Текст книги "Когда Хранитель слеп (СИ)"

Автор книги: Альфия Камалова

Соавторы: Рената Еремеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Майя смущенно приблизилась к нему, и поскольку на правом плече уже лежала Флер, подошла к нему слева, и ощутила, как его сильная рука, обхватив ее спину, теплой кистью легла на талию. Девушка также обвила рукой его стан и, вопросительно подняв к нему глаза, встретила брызнувший искрами горячий поток его взгляда.

– А тебе не будет тяжело? – забеспокоилась ведьма.

– Очнись, детка, я – не обычный элект, я – алькор! – засмеялся Фалькон, и, как сокол, легко и стремительно взмыл в небо.

Во время полета Майю охватило ощущение свободы, невесомости и безмятежности, словно она сбросила с себя оковы печалей и забот земной жизни. Как странно, она, наверно, уже привыкла к постоянно сумеречной атмосфере Враны, но сверху ее улицы с полуразрушенными домами не казались ей, как прежде, унылыми и мрачными. А когда они пролетали над бегущей по пустырю серебристой змейкой мелководной речки, Фэл ей грустно сказал.

– В те времена, когда я был Луной, здесь был большой сад при Академии магических искусств. Как сейчас помню: прогуливая уроки, я босыми ногами шлепала по воде и кормила синими ягодками разноцветных рыбок. А дальше был зоопарк, тот самый, про который я тебе рассказывал.

Приглушенное клубами тумана, издали пробивалось до них странное голубоватое свечение.

– А что там вдалеке светится? – спросила Майя у своего спутника.

– Храм Душ, – нехотя пояснил ей летающий калу.

Вскоре они приземлились прямо у огромных черных ворот с багровыми потеками.

Фэл лишь взглянул на них – и они распахнулись. У дверей замка, украшенного мощными колоннами, застыли темные изваяния из мрамора, изображавшие демонов и чудовищ. Их клыкастые пасти были раскрыты, будто в крике, и глаза обращены в небо. Страдание и скорбь окаменели на их безобразных мордах, словно печать красоты.

Фалькон с Флер через плечо быстро зашагал вперед. Майя задумчиво шла за ним, вглядываясь в каменные гримасы терзаний и мук, встретившие их у входа, и теперь эти исчадия страшного мира не казались девушке отвратительными. Она вдруг сердцем поняла, откуда и зачем они здесь – эти зловещие символы чьих-то кошмаров и ужасов. Снова оказавшись в его жилище, Майя уже по-другому видела окружавшую ее обстановку, ей казалось, что она читает трагедию души в каждом предмете, который принадлежит ее обладателю. Несмотря на то, что ее спутник-калу ушел далеко вперед, девушка все время ощущала на своем боку крепкий и теплый охват его руки, и не могла ни думать о нем. Она его жалела и верила, что во тьме его души еще остался светлый огонек. Ведьма медленно прошла по мрачноватому холлу замка, с кроваво-красной обивкой стен, тускло освещенных редкими развесистыми канделябрами.

Фалькон вернулся за Майей.

– Если ты собираешься смотреть, как я это делаю, пойдем скорее.

– Я, наверное, не хочу этого видеть. Можно я здесь подожду? – со слабой улыбкой попросила она.

– Это не музей, чтоб пялиться на все. К тому же ты не увидишь ничего интересного, – хмуро сказал Фалькон и отправился дальше по коридору.

7

Он вошел в просторную столовую и положил тело эльфини на стол.

– Фарох!

Тотчас из темноты вынырнул карлик-слуга.

– Вымой руки, продезинфицируй ей спину и накали нож. Да, и свяжи, чтоб не брыкалась.

Выполнив приказ хозяина, Фарох шустро вскарабкался на стол и, разорвав платье на спине эльфини, стал чем-то протирать ее тело.

Фэл в это время направился в оранжерею, расположенную во внутреннем дворе, в которой росла единственная флора – травка чойс.

На кухне он растолок пучок травы в ступке, превратив ее в темно-зеленую кашицу.

