. – Ой, он с моим хвостом играется! Утю-тю-тю…

– Скоро этот детёныш вымахает с крупную харзу размером и захочет поиграть с толстым котиком Симкой иначе.

Как именно с ним будут играть, домовой не узнал. В незапертую дверь деликатно постучали, а потом приоткрыли ровно настолько, чтобы спросить, не заглядывая:

– К тебе можно?

– Конечно, заходи! – обрадовался стражник.

Майя вошла, настороженно глядя по сторонам и с ещё большим подозрением – на самого Арвиэля, точно он, послав к ней Симку с известием о сюрпризе, прямо с порога собирался всучить слабой девушке взрослую сумеречную белку. Ха! Не совсем же дурак?!

Не обнаружив в зале никого чёрного, здоровенного и клыкастого, кроме Симки, девушка осмелела и, покосившись на вышеозначенного, чопорно чмокнула Арвиэля в щёку.

– Не повстречался крагги?

– Увы, – развёл руками незадачливый охотник.

– И слава Богу!

Аватар усмехнулся:

– Оленя не подстрелили, но обещанный подарок я тебе принёс, – и с теми словами полез в короб.

– Н-не надо… – Девушка опасливо спрятала руки за спину, но, приглядевшись к подарку, сама потянулась навстречу чёрному пищащему комочку с белой искоркой на кончике хвоста.

– Ай, какой пушистенький!

– И он таки хищный! – Арвиэль гордо продемонстрировал грушевидный палец. – Кстати, там такие горностаи водятся – закачаешься! Нужен?

* * *

В тот вечер в трактире яблоку негде было упасть. Бурно жестикулируя и перебивая друг друга, Лесовята в красках расписывали придуманное приключение на радость деду, и, что самое удивительное, даже Арвиэлю с Эртаном достался луч славы бесстрашных находчивых братьев. Допущенная по такому поводу малышня внимала с открытыми ртами, сверстники шутили и переспрашивали, Лушка с Ташей бдили, как бы другие девчонки не подсели к охотникам. Эртан посмеивался, едва успевая наполнять подставленные кружки, Арвиэль откровенно балдел, между Майей и Береном прихлёбывая любимый «Янтарь», наставником же и купленный. Пока безымянный бельчонок гордо и грозно восседал в центре стола, уписывая кровяную колбасу, и изредка цапался с Симкой за лакомые кусочки.

В тот момент, когда Лесовята, топорами порубив в капусту волчью стаю и приправив её парочкой нашинкованных рысей, отважно маршировали вдоль границы Предлесья, чтобы найти для девушки друга-стражника сумеречную белку, к столу подкрался Зосий. Первым его заметил Сенька и сразу стушевался, запнулся.

– Ну что, орлы, с добычей вернулись? – вроде в будничном тоне издёвка не прозвучала, но чувствовалась какая-то червоточинка.

– Вот наша добыча сидит, – Венька кивнул на Симку, отдирающего бельчонка от своего хвоста.

– И всё? – удивился охотник. – А крагги что, даже издали не повидали?

– Нет, – отрубил Эртан.

Аватар перебрал пальцами по кружке.