Текст книги "Оракул с Уолл-стрит 8 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2
Тени соперника

Запах кожаных переплетов и воска наполнял воздух, когда я поднимался по мраморным ступеням к офису адвокатской конторы «Крэндолл Ассошиэйтс».

Утреннее солнце проникало сквозь высокие окна здания на Парк-авеню, отбрасывая длинные тени на полированный пол вестибюля. Я прибыл за полчаса до назначенного времени, привычка, сформированная еще в прошлой жизни, когда каждая минута могла стоить миллионы.

Лифтер, седоволосый мужчина с добродушным лицом, закрыл за мной решетчатую дверь и потянул за рычаг.

– Седьмой этаж, сэр?

– Да, седьмой, – подтвердил я, поправляя галстук.

Сегодняшняя встреча с представителями Говарда Хьюза могла открыть мне дорогу в авиационную промышленность. Пять миллионов долларов за контрольный пакет акций его компании сумма немалая, но доходы от будущих военных контрактов окупят вложения в десятки раз. Я уже приобрел акции Дуглас, а вместе с инвестициями в компанию Хьюза это обеспечит мне практически монопольное владение будущим авиационных рынком Америки.

Джордж Крэндолл встретил меня в своем кабинете, массивном помещении с дубовыми панелями и портретами судей Верховного суда. За его плечом стоял сейф высотой в человеческий рост, а на столе красного дерева лежали аккуратно разложенные документы. Крэндолл, мужчина лет пятидесяти с проседью на висках и глазами опытного юриста, поднялся из-за стола.

– Мистер Стерлинг, рад вас видеть. Кофе?

– Благодарю, – я сел в кожаное кресло напротив его стола. – Документы готовы?

– Разумеется. – Он указал на папку. – Контракт на приобретение шестидесяти процентов акций Hughes Aircraft Company. Пять миллионов долларов, как и оговаривалось. Ваш адвокат Розенберг представил все необходимые документы. Представители мистера Хьюза должны прибыть через двадцать минут.

Я открыл папку и быстро просмотрел текст. Все именно так, как мы обсуждали. Технологические разработки, права на патенты, доступ к военным контрактам, все это станет моим уже через час.

Настольные часы из черного мрамора отсчитывали минуты. Тик-так, тик-так.

Звук этот казался слишком громким в тишине кабинета. Крэндолл просматривал другие бумаги, время от времени поглядывая на дверь.

В половине одиннадцатого в дверь постучали. Крэндолл поднял голову:

– Входите.

Вошел молодой клерк с телеграммой в руке. Его лицо выражало смущение.

– Мистер Крэндолл, срочная телеграмма для мистера Стерлинга.

Что-то неприятно кольнуло в груди. Телеграммы редко приносили хорошие новости. Я взял желтый листок и развернул его.

«ГОСПОДИНУ СТЕРЛИНГУ. ВЫНУЖДЕНЫ ОТМЕНИТЬ СЕГОДНЯШНЮЮ ВСТРЕЧУ ТОЧКА ПРИНЯТО БОЛЕЕ ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ТОЧКА ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА ТОЧКА ПРЕДСТАВИТЕЛИ ХЬЮЗА»

Крэндолл заметил, как изменилось мое лицо.

– Что-то не так?

– Встреча отменена, – я протянул ему телеграмму. – Хьюз получил лучшее предложение.

Адвокат нахмурился, читая текст.

– Это странно. Еще вчера их представитель подтверждал встречу. Позвольте, я выясню подробности.

Он потянулся к телефону, массивному черному аппарату с золотыми номерами. Набрал несколько цифр и дождался соединения.

– Офис мистера Хьюза? Это Джордж Крэндолл… Да, относительно сегодняшней встречи… Понимаю… А можете уточнить условия нового предложения?… Семь миллионов?… От кого именно?…

Я наблюдал как его лицо тоже менялось. Сначала удивление, затем понимание, наконец озабоченность.

– Объединенная финансовая корпорация… Да, благодарю за информацию.