Юноша сделал небольшой надрез по линии хребта. Кожа разошлась, и стало видно, как вместо позвоночника поблескивает лезвие меча. Фалькон аккуратно поддел кончик лезвия и приподнял его. Он вел ножом вдоль белой выпуклости постепенно освобождая и поднимая меч, Фарох следом сводил края раны и накладывал целебную травку, стараясь заживить рану прежде, чем Флер истечет кровью. Когда меч был извлечен, от разреза не осталось и следа, лишь немного крови и старый грубый шрам.

– Господин, мы могли бы убрать этот шрам, – предупредил карлик, очищая кожу Флер от пятен крови.

– У каждого должна быть своя страшная тайна. Я хочу, чтобы она помнила, что этот меч оказался в ней неслучайно: она сама вогнала его в свою в душу в тот день, когда согласилась пролить кровь своих друзей. А я вогнал его ей в тело, чтоб не забывала, что грядет и возмездие... А шрам… шрам пусть останется, как напоминание о чьем-то милосердии и прощении. И, хотя она этого не оценит, но этот шрам – единственное, чем она действительно может похвастать, прожив свою скучную и бессмысленную жизнь...

Не найдя ничего любопытного в холодном и лишенном окон холле, Майя поднялась по лестнице, ведущей в верхние комнаты. Внимание девушки привлекли большие светло-коричневые двери – лишь они во всем замке не были распахнуты настежь. Темнота накрыла девушку, едва она переступила порог. Ведьма создала голубой пульсар света и увидела, что стоит в круглом зале, из стен которого сверху и донизу выступали застекленные стеллажи с книгами.

– А вот и источник света, – подумала она, увидев лампу под абажуром на большом письменном столе. Рядом стояло тяжелое красное кресло, с подлокотника которого свисал бахромчатый край клетчатого пледа. Подойдя поближе к месту умственных занятий хозяина дома, Майя обратила внимание, что угол одного из книжных шкафов выдается из общего плотного ряда. Девушка слегка надавила на него, и стена вместе с фолиантами поддалась и легко отъехала назад. Ведьма немедля протиснулась в образовавшуюся щель, заинтригованная тем, какая еще тайна Фалькона сокрыта за потайной дверью. Но, к удивлению юной сыщицы, секретным вход не привел ее ни к каким новым открытиям. Напрасно своим пульсаром она вдоль и поперек исследовала совершенно глухое непроницаемое заграждение. Это был тупик, и он не вел ни в какие тайные убежища… Поворачиваясь назад, Майя оступилась и неловко подвернула ногу. Потеряв равновесие, девушка оперлась рукой на противоположную стенку, но перегородка куда-то мягко провалилась, ушла из-под руки, и девушка, чертыхаясь, полетела вниз. Падая, она разметала собой клубящиеся наслоения пыли, которая забиваясь ей в ноздри и в рот, вызывала приступы неудержимого чиханья. Без конца прыская от щекотанья в носу, ведьма ползала на четвереньках, ощупью пытаясь найти свалившуюся с ноги макасину. Затем поднявшись и отряхнувшись, Майя увидела… заброшенную мастерскую художника (то, что она приняла в темноте за стенку, оказалось занавесом из плотного тяжелого материала, который, действительно, прикрывал вход в скрытую комнату). Палитра с высохшими красками валялась возле мольбертного станка, густо оплетенного паутиной. Холсты в резных рамах, наваленные друг на друга, были покрыты толстым слоем пыли. Майя подняла одну из картин, поставила ее на мольберт и осторожно смела с нее пыль. На древнем полотне, судя по потрескавшейся от времени краске, было запечатлено странное существо с блестящей черной шкурой и длинной, как у коня, шеей. Это диковинное животное с кошачьей мордой и львиным телом, раскинув огромные кожистые крылья, парило в синеве небес, пронизанной потоками солнечного света. И странно, что на его крыле была такая же причудливая татуировка, как у Рагона. Верхом на звере сидела сероглазая девушка с белыми, развевающимися на ветру волосами…

– Кажется, мы договаривались, что ты подождешь в холле, – раздался за спиной недовольный голос Фалькона.

От неожиданности Майя попятилась и чуть не свалила полотно вместе с мольбертом.

– Прости, не смогла устоять. Просто хотела узнать о тебе побольше, – призналась ведьма, смущенно улыбаясь.

