Текст книги "А дом стоит себе спокойно (Вечный дом)"

Автор книги: Альфред Элтон Ван Вогт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Стивенс вздремнул в самолете на обратном пути в Альмиранте и, добравшись до дома, тут же лег спать.

К полудню он уже был в городе. Чуть ранее проснувшись, он внимательно осмотрел стекла солнечных очков. Отпечатки получились превосходные. Он частично стер платком один из них – указательного пальца, чтобы не показалось странным, что имелась сразу пара столь безукоризненных улик. Приняв эту меру предосторожности, он отправился в полицию и передал очки специалисту в дактилоскопическую службу. При этом объяснил полицейскому:

– Несколько дней тому назад я сделал заявление о том, что какие-то варвары перерезали мой телефонный кабель. Сегодня утром недалеко от того места, где это случилось, я случайно натолкнулся на эти валявшиеся в траве очки. Подумал, что, может быть, стоит проверить отпечатки пальцев...

– И правильно сделали, – одобрил полицейский, осматривая стекла. – Мы сделаем все необходимое. О результатах проинформируем, мистер Стивенс.

Адвокат направился к выходу. Но остановился.

– Как много времени займет вся процедура?

– Если ничего не обнаружим в наших архивах, то придется запрашивать, а это, считайте, неделя.

Стивенс нерешительно топтался на месте.

– А вы не можете запросить центральную картореку телеграфом?

– Ради каких-то хулиганов? – удивился полицейский.

– Послушайте... Я оплачу все расходы... Мне очень интересно выяснить, кто бы мог это сделать. К тому же, не думаю, что это столь уж незначительный инцидент, как это представляется на первый взгляд...

Покинув полицейцское управление, Стивенс отправился в лабораторию, куда вчера сдал на анализ осколки мрамора. Старикан встретил его ворчанием, поскольку он не явился к назначенному сроку.

– Не беспокойтесь, я все оплачу, как обещал.

– Тогда ладно. Так вот, с точки зрения химического содержания ваш образец не представляте ничего необычного. Корбонат кальция в виде мрамора.

Стивенс не мог сдержать возгласа разгочарования.

– Подождите, не спешите, – продолжал эксперт. – Я ещё не закончил. С недавнего времени, учитывая большое количество заказов, поступающих от геологоразведчиков в отношении уранинита, мы стали делать проверку и на электроскопе. По инерции я проделал то же самое и с вашим материалом. И как бы парадоксально это не звучало, но вам мрамор оказался радиоактивным. Правда, совсем слабо... Мне не удалось выявить конечного продукта распада. Взятые по отдельности, кальций, угрерод и кислород сами по себе не радиоактивны... Очень интересный случай... Если это даст вам какое-то стоящее направление дальнейших поисков, надеюсь, что вы доверите нам эту работу.

– Согласен, но при условии, что пока – молчок.

– Неужели вы думаете, что в нашем деле может быть иначе?

Покинув лабораторию, Стивенс на улице повторил это слово: радиоактивность! Это объясняло все и не объясняло ничего. Человеку ещё столько неожиданного предстоит открыть в этой области.

Он внезапно представил себе дом, в котором люди, облученные тщательно дозированными порциями, перестают умирать... Он подумал при этом, ограничен ли как-то в своих операциях робот-мозг звездолета, или же, напротив, этот метод можно применить не к кучке привилегированных лиц, а ко всему человечеству?

17

Стивенс посетил редакцию газеты "Альмиранте Геральд". Но Кэрвелла, её директора, сейчас в городе не было. Он позвонил судьям Портеру и Адамсу, а также дюжине других членов группы. Неизменно отвечали: "Выехал на отдых", "Отлучился на несколько дней", "Возможно, вернется завтра". Каждый раз адвокат оставлял поручение: по возвращении немедленно, независимо от того, будет ли это день или ночь, связаться с ним.

