Текст книги "Проклятие Энтаны"

Автор книги: Алина Брюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Хранительница сцепила руки в замок так, что пальцы побелели.

– Она отправилась в наше хранилище и там обнаружила, что… камень-сердце расколот. – Голос Тевеи пресекся, и она была вынуждена сделать паузу. – Когда Мирия бросила свои обвинения Ульмеру в лицо, он лишь рассмеялся. Сказал, что мы глупые, ограниченные людишки, не способные по-настоящему оценить то, что находится под нашим носом. Он открыл ей, что собирается использовать осколки в своих экспериментах, и предложил присоединиться к нему. Когда же она отказалась, резко обличив его, он разозлился и, схватив самый крупный осколок, закричал, что все подчинятся ему и вся Серра будет трепетать перед ним…

– А потом? – спросила Кьяра, когда Тевея вновь замолчала. – Что случилось потом?

– А потом, – безжизненным голосом произнесла хранительница, – камень-сердце почернел и Ульмер превратился в Тень.

В ушах у меня зазвенело, и на мгновение я перестала ощущать свое тело.

Превратился в Тень?..

– То есть… как? – ошеломленно спросил Нейт. – Что вы хотите сказать?

И Тевея ответила:

– «Каково сердце, таков и камень» – не знаю, откуда эти слова, но они правдивы. Своей гордыней, злобой и ненавистью Ульмер осквернил камень-сердце, и тот породил Теней.

Мою грудь сдавило от ужаса.

Теней… породил камень-сердце?.. Тот самый, которым Серра благословила эту землю?

– Вы же шутите, да? – невесело усмехнулся Ферн.

– Увы, – с горечью произнесла женщина, – я видела камень, видела, что с ним стало…

– А что было дальше? – завороженно прошептала Тайли.

– Ульмер… вернее, Тень, которой он стал, попыталась поглотить Мирию, но не смогла и куда-то исчезла. Мирия же в ужасе бежала прочь и рассказала обо всём мне. После мы вернулись, и я увидела оскверненный камень-сердце… Мы забрали осколки и запечатали хранилище. А на следующую ночь Тень пришла за мной. Но тоже не смогла поглотить.

– Почему? Вы не знаете? – спросил Нейт.

– У меня есть лишь предположения, – ответила Тевея. – Теней породило черное сердце Ульмера, жаждавшего власти над всем и вся, однако мы остались верны своей клятве. Мы оберегали камень и никогда, даже в самых сокровенных мыслях, не хотели им обладать: ни исследовать, ни использовать в корыстных целях, ни присвоить.

– А как же другие люди – наши родители, которых не смогли поглотить? – нахмурился Нейт. – Они ведь даже не подозревали о существовании камня…

– Я думаю, – медленно проговорила Тевея, – что в их груди бились сердца настоящих хранителей – тех, кто обладает даром истинного бескорыстия.

– И всё? – не поверил Ферн.

– Судя по вашему тону, вы считаете, что это сущая мелочь, – повернулась она на его голос. – А вы уверены, юноша, что вам бы никогда не пришло в голову продать камень и обеспечить себя и своих близких безбедной жизнью? А если бы вы умирали от голода или от болезни? А если бы речь шла о родных? – На этих словах Ферн побледнел. – А что с любопытством? Смогли бы вы его победить? А благородный исследовательский интерес? А вдруг с помощью камня удалось бы избавить людей от всех болезней или даже от смерти?..

Целую минуту мы все пораженно молчали. Наконец Тевея продолжила:

– После того как мы запечатали камень, ничего не происходило. Вернее, мы об этом не знали – не знали, что каждый день после заката Тень появляется вновь. И лишь позже, много позже мы услышали о том, что начали пропадать люди, что кто-то видел что-то странное… Далеко не сразу мы с Мирией поняли, что происходит, а когда осознали, Тень была уже не одна – с каждой ночью их становилось всё больше и больше…

– Но почему вы никому ничего не сказали? – не выдержал Нейт. – Ведь до сих пор никто точно не знает, откуда взялись Тени! Существуют десятки совершенно разных, противоречащих друг другу версий…

– Я слышал, что Тени на самом деле чудища, пришедшие из-за Штормовых морей, – тут же вклинился Донни. – А еще… – Ферн на него шикнул, и он замолчал.