Он положил трубку и повернулся ко мне:

– Семь миллионов долларов от компании под названием «Объединенная финансовая корпорация». Они внесли предложение вчера поздним вечером, после того как мы с вами завершили все переговоры.

– И что вам известно об этой корпорации?

– Дайте мне минуту. – Крэндолл открыл один из ящиков стола и достал толстый справочник. – «Объединенная финансовая корпорация»… Зарегистрирована в Делавэре три месяца назад… Уставный капитал пятьдесят миллионов… Президент некий Роберт Морган.

Морган. Опять тот самый Морган. Имя это уже мне знакомо. Интуиция подсказывала, что этот человек станет серьезной проблемой.

– Мистер Крэндолл, не могли бы вы выяснить больше об этом Моргане?

– Конечно. У меня есть связи в финансовых кругах.

Следующие полчаса он провел за телефоном, звоня знакомым банкирам и адвокатам. Я наблюдал за танцем теней на стене, размышляя о случившемся.

Это не случайность. Кто-то следил за моими делами, изучал планы, готовился нанести удар именно в тот момент, когда я буду наиболее уязвим.

Наконец Крэндолл завершил последний разговор.

– Роберт Морган весьма загадочная фигура, – сказал он, делая пометки в блокноте. – Появился в Нью-Йорке около года назад. Имеет связи с крупными европейскими банками, возможно, швейцарскими. Его корпорация уже успела перехватить несколько сделок у других инвесторов. Всегда предлагает больше, чем конкуренты, и действует быстро.

– Кто стоит за ним?

– Этого никто не знает. Или делает вид, что не знает. – Крэндолл снял очки и протер их платком. – Мистер Стерлинг, могу дать совет? Будьте осторожны. В наших кругах поговаривают, что Морган не просто инвестор. Он охотится на определенных людей и на определенные компании.

– На какие именно?

– На тех, кто слишком быстро добился успеха.

Я на минуту задумался и посмотрел в окно. Внизу, на Парк-авеню, двигались автомобили и омнибусы, спешили прохожие. Обычная жизнь большого города, но теперь она казалась полной скрытых угроз.

– Благодарю за помощь, мистер Крэндолл, – сказал я, поворачиваясь к юристу и вставая. – Отложим наше сотрудничество до лучших времен.

– Мистер Стерлинг, – он тоже поднялся из-за стола, – если понадобится помощь в расследовании деятельности этого Моргана, обращайтесь. У меня есть опыт в подобных делах.

Пожав ему руку, я покинул офис. В лифте, спускаясь вниз, я размышлял о полученной информации.

Морган не просто конкурент. Это противник, который знает о моих планах заранее. Либо у него есть информаторы в моем окружении, либо он обладает теми же знаниями о будущем, что и я.

На улице дул холодный ветер, срывая последние листья с деревьев. Я сел в бронированный Packard Twelve и дал Мартинсу адрес клуба «Метрополитен».

Сегодняшняя неудача лишь первый ход в игре, правила которой мне предстоит узнавать по ходу партии. Но одно стало ясно уже сейчас, против меня опять только начинается настоящая битва.

Пока автомобиль пробивался через утренние пробки, я думал о Моргане. Кто он? Что знает? И самое главное, чего хочет добиться, стоя у меня на пути?

Ответы на эти вопросы я найду. Обязательно найду.

Клуб «Метрополитен» встретил меня привычной атмосферой сдержанной роскоши. Швейцар в ливрее открыл передо мной тяжелые дубовые двери, за которыми простирался мир, где время, казалось, остановилось в золотом веке американского капитализма. Мраморные колонны, персидские ковры и портреты отцов-основателей создавали ощущение незыблемости и традиций.

Джон Д. Роквуд ожидал меня в закрытой комнате на втором этаже. В свои преклонные годы патриарх нефтяной империи сохранял худощавую фигуру и аскетичное лицо истинного протестанта.

Его простой, но безупречно сшитый черный костюм контрастировал с богатством окружающей обстановки. Перед ним на столике из красного дерева лежали развернутые карты мира, отмеченные цветными булавками.