Пообедав, он возвратился на работу и принялся размышлять. Теперь он крепко ввязался в эту драчку... Обратного пути у него уже не было. Членам группы, конечно, передадут его просьбу. Обменявшись мнениями, они тут же поймут, что Стивенс знал, кем они были в действительности. Они воспримут его как чужака, человека, который слишком много знает. Требовалось усилить свои позиции. Он продолжал обдумывать ситуацию, когда его вызвала мисс Чейнер:

– Мистер Стивенс, соединяю вас с мистером Холандом.

Холанд? Вот кого сейчас можно было бы использовать для решения этой задачи. В условиях кризиса очень полезно опереться на полицию.

Послышался голос следователя:

– Стивенс, вы можете придти после обеда?

– А почему бы не сейчас?

– Отлично. Жду.

Стивенс расслабился. Потом удивился, что даже не поинтересовался, по какому поводу хотел с ним увидеться Холанд. Но теперь адвокат был настроен решительно.

К следователю его провели незамедлительно. Тот, поднявшись с кресла, протянул ему для приветствия руку и предложил сесть. Затем сам удобно устроился за своим письменным столом.

– Стивенс, – незамедлительно приступил он к делу, – наконец-то нам повезло: опыскались отпечатки пальцев Ньютона Таннехилла. Они не совпадают с теми, что взяты у его племянника Артура. Следовательно, вынужден признать, что, приказав арестовать Таннехилла, я совершил серьезную ошибку.

Он настороженно вглядывался в Стивенса, изучая его реакцию. Тот старался казаться невозмутимым. Холодно пробросил:

– Я же вас предупреждал, что вы слишком торопитесь...

У Холанда заходили желваки.

– Но какого черта, не могли отыскать эти отпечатка раньше! Стивенс, добавил он после короткой паузы, – мне нужно ваше содействие.

Но адвокат слушал его рассеянно. Он напряженно думал: "Итак, группа располагает возможностями менять отпечатки пальцев... Не знаю как, но, видимо, используют феномен "дедифференциации". Изменения, должно быть, происходят в период омоложения клеток". Другого объяснения он не мог себе представить, разве что поставить под сомнение все, что он узнал в последнее время.

Прежде чем ответить Холанду, он быстро просчитал, не может ли услышанное сейчас от него как-то повлиять на его планы. Пришел к заключению, что существенно это обстановку не меняет. Следователь подался к нему:

– Стивенс, я готов забыть прошлое. С этим покончено. Теперь мне все ясно. Но для меня возникла острая проблема: если я вот так, запросто, отзову свое обвинение, то можно смело считать, что с карьерой покончено. Если бы вы подсказали, как выпутаться из этой передряги, мы могли бы работать рука об руку.

Адвокат прилагал громадные усилия, чтобы внешне оставаться невозмутимым.

– Хорошо. Я скажу вам, каким образом мы можем урегулировать случай с Таннехиллом.

– Слушаю.

Стивенс спокойно, уверенным тоном рассказал, как истязали кнутом Мистру, не сообщив, однако, ничего, что могло бы позволить идентифицировать её мучителей. Он не назвал ни одной фамилии, ничего не говорил о космолете, подземелье, бессмертии, роботе со звездолета под холмом. Зато он настаивал на том, что определенная группа лиц, входивших в одну из религиозных сект, судя по всему, вытягивала деньги у Таннехилла и что только этим можно объяснить убийство охранника и все последующие события.

Выходил он от следователя с впечатлением, что сумел сделать ещё один крупный шаг вперед, но втемную.

Стивенс направился к Большому Дому. В течение нескольких минут он безуспешно нажимал кнопку звонка при двери. Понятное дело, он мог бы войти, воспользовавшись одним из ключей Мистры, но он предпочел пересечь террасу и выйти на лужайку позади Дома. На фоне голубого неба и искрившегося солнечными бликами океана тот проступал безликим пятном. Все вокруг было тихо и безмятежно, но он на минуту представил себе, сколько же сцен насилия, интриг и убийств, должно быть, развернулось в этом месте в течение прошедших веков. У этого сооружения было не меньше секретов, чем лет существования. Эти стены буквально сочились кровавой историей.