– Впрочем, я иного и не ожидал, – холодно заключил он. – Ты уже продемонстрировала свою страсть соваться в чужие дела и рыться в чужих вещах.

– А почему картины не на стенах? – невозмутимо спросила ведьма, не собираясь оправдываться.

– Я снял их в тот день, когда решил избавиться от своей памяти. Хотел их сжечь, но не решился этого сделать.

– У него крылья, как у Рагона, – заметила Майя и, отступив, попыталась осторожно приподнять за край другую картину.

– Поставь на место! – не выдержал Фалькон и, схватив ведьму за руку, заставил выпустить багет. Сердито протащив Майю по лестнице вниз, он привел ее в холл.

– Вот. Жива и невредима. – Фалькон поставил перед нею Флер. – А это, – он указал на меч Моран, лежащий на низком столике, – отдашь хозяйке.

Флер стояла, раскачиваясь в разные стороны, как былинка на ветру, и водя по сторонам пустым взглядом. Майя бережно поправила на ней разорванное платье и произнесла заклинание, которое восстановило целостность ткани.

– Я верну тебя твоим друзьям, и на этом мы попрощаемся, – с непроницаемым лицом сообщил ей калу.

– Хорошо, пойдем, – согласилась ведьма, – Спасибо большое.

– За что? – усмехнулся юноша.

– За то, что ты вытащил меч и спас Флер.

– Не стоит меня благодарить за это. Я сам его вогнал ей в спину, сам и убрал.

– Но ты стал добрее, и поэтому помог нам.

Фалькон молчал. Майя вздохнула.

– Я надеюсь, ты преодолеешь преграды, которые ставит тебе судьба и которые ты сам себе ставишь… Ты мог бы пойти с нами…

– Это исключено. Фат меня ненавидит, – лицо его стало суровым. – С чего ты взяла, что я хочу идти с тобой? Мне и здесь прекрасно живется. Я со всем справлюсь.

Майя вышла из-за угла здания, расположенного недалеко от места встречи. Фалькон больше не хотел встречаться со старыми друзьями. Одной рукой она поддерживала Флер, другой волокла меч. Глядя на то, с какой легкостью взмахивает им в схватке девушка-волчица, она и подумать не могла, что оружие настолько тяжелое.

– Ну как ты, Майя, Фалькон не обижал тебя? – поинтересовалась Мариэль.

– Нет, что вы, в глубине души он добрый. И с Флер теперь все будет хорошо.

Ведьма двумя руками протянула меч Моран.

– Ну, теперь мы можем отправиться за Греем? – нетерпеливо предложила волчица.

Фатэн помог девушкам забраться в паланкин, закрепленный на спине дракона, и Тайфун взмыл в воздух.

Глава VI.Арун

1

Дракон летел высоко над землей, мощно взмахивая исполинскими крыльями. Новые пассажиры молчали, погруженные в свои думы, тем более, что с высоты драконьего полета обозревать было нечего – глубокий ночной мрак обволакивал проплывающие снизу ланшафты. Только Фатэн и Мариэль изредка перекидывались шутливыми фразами, пребывая в состоянии благодушия. Фат был чрезвычайно доволен тем, что с его женой ничего не случилось. А Мариэль была рада, что все закончилось без жертв, и на этот раз у ее мужа не было никаких гневных обвинений в адрес Фалькона. Моран, как обычно, была спокойна и уравновешена. Она дремала, терпеливо дожидаясь встречи с братом. Майе же было неуютно. Она добилась, чего хотела, жизнь Флер была спасена, но ощущение какой-то неполноты, как будто она не сделала чего-то важного, не покидало ее. Майя даже самой себе не хотела бы признаться, что чувство тревоги, гнетущее ее, связано с этим калу: его печальная история лишила ее покоя, но больше всего ее огорчало, что она больше никогда не увидит его.

По мере приближения к Аруну воздух становился светлее и прозрачнее, и прямо на глазах в лучах утренней зари вся природа вокруг расцветала живыми и яркими красками.

– Вот и утро наступило, скоро покажутся ворота Аруна, – улыбнулась девушкам Мариэль, заметив радостное изумление на их лицах.