– А что мы могли сказать? – устало спросила Тевея. – Что легендарный камень-сердце действительно существует и более того – породил неизвестных нам смертоносных сущностей? Сущностей, в которых поначалу вообще никто не верил?..

– Но неужели совсем ничего нельзя было поделать? – спросила Кьяра.

– Мы пытались, дитя, – тихо ответила Тевея. – Мы пытались очистить камень-сердце, но безуспешно. Пытались предупредить хотя бы знакомых нам людей о Тенях, уговорить их покинуть город, но все отказались, а вскоре Первый Советник и вовсе запретил обсуждать то, что происходит в городе, грозя смутьянам наказанием. – Она резко замолчала, потом чуть спокойнее продолжила: – Однажды Мирия обратила внимание, что яркий свет задерживает Теней, и у нее родилась идея светового щита. Она обратилась в Гильдию камневидцев за помощью, но в их глазах она была юной студенткой, несущей какую-то околесицу… А приближаться к камню-сердцу было опасно. Когда один из преподавателей Академии решил проверить слова Мирии и пришел в хранилище посмотреть на камень, то, вопреки нашим предостережениям, он его коснулся и тоже стал Тенью…

Донни шумно вдохнул.

– Мы испугались, что нас обвинят в смерти этого человека. Доказать что-либо, не подвергая никого риску, было невозможно – сами мы могли касаться оскверненного камня, но вот остальные… И тогда мы, во-первых, перепрятали камень на тот случай, если за преподавателем кто-то следил. А во-вторых, я настояла на том, чтобы Мирия покинула город, забрав осколки, – мы боялись, что их тоже коснется эта теневая скверна.

Тевея помрачнела.

– Мирия не хотела уезжать, не хотела оставлять ни свою семью, ни меня, но в конце концов решилась, пообещав, что постарается предупредить альвионцев и попросить их о помощи. Она взяла с собой и копию «Падения Альканзара», чтобы подкрепить свои слова о камне-сердце. Видимо, эта копия и попала каким-то образом в ваши руки… Я не знаю, прислушался ли кто-нибудь к Мирии в Альвионе или нет, но на помощь нам так никто и не пришел.

Она замолчала, и в гостиной долго было слышно лишь потрескивание догорающих в очаге дров. Наконец Тевея вздохнула и сказала:

– Я верю, что вас мне послала сама Серра. Двадцать лет назад я позволила злу свершиться, сейчас же Серра показывает, как мне искупить свою вину.

– Что вы имеете в виду? – спросила Кьяра.

– Мне кажется, теперь я знаю, как очистить камень-сердце от теневой скверны, а нашу землю – от Теней.

Тайли громко ахнула, а мы пораженно уставились на хранительницу.

– И как? – спросил Нейт.

– Вам это знание ни к чему, – спокойно ответила женщина. – Но я хочу сказать вам другое: удастся мне очистить камень или нет, вы его всё равно не получите. Однажды он уже попал не в те руки, и вся Серра едва не была уничтожена – я больше не имею права совершать подобную ошибку. Надеюсь, вы это понимаете.

Голова у меня закружилась.

– Но… Что же нам делать? Что сказать даэрре Немее? – прошептала я потерянно.

– Скажите ей правду – что камень-сердце был осквернен и никто, кроме хранителей, не может его коснуться. Для чего бы Имрок Дейн ни хотел использовать камень, пусть забудет об этом. А сейчас, если позволите, я бы хотела отдохнуть.

Попросив нас с сестрой задержаться, Тевея попрощалась с остальными, и Шани пошла их провожать.

Когда мы остались в гостиной втроем, хранительница сказала, где можно найти бумагу и карандаш, а потом продиктовала Кьяре имена наших родных, где они жили и чем занимались – всё, что помнила.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя комок в горле.

На лице Тевеи отразилась печаль.

– Вы такие юные, а вам уже столько довелось испытать. И еще столько всего предстоит. Как бы мне ни хотелось помочь вам и этому мальчику, Кинну, увы, я не знаю как. Я лишь могу попытаться очистить камень-сердце.

Напоследок она протянула нам с Кьярой руки, тонкие, но крепкие.

– Берегите себя, берегите друг друга. И да сохранит вас Серра от всякого зла.