Подсобные помещения Большого Дома располагались от него на достаточно большом удалении за группой цветущих садиков и двумя рядами живой изгороди из кустарников. Перед довольно безобразными постройками специально посадили деревья, чтобы они не просматривались из Дома.

Он вышел на восточный склон холма. Перед ним вытянулась узкая аллея, а вдали среди деревьев виднелись зеленые крыши чьей-то фермы. Другие холмы волнами разбегались до самого горизонта. Стивенс прошел гребнем до того места, где дорога спускалась к краю скалы, т.е. вышел на ту самую дорогу, куда прошлый раз так лихо выскочила на машине Мистра.

Вернувшись к ближайшему из подсобных помещений, он оказался в точке, откуда открывался великолепный вид на весь ансамбль Большого Дома с его ближайшим окружением. Солнце на западе опустилось уже довольно низко, бескрайний океан умиротворенно поблескивал в его лучах. Адвокат совсем не собирался ломать висячие замки на дверях девяти построек, составлявших комплекс подсобных сооружений. Он был уверен, что не найдет там ничего, достойного внимания. Но в Большой Дом он все же вошел, причем через главный вход и исследовал все двенадцать его комнат. Восемь спален, большая библиотека, столовая, гостиная и очень просторная кухня. В каждой комнате имелась застекленная дверь, выводившая в патио – внутренний дворик. Он задержался в вестиблюде, пригляделся к его архитектуре. Заметил, что изначально были возведены три главные сводчатые арки, которые затем умело перестроили так, что теперь каждая секция приходилась на две комнаты.

Начинало темнеть, когда он стал спускаться с холма. Стивенс почувствовал себя несколько подавленно. Он все ещё не решил важную задачу установить личность индейца, единственного человека, оставшегося в живых из первой группы людей, населявших этот Дом.

Поужинав в городе, Стивенс вернулся к себе. Поставил машину в гараж и направился ко входу в бунгало. Неожиданно из соседней группы деревьев со свистом рассекая воздух, взвилось лассо и захлестнулось на его плечах. Затяжная петля наглухо прихватила руки, прижав их к телу, и он свалился на землю. Оглушенный при падении, адвокат не смог оказать ни малейшего сопротивления, когда его связывали, а потом заткнули рот кляпом.

18

– Ну что, Стивенс... Поднимайтесь и пройдите вперед...

Услышав свое имя, адвокат распрощался с робкой надеждой, что на него, возможно, напали ночные грабители. Он встал и тут же пошатнулся. Сильные руки подхватили его, сорвали куртку и рубашку. Полуобнаженного, его подтолкнули к дереву и прикрутили к стволу.

Через несколько секунд раздался свистящий звук, и он почувствовал, как плечи ожгло ударом кнута.

У него перехватило дыхание. Будто ножом вспороли спину. Второй удар ещё более усилил это жуткое впечатление, и он с ужасом подумал, как бы плетью не хлестнуло по лицу и глазам. Сжав зубы, он прижался головой к дереву. В висках стучало: "Они мне заплатят за это!"

Все то время, пока кнут безжалостно гулял по его телу, эта мысль внутренне мобилизовывала и поддерживала его. Постепенно утратилась острота боли от ударов, она как бы рассеялась в нем. Ноги стали слабеть, мозг обволакивала серая пелена. Когда пытка кончилась, в голове царил полный сумбур – ни одной ясной мысли. Но он все же расслышал, как кто-то грубо пролаял:

– Мы могли бы забить вас до смерти. Ограничились пока предупреждением. Если и впредь будете совать нос в наши дела, получите отметину на всю жизнь. Нарежем тонкими ремнями ваше прелестное личико. Ослепим.