За все время их прибывания в Дрэйморе, Майя ни разу не видела солнца. Небо обычно было сумрачно-серым или затянутым грязно-лиловой мглой. А во Вране – так там всегда царила ночь. Так, что девушки заметно оживились и с удовольствием оглядывались вокруг, радуясь, что природа повеселела.

Пролетая над лесом, Майя увидела мощное ограждение из подоблачных дубов, которые живой стеной окружали Арун по всей границе. Даже издали было видно, что эти необыкновенные деревья–великаны были густо оплетены лианоподобными растениями, которые, сплетаясь между собой, образовывали непроходимую изгородь.

– Это Древесные стражи. Они чувствуют настроение. Их никому не удастся обмануть. Тот, кто несет с собой злобные намерения в отношении Аруна – тому лучше не подступать к ним близко, – пояснила Мариэль. – Видите, какие у них яркие желто-коричневые цветы, по форме, по размеру напоминающие звериную пасть? Мы их называем Псы Аруна. Когда подступается враг, они распахиваются и выбрасывают тучи ядовитых удушающих спор. А их вьющиеся кольцами зеленые усы могут хлестать, как плети…

– Смотрите, смотрите! Вот как раз приближается стая морраков. Смотрите, что сейчас будет! – закричал Фатэн, перебив жену.

Знакомые Майе и Моран горбатые и патлатые псоящеры, рыскающие по Вране и ее окрестностям, близко подошли к цветущей изгороди Аруна и, ничего не подозревая, двинулись вдоль ограды, выискивая в просвете между стеблями лазейку, чтобы проникнуть внутрь. Как только один из морраков стал подрывать почву для пролаза, цветы-собаки на длинных стебельках повернув к ним изящные головки, с шипением разомкнули лепестки и выпустили облака каких-то летучих веществ. Хищники Враны, дергаясь и задыхаясь, стали судорожно хватать воздух, разевая клыкастые пасти. Стоящие поодаль морраки попятились, но цветочная стража была беспощадна к тем, кто несет зло в Арун: скрученные в кольца усы растений, со свистом разматываясь, летели, как лассо охотника, захлестывали петлей, связывали и захватывали в плен так, что никому не удалось спастись.

– Вот такая у нас охрана! – довольно засмеялся рыжеволосый алькор. – Представляете, какой бы запах стоял от разложения трупов, если бы мы вовремя их не сжигали и не расчищали свою территорию…

– Кстати, наши цветочные стражники не поддаются воздействию Властителей тьмы, – добавила Мариэль. – Придумал их маг и ученый Фатэн, чтобы Хартс и ее прислужники не портили нам жизнь. А арунские вершители, соединив магические усилия, осуществили его идею. Теперь, – думали мы, – никакая Магисторша Тьмы нам не страшна. Пусть только сунется! Но… – тут Мариэль засмеялась, – представляете, девочки, за исключением морраков, нам ни разу не довелось на деле испытать свою обороноспособность! С тех пор, как мы покинули Врану, она ни разу не почтила нас своим присутствием… Мы их атакуем, они нас – нет!

Дракон пошел на снижение. Древесные великаны пропустили его, разомкнув переплетенье ветвей. Ликующим многоцветием садов встретила гостей земля Аруна.

Дракон приземлился около большого терема с ярко-зеленой крышей, которая, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, целиком состоит из твердых и блестящих листьев какого-то неизвестного Майе растения. И деревянный дом не был, как обычно, мертво-бревенчатым, а весь был сплетен из тонких темно–коричневых стволов. Прямо из стен дома во все стороны торчали изумрудно-зеленые листочки.

– Ваш дом, он живой! – присмотревшись, поняла девушка. – Как вы это сделали?

– Это не так уж и сложно, – с гордостью сказал Фатэн. – Это Ахрадон, и его просто нужно попросить. Здесь все растения разумны, и вершители могут мысленно на них воздействовать. Это очень удобно, и не нужно убивать растение, чтобы иметь крышу над головой.

– Позже мы познакомим вас с жизнью Аруна, но сейчас, я думаю, вам нужно отдохнуть, – ласково сказала Мариэль.