Глава 9

– Вы верите им – насчет камня? – спросил Ферн, когда, попрощавшись с Шани, мы вернулись в Академию.

– А ты разве нет? – ответил Нейт вопросом на вопрос.

Тот пожал плечами.

– Слишком уж это…

– Я верю, – вполголоса произнесла Тайли.

Взглянув на Ферна, я отчетливо сказала:

– Теневое сердце – мы все его чувствуем. А то, что Тевея сказала про камень, объясняет почему.

– Думаешь, теневое сердце откликается на камень, который породил Теней? – задумчиво проговорил Нейт.

– Это объяснение ничуть не хуже теории с расщелиной, – ответила я.

После продолжительного молчания он заявил:

– Я считаю, что мы должны рассказать даэрре Немее про то, что случилось с камнем-сердцем. Она должна понять, что эта миссия обречена.

– А что тогда с нами будет, ты подумал? – спросил Ферн. – Лично я не горю желанием возвращаться в Квартал Теней.

– И что ты предлагаешь?

– Потянуть время. Обыскать для виду все остальные места, а потом сообщить, что, увы и ах, камень мы не нашли. Всё и так к тому шло.

– Ну а дальше? – вклинилась в разговор Кьяра. – Ты же не думаешь, что Имрока Дейна это устроит? Он не для того вложился в это дело, чтобы так просто отступить. Нет, – покачала она головой, – пока будет хоть какая-то надежда найти камень, он не остановится. Возможно, отправит нас сюда еще раз. Поэтому я присоединяюсь к Нейту – надо рассказать про камень.

– А нам вообще поверят? – пробубнил Донни. – Опять ведь про фантазии начнут…

Мы переглянулись. Слова Донни попали в точку: никаких явных доказательств у нас не было. Вряд ли рассказ про теневое сердце впечатлит даэрру Немею.

– Но ведь Тевея с Шани здесь, – медленно проговорила Кьяра. – В крайнем случае даэрра Немея может лично с ними поговорить, ну или послать Карателей…

Ферн поднял брови.

– А Тевея не будет против? Что-то я не помню, чтобы она давала согласие на беседу с Карателями.

Мы погрузились в неуютное молчание, которое прервала Тайли:

– А что будет, если у Тевеи получится… очистить камень-сердце? Тени и впрямь исчезнут? Насовсем? И что тогда будет с нами?..

Мое дыхание участилось. Если Тени исчезнут, они больше никого и никогда не поглотят и Квартал Теней прекратит свое существование. Но что станет с нами, с дремерами?..

…Кутаясь в накидку с капюшоном под мелкой моросью, я смотрела, как шлюпка приближается к нам по свинцово-серым волнам, и мое сердце сжималось от дурного предчувствия.

Вчера мы так и не пришли к согласию, однако сегодня, отдохнув после бессонной ночи и всё взвесив, я приняла решение. И когда шлюпка пришвартовалась, мне, несмотря на тревогу, удалось спокойно поприветствовать Карателя Дерри и сообщить, что у меня есть новости чрезвычайной важности.

– Я вас слушаю, – сказал Каратель.

Я вежливо улыбнулась.

– Эти новости я озвучу лично даэрре Немее.

Глаза Карателя в прорезях маски недовольно блеснули, но он постарался ответить по-прежнему любезным тоном:

– Позвольте мне первым всё услышать и решить, стоит ли тратить время даэрры Немеи. Смею напомнить, в прошлый раз вы сообщили мне некие… непроверенные сведения.

Его взгляд скользнул мне за спину, где стоял Донни. Я глубоко вздохнула и твердо произнесла:

– В таком случае вам придется вернуться к даэрре Немее ни с чем.

Каратель Дерри уже безо всякой любезности уставился на меня и молчал целую минуту. Потом с едва слышным смешком сказал:

– Хорошо, вы отправитесь со мной и лично передадите свои новости даэрре Немее. Остальные останутся здесь.

У меня по спине прошел озноб: я что, поеду одна?.. В этот момент позади раздался голос Кьяры:

– Я поплыву с Вирой. Будет лучше, если я ее подстрахую – вдруг она упустит что-то важное?..