Вероятно, сразу же после этих слов они исчезли. Вокруг установилась чуткая тишина. Силы возвращались крайне медленно, и он почувствовал, что может снова стоять на ногах лишь с первыми проблесками нарождавшейся на востоке зари. Он заметил, что веревка, опоясывавшая его, не была завязана узлами, а её конец был просто засунут за один из витков. Стивенс легко освободился он пут, но тут же, выдохнувшись, свалился мешком на газон. В конечном счете он все же кое-как доковылял до дому, где рухнул на софу в гостиной. Прожелав какое-то время, он с трудом поднялся, дотащился до комнаты и, разыскав смягчавшую боль мазь, покрыл ею кровоточившие рубцы. Адвокат медленно и осторожно оделся, заварил кофе. И только после этого почувствовал себя лучше. Но все утро и часть послеобеденного времени пришлось пролежать. Понемногу, однако, он взбодрился. Ему казалось очевидным, что группа и не подозревала, как много он знал о них. Иначе им было бы крайне трудно поверить, что после этого инцидента он может отойти от дела. Эти практически бессмертные среди прочих смертных люди из-за действий одного или нескольких членов своей группы, а также в силу возникшей угрозы атомной войны оказались раскрытыми. Не ведуя, что они являются предметом манипуляций таинственного индейца, они пытались теперь сплотиться. Если им удастся это сделать, то вскоре дымка забвения покроет все недавние события, а Эллисону Стивенсу уготована участь отойти в тень "как это уже случилось с Джоном Фордом и Уильямом Дженкинсом. И от него останется лишь фамилия – ещё одна! – которую надо будет добавить к длинному списку мертвецов. Несколько лет, десятителей – всего миг в вечности. Однако у Стивенса, помимо его грандиозного плана – поставить открытие долголетия на службу всего человечества, – имелись и кое-какие личные мотивы не прекращать борьбу. И они были достаточно сильными, чтобы заставить его презреть грозившую опасность.

К полтретьему Стивенс почувствовал себя достаточно сносно, чтобы позволить себе начать двигаться. Он побрился, оделся, подкрепился обедом. Затем позвонил в Большой Дом.

Ему ответил женский голос:

– Говорит экономка. С кем желаете переговорить?

Голос принадлежал Хико Аине. Так, значит, члены группы вернулись.

Стивенс назвал себя и стал ожидать ответа. Тот последовал почти сразу же. Говорила все та же Хико.

– Мистер Таннехилл попросил меня передать вам, что все, о чем он собирался вам сказать, изложено в письме, направленном в офис.

– Письмо? – воскликнул удивленный Стивенс. – А не у вас ли мисс Лэнетт?

– И мисс Лэннет здесь для вас нет!

Адвокат услышал гудки отбоя.

Стивенс немедленно отправился в контору.

– На ваше имя поступило заказное письмо, – встретила его мисс Чейнер. – Поскольку на нем написано "лично", я не стала его вскрывать и положила на стол.

– Спасибо.

В письме говорилось:

"Дорогой мистер Стивенс,

Сим сообщаю, что ваш контракт в отношении управления моим имуществом аннулируется. Прошу переслать ключи в Большой Дом и освободить помещение в течение часа. Соответствующая компенсация в связи с прекращением вашей деятельности будет выплачена в свое время.

Искренне ваш Артур Таннехилл"

Стив свернул письмо пополам и положил в карман.

Он был слегка озадачен, но отнюдь не подавлен.

Итак, группа отделывалась от него. Теперь начнут давить с других сторон. Упоминание о "соответствующей компенсации", было явно тактическим маневром. Если, например, он согласится покинуть Альмиранте, то её, вероятно, существенно увеличат.

Он позвонил в отель Риггсу. Тот подошел к телефону почти тотчас же.

– Извините, мистер Стивенс. Я не звонил вам потому, что получил письмо от мистера Таннехилла, где говорится, что вы не занимаетесь больше этим делом и что мне не следует поддерживать контакта с вами.

– Это было письмо? Не личная беседа?

– Нет.

– Даже не телефонный звонок?

– Чего вы добиваетесь?

Риггс, казалось, несколько насторожился.

– Послушайте-ка, Риггс. У меня есть все основания полагать, что мистера Таннехилла захватили и сейчас он чей-то узник. Вас тоже уволили?

– Знаете... В письме сказано, что в моих услугах более не нуждаются и попросили выслать счет... Вы считаете, что нас здорово надули? Я как раз упаковывал вещички.

