Текст книги "Метаморфозы. Культ чуда (СИ)"

Автор книги: Алимова Светлана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Но только на мгновение. Отказываться от своих планов Рейнар не собирался.

Не было у него такой возможности. Даже короли не могли демонстративно плевать на древние законы. Жизнь принца или принцессы из династии, любимой богами, была бесценна. За ее сохранение полагалась высочайшая награда. Спаситель входил в королевскую семью, как названный родственник либо с помощью брака. Таких прецедентов в истории Ариная насчитывалось целых тринадцать. О них слагались баллады и ставились представления, популярные в народе. А раз королевская семья неизбежно пополнится простолюдинкой, то случится это наиболее выгодным для монархии образом. Конечно, потребуется время, чтобы оба поправились, придется подготовить почву, подобрать правильные аргументы, но после, Сэргар женится на Хэледис Шек, и это решит его главную проблему.

Уже к вечеру настоящие агенты тайной канцелярии запускали по стране новые слухи: о милой, доброй Привратнице, тайно влюбленной в прекрасного принца. Ее любовь оказалась до того сильной, что она не смирилась с его гибелью и вырвала из фиолетового мира, ринувшись навстречу смертельной опасности. Конечно же, благородный принц не мог не оценить ее порыва и горячо полюбил в ответ. Сердечная Возлюбленная благословила их союз, ведь истинная любовь творит настоящие чудеса. А великодушный и мудрый король никогда не спорил с богами, благодаря чему Аринай и его жители процветали.

И никаких неудобных вопросов насчет оживших мертвецов.

Глава 13. Возрождение

Горе Хэледис прогорело дотла и рассыпалось пеплом, став частью ее новой жизни. В ней больше не было двух самых дорогих сердцу людей, но чудовищной боли и зеленого яда тоже не стало. Она смогла это пережить. Пришло время смириться с утратой и идти дальше.

Лекари допустили к ней людей, но только тех, кто служил в крепости. Тиа, впрочем, успокоила ее: она виделась с Рилой и рассказала, что произошло.

– Рила в ярости, – вздохнула Тиа, ставя свежие цветы в вазу, – страшно на тебя ругалась, велела передать дословно, но я, пожалуй, воздержусь. Мне кажется, она захочет повторить все при личной встрече.

– Это точно, – согласилась Хэледис, любуясь цветами и наслаждаясь их ароматом.

Простые вещи снова доставляли ей радость. Жить после того, как едва не скончалась в муках, было неожиданно приятно.

Хэледис выздоравливала. Она охотно общалась с навещавшими ее Привратницами. Тиа приходила каждый день и увлеченно вызнавала подробности случившегося:

– К тебе, правда, нагрянул сам король? Ужас, какой! Я бы точно в обморок упала.

– Я тоже, если бы умела. Но он оказался довольно приятным в общении. Вежливый и не высокомерный. Хороший человек, я думаю. Он хотел узнать, зачем меня понесло в фиолетовый мир.

– Не только он. Никогда бы не подумала, что ты способна на подобное безумство. Ты всегда казалась мне такой благоразумной. Ой, прости, я груба?

Тиа неподдельно смутилась. Она всегда старалась быть тактичной и дорожила их дружбой. Ее собственная жизнь, похоже, наладилась, а плачущей ее больше никто не видел. Хэледис с облегчением подумала, что хотя бы в этом она не ошиблась.

Тиа ее поддержка помогла, а не погубила.

– Нет, ты права. Не знаю, чем я думала. Отныне буду вести тихую, спокойную жизнь, безо всяких сумасшедших поступков.

– А на службу вернешься?

Хэледис покачала головой.

– Не могу. Не хочу иметь ничего общего с разведкой иных миров.

– Нет больше никакой разведки, мы открываем Врата только в ресурсные миры. Тот кошмар не повторится. Я говорила с госпожой Рэной насчет тебя. Она не возражает, если ты снова захочешь стать Привратницей.

– Она очень добра. Спасибо, Тиа, но я хочу начать новую жизнь.

– А что ты будешь делать?

Хэледис пожала плечами.

– Пока поживу на те деньги, что у меня остались, а там посмотрим.

Наконец настал день, когда ей разрешили вернуться домой. С глазами было все в порядке, приступов боли не случалось уже давно, и лекари признали ее здоровой, хоть и прописали щадящую диету. Отравление могло иметь отложенные последствия.