Мне хотелось обернуться и с благодарностью сжать руку сестры, но вместо этого я вопросительно посмотрела на Карателя Дерри. Оглядев нас всех, тот наконец кивнул, и я с облегчением выдохнула. Но когда мы усаживались в шлюпку, он прошептал мне на ухо – так, чтобы никто другой не услышал:

– Вы ведь хотите сообщить даэрре хорошие новости? Если нет – я вам сочувствую.

Я до боли вцепилась в деревянное сиденье, глядя на оставшихся на пирсе Нейта, Ферна, Тайли и Донни. Мне пришлось постараться, чтобы на лице не отразился ворочающийся в груди страх.

Я справлюсь. Должна справиться. И да поможет мне Серра!..

* * *

Даэрра Немея медленно стянула капюшон и маску, которые не снимала на протяжении нашего с Кьярой рассказа. Говорила в основном я, но сестра подхватывала, когда у меня пересыхало от волнения горло.

– Итак, – произнесла Карательница, взглянув сначала на Карателя Дерри, застывшего справа от нее, а потом – на Карателя Росса, стоявшего позади нас, – подведем итог. Эта Тевея утверждает, что камень-сердце «осквернен» и единственное, что нам остается, – вернуться обратно в Альвион.

От ее голоса, жесткого, сурового, меня бросило в дрожь.

– Правильно ли я понимаю, – заговорила она вновь после недолгой паузы, – что вы безоговорочно поверили всему, что вам наплела эта самопровозглашенная хранительница камня-сердца?

Даэрра Немея вдруг улыбнулась, но от ее холодной, надменной улыбки мне стало только хуже.

– Что из ее слов вы способны подтвердить? Вы даже не можете быть уверены, что они и впрямь живут здесь все эти годы. У вас на руках лишь косвенные доказательства: убранная одежда, разбуженные надгробия… Разве не мог это сделать кто-то другой?

– Но зачем еще им жить в заброшенном городе? Тем более что Тевея слепа – ей было бы гораздо удобнее жить среди людей, в том же Нумме, – попыталась возразить Кьяра.

– А вот это – хороший вопрос, – ответила Карательница. – Кто добровольно согласится жить в таких условиях? Вы говорите: благородные люди, которые дали клятву оберегать каменьсердце от всяких злодеев. А я утверждаю: фанатики и сумасшедшие, готовые на любую ложь, лишь бы сохранить то, что на самом деле им не принадлежит.

Неожиданно кровь у меня вскипела.

– Как вы смеете… – начала я. Кьяра коснулась моего плеча, успокаивая, но я ее проигнорировала. – Как вы смеете обвинять Тевею во лжи? Это вы – вместе с Имроком Дейном – оболгали мою мать! Вы внушили Кинну, что она воровка!.. А ведь она привезла осколки камня-сердца из Энтаны!.. Или вы готовы поклясться на книге Закона, что осколки всегда принадлежали Имроку Дейну?

Лицо женщины на миг помрачнело, но ответила она с чувством собственной правоты:

– Твоя мать отдала эти осколки на хранение Имроку. Добровольно. А затем их украла. Именно поэтому я и назвала ее воровкой.

Я в растерянности посмотрела на Карательницу.

Мама добровольно отдала осколки?..

– Долго вы еще будете морочить нам голову?

Я резко повернулась к сестре. Сложив руки на груди, она с холодной яростью уставилась на даэрру Немею.

– О чем это ты? – прошептала я.

– Разве ты еще не поняла? – бросила она мне, не отрывая пристального взгляда от Карательницы. – Искусство умолчания. Наш наидражайший папаша…

– Следи за языком, – прервала ее даэрра Немея, и внутри у меня всё сжалось от страха. Однако Кьяру угроза не смутила, она лишь презрительно хмыкнула и продолжила:

– Наш почтенный родитель овладел этим искусством в совершенстве и, уверена, обучил своих… подчиненных.

Даэрра Немея схлестнулась взглядами с Кьярой, но, к моему изумлению, первой отвела глаза. Сестра бесстрастно улыбнулась, и внезапно я подумала, что из нас двоих она больше напоминает Имрока Дейна. Возможно… Возможно, даэрра Немея это тоже заметила.