– Лучше распакуйте их вновь... Конечно, если это дело все ещё интересует вас.

– Я остаюсь. Где встретимся?

– Времени в обрез. Я попытаюсь нанести чувствительный удар по довольно опасным людям и мне позарез нужна ваша помощь. А теперь запоминайте, что я вам скажу...

Закончив с детективом, адвокат позвонил в редакции газет. Ни Кэрвелла, ни Гранта на месте не оказалось – по крайней мере, так ему заявили, – в связи с чем он попросил соединить его с их замами и разговаривал с каждым из них в таком духе:

– Дайте понять вашему боссу, что сегодня поздно вечером разразится грандиозная сенсация. Он знает, где это произойдет. Из представителей печати приглашается только он один, и ему следует прибыть туда лично. Передайте, что собирается вся группа.

После этого он связался с судьями Портером и Адамсом, а поскольку они также отсутствовали, то проинформировал о том же самом их секретарей. Других членов группы он обзванивать не стал, полагая, что о его демарше им станет известно, и они заявятся и без специального уведомления. В этом он был абсолютно убежден и его уверенность относилась как к группе в целом, так и к убийце, в частности. Мегаломан и его будущее жертвы. Человек, который замахивался на мировое господство и те, кто преграждал ему путь.

Этот тип сейчас играл все рискованнее. Остальные члены группы могли в любой момент обнаружить, что кто-то из них действует тайно за их спинами. И это наверняка будет воспринято как преступление, которому нет никаких оправданий.

Чтобы спастись самому, персонажу требовалось всех их уничтожить.

Эта пришедшая Стивенсу в голову мысль напомнила о загадочном трупе, обнаруженном им на участке для захоронений членов семьи Таннехиллов. Он позвонил в полицию и выяснил, что дактилоскопическая служба ещё не закончила экспертизу. Адвокат в сердцах чертыхаясь, швырнул трубку. Этим вечером он наносит свой главный ущар, а у него все ещё нет самых важных данных.

Он нетерпеливо схватил блокнот и начеркал: "Труп либо связан с этим делом, либо нет. Я должен исходить из того, что да".

Чуть помешкав, он написал вторую фразу: "Идет ли речь о ком-то, кого я знаю? Или же о неизвестном мне человеке?"

Стивенс хмуро разглядывал блокнот. Рассуждая строго логически, он непременно должен был знать убитого, иначе его анализ ни к черту не годился. И он набросал ещё несколько слов: "Предположим, что я его знаю. В таком случае, кто он?"

Поразмышляв пару минут, он добавил: "Физические данные трупа: примерно моего роста и телосложения. Кто в этом деле из известных мне лиц отвечает этим характеристикам?.. Уолтер Пили".

Он перестал писать и вновь задумался. В мозгу быстро выстраивалась целая цепочка. Пили невозможно отыскать уже целую неделю. Дженкинс видел его в ту ночь, когда истязали Мистру, но несмотря на все шаги, предпринимавшиеся для выяснения местонахождения Пиши, никто его с тех пор не видел.

Электронный мозг со звездолета сообщил при контакте с ним, что Пили уже давно выступал против планов своего напарника, основанных на силовых методах. Вполне правдоподобно выглядела версия, что разразился кризис, и уцелевший из первой группы человек убил своего коллегу, несмотря на все меры предосторожности, которые – об этом также рассказывал робот-мозг! принял против него Пили.

Все это более, чем когда-либо, подсказывало, что наступил решающий момент. В пользу этого говорил и тот факт, что убийцу не беспокоила возможность того, что Эллисон Стивенс расскажет членам группы о звездолете. А ведь это была информацию, которую они ревниво скрывали от всех более тысячи лет. Получалось так, что он либо пренебрегал необходимость принять превентивные меры, либо – и это было более вероятно – был полностью уверен в успехе задуманной им операции.

Стивенс так иссяк обдумывая ситуацию, когда дверь кабинета открылась. Вошла мисс Чейнер и пролепетала:

– Вас желает видеть мисс Лэнетт.