Леди Ворона проводила ее до ворот крепости и отдала сумку с полугодовым жалованьем. Снарядила двух солдат для охраны и хотела усадить в повозку, но Хэледис отказалась, желая прогуляться, впервые за долгое время.

Солнышко было теплым и по-весеннему ласковым.

Оно вызолотило буйные рыжие кудри Рилы, ожидающей ее на дороге к Тенлору. Облегчение в глазах подруги почти тут же сменилось гневом. Если бы Рила пришла одна, то Хэледис ждала бы серьезная выволочка, но рядом с ней стояли еще двое. Едва взглянув на них, Хэледис испытала приступ такого жгучего стыда, что чуть не провалилась сквозь землю.

– Доченька! Какое счастье, что ты жива! – Амалия Мерр заплакала и бросилась к ней.

Сухощавая и седовласая, она обнимала так крепко, словно боялась, что Хэледис исчезнет, если ее не держать. Секунду спустя к объятию присоединился и Тео Мерр.

– Не делай так больше, – тихо попросил он, – ты у нас одна осталась. Оба сына сгинули, неужто и тебя потеряем? Не бросай стариков.

У Хэледис все поплыло перед глазами. Горячие слезы потекли по щекам.

Родители Джелона давно приняли ее, как члена семьи, и дали то, чего от родных по крови она так и не получила. А она воспринимала их отношение, как вежливое дружелюбие и одобрение выбора сына.

Ее никто ни в чем не обвинял. Ее поддерживали целых полгода, когда она не хотела жить.

А она даже не вспомнила о Тео и Амалии, ринувшись в фиолетовый мир. Не подумала, каково им будет услышать об очередной смерти близкого человека.

Бессердечная дура!

– Мам, пап, простите, – заревела Хэледис, – я больше никогда так не буду делать, честно! Простите меня!

– Милая, как же хорошо, что ты с нами! – всхлипнула Амалия.

– Пойдемте домой. Давай сумку, я понесу, – Тео был рослым и крепким мужчиной, несмотря на шестой десяток прожитых лет, – если утомишься, скажи. Вы с нами, молодые люди?

Солдаты крепости, неловко пережидавшие семейную сцену, кивнули.

– Приказано проводить госпожу Шек до дома. Она теперь героиня.

Хэледис рвано вздохнула, вытащила платок и вытерла слезы.

– Дурья башка, – припечатала Рила, затем подошла и тоже обняла ее, – я тебя потом прибью. Сейчас и дунуть страшно: кожа да кости, вот-вот развалишься!

– Рила, прости, пожалуйста, – пробормотала Хэледис, утопая в ее мягких, полных руках, – спасибо, что ты у меня есть. А булочки не найдется? Я голодная, как Блуждающая Тварь.

– Хитрая подлиза, – фыркнула Рила, – знаешь, чем меня успокоить. На, ешь. Не ровен час, ветром унесет.

Хэледис с удовольствием принялась за еду. Она и правда немного лукавила, но если бы кто-нибудь спросил сейчас о ее самой любимой еде, то она без колебаний назвала бы булочки Рилы.

***

Хэледис, как могла, старалась вернуть заботу родным и близким. Теперь она постоянно навещала родителей (больше не вспоминая, что они не ее), помогала им по дому, возилась в саду с Амалией, восхищаясь ее способностями к цветоводству. Одних только фиалок там росло пять видов, и все были абсолютно разными. Хэледис даже задумалась, не вернуться ли снова в цветочницы? Простая, хорошо знакомая работа, все как советовала Рила. Амалия не возражала, но предлагала не торопиться:

– Тебе надо отдохнуть и подумать. Ты ведь бывшая Привратница и можешь найти место намного лучше. Например, пойти в жрицы Чтеца.

– Не хочу я быть жрицей, – помотала головой Хэледис, – тем более Чтеца. Я зря полагала, что ему есть до меня дело.

– Но ты ведь умница. Тебе бы понять, где использовать свой ум. Тогда Чтец тебя заметит.

– Мне не нужно его внимание. Как и внимание остальных богов. Обойдусь.

Боги не помогли ей, когда она молила о помощи. Пусть другие бьются за их интерес, Хэледис вполне устроят Чертоги Тихой Госпожи. Та приходила ко всем, и за это ее можно было уважать.