– Главный вопрос, который нужно задать в данном случае, – вновь заговорила Кьяра, – следующий: на каком условии наша мать отдала осколки? Ведь она была хранительницей и поклялась защищать их. Как же она могла добровольно их отдать? Либо их забрали у нее насильно… либо она отдала их тому, кто убедил ее, что она может ему доверять. Вы утверждаете, что она отдала их сама, но, очевидно, однажды она осознала, что ее доверие не оправдалось, и решила забрать осколки обратно. А это уже никак нельзя назвать воровством.

– Она без спроса взяла ключ от сейфа и вытащила оттуда часть его содержимого. Это – воровство. Уверяю, любой суд оценит данные действия именно таким образом.

– О, не сомневаюсь, – едко ответила Кьяра. – Если судом заправляют такие, как вы и наш папаша…

– Хватит, – тихо, но с угрозой сказала даэрра Немея. – Что бы ни произошло в прошлом, к вашей миссии это отношения не имеет. – Пресекая наши возражения, она заговорила громче: – Ваша задача – найти камень-сердце.

– Но Тевея сказала… – не удержалась я.

Карательница осадила меня взглядом и отчетливо произнесла:

– Эта Тевея – вы, кстати, даже не знаете ее полного имени – вам солгала. Камень-сердце породил Теней? Душераздирающая история! Наверняка придуманная за эти годы для тех, кто окажется не настолько суеверным и рискнет отправиться в Энтану на поиски камня.

– Но мы чувствуем этот камень-сердце! – в отчаянии сказала я.

– С каких это пор? – ледяным тоном осведомилась даэрра Немея.

– С тех пор как… приплыли в Энтану.

– И почему я слышу об этом в первый раз?

Я смутилась, не зная, как это объяснить, но, похоже, даэрра Немея и не ждала от меня ответа. С усмешкой она сказала:

– Кажется, вам пора уже научиться отличать фантазии от фактов.

– А Орден – это что, тоже, по-вашему, фантазия? – спросила Кьяра.

Даэрра Немея презрительно фыркнула.

– Орден… Мирия рассказывала о нем Имроку. Горстка узколобых фанатиков. Вместо того чтобы изучать камень-сердце, они предпочли запереть его!.. И, как видите, они готовы на всё, чтобы сохранить его только для себя. Отсюда все эти сказки о Тенях.

Она отвернулась и несколько мгновений смотрела в иллюминатор, где, казалось, уже сгущаются сумерки. Обернувшись, она решительно сказала:

– Сегодня уже поздно. Завтра с утра вы вернетесь в город с Карателем Дерри и устроите ему встречу с этой вашей Тевеей и ее дочерью. Он убедит их поделиться нужными нам сведениями о камне-сердце.

– Убедит? – онемевшими губами произнесла я, взглянув на Карателя, и почувствовала, что меня захлестывает ярость. – Так же, как вы пытались убедить Ронса Террена рассказать, где осколок?

– Не говори того, о чем после пожалеешь, – сквозь стиснутые зубы прошипела Карательница, прожигая меня взглядом.

У меня с языка так и рвались колкие, злые слова, но меня опередил Каратель Росс – сзади раздался его спокойный баритон:

– Велите увести, даэрра Немея?

Его голос, казалось, заставил ее опомниться, и она, напоследок мрачно посмотрев на меня, махнула рукой.

Проводив нас до кают-компании, Каратель Росс ушел. Когда я осталась наедине с сестрой, то неожиданно почувствовала неловкость и поспешно спросила:

– Думаешь, мы могли заставить ее нам поверить?

Она долго молчала.

– Не знаю. И Имрок Дейн, и даэрра Немея, с одной стороны, оба искажают факты, словно это глина в их руках, из которой можно слепить что угодно. С другой – видят только то, что желают видеть. И всё же… в словах Карательницы есть здравое зерно. Если бы мы наблюдали почерневший камень своими глазами – это одно, а так – у нас есть лишь слова Тевеи да наши ощущения, которые, увы, никак не проверить. Мы ведь не знаем наверняка, с чем они связаны – может, с камнем, а может, и нет. Думаю, бесполезно рассуждать об этом, завтра всё станет ясно, – проговорила Кьяра и повернулась, чтобы идти в свою каюту.

– А если… – задержала я ее, – если он будет их пытать?

Сестра внимательно посмотрела на меня.

– Если он и правда на такое решится… Мы ему не позволим.