Едва та переступила порог, как мисс Чейнер словно ветром сдуло. Дверь захлопнулась, и Стивенс устремил вмиг вспыхнувшие внутренним жаром глаза на Мистру. Но его порыв тут же угас, поскольку та смерила его холодным взглядом.

– Я могу сесть? – осведомилась она.

Стивенс с пасмурным видом наблюдал за Мистрой в ожидании какого-нибудь нового выпада, ущемляющего его самолюбие. Наконец процедил.

– Насколько понимаю, в вопросе об атаке на Лориллию вы одержали верх?

– Вас это шокирует?

Он тряхнул головой.

– Я бы не хотел участвовать в подобной акции. Но раз вы считаете, что правы...

Он не стал продолжать, а выпалил то, что его волновало:

– Так вы вышли замуж на Таннехилла?

Она прищурившись внимательно какое-то время рассматривала его, а потом спросила:

– С чего это вы взяли?

Стивенс никоим образом не собирался выдавать Риггса, тем более, что тому отводилась важная роль в задуманной на сегодняшний вечер операции. Поэтому он ответил уклончиво:

– Это логически безупречное завершение всей вашей линии поведения. К тому же, по калифорнийским законам вам перепала бы половина его состояния.

Повисло молчание. Прервала его Мистра:

– Прошу вернуть мою сумочку... Ту самую, что я забыла ночью, когда мы встретились.

Тот факт, что она ни подтвердила, ни опровергла своего замужества, явился для Стивенса ледяным душем. Не говоря ни слова, он открыл один из ящиков стола и протянул ей сумочку. Она опрокинула её над столом, а затем каждый выпавший оттуда предмет вложила один за другим обратно.

– Где мои ключи? – потребовала она.

– О! Извините.

Достав из кармана, он протянул их со словами:

– Сегодня вечером я появлюсь наверху, в Большом Доме, чтобы встретиться со всеми вами. Вас, вероятно, уже проинформировали об этом.

Она как-то странно взглянула на него.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что Таннехилл обрел всю полноту своей памяти. Следовательно, в группе у вас теперь не осталось ни одного друга.

Стивенс некоторое время молча разглядывал ее:

– Так уж и ни одного?

– Никого, – спокойно подтвердила она.

Адвокат вымученно улыбнулся. Все они отмежевались от него. Ну что же, отлично. Но им не понять, что ничего ещё не решено и что он будет сражаться до последнего вздоха. Поэтому он решительно встряхнулся.

– Можете передать мистеру Таннехиллу, что он не имеет права меня уволить. Меня принимал на работу мистер Уолтер Пили. И только, когда он освободил меня от нынешних обязанностей, я буду считать себя отстраненным от дел.

Внутренне он по достоинству оценил всю иронию своих слов. Если тот труп, что он обнаружил в могиле, был действительно мистером Пили, то много воды утечет, прежде чем его вышвырнул с работы. Мистра отозвалась.

– Хорошо. В таком случае мы устроим так, что об этом вас поставит в известность мистер Пили.

– Почему вы сказали "мы"? Когда вы заверяли, что любите меня, являлось ли это элементом вашей стратегии?

– Нет, – призналась Мистра, но её лицо ни на минуту не смягчилось. Не беспокойтесь. Я справлюсь с этим... у меня ведь впереди не одна сотня лет... И в один замечательный день, возможно, найду кого-либо другого.

Сказано это было таким неприязненным тоном, что он весь внутренне ощетинился. Стало ясно, что если он хотел произвести на неё впечатление, требовалось кое-что позабористее.

– Телепатка по-прежнему входит в группу?

– Да, – ответила она несколько удивленно.

– Так вот. Гоните её в шею. Она ни на что не годна.

– Придется ли для этого снова прибегать к услугам мистера Пили?

– Где он, кстати? Вернулся?

Она довольно долго молчала.

– Еще нет. Но не беспокойтесь. Мы готовы принять его. Если он плетет заговор против нас...

– Никакого заговора он не затевает. Полагаю, что ошибся на его счет.