– Я три дня ничего не ела, и даже не вспоминала об этом, – изумленно сказала Майя, и грустно засмеялась. – А еще… у нас совсем не было возможности поспать, не до этого было…

– Ну, что ж, считайте, что теперь у вас появилась такая возможность. Вы обе заслужили отдых. Здесь, вдали от опасностей, выспитесь, наберетесь сил и…

– Нет-нет! – поспешно перебила вершительницу ведьма. – Некогда отдыхать. Нам нужно забрать у Грея бериалл и скорей отправляться дальше!

Моран раздраженно посмотрела на подругу и холодно сказала:

– Во-первых, бериалл тебе никто не отдаст. Во-вторых, что касается отдыха, говори только за себя, а не за других.

– Бериалл? – Мариэль удивленно приподняла брови, но продолжать эту тему не стала. – Впрочем, все разговоры потом! Воительницы! Посмотрите на себя: грязные, оборванные, на одежде – пятна засохшей крови. Я никого не пущу за стол, пока вы не приведете себя в порядок! Нам всем надо искупаться… Да и… платье… не мешало бы… сменить, – сказала она прерывистыми фразами и замолчала, глядя мимо своих новых подруг.

Девушки повернули головы по направлению ее взгляда и увидели Флер на цветущей лужайке. Эльфиня отошла от своей безучастной оцепенелости и с довольным видом каталась по траве, издавая стрекочущие звуки, затем она, как мягкий стебелек, сильно изогнувшись в пояснице и свесив тело в сторону, поднялась и на полусогнутых ногах двинулась к низкорослому кустарнику с крупными сине-фиолетовыми плодами.

– Флер, я думаю, тоже не откажется помыться с нами в горячей терме, – спокойно сказала бывшая вершительница.

Фат поднял эльфиню на руки и, как ребенка, понес ее по песчаной дорожке вглубь сада, где в просвете между ветвями виднелись какие-то строения на берегу зеркально блещущего водоема. Мариэль вместе со своими гостьями не спеша пошла вслед за мужем.

– А где Грей? Он здесь? С ним все в порядке? – забеспокоилась сестра полуволка. – Я бы хотела его увидеть…

– Увидишь, увидишь! Он в доме на втором этаже лежит. Слаб еще. За ним соседка ухаживала, в то время, когда мы в Долину Отчаяния провизию на Тайфуне отвозили, и пока я была у Фалькона в плену. И не надейся, в таком виде я не пущу тебя к нему. Вот смоем с себя грязь и кровь вранских побоищ, тогда и навестим твоего братца. Пусть поспит еще немного, нечего его спозаранку будить.

– Моран! Моран! Ты где? – услышала полуволчица изумленный возглас за спиной и обернулась на звук.

С крыльца, осторожно придерживаясь за перила, спускался к ней Грей. Моран бросилась к брату и со всей сестринской любовью обняла его. Грей, поморщившись, отстранился, не переставая радостно улыбаться.

– Как ты меня нашла?– не мог поверить он глазам. – Вот уж не чаял встретить тебя здесь… Еще в комнате через открытое окно услышал голоса и вдруг учуял… – он потянул носом воздух, с удовольствием вдыхая знакомый запах.

– Как ты мог уйти, не предупредив меня?! – упрекнула брата Моран.

– Но ты ж не отпустила бы меня в Дрэймор!

– Конечно, нет! Тут же опасно!

– Ты не представляешь, что со мной произошло!.. Ой, кажется, это девушка из пасти дракона… Привет… Ты за бериаллом, да? – опасливо спросил он спутницу сестры. Не дождавшись ответа, Грей снова перевел взгляд на Моран. – А вы с ней вместе?.. Ну, тогда, сестричка, ты, наверное, уже знаешь про бериалл… – смущенно пробормотал он, закусив губу.

– Что, опять бериалл? – воскликнула Мариэль. – Вы меня так заинтриговали, что я готова бросить все дела, чтобы узнать про бериалл! Но, все же, девочки, я вам предлагаю такой расклад: гигиена в первую очередь, а разговоры после завтрака, идет?

Майю очень нервировала размеренная жизнь в Аруне, ей