Амалия к богам относилась с почтением, но без фанатизма, так что тему жречества больше не поднимала.

С Тео они часто ходили на рынок за свежими продуктами, как для них с женой, так и для Хэледис. Приветливый, добродушный, всегда гладковыбритый, Тео был дружен с огромным количеством лавочников, подбиравших ему лучшие товары. Хэледис с удовольствием готовила и угощала его, пока Тео, в прошлом опытный плотник, чинил что-нибудь в ее доме или точил ножи. Она чувствовала себя любимой дочерью, да и смотрелась так же: несколько раз приезжие купцы принимали их за кровных родственников. Между ними даже наблюдалось внешнее сходство: седой, светлоглазый Тео был неярким, как и Хэледис. У Амалии еще сохранились русые пряди в волосах и общая миловидность лица. Именно она передала по наследству Джелону ореховый цвет глаз и стройность фигуры.

Теперь Хэледис должна была позаботиться о них вместо него.

С Рилой они виделись реже, чем раньше, и та часто находилась в задумчивости.

– У тебя что-то случилось? – однажды спросила Хэледис.

– Мне надоело печь булки.

– Быть того не может!

– Думаешь, ты единственная, кто хочет что-то поменять в жизни?

– Нет, что ты. Так чем же ты хочешь заняться?

В глазах у Рилы зажегся мечтательный огонь.

– Пока ты страдала, к нам приезжал знаменитый повар из Тамарии. Называл себя чудно: кон-ди-тер! Но ты бы пробовала его сладости! Божественный вкус, а на вид, как драгоценности! Вот уж кого Создатель Идей не обделил талантом. Все пекут булки, а он создает шедевры. Я тоже так хочу.

– А он не берет учеников?

– Брал, но только за большие деньги. Он уже уехал домой.

Рила тоскливо вздохнула.

– Гайер говорит, что я спятила: мою выпечку все любят, господин Руден меня ценит, деньги есть. Не понимает, чего мне не хватает.

– Гайер – это кто?

– Мой любовник, башмачник. Замуж зовет, дурачок.

– Ты не пойдешь?

– Не хочу. Успеется.

– Я буду очень скучать по твоим булочкам, – серьезно сказала Хэледис, – и стану первой, на ком ты можешь опробовать свои новые сладости. Дерзай. Я верю, что у тебя все получится.

Рила улыбнулась, но улыбка быстро пропала.

– Хэл, можно тебя спросить? В столице болтают, что раз ты спасла принца, то станешь принцессой. Вроде был такой закон. Принц Сэргар предлагал тебе выйти за него замуж?

– Очень смешно. Нет, конечно. Его давно никто не видел, он не покидает дворец.

– Все еще болен?

– Наверное.

Рила замялась.

– Люди часто меня об этом спрашивают, знают, что мы дружим. А недавно я видела кукольное представление, в котором ты его спасла, и вы поженились.

– Уличные артисты чего только не выдумают, – отмахнулась Хэледис, – не бери в голову.

– Ладно. Ты тоже не бери, хорошо? Не хватало еще снова тебя вытаскивать из черной хандры.

– Не сравнивай несравнимое. Я не собираюсь переживать из-за всяких глупостей.

Хэледис представить себе не могла, как ошибалась.

Она и раньше замечала любопытные взгляды на улице. Ее узнавали, расспрашивали, иногда благодарили за спасение принца. В основном юные девушки, которые отказывались верить, что он ее никогда не любил, как и она его. Лавочники угощали фруктами и называли героиней. Какая-то пожилая женщина долго требовала, чтобы она помогала народу, когда станет принцессой. И обругала после того, как Хэледис сказала, что этого не произойдет.

Это было местами забавно, местами неловко. Пока не начало исходить от тех, кто ее знал.

Когда Нину и Баала, пришедшие в гости, дружно начали убеждать ее выйти замуж за Сэргара Аринайского, она впервые рассердилась на это:

– Что вы несете?!

– Ты подумай от чего отказываешься, глупышка! – горячо настаивала Баала. – Он же потрясающий! От него женщины не зря млеют, тебе понравится, уж я-то знаю! Заставь его хоть раз в неделю выполнять супружеский долг и окажешься в Чертогах Возлюбленной при жизни!

– Никто меня замуж не звал, уймись уже!

– Не звал, так позовет, – веско обронила Нину, хмуря соболиные брови, – он обязан это сделать, ты ведь спасла его. Не вздумай отказываться. Твари с этими постельными утехами, но ты будешь жить в роскоши, а твои дети получат все самое лучшее.

– Какие дети? Нет у меня никаких детей.

– Так будут же. И родятся они принцами и принцессами.

– Вы обе сошли с ума, – нервно вздохнула Хэледис, потирая виски. – Этот нелепый закон меня не касается, я не спасала принца, только открыла Врата. Он вышел сам, еще и меня вынес из фиолетового мира.

Баала оживилась.

– На руках? Он там тебе в любви признался или уже в крепости?

– Он не признавался мне в любви! Я его не знаю, он меня не знает, мы разговаривали всего один раз! С чего ему меня любить, ты ненормальная, что ли?

– Любовь тут ни при чем, – возразила Нину, – никто не помешает тебе заводить любовников для души. Но если ты откажешься стать принцессой из глупой гордости, то будешь жалеть об этом до конца своих дней. Джелона ты уже не вернешь, так подумай о будущем.

У Хэледис потемнело в глазах. Она с силой швырнула в стену чашку чая, которую держала в руках.

– Не нужно мне такое будущее! Я лучше в прачки пойду, поломойкой, кем угодно, только не принцессой! Убирайтесь из моего дома, немедленно!

– Ну и дура, – вздернула хорошенький носик Баала, – такого мужчину упустишь!

Нину промолчала, но жалость в ее темных глазах была куда обиднее любых слов.

После их ухода Хэледис долго трясло. Идиотки! Как можно было верить в подобную чушь? Ладно, в городе болтают, но они-то ее коллеги, пусть и бывшие! Они же ее знали!

Рила, выслушав ее возмущенный рассказ при следующей встрече, только хмыкнула:

– Он же прекрасный принц. Все прямо как в сказке. Но я слышала, что в реальности Ринару Садовницу ее муж-принц придушил за дурной нрав. Не соглашайся, тебя тоже придушат.

Хэледис рассмеялась от неожиданности.

– Хоть кто-то со мной честен. Он у меня настолько дурной?

– В последнее время – да. Но это пройдет. Не слушай глупые сплетни, рано или поздно люди успокоятся.

– Надеюсь.

Вопреки утешениям Рилы, горожане продолжали считать ее почти принцессой. Стражники отдавали честь, когда узнавали. Кто-то приносил к ее дому цветы. Безумные девицы умоляли открыть секрет привлекательности, потому что тоже хотели выйти замуж за принцев.

Однажды в аптеке она услышала знакомые голоса и поспешила к их обладателям:

– Табита, Тароит, как я рада вас видеть! Как вы?

Близнецы переглянулись.

– Замечательно, ваше высочество, – едко ответила Табита, – пригласите на свадьбу?

– Ты что, на какую свадьбу? – растерялась Хэледис.

– Вашу с принцем. Или мы теперь рангом не вышли, и вы будете нас стыдиться?

– Не надо, Табби, – попросил Тароит, – пойдем отсюда.

– Подождите! Не говорите мне, что верите в эту нелепицу! Тароит, ты же не веришь?

Он искоса посмотрел на нее, и Хэледис заметила в его глазах откровенную неприязнь.

– У меня мелькали мысли о том, как именно ты упросила Главу Врат взять Джелона в разведку, – медленно ответил он, – но я думал, что ты на такое не способна. Однако за что-то же принц должен был тебя полюбить?

– Да не любит он меня!

– Уж нам-то могла бы не врать, – зло выдохнула Табита. – Вся столица говорит о вашем романе. Возлюбленная благословила вас! Бедный Джелон, хорошо, что он этого не узнал.

– Это все ложь, – твердо сказала Хэледис.

– Нет, это ты – лгунья, – отрезал Тароит, – ловко променяла любовь на титул. Не думаю, что такое благословение засчитается, Возлюбленная не терпит корысти, выдаваемой за чувства.

– Не слушайте вы их, – вмешался старый аптекарь, – завидуют, небось. Вы скоро с королем за одним столом обедать будете. А что жениху изменили, так дело житейское. Никто вас винить не станет.

Хэледис онемела. Щеки налились румянцем гнева и стыда.

Так ее весь Аринай считал подлой изменщицей?