И, пожелав мне спокойной ночи, она ушла. Я же, подойдя к иллюминатору, попыталась различить хоть что-нибудь в наступившей мгле, но увидела лишь свое бледное, растерянное лицо.

* * *

Когда судовой колокол пробил полночь, я поднялась с койки, на которую так и не прилегла, опасаясь заснуть, и вышла в коридор. Без равномерного шума гребного винта тишина казалась тревожной. Вздохнув, я тихонько постучала в дверь к Карателю Россу, а когда он открыл, без долгих разговоров попросила его отвести меня к Кинну.

Какое-то время он молча стоял, застыв в дверном проеме, а потом сказал:

– Хорошо, я вас отведу. Только накиньте что-нибудь, на улице холодно.

В каюте я торопливо надела накидку с капюшоном, и уже через минуту мы вышли под пронизывающий ветер и липкую морось. Но в трюм нам попасть не удалось.

Мы только-только спустились на жилую палубу, когда в кормовой части приоткрылась дверь в офицерскую кают-компанию и в коридор хлынули приглушенные голоса. Каратель Росс тут же приказал: «За мной!» – и в два шага очутился у ближайшей двери, а убедившись, что внутри пусто, жестом указал, чтобы я скорее заходила. Едва я оказалась в каюте, Каратель закрыл за нами дверь.

– Придется немного подождать, – негромко сказал он.

– А сюда никто не придет? – спросила я, смущенно оглядывая помещение. Койка была заправлена покрывалом, как если бы здесь кто-то жил.

Мужчина покачал головой.

– Эти каюты свободны.

Значит, я была права – даэрра Немея специально разместила Кинна в трюме, хотя на корабле были запасные каюты.

– Вот как, – сквозь зубы шепнула я.

Каратель Росс бросил на меня взгляд и, прислушавшись к шуму в коридоре, кивнул на койку.

– Думаю, лучше присесть, они там не на одну минуту.

Поколебавшись, я сняла влажный капюшон и села как можно ближе к иллюминатору и как можно дальше от Карателя.

– А почему нам нельзя выйти? – спросила я, чувствуя себя до крайности неловко, запертая с ним в каюте вдвоем.

– Из-за вас, – коротко пояснил он. – Одно дело – попасться на глаза вахтенным, и совсем другое – столкнуться с целой толпой матросов. Особенно в такой день. Я могу с ними не справиться.

«Из-за вас» – слышать это было неприятно, но, стараясь не подавать виду, я спросила:

– А какой сегодня день?

– Праздник заблудших душ. Отмечается в ночь с одиннадцатого на двенадцатое августа. Я совсем забыл о нем, его уже двадцать лет как не празднуют.

– Праздник заблудших душ? – непонимающе переспросила я.

– Это старое поверье альвионских моряков, – ответил Каратель, откидывая капюшон и снимая маску. Он посмотрел в иллюминатор и продолжил: – Говорят, что души всех, кто однажды пропал в море, так и остаются носиться над волнами, не способные найти дорогу к Чертогам вечности.

– Да?..

– Чтобы им помочь, в небо запускают особые бумажные фонарики – обязательно с корабля или лодки. Считается, что заблудшие души последуют за этим светом и смогут отыскать потерянную дорогу. С учетом того, что последние двадцать лет фонарики никто не запускал, для матросов это особенное событие.

– Хм… – только и смогла ответить я.

Мне вспомнились слова Кьяры о том, что в Альвионе украшают надгробия люминариями, чтобы душа нашла путь в Чертоги света. Похоже, всем альвионцам эта тема очень близка.

Хождения в коридоре стало больше, и какое-то время мы молчали. Но потом я не выдержала:

– Почему вы мне помогаете?

Мужчина перевел взгляд на меня, и я вновь обратила внимание на шрам, пересекающий его правую бровь.

– В свое время я мог умереть или стать убийцей, но благодаря вашему отцу стал Карателем, – наконец сказал он.

Его ответ застал меня врасплох, и я не удержалась:

– Как так получилось?

Серо-зеленые глаза на секунду затуманились, а потом Каратель нехотя ответил:

– Я уже упоминал, что мой отец был целителем. У него была частная практика, и он часто оказывал помощь тем, кто не мог себе ее позволить, а иногда тем, кому не стоило бы ее оказывать. Когда мне было пятнадцать, он спас жизнь человеку, пострадавшему от разбойного нападения. Однако тот мужчина оказался не простым прохожим, а точно таким же разбойником. Узнав о том, кто вылечил его, его враги пришли к моему отцу и… наказали его за помощь. Когда я вернулся домой, отец уже скончался от ран.

Тон Карателя был ровным, практически лишенным эмоций, однако его пальцы с силой сжимали черную маску.

– Немногочисленные свидетели не пожелали подвергать себя риску. Каратели же, как мне казалось, не проявили к этому делу должного рвения. Тогда я сам взялся за расследование, – уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку. – И мне даже удалось напасть на след той банды. К тому моменту я уже не верил, что мне кто-нибудь поможет, и был готов отомстить за отца. Однако я наткнулся на засаду Карателей. Тогда же я встретил Имрока Дейна. Он сказал мне, – в низком голосе Карателя зазвучали благоговейные нотки: – «Присваивая правосудие себе, ты крадешь его у других. Ты оставляешь жертву безликой и безгласной, а преступление – неназванным и неузнанным». Он не просто спас мне жизнь – он показал другой путь и научил, что значит служить Закону.

Несколько минут я пораженно молчала. Сама мысль о том, что Имрок Дейн мог изменить чью-то жизнь к лучшему, казалась невозможной. А потом до меня медленно дошло.

– Значит, вы помогаете мне из-за него – из-за Имрока Дейна?

Каратель Росс кивнул, а я почувствовала, что во мне что-то надломилось, и неожиданно для себя горько рассмеялась.

– Вам не кажется, что это смешно? Нет? – спросила я, видя его недоумевающий взгляд. – Даэрра Немея ненавидит Кинна из-за его отца, меня – из-за моей матери, а вы, наоборот, готовы помогать мне благодаря моему родному отцу… А знали бы вы, сколько людей хотело добиться моего расположения из-за того, что я считалась дочерью Эрена Линда!.. Получается, нас ненавидят за то, что мы дети своих родителей, и помогают, превозносят по этой же причине. А как же мы сами?.. Сами по себе мы не важны?..

В глазах Карателя Росса промелькнула растерянность.

– Я никогда не утверждал, что вы или ваша жизнь не важны, – наконец нашелся он.

– А если Имрок Дейн прикажет меня пытать или убить?

Лицо мужчины на миг окаменело, а потом он твердо ответил:

– Он никогда такого не сделает. Он служит Закону. И к тому же он ваш отец.

Я посмотрела на него с недоверием.

– Вы и правда так считаете?.. Разве вы не видите, как он ко мне относится?

Между бровей у Карателя залегла упрямая складка.

– Он вызволил вас из Квартала Теней и поручил вам почетную миссию.

– Вызволил?.. Почетную?.. – повторила я, не веря своим ушам. – Разве тогда – в Квартале – вас не было?

Не спуская с меня настороженного взгляда, Каратель Росс покачал головой.

– Значит, вы не видели, что произошло?.. Вы говорите, ваш отец был целителем, помогал больным… Скажите, он мог бы приставить кинжал к вашему горлу, чтобы добиться ответа на свой вопрос? Мог бы взять ваших друзей в заложники, лишая вас всякого выбора? Мог бы сказать, что ваше появление на свет – ошибка?.. – Я сжала трясущиеся руки в замок и тихо закончила: – Не мне судить, служит ли Имрок Дейн Закону, но одно мне ясно – он стал бόльшим отцом для вас, чем для нас с сестрой.

В наступившем молчании стало слышно, что матросы покидают жилую палубу и поднимаются наверх.

По застывшему лицу мужчины было непонятно, о чем он думает, и меня кольнуло сожаление – ведь он не виноват в том, как Имрок Дейн относится к нам.

– Простите, – наконец сказала я, – мне не стоило выплескивать на вас всё это… Вы мне помогаете, я это очень ценю, и не важно, по какой именно причине вы это делаете.

Перед тем как надеть маску обратно, Каратель Росс глухо произнес:

– Вам не за что просить прощения.

И, накинув капюшон, вышел из каюты в опустевший коридор. Вздохнув, я последовала за ним, гадая, не потеряла ли из-за собственной несдержанности единственного союзника.

* * *

Кинн не спал.

Увидев, что он стоит у решетки, я остановилась. Я вдруг со всей отчетливостью вспомнила, как меня обнимал Ферн, и устыдилась, чувствуя себя предательницей.

– Вира?..

Преодолевая неловкость, я приблизилась к Кинну и робко заглянула ему в лицо. Он смотрел на меня с таким нескрываемым волнением и едва сдерживаемым ожиданием, что я испытала еще большее смущение, но всё-таки сделала шаг вперед. А потом для меня перестало существовать всё, кроме теплых объятий Кинна. И я осознала: сейчас всё по-настоящему, а тогда, с Ферном, это был морок, обман, наваждение.

Наконец я начала говорить: рассказала о наших поисках, о встрече с Шани и Тевеей, об Ордене хранителей и о том, что это камень-сердце породил Теней. Я умолчала лишь о намерении Тевеи очистить камень-сердце. Каратель Росс, несмотря ни на что, наверняка бы донес об этом даэрре Немее, а ей это знать было совсем ни к чему.

– А ты… веришь насчет Теней? – не удержалась я от вопроса.

Он прижался лбом к решетке и прикрыл на мгновение глаза, продолжая удерживать меня одной рукой за талию.

– Да… Я думаю, да, – сказал он наконец. – Все объяснения о появлении Теней, которые я слышал до этого, звучали или слишком общо – например, как о наказании Предков за нечестие людей, – или маловразумительно. Если Тени пришли из-за Штормовых морей, то почему же они не способны пересекать большую воду? А если, как заявляют некоторые, они вылезли из глубины земли – то почему именно в Энтане?.. Пока я жил в Зенноне и не сталкивался с Тенями, я никогда всерьез об этом не размышлял. Но то, что говорит Тевея, – такое сложно придумать. Не зря же за двадцать лет никто не озвучил ничего похожего. К тому же в этом свете многое становится понятно… В общем, как повторял наставник Сарде́н: «Эта гипотеза обладает хорошей объяснительной силой».

– Это он вел у вас камнелогию? – уточнила я, вспоминая школу.

– У нас?.. А, тебя же на этих занятиях не было… Да, камнелогию. – Лицо Кинна стало задумчивым. – Именно благодаря ему я не пропал после изгнания… Он видел, что я интересуюсь его предметом, и долгое время занимался со мной дополнительно. Тогда, когда мы сбежали от Волков, я возводил световой щит в первый раз, и то, что у меня получилось, – во многом заслуга наставника. И твоя. – Он слегка улыбнулся. – Если бы ты не нашла игний… Кстати, я ведь так тебя и не спросил: откуда ты его взяла?

Кровь мгновенно прилила к моим щекам, и, избегая внимательного взгляда серых глаз, я смущенно проговорила:

– Ты же знаешь, что символизирует игний? И для чего его раньше использовали?.. – Рука Кинна на моей талии напряглась. – Олеа… м-м… подарил его мне, но я… не собиралась принимать его предложение. А в тот день, когда Волки… когда мы сбежали от них, я думала, что Псы пустят нас с тобой. Но они не пустили… – У меня перед глазами всплыло бледное лицо Олеа, страдающее, но решительное. – Я разозлилась, – тихо призналась я, – и бросила игний в Олеа. Камень отскочил от щита, его я потом и нашла.

Целую минуту мы оба молчали, и я чувствовала, как напряжен Кинн, но затем он вздохнул и расслабился. Привлек меня к себе и, нежно поцеловав в висок, произнес:

– Никогда не думал, что скажу такое, но я благодарен Олеа за то, что он сделал тебе предложение. Этим он спас нам жизнь… – Кинн немного отстранился и серьезно на меня посмотрел. – Знаешь, о чем я сейчас очень жалею?

Я покачала головой.

– О том, что у меня здесь нет даже крошечного игния.

В моих ушах зашумело, во рту пересохло, и сердцу стало тесно в груди.

– Я понимаю, что сейчас не лучшее время, – начал Кинн, – всё так неопределенно, да и я не сказать чтобы был на свободе. – Он щелкнул ногтем по металлическому пруту решетки, отчего тот тихонько звякнул. – Но если бы у меня всё-таки был игний, ты бы его приняла или зашвырнула куда подальше?