– Тогда кто же?

– Не знаю... Но послушайте меня хорошенько: над вами всеми нависла угроза уничтожения.

Она иронически встряхнула головой.

– Эллисон, вы слишком мелодраматичны и плохо маскируете вашу игру. Вы пытаетесь запугать группу ради того, чтобы она приняла вас в свои ряды. Этот номер не пройдет. Уверяю, что нам не грозит опасность ликвидации. Еще никогда мы не были так настроены, как сегодня.

Она начала надевать перчатки. Он попытался продолжить разговор:

– Мистра... Обождите...

Она откинулась в кресле. Ее зеленые глаза требовательно испрашивали: ну что еще?

Стивенс заспешил:

– Разве вы не видите, что я пытаюсь вам помочь? У меня есть весьма интересная информация.

Он совершенно не собирался сообщить этой, враждебно настроенной молодой женщине то, что раскрыл ему электронный мозг звездолета. Помимо всего прочего его план требовал применения, при необходимости, к группе высшей формы давления. А для этого ему не хватало кое-какие сведений.

– Мистра, существует ли способ уничтожить Большой Дом?

Она рассмеялась.

– Неужно вы полагаете, что я проболтаюсь об этом кому бы то ни было?

Стивенс наклонился к ней:

– Ради сохранения собственной жизни прошу вас ещё раз подумайте над ответом на мой вопрос.

Ее глаза расширились.

– Да вы просто смешны! Вы что, хотите внушить мне, что один из членов группы оказался в такой мере идиотом, чтобы решиться на это?.. Дом – это фактически наше главное достояние!

– А я утверждаю, основываясь на известных мне данных, что именно таково намерение предателя из ваших рядов. Следовательно... Есть ли способ быстро уничтожить Дом, чтобы сделать его навсегда непригодным для вас? Может, новый вид взрывчатки? Я не имею в виду столь громоздкую штуковину как атомная бомба, а что-то такое, что можно было бы упрятать в карман... Понимаю, что требую от вас многого...

Она задумалась. Потом решилась.

– О! Не вижу большого вреда, если отвечу вам, поскольку вы никак не сможете использовать эти сведения нам во вред. Речь идет об элементе 167, физически очень капризном. Если его истолочь в мелкий порошок, то он вызывает атомарную нестабильность в мраморе, из которого выстроен Дом. Тот рассыпется, а мы лишимся тогда какой-либо надежды восстановить строительный материал в его изначальном виде.

– Элемент 167? А нет ли чего-нибудь другого, обладающего такими же свойствами?

– Насколько нам известно, нет.

– Благодарю вас. Очень сожалею, что не могу вам сказать: "Вот он, предатель!" Но, может быть, вы ещё чуть-чуть просветите меня в отношении членов вашей группы. Сколько их сейчас находится в городе?

– Сорок один.

– Так, значит, сорок один из пятидесяти трех. Идеальным для него вариантом было бы избавиться от всех разом! Но для этого требуется собрать группу в полном составе. Надо сделать так, чтобы у него создалось впечатление, что сейчас появилась такая уникальная возможность. Только так его можно заставить раскрыться. Вы ведь, можете это понять, правда?

Мистра поднялась, натягивая перчатки.

– Полагаю, что смогу вам гарантировать возможность обратиться к группе сегодня поздно вечером. Но если вы ничего не добьетесь, заранее считайте себя конченым человеком. Вернув память Таннехиллу и подчинившись ему, я сейчас располагаю всего одним голосом. Иными словами, не в состоянии как-то помочь вам, да и не хотела бы даже пытаться сделать это. Вы целиком предоставлены самому себе.

Она решительно направилась к двери и вышла.

Спустя несколько мгновений Стивенс вызвал секретаршу и велел ей, в случае, если его будут спрашивать, отвечать, что он вернется к шести часам. После этого он спустился в подвальное помещение здания и проник в подземелье. Так быстро, как только мог, он направился к звездолету, терзаясь по пути вопросом, а согласится ли его принять робот-мозг. Он почувствовал облегчение, увидев, что дверь открыта.