– Уильям, – он поднялся из кресла, протягивая руку, – благодарю, что нашли время. Нам надо много чего обсудить.

– Джон, – ответил я, пожимая его сухую, но удивительно крепкую руку, – всегда рад встретиться с вами.

Роквуд указал на кресло напротив и налил мне стакан простой воды, его принципиальный отказ от алкоголя давно стал легендой в деловых кругах.

– Посмотрите на эти карты, – сказал он, указывая на Южную Америку. – Венесуэла. Озеро Маракайбо. Один из наших проектов, над которым мы уже начали работу. Наши геологи подтвердили, что там находятся одни из крупнейших нефтяных запасов в мире.

Я наклонился над картой. Красные точки густо усеивали побережье озера.

– Сколько баррелей в день прогнозируете?

– При полной разработке до ста тысяч, – ответил Роквуд, его глаза загорелись предвидением будущих прибылей. – Но даже с учетом подписанного нами контракта венесуэльское правительство требует еще больших существенных первоначальных инвестиций. Инфраструктура, дороги, порты. Двадцать пять миллионов долларов только на первый этап.

Сумма внушительная, но и перспективы захватывающие. В XXI веке Венесуэла станет одним из крупнейших нефтяных экспортеров мира.

– А что с местными политическими рисками?

– Дэвид снова встречался с министром промышленности в Каракасе на прошлой неделе, – Роквуд переложил карту, открывая вид на Ближний Восток. – Венесуэльцы заинтересованы в американских инвестициях. Они предлагают концессии на сорок лет с правом продления.

Дэвид Роквуд, сын патриарха, унаследовал от отца деловую хватку, но добавил к ней современный международный размах. Молодое поколение Роквудов активно осваивало зарубежные рынки.

– Теперь Аравийский полуостров, – Роквуд указал на карту Ближнего Востока, где булавки отмечали побережье Персидского залива. – Геологи тоже подтвердили, что там скрыты колоссальные запасы. Больше, чем в Техасе и Оклахоме вместе взятых. Вы были правы. Мы это уже обсуждали.

В 1931 году мало кто мог представить, что под песками Саудовской Аравии покоятся океаны нефти. По моей подсказке Роквуды действовали на опережение.

– Британцы уже закрепились в регионе через Anglo-Persian Oil Company, – продолжил он. – Но американские компании только начинают проявлять интерес. Мы должны стать первыми.

– Какие первоначальные вложения потребуются?

– Разведка, переговоры с местными правителями, создание логистической базы – около пятнадцати миллионов, – Роквуд сложил карты и посмотрел на меня внимательно. – Ваш банк будет профинансировать эти проекты в обмен на долю в будущих доходах. Как мы и договаривались.

– И Норвегия? – я заметил отмеченные точки в Северном море.

Роквуд улыбнулся. Редкое выражение на его аскетичном лице.

– Дэвид называет это «ставкой на будущее». Наши эксперты предполагают, что под дном Северного моря могут находиться нефтяные месторождения. Пока это только теория, но если она подтвердится… Тем более, вы тоже в этом так уверены…

Он не закончил фразу, но я все понимал. Открытие северных месторождений произойдет лишь в 1960-х, но опять-таки, по моей подсказке Роквуды готовились заранее.

– Норвежское правительство пока не проявляет интереса к морским разработкам, – добавил он. – Но мы уже ведем переговоры о получении исследовательских лицензий. Пять миллионов на начальном этапе.

Я откинулся в кресле, обдумывая масштаб предложения. Общие инвестиции в три проекта составят сорок пять миллионов долларов, огромная сумма даже для крупного банка.

– Джон, это наши проекты и мы, конечно, же будем в них участвовать, – сказал я. – Мой банк готов финансировать их. Но мне потребуется время для изучения деталей.

– Конечно. Дэвид подготовил подробные технические отчеты. – Роквуд достал из портфеля толстую папку. – Геологические изыскания, экономические прогнозы, анализ политических рисков. Все там есть.

