Текст книги "Черное золото (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Плановое мероприятие? – уточнил Лапин, обеспокоенно грызя кончик карандаша.

– Если бы, – я покачал головой. – По всем признакам, за этим стоят люди из «Азнефти». Они запрашивают в архивах документацию по нашим операциям, особенно интересуются договорами с Татмашпромом и схемами реализации сверхплановой нефти.

Рихтер тихо присвистнул:

– Так вот откуда инспектор ВСНХ… Не было никакой плановой проверки, верно?

– Верно. Сергеев – человек южан, прислан как разведчик. Ищет зацепки для атаки.

Лапин побледнел и нервно сглотнул:

– Леонид Иванович, с документами у нас все в порядке, я лично проверял. Но эта схема с обменом нефти на стройматериалы… Формально придраться сложно, но при желании…

– При желании к чему угодно можно придраться, – резко перебил его Глушков. – Вопрос в том, что будем делать?

В наступившей тишине отчетливо слышалось, как завывает ветер за окном и потрескивает печь. Я подошел к висящей на стене карте месторождения, изучая пометки, сделанные геологами.

– Студенцов метит на наше место, – задумчиво произнес я. – Южнефть давно положила глаз на новые месторождения. Теперь, когда мы доказали перспективность района, они хотят оттеснить нас и взять разработку под свой контроль.

– Но это невозможно! – возмутилась Зорина, подавшись вперед. – Ведь именно наша команда открыла месторождение, наладила добычу. Какие у них основания?

– Была бы воля, основание найдется, – мрачно заметил Рихтер. – Скажут, что нецелевое использование государственных ресурсов, или вспомнят про частную инициативу в стратегической отрасли…

Я кивнул:

– Именно. Мышкин сообщает, что Студенцов уже готовит почву, намекая в наркомате на «непролетарские методы управления» и «рецидивы частного предпринимательства».

Мы все понимали, чем грозят подобные обвинения. В конце двадцатых политический климат менялся стремительно. То, что еще год назад считалось допустимым, сейчас могло стать поводом для серьезных проблем.

Зорина подошла к столу, задумчиво перебирая лежащие на нем отчеты:

– Что конкретно их интересует?

– Наши договоры с Татмашпромом, – ответил я. – То, как мы обменивали сверхплановую нефть на строительные материалы. А еще кооперативная схема организации работ, которую я предлагал внедрить.

Лапин нервно перелистал амбарную книгу:

– С первым пунктом все чисто. Мы действовали в рамках постановления о хозрасчете. Все документы оформлены по правилам, счета сходятся.

– А со вторым? – прищурился Глушков.

– Кооперативная схема осталась только в проекте, – я обвел взглядом собравшихся. – Не утверждена, не внедрена. Придраться не к чему. Но Студенцову это не помешает раздуть из нее идеологическую проблему.

Рихтер задумчиво потер переносицу:

– Что предлагаете?

Я расправил на столе карту нефтепровода:

– Во-первых, ускорить работы. Сейчас наш главный козырь это реальные результаты. Чем больше нефти мы дадим государству, тем сложнее будет отстранить нас от руководства промыслом.

– Перейти на круглосуточную работу? – уточнил Рихтер.

– Да. Задействуйте все резервы. Основная цель – запустить нефтепровод до весеннего паводка. Если получится, сможем увеличить поставки втрое.

Главный инженер кивнул:

– Технически возможно. Потребуются дополнительные ресурсы, но справимся.

– Я выделю средства из резервного фонда, – подтвердил Лапин. – Людей можно привлечь из соседних деревень, там много желающих на сезонную работу.

– Хорошо, – я продолжил, обводя пальцем другие участки карты. – Второе, надо усилить охрану ключевых объектов. Особенно скважин и нефтехранилищ. На всякий случай.

– Уже распорядился, – отозвался Глушков. – Удвоил посты, ввел пропускной режим на территорию промысла.

– Третье: подготовить безупречную документацию. Лапин, проверьте еще раз все финансовые отчеты. Ни единой ошибки, ни одной непонятной цифры.

Начальник снабжения решительно кивнул:

– Сделаю. К утру подготовлю полный комплект документов для проверяющих.