Пока он подходил к зеленоватой сфере, на ней уже стала формироваться схема, показавшая, на какой точно полке в складских помещениях он сможет найти элемент 167, а также разъясняющая, какие другие элементы могут вступать с ним во взаимодействие, нейтрализуя его способность к разрушению. Робот-мозг, похоже, считал, что наилучшим для выполнения замысла Стивенса был бы элемент 221, находившийся в газообразном состоянии.

Адвокат, захватив с собой по дозе каждого из этих двух элементов, заключенных в оболочки в виде небольших трубочек, вернулся к сфере. Но на ней больше не высвечивалось никаких изображений. По всей видимости, электронный мозг ни в чем больше помочь ему не мог. Например, не был в состоянии проверить, действительно ли на участке кладбища, закрепленном за семейством Таннехиллов, был закопан труп Пили.

Стивенс вернулся в Палмз Билдинг. Настроение у него было довольно сумрачное. Мисс Чейнер уже ушла. Но когда он вошел в свой кабинет, его дожидался посетитель.

То был Уолтер Пили.

19

Они обменялись приветствиями. Стивенс был потрясен. Появление Пили в момент, когда логикой развернувшихся событий его никак не могло быть в живых, не влияло на его планы в отношении сегодняшнего вечера. Но, тем не менее, создавало весьма щекотливую проблему. Если в могиле Таннехиллов лежал не он, то кто же?

Посетитель, похоже, был полон жизненных сил. Его лицо напоминало индейское самую малость, как это порой случается у представителей этой расы. Он не стал обременять себя любезностями.

– Я только что разговаривал с Фрэнком Холандом. Он сказал, что у вас с ним разработан, план, как арестовать большинство членов группы, выколачивавшей все эти годы у Таннехиллов деньги.

Это заявление неприятно поразило Стивенса. Его удивило, что следователь проявил столь элементарную несдержанность.

– Не уточните ли вы, что именно он вам сообщил? – настороженно отозвался адвокат.

Пили начал объяснять, и Стивенс понял, что тот разболтал ему все. Пришлось смириться с такой бестактностью Холанда. В сущности, это мало что значило: акция, типа обсуждавшейся со следователем, могла стеснить, но не погубить группу. И она не помогла бы изобличить кровожадного и честолюбивого компаньона Пили. В целом это не затрагивало и других аспектов разработанного Стивенсом плана, включавшего, кстати, и пренеприятный сюрприз для самого Пили. Ведь тот неоспоримо являлся одним из двух заговорщиков в группе, а в сложившихся обстоятельствах он вряд ли предупреждал об опасности остальных.

По предложению Пили они отправились отужинать в город. В ходе развернувшейся при этом беседы Стивенс вдруг однозначно пришел к выводу, что Холанд никак не мог сообщить его собеседнику об их разговоре. Слишком крупная ставка была у него сейчас на кону. Он ведь грубо ошибся, распорядившись арестовать Таннехилла, и это грозило крайне неблагоприятно сказаться на его карьере. Но тогда, кто же проинформировал обо всем Пили?

В этот момент у Стивенса зародилось подозрение: а не был ли труп в могиле Фрэнком Холандом? Убийство следователя являлось частью тех мер предосторожности, которые Пили предпринимал против своего коварного и опасного компаньона. Электронный мозг-робов в звездолете не смог раскрыть ему, какую систему защиты выстроил для себя Пили, но это становилось теперь очевидным. Решающим фактором являлось то, что именно Пили когда-то принял на работу Холанда – человека точно такого же, что и он, роста и телосложения. Тот заделался следователем, ещё оставаясь какое-то время на посту местного управляющего состоянием Таннехиллов. И уже находясь в этом качестве, как-то при случае подметил сходство между подписями на документах XVIII и XX веков. После этого группа, по-видимому, была приятно удивлена тем, как быстро и решительно Пили устранил Холанда с поста управляющего. И назначил Стивенса – опять же физически, ростом и общим кроем фигуры, похожего на него...