Взяв папку, я почувствовал ее внушительный вес. Роквуды подходили к международной экспансии с той же методичностью, с которой строили нефтяную империю в Америке.

– А как обстоят дела с нашими благотворительными проектами? – спросил я, переходя к другой теме.

Лицо Роквуда смягчилось. Филантропия оставалась его истинной страстью.

– Фонд образования для малоимущих работает отлично. За прошлый год мы построили двенадцать школ в сельских районах Аппалачей. Планируем открыть еще восемь до конца года.

– Сколько детей получают образование?

– Около трех тысяч. Плюс программы профессиональной подготовки для взрослых. – Роквуд наклонился вперед. – Уильям, ваш вклад в два миллиона позволил значительно расширить программы. Мы думаем о создании сети библиотек.

Участие в благотворительности Роквуда давало мне не только моральное удовлетворение, но и прочные связи с местными общинами. Эти связи окажутся бесценными во время грядущей депрессии.

– Библиотеки превосходная идея, – согласился я. – Образование останется важным даже в трудные времена.

– Особенно в трудные времена, – поправил Роквуд с характерной для него мудростью.

Мы обсуждали детали благотворительных программ еще полчаса. Роквуд настаивал на расширении медицинской помощи в угольных районах Западной Виргинии, где шахтеры страдали от профессиональных заболеваний.

– Джон, прежде чем мы завершим, – сказал я, понизив голос, – хотел бы спросить вас о некой «Объединенной финансовой корпорации». Слышали что-нибудь?

Роквуд нахмурился, его проницательные глаза сузились.

– Объединенная финансовая… Да, они обращались к нам месяц назад. Предлагали кредитование нефтяных проектов под очень низкие проценты.

– И что вы ответили?

– Отказались. Условия казались слишком привлекательными. Плюс я не люблю иметь дело с людьми, о которых ничего не знаю. – Он задумчиво потер подбородок. – А почему вас интересует эта компания?

– Они сорвали мою сделку с Хьюзом сегодня утром, – объяснил я. – Предложили на два миллиона больше.

– Хм, – Роквуд покачал головой. – Это тревожно. Откуда у них такие ресурсы? И главное, зачем они готовы переплачивать?

– Именно это я и пытаюсь выяснить.

– Уильям, – Роквуд наклонился ко мне, его голос стал серьезным, – в нашем деле внезапно появившиеся конкуренты с неограниченными ресурсами обычно означают неприятности. Это похоже на тактику Continental Trust. Вы только недавно решили все проблемы с ними. Будьте осторожны.

Мы попрощались, договорившись встретиться через неделю для обсуждения международных проектов.

Когда я покидал клуб, в голове крутились мысли о венесуэльской нефти и загадочном Моргане. Роквуды открывали передо мной возможности глобального масштаба, но тень неизвестного противника омрачала радужные перспективы.

Через полтора часа я уже сидел в библиотеке особняка Вандербильта на Пятой авеню. Корнелиус Вандербильт III принял меня в своем частном кабинете, просторной комнате с высокими потолками, заставленной антикварной мебелью и картинами старых мастеров. За окнами виднелся Центральный парк, где деревья шелестели листвой.

– Уильям, рад видеть вас в своем доме, – сказал Вандербильт, указывая на кожаное кресло у камина. – Виски? У меня есть отличный шотландский односолодовый.

– С удовольствием.

Наследник железнодорожной империи разлил виски в хрустальные бокалы и устроился в кресле напротив. В свои пятьдесят лет он сохранял аристократическую осанку и изысканные манеры, присущие старым американским семьям.

– Итак, канадский проект, – начал он, открывая кожаную папку на столике. – Трансконтинентальная линия от Торонто до Ванкувера. Три тысячи миль через прерии и Скалистые горы.

Он развернул подробную карту Канады с отмеченным маршрутом будущей железной дороги.

– Канадское правительство заинтересовано в развитии западных провинций, – продолжил Вандербильт. – Они предоставляют землю и налоговые льготы, но финансирование должно быть частным.