Я повернулся к Зориной:

– Мария Сергеевна, на вас особая задача. Подготовьте подробный медицинский отчет о состоянии здоровья работников промысла. Особенно отметьте улучшения после введения в строй новой столовой, бани, жилых помещений с центральным отоплением.

– Понимаю, – кивнула она. – Покажем, что забота о людях наш главынй приоритет.

– Именно. И еще один момент, – я обвел взглядом собравшихся. – В ближайшее время нас могут посетить разные комиссии, проверяющие, представители партийных органов. Проинструктируйте своих подчиненных, чтобы никаких конфликтов, полное содействие, максимальная открытость.

Все согласно кивнули.

– А что с Сергеевым? – спросил Глушков. – Как быть с ним?

– Обеспечьте ему полный доступ ко всей документации, – ответил я. – Пусть проверяет, что хочет. Но следите, чтобы не совал нос туда, куда не следует. И узнайте, что конкретно его интересует, какие документы запрашивает, на чем делает пометки.

Глушков понимающе усмехнулся:

– Сделаем. Поручу Антипину приглядывать за ним. Вроде как для помощи.

Я кивнул и вернулся к столу:

– Теперь о Москве. Мышкин там собирает информацию. Но этого недостаточно. Нужны активные действия.

Рихтер задумчиво почесал бороду:

– Вам придется ехать в Москву?

Я помедлил с ответом. Этот вопрос мучил меня весь день.

– Пока нет. Сейчас я нужнее здесь. Но если ситуация обострится… – я не закончил фразу, все и так поняли. – Сначала соберем больше информации. Отправим Головачеву подробный отчет о текущем состоянии промысла, особенно о запасах нефти и перспективах добычи. Пусть использует эти данные для поддержки нашей позиции.

– А если потребуется ваше личное присутствие? – настаивал Рихтер.

– Тогда оставлю промысел на вас, – твердо сказал я. – Вы справитесь.

Зорина подошла к печи, протянув руки к теплу:

– Думаете, дойдет до серьезного противостояния?

– Уверен в этом, – мой голос прозвучал жестче, чем хотелось бы. – Для столичных нефтяников это не просто производство, это личное. Они не остановятся, пока не получат контроль над месторождением.

Лапин нервно пригладил редеющие волосы:

– Какие у него шансы? С его связями в наркомате…

– Шансы есть у всех, – отрезал я. – Но у нас есть свои козыри: реальные результаты, поддержка Орджоникидзе, высокое качество нашей нефти, необходимое для оборонной промышленности.

– И Ипатьев, – добавил Рихтер. – Его авторитет в научных кругах огромен.

– Именно. Поэтому сейчас нельзя давать поводов для критики и наращивать производство. Остальное приложится.

За окном порыв ветра швырнул горсть снега в стекло с таким звуком, словно кто-то бросил пригоршню мелких камней. Все невольно обернулись на шум.

– Погода портится, – заметил Глушков. – Скоро может разыграться настоящая буря.

– В такой снегопад работы придется приостановить, – обеспокоенно произнес Рихтер.

– Ничего, – твердо ответил я. – Не первая буря, не последняя. Переждем и продолжим. Главное не останавливаться.

– На сегодня все, – я подвел итог. – Завтра с утра жду отчеты о первых результатах. Действуем быстро и слаженно.

Когда все разошлись, я остался один в кабинете. За окном бушевала метель, а передо мной лежала карта промысла с отмеченными скважинами, нефтепроводом, хранилищами, всем, что мы создали за эти месяцы буквально на пустом месте.

Столько труда вложено, столько препятствий преодолено… И теперь Студенцов хочет все это забрать, используя бюрократические интриги.

Не выйдет. Я слишком хорошо знаю, что поставлено на карту. Борьба только начинается, и я не собираюсь отступать. Слишком многие поверили в этот проект, слишком важным он стал для всех нас. И для страны.

Поймав себя на том, что уже битый час смотрю на одну и ту же точку на карте, я погасил лампу и направился к выходу. Завтра предстоит трудный день, нужно хоть немного отдохнуть.

Снаружи бушевала метель.