Табита оскорбительно расхохоталась и отвесила насмешливый поклон.

– Приятных вам трапез, ваше высочество! И жарких ночей с вашим любвеобильным принцем!

Они ушли, а Хэледис стояла, как оплеванная. Она не понимала, почему все вокруг поверили в эти гнусные сплетни.

Теперь от нее все чаще требовали закатить массовые гуляния на свадьбу и постоянно спрашивали о здоровье принца. Она объясняла, ругалась, доказывала, но все было бесполезно. В один ужасный день донельзя смущенные Тео и Амалия спросили ее, собирается ли она действительно выйти замуж так скоро?

– Это неправда! – у Хэледис сдавило горло. – Это все – мерзкое вранье, я не спала с принцем, не изменяла Джелону, я его любила, клянусь Возлюбленной! Не понимаю, почему все об этом говорят!

– Мы тебе верим, не плачь, – поспешила утешить ее Амалия, – мы всегда будем на твоей стороне.

У Хэледис отлегло от сердца.

– Я в каком-то кошмаре, – выдохнула она, – все настолько абсурдно и нелепо! За что мне это?

Тео побарабанил пальцами по кухонному столу. В его выцветших голубых глазах поселилась тревога.

– Ты когда будешь отказывать принцу, говори с ним повежливее. Дворяне очень гордый народ, а принц тем более. Он может обозлиться, что его отвергает простолюдинка. Отомстит еще.

– Зачем ты ее пугаешь, старый дурак? – рассердилась Амалия. – Не станет принц ее обижать, она же жизнь ему спасла!

– А он ей хоть спасибо за это сказал?

Хэледис потерла лицо ладонями.

– Я его не спасала, не за что ему меня благодарить. Принц, похоже, так и не оправился от яда иного мира. Он выглядел очень жутко, когда я его видела. Какой ему брак? Давайте не будем это больше обсуждать.

Родители выполнили ее просьбу, но Хэледис все равно постоянно была на взводе. Люди на улице на нее глазели, и каждый взрыв смеха воспринимался ею на свой счет. Утащи их всех твари, почему это произошло именно с ней?! Зачем она вообще пошла тогда к принцу, не решилась бы, так жила бы сейчас спокойно, и Джелон остался бы жив, его друзья бы ее не презирали, мама с папой не расстраивались, а проклятый принц не портил ей репутацию! Один раз поговорила – и вот результат! Безголовая, ведь знала же, что нужно держаться от него подальше, знала! Почему пошла? Чтец Мудрости направил, как же! Да провались оно все в Бездну к Блуждающим Тварям!

Тем утром она мрачно завтракала и пыталась не клокотать от постоянно подавляемой злости. Получалось плохо. Скорее бы пришла Рила, вместе со швеей и двумя ученицами, которых позвали, чтобы ушить зеленое платье, купленное более полугода назад. Платье Хэледис нравилось, но теперь болталось на ней мешком, несмотря на все попытки Рилы ее откормить.

В дверь постучали, и она с радостью бросилась открывать.

– Здравствуй, – сухо сказал Сэргар Аринайский, – нужно поговорить о нашей свадьбе. Желательно, побыстрее.

Он оглядел ее и скривился от отвращения. Словно вляпался в самое пахучее удобрение из сада Амалии Мерр.

Ярость захлестнула Хэледис и подожгла от макушки до пяток.

Перед ней стоял тот, кто был причиной всех ее бед. Она ненавидела его, и страх последствий ее больше не волновал.

– Не будет никакой свадьбы. Убирайтесь вон!

Хэледис с грохотом захлопнула дверь у него перед носом и отправилась допивать чай.

Глава 14. Падение

Сэргар возненавидел зеленый цвет. Все зеленое, что было в его покоях, он уничтожил, разорвал, растоптал. Поваров предупредили, что многие овощи и фрукты принц больше не ест. Зеленый был цветом яда и вызывал в нем бессильную злость, боль и страшные воспоминания. Временами Сэргару казалось, что он все еще там, в ином мире, просто помешался и тешит себя иллюзиями чудесного спасения. В пище появлялся привкус прогорклого мыла. Пасмурные дни казались зеленоватыми. Ночами ему снились кошмары, в которых он пытался откопать тело Ярши, но в могилах лежали все, кроме нее.

Иногда он находил там себя.

Сэргар просыпался в холодном поту и пытался отвлечься, забыться, но ничего не выходило. Вино не помогало, он совсем не пьянел от него, да и от более крепких напитков тоже. Женщин даже видеть не мог, все время вспоминал Яршу. Всеблагая Мать, за что? Ярша была сильной, смелой, прекрасной, как сон, почему она должна была погибнуть? Почему умер весь его отряд, а сам Сэргар выжил? Где они теперь? Принял ли их Легконогий Ловкач?

А ведь они даже не встретятся. Ярша будет служить богу удачи и авантюр, а он – ублажать женщин в Чертогах Сердечной Возлюбленной. Больше ни на что не годен.

Он думал, что весь мир лежит у его ног. Нет, все миры: он скакал по ним бездумно, уверенный, что дорога сама ляжет под ноги и приведет к Талисману Матери. А что в итоге?

Горечь поражения. Бессилие. Скорбь.

И никакого Талисмана.

Рейнар сообщил ему о запрете разведки, но Сэргар не ощутил ровным счетом ничего. С точки зрения разума, это было верным решением. Нет разведки – нет смертей. Все правильно. Старшие командиры присмотрят за тем, что осталось, а его присутствие в Крепости Врат не нужно. Опасности там больше нет.

Физически Сэргар был почти здоров, понемногу набирал потерянный вес и восстанавливал выносливость. Он неустанно лупил чучела на тренировочной площадке, рубил их и метал ножи. Партнеров для спарринга не искал: люди его раздражали. Любой резкий жест в непосредственной близости от него вызывал невольную попытку защититься. После первой же сломанной руки слуги и стража научились сохранять почтительную дистанцию. Единственным, при ком он сдерживался, был Рейнар. Брат приходил, разговаривал, иногда они ужинали вместе, но Сэргар все чаще предпочитал одиночество. Какая угодно мелочь могла вывести его из себя, и он очень не хотел навредить последнему человеку, к которому был привязан.

Вести о его спасении разлетелись по миру. Ему писали письма бывшие любовницы, друзья, приятели, а наставницы заехали навестить. Сэргар отказался их принять. Он не хотел, чтобы его видели таким, тем более те, кто вложили в его обучение столько времени и сил. Визит матери пришлось перетерпеть, но во время ее объятий он едва не вывернул себе пальцы, сцепленные за спиной. Мать им воспринималась, как чужой человек. Брак их родителей был политическим, так что к детям, рожденным по условиям брачного договора, ее величество Амальтея Ламаркская (после смерти мужа она предпочла вернуться домой и вскоре вышла замуж повторно) относилась равнодушно. Ее материнство было частью этикета, демонстрируемого окружающим, так что не приехать она не могла. К счастью, Рейнар быстро ее увел, да она и не стремилась остаться. Сэргар ее не осуждал, но и не любил. Ей, статной, синеглазой красавице-королеве, его любовь так же была не нужна. Во втором браке она была счастлива и без этого.

Появилась даже тетя Реланна. Низенькая, коротко стриженная, полная женщина неизменно разочаровывала всех, кто представлял ее похожей на воплощение изящной и притягательной богини смерти. Судя по портретам, томной и бледной она не была даже в юности. Аринайская принцесса-чудотворица была лучшей целительницей во всем мире, и только поэтому Сэргар, нехотя, позволил себя осмотреть. Реланна сделала это с бесстрастием жрицы Тихой Госпожи, задала с десяток странных вопросов, уточнила, не собирается ли Сэргар умирать, и исчезла так же внезапно, как возникла.

– Не сходи с ума, понял? – предупредила она его напоследок. – Чувства к тебе вернутся, жизнь продолжится. А вот если потеряешь голову, то с тобой будет много проблем. Больше, чем обычно.

– Важное уточнение, – осклабился Сэргар.

Реланна пропустила его слова мимо ушей.

– Не сможешь разобраться в себе – приезжай ко мне. Но только когда сам решишь. Рейнар хочет, чтобы я вправила тебе мозги сейчас, но это бессмысленно. Нужно подождать, и горе уйдет само. Держись, ловец лягушек. Ты куда сильнее, чем думаешь. Не смей ломаться, понял?

Сэргар вспомнил детскую шалость, за которую получил это прозвище, и у него немного улучшилось настроение. Когда ему было лет семь, он наловил и спрятал под крышкой обеденного блюда десяток лягушек из пруда, предвкушая, как все будут смеяться, когда они оттуда выпрыгнут. Ни отец, ни мать, ни многочисленные иностранные гости, его шутки не оценили, зато Реланна хохотала до слез.

Кажется, именно тогда он понял, что тетя у него потрясающая, хоть она и редко появлялась во дворце. А еще, что жить можно иначе, чем заставлял его отец.

Реланна открыла ему, что такое свобода, и игнорировать ее слова он не мог.

– Понял. Аринайским принцам не положено чахнуть и жалеть себя.

– Лучше нажалейся всласть, пока тебе это нужно, а когда полегчает – вылезай из этого болота. Главное, не оставайся в нем навечно.

Облегчение после ее приезда продлилось недолго. Сэргару все еще снились кошмары, а цветущая весна вокруг царапала, как ножом. Слишком много зелени и болезненных воспоминаний. Комфортно он себя чувствовал только в двух местах: своих покоях и на тренировочной площадке.

Его право на уединение уважали, но однажды оно было грубо нарушено.

– Сэргар, ты жив! Какое счастье!

Нарушителем оказался не кто иной, как Тамариск, старый друг и принц Тамарии. Смуглый, подвижный, с оливковой кожей и черными, как маслины, глазами, он распахнул объятия, от которых Сэргар поспешил увернуться.

– Кто пустил тебя сюда?

– Его величество, – широко улыбнулся Тамариск, – он не хотел, но я настоял, прикрываясь политикой. Союзникам не отказывают в мелочах. Я думал, ты чуть ли не при смерти, поэтому лекари запрещают к тебе приходить. Это какая-то хитрость? Или тебя наказали, заперев во дворце?

Веселый, общительный Тамариск раздражал Сэргара, как яркое солнце во время сильнейшего похмелья. Он постарался завершить беседу поскорее:

– Я в порядке, как видишь. Я не в том возрасте, чтобы меня наказывали.

Тамариск рассмеялся, и у Сэргара заломило виски.

– Тебе и в прошлый раз ничего не было, верно? Я три дня сидеть нормально не мог! Слушай, а что это за странная история с Ямой? Ты правда там полгода выживал вместе с отрядом?

– Мой отряд погиб.

– Спасая тебя? Достойные солдаты, надеюсь, ты щедро заплатил их семьям. Но, главное, что ты выжил, верно?

– Сэргар, нужно спасать тех, кого еще можно спасти!

Он задохнулся, вспоминая встревоженную Яршу. Живую, о Возлюбленная, пока еще живую! Почему он ее не спас? Одно неверное решение, и она умерла, хотя могла успеть покинуть фиолетовый мир и выздороветь, как та Привратница! Пустоголовый болван! Надо было сразу отправить ее в Яму, как только Руни упала!

Если бы Ярша выжила, ему не жаль было бы умереть.

– Тебе нехорошо? – Тамариск встревожился. – Позвать лекарей?

– Не надо, – процедил Сэргар, отгоняя видение. – Ты убедился, что я жив? Тогда уезжай.

Он отвернулся и принялся избивать чучело.

– Что с тобой такое? Мы ведь друзья! Я же приехал из Тамарии, проделал такой путь, чтобы тебя увидеть!

– Это был твой выбор. Оставь меня в покое.

– Послушай, но я же…

Рука на плече возникла слишком внезапно. Когда Сэргар снова смог соображать, костяшки пальцев ныли, а Тамариск лежал в пыли у его ног.

Проклятье, опять сорвался!

– Уходи. Просто уйди отсюда!

Тамариск сплюнул кровь и поднялся.

– Да пошел ты! Неблагодарный ублюдок! Чтоб тебя твари в Бездну уволокли!

Он развернулся и покинул площадку, кипя от гнева.

Сэргар, ударом ноги, снес чучелу голову.

В Бездне он уже побывал.

***

Сэргару показалось, что он ослышался.

– Ты издеваешься надо мной? Какая еще к тварям свадьба?!

– Твоя и твоей спасительницы, госпожи Хэледис Шек, – невозмутимо повторил Рейнар. – Можно назначить ее на конец года, но предложение придется делать сейчас. Ты уже достаточно выздоровел, чтобы решить этот вопрос.

– Совсем рехнулся? Не буду я на ней жениться! Ее направила Возлюбленная, потому что я – избранник богини!