– Сколько потребуется инвестиций?

– Тридцать пять миллионов долларов на первый этап, от Торонто до Виннипега. Это тысяча двести миль через относительно равнинную местность. – Вандербильт указал на карту. – Если первый этап окажется прибыльным, продолжим на запад.

Железнодорожные проекты в канун депрессии казались рискованными, но правительственная поддержка и природные ресурсы Канады делали предложение привлекательным.

– Какие сроки окупаемости прогнозируете?

– При нынешних темпах развития Канады черкз семь-восемь лет, – ответил Вандербильт. – Основные доходы будут от грузовых перевозок: пшеница, лес, полезные ископаемые.

– А конкуренция?

– Canadian Pacific существует, но их линии проходят севернее. Мы планируем более прямой маршрут, который сократит время доставки на два дня. – Вандербильт отпил виски. – Плюс наша дорога пройдет через более населенные районы.

Мы обсуждали технические детали проекта: типы рельсов, локомотивы, станционные сооружения. Вандербильт демонстрировал глубокое понимание железнодорожного дела, унаследованное от предыдущих поколений семьи.

Но теперь настало время для другого вопроса. Ради которого я и пришел сюда.

Глава 3
Барух

Сейчас посмотрим, что известно Вандербильту.

– Корнелиус, – сказал я, сделав паузу в обсуждении, – ваше предложение заслуживает серьезного рассмотрения. Но хотел бы узнать ваше мнение об одном деловом вопросе.

– Слушаю.

– Что вы знаете об «Объединенной финансовой корпорации»? Их представители не связывались с вами?

Вандербильт нахмурился, ставя бокал на столик.

– Связывались. Примерно три недели назад. Предлагали финансирование железнодорожных проектов под четыре процента годовых.

– И что вы им ответили?

– Отказался. – Вандербильт покачал головой. – В нашей семье есть правило. Если предложение выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то так оно и есть. Плюс мне не понравился их представитель.

– В каком смысле?

– Слишком настойчивый. Требовал ответа в течение сорока восьми часов, отказывался предоставить подробную информацию о компании. – Вандербильт задумчиво посмотрел в окно. – А потом я навел справки через своих банкиров в Лондоне.

– И что выяснили?

– Любопытные вещи. Объединенная финансовая зарегистрирована в Делавэре всего четыре месяца назад, но уже успела провести несколько крупных сделок в Европе. Швейцарские банки, лондонские инвестиционные дома. – Вандербильт наклонился ко мне. – Уильям, а почему вас интересует эта компания?

– Они перехватили мою сделку с Хьюзом, предложив на два миллиона больше.

– Понятно. – Вандербильт встал и подошел к окну. – Знаете, что мне сказал мой лондонский банкир? Что за этой компанией стоит некий Роберт Морган. Американец, но последние два года жил в Европе. Имеет связи с крупными швейцарскими банками.

Новая информация о Моргане. Европейское прошлое объясняло его международные связи и финансовые ресурсы.

– А что еще известно об этом Моргане?

– Немного. Появился в европейских финансовых кругах около года назад. Очень успешно провел несколько операций на лондонской бирже. – Вандербильт вернулся в кресло. – Но британцы считают его слишком агрессивным. Говорят, он не просто зарабатывает деньги, а целенаправленно вытесняет конкурентов. Чем-то его стиль напоминает ваш, кстати.

– Интересно, – пробормотал я. – А не упоминали ли ваши лондонские знакомые, планирует ли он возвращение в Америку?

– Напротив. Мой банкир сказал, что Морган уже здесь. Прибыл в Нью-Йорк два месяца назад и активно налаживает деловые связи.

Получается, Морган появился в Америке совсем недавно, когда мои дела вертелись вокруг войны с Continental Trust и против Марранцано. Совпадение или целенаправленные действия?

– Корнелиус, – сказал я, – не могли бы вы связаться со своими лондонскими контактами и выяснить больше об этом Моргане? Какие операции он проводил в Европе, с кем сотрудничал, кто его финансировал?

– Конечно. У меня есть надежные люди. – Вандербильт достал записную книжку и сделал пометку. – Думаете, он представляет серьезную угрозу?

– Возможно. Пока слишком мало информации для окончательных выводов.

– Понимаю, – кивнул Вандербильт. – Кстати, а что вы знаете о Барнарде Барухе?

Имя Баруха заставило меня насторожиться. Если Морган пытается привлечь на свою сторону самого влиятельного финансового советника в Вашингтоне, ситуация становится серьезнее.

– Барух? А что с ним?

– Слышал, что кто-то активно ищет знакомства с ним. Предлагает очень привлекательные условия сотрудничества. – Вандербильт понизил голос. – Мой друг из Государственного департамента упоминал, что Барух получил несколько заманчивых предложений от новых игроков на финансовом рынке.

Это меняло все. Если это Морган и если он действительно пытается привлечь Баруха, мне нужно действовать быстро.

– Корнелиус, – сказал я, внезапно придя к решению, – не могли бы вы познакомить меня с Барухом?

– Вполне возможно. Мы служили вместе в военном комитете во время войны. – Вандербильт задумался. – Но Барух очень осторожен в выборе новых знакомых. Нужен весомый повод для встречи.

– Какой, например?

– Благотворительность всегда срабатывает. Барух активно поддерживает образовательные программы для ветеранов войны. – Вандербильт оживился. – А что если мы организуем совместный благотворительный проект? Вы, я, Роквуд и Барух. Фонд помощи инвалидам войны или что-то в этом роде.

Идея показалась блестящей. Благотворительность как предлог для знакомства с самым влиятельным финансистом страны.

– Отличная мысль, – согласился я. – Сколько времени потребуется на организацию?

– Неделя, максимум две. Я свяжусь с Барухом, предложу встретиться для обсуждения совместного проекта. – Вандербильт встал. – Скажу, что у нас есть молодой банкир с интересными идеями и готовностью вложить серьезные средства.

Мы попрощались, договорившись встретиться через несколько дней для продолжения обсуждения канадского проекта. Но главным результатом встречи стала возможность познакомиться с Барухом раньше, чем до него доберется Морган.

Покидая особняк Вандербильта, я уже строил планы предстоящей встречи с легендарным финансистом. В игре с невидимым противником каждый новый союзник мог оказаться решающим.

Следующие три дня я посвятил подготовке к встрече с Барухом. Нельзя просто прийти и рассказать о своих подозрениях относительно Моргана. Нужен продуманный план, который позволил бы не только познакомиться с влиятельным финансистом, но и убедить его в серьезности угрозы.

Первым делом я связался с О’Мэлли.

– Патрик, мне нужна информация о благотворительных интересах Барнарда Баруха, – сказал я ему в понедельник утром. – Все, что можешь найти. Какие организации он поддерживает, сколько жертвует, кого из благотворителей знает лично.

– Понял, босс. Я сделаю несколько звонков.

К вечеру О’Мэлли принес подробный отчет. Барух активно финансировал программы профессиональной реабилитации для ветеранов войны, особенно тех, кто получил увечья в окопах Франции. Его личный фонд выделял до полумиллиона долларов ежегодно на создание рабочих мест для инвалидов.

Во вторник я встретился с директором одного из крупнейших госпиталей для ветеранов в Нью-Йорке. Доктор Генри Кларксон, человек лет пятидесяти с седой бородой и усталыми глазами хирурга, охотно рассказал о проблемах пациентов.

– Мистер Стерлинг, – сказал он в кабинете, заваленном медицинскими журналами, – главная проблема не в лечении, а в том, что происходит после. Человек теряет ногу или руку, проходит реабилитацию, а потом… Кто захочет нанять на работу калеку?

– А какие специальности они могли бы освоить?

– Телефонные операторы, счетоводы, машинистки, – перечислил доктор Кларксон. – Работа, которая не требует физической силы, но нуждается в умственных способностях. Наши мальчики не глупые, просто покалеченные.

– Сколько средств потребовалось бы для создания учебного центра при госпитале?

– Двести пятьдесят тысяч на оборудование, еще сто тысяч на содержание в первый год. – Доктор оживился. – Мы могли бы обучать по сто человек одновременно.

В среду я встретился с Вандербильтом в его клубе.

– Корнелиус, я готов, – сказал я. – Предлагаю создать Фонд профессиональной реабилитации ветеранов. Начальный капитал миллион долларов. Я вношу двести пятьдесят тысяч, вы столько же, возможно Роквуд также согласится. Остальное пусть добавит Барух, если заинтересуется.

– Серьезные деньги, – кивнул Вандербильт. – Но идея стоящая. Я уже говорил с Барухом по телефону. Он согласился встретиться в пятницу в своем офисе.

– Отлично. А что насчет европейской информации о Моргане?

– Мой лондонский банкир обещал прислать подробный отчет к концу недели. Пока что известно только, что Морган недавно провел несколько успешных операций с немецкими промышленными акциями.

В четверг вечером я окончательно отработал стратегию. План состоял из трех этапов.

Сначала заинтересовать Баруха благотворительным проектом, затем в процессе обсуждения деловых вопросов упомянуть о странной активности новых игроков на рынке, и только в конце, если атмосфера сложится благоприятно, прямо предупредить об угрозе со стороны Моргана.

В пятницу утром, одевшись в лучший темно-синий костюм и отполировав ботинки до зеркального блеска, я отправился в офис Барнарда Баруха на Уолл-стрит, 111. Легендарный финансист занимал весь верхний этаж тридцатиэтажного здания, откуда открывался великолепный вид на гавань и статую Свободы.

Барух встретил нас с Вандербильтом в своем кабинете, просторном помещении со строгой деловой мебелью и стенами, увешанными фотографиями с президентами и европейскими лидерами. В свои пятьдесят восемь лет он сохранял внушительную фигуру и пронзительный взгляд человека, привыкшего принимать решения, от которых зависят судьбы государств.

– Мистер Стерлинг, – сказал он, пожимая мне руку, – Я много слышал о ваших успехах в финансовых и банковских делах. Говорят, вы заинтересованы в благотворительности?

– Именно так, мистер Барух. Я считаю, что успешные люди обязаны помогать тем, кто пострадал, защищая нашу страну.

Следующие полчаса мы обсуждали детали создания Фонда профессиональной реабилитации. Барух проявил искренний интерес, задавал детальные вопросы о методах обучения и трудоустройства ветеранов. Когда я упомянул о готовности вложить четверть миллиона долларов, его брови удивленно поднялись.

– Серьезная сумма для человека вашего возраста, – заметил он. – Откуда такая щедрость?

– Мой отец погиб, когда я был молод, – ответил я, используя частично правдивую историю Уильяма Стерлинга. – Я знаю, каково это, остаться без поддержки в трудную минуту.

Барух кивнул с пониманием.

– Похвальное отношение. Хорошо, господа, я готов поддержать ваш проект. Внесу триста тысяч долларов и помогу с получением государственных лицензий.

Первый этап плана выполнен. Теперь можно перейти ко второму.

– Мистер Барух, – сказал я, когда мы закончили обсуждение формальностей, – раз уж мы заговорили о деловых вопросах, хотел бы спросить вашего совета. В последнее время на рынке появились новые игроки с очень большими ресурсами. Не кажется ли вам это странным?

– В каком смысле странным? – Барух наклонился вперед, его интерес заметно возрос.

– Компании, зарегистрированные всего несколько месяцев назад, предлагают условия значительно лучше рыночных. Переплачивают за активы, предоставляют кредиты под заниженные проценты. – Я сделал паузу. – Экономически это не имеет смысла, если только у них нет каких-то скрытых мотивов.

– Интересно, – Барух задумчиво потер подбородок. – А конкретные примеры привести можете?