– Это ничего не меняет. Закон есть закон. На кону не только твоя личная честь, но и честь королевской семьи Ариная.

– Я не стану этого делать.

– Значит, из-за твоих капризов вся страна будет считать нас бесчестными лжецами. Начнутся народные волнения. Ты этого хочешь? Это тебе не бордель поджечь, это реальная угроза. Ты – принц. Вспомни уже, что кроме привилегий, тебе полагаются обязанности.

– Да не могу я на ней жениться! – рявкнул Сэргар. – Не могу, слышишь! Считай, что мне яйца оторвало в фиолетовом мире!

Рейнар тяжело вздохнул.

– Сколько мне повторять, что за брак отвечает Всеблагая Мать, а не Возлюбленная? Все, что от тебя требуется – это совершить несколько простых ритуалов и обеспечить девушке роскошную жизнь. Спать с ней необязательно. Потом вновь сможешь запереться в своих покоях, я позабочусь, чтобы она тебя не беспокоила. Три действия: делаешь ей предложение, объявляешь об этом на главной площади, в конце года женишься. Все.

– Нет. Ты сам знаешь насколько это паршиво, когда тебя заставляют жениться. Ты четырех невест прогнал, и плевать тебе было на последствия! Не смей заставлять меня делать то, что сам саботировал.

Рейнар сжал зубы. Губы его побелели и вытянулись в нитку. Взгляд стал суровым, ужасно напоминая отцовский.

– Я лишь иногда позволяю себе следовать за желаниями, но всегда помню о долге. Ты же забыл, что это такое. Сколько еще ты будешь вредить семье и нашему королевству? Я с большим трудом успокоил Тамариска! Твой проступок мог стоить нам самых верных союзников. Люди болтают, что ты изуродован или умираешь, и только поэтому еще не явился к своей невесте. Но скоро будут говорить другое: что ты – неблагодарный трус, не готовый взять на себя даже малейшую ответственность!

Сэргар опустил глаза, не в силах смотреть на него. Каждое слово вонзалось раскаленной иглой.

Бесполезный. Жалкий. Не способный защитить хоть кого-то.

– Я не могу, – глухо сказал он, – мне сейчас нельзя приближаться к женщинам. Я не в себе, я вечно зол и калечу окружающих. Если я ее хоть пальцем трону, Возлюбленная отвернется от меня. Я упаду в Бездну, и меня обглодают Блуждающие Твари. Эта Привратница не заслужила такого мужа.

Рейнар молчал.

– Неужели нельзя как-нибудь по-другому? Без брака?

– Брак был бы лучшим выходом, – тихо ответил Рейнар, – по крайней мере, я так думал. Но я ошибся. Можно попробовать другой вариант.

Сэргар встрепенулся.

– Какой? Что надо сделать?

– Хэледис Шек все равно войдет в нашу семью, как твоя спасительница. Она имеет право стать твоей женой, если захочет. Но ты можешь уговорить ее отказаться от этого. Объясни, что она получит все, кроме тебя. Будет получать щедрое содержание и жить во дворце, как принцесса.

– И все? – Сэргар не поверил своим ушам. – Почему ты сразу не рассказал об этой возможности?

Рейнар грустно усмехнулся.

– Ты умеешь читать, а в законе все четко прописано. Если не хочешь решать проблемы самостоятельно, скажи спасибо, что хоть кто-то это делает за тебя. Веди себя прилично и будь помягче с госпожой Шек. Она достаточно разумна, но опасается тех, кто выше по статусу. Один вменяемый разговор, и ты свободен. Я уж как-нибудь сам вручу ей награду.

– Спасибо. Хорошо иметь старших братьев, – едва заметно улыбнулся Сэргар.

– И очень утомительно – младших.

***

Сэргар тщательно побрился, привел себя в порядок и прикинул, что сказать Хэледис Шек. Главное – не напугать ее. Разговор должен пройти спокойно, Рейнар утверждал, что ее безумие уже прошло. Сэргар впервые порадовался тому, что не нравится женщине, а значит, она не будет претендовать на брак с ним. Он давно не вел светских бесед, но надеялся, что красота и обаяние, как обычно, выручат его. Он коротко помолился Сердечной Возлюбленной, прося у нее помощи в избавлении от нежеланной невесты, и отправился на встречу с ней.