– «Объединенная финансовая корпорация». Они перехватили мою сделку с Хьюзом, предложив на два миллиона больше. Корнелиусу тоже делали необычайно выгодные предложения по железнодорожному финансированию.

Вандербильт подтвердил мои слова:

– Барнард, их условия действительно выглядели подозрительно. Четыре процента годовых при рыночной ставке семь-восемь процентов. Плюс требовали принять решение за сорок восемь часов.

– Хм, – Барух задумчиво почесал подбородок. – А что известно о руководстве этой компании?

– Возглавляет некий Роберт Морган, – ответил я. – Американец, но последнее время жил в Европе. Имеет связи со швейцарскими банками.

При упоминании имени Моргана Барух заметно напрягся. Он медленно повернулся от окна и пристально посмотрел на меня.

– Роберт Морган, говорите? – в его голосе послышались осторожные нотки. – А откуда такая подробная информация?

– Корнелиус навел справки через своих лондонских банкиров, – объяснил я. – Морган довольно активно действовал в европейских финансовых кругах.

– Понятно, – Барух вернулся к столу и сел, но я заметил, что его пальцы нервно постукивают по столешнице. – Джентльмены, должен сказать, что имя это мне знакомо.

Вандербильт и я переглянулись. Похоже, мы напали на след.

– В каком контексте? – осторожно спросил я.

– Неделю назад мне поступило предложение о встрече от представителей именно этой компании, – Барух открыл ящик стола и достал элегантную визитную карточку. – Хотели обсудить «взаимовыгодное сотрудничество в сфере правительственных консультаций».

Мой пульс участился. Морган действительно пытался добраться до Баруха.

– И что вы ответили?

– Пока ничего. Попросил время на размышления. – Барух положил визитку на стол. – Но их предложение было весьма щедрым. Миллион долларов гонорара за консультации по экономической политике.

Миллион долларов! Такие суммы Морган мог предлагать только при наличии колоссальных ресурсов и далеко идущих планов.

– Мистер Барух, – сказал я, решившись на третий этап плана, – позвольте высказать предположение. Что если эта компания не просто новый игрок на рынке, а инструмент чьего-то более масштабного плана?

– Какого рода плана?

– Подумайте: они переплачивают за стратегические активы, предлагают нереально выгодные кредиты, пытаются привлечь влиятельных консультантов за огромные деньги. – Я наклонился вперед. – Это похоже не на обычную коммерческую деятельность, а на попытку взять под контроль ключевые сегменты американской экономики.

Барух молчал несколько секунд, обдумывая мои слова.

– Интересная теория, – наконец сказал он. – Но кто мог бы финансировать такую операцию? Речь идет о десятках миллионов долларов.

– Европейские банки? Иностранные правительства? – предположил Вандербильт. – Многие в Европе считают американскую экономику слишком доминирующей.

– Возможно, – кивнул Барух. – А возможно, это всего лишь очень богатый спекулянт, решивший быстро захватить рыночную долю. Такое тоже бывает.

Я понимал, что нужен более весомый аргумент.

– Мистер Барух, – сказал я, – а что если Морган не просто пытается купить ваши консультации, а стремится нейтрализовать ваше влияние? Подумайте, если самый авторитетный финансовый советник правительства будет работать на него, кто сможет предупредить Вашингтон о возможных угрозах?

Барух резко поднял голову. В его глазах я увидел проблеск понимания.

– Вы считаете, что это попытка подкупа?

– Нет, скорее попытка изоляции. Если вы будете связаны контрактом с его компанией, то не сможете выступать против их интересов. – Я сделал паузу. – А теперь представьте, что произойдет, если Морган одновременно получит контроль над авиационной промышленностью через Хьюза, железнодорожным транспортом через займы Вандербильту, и политическое влияние через вас.

– Экономическая монополия, – тихо произнес Барух. – Контроль над тремя ключевыми секторами: транспорт, промышленность, политика.

– Именно, – подтвердил я. – И все это под прикрытием обычной коммерческой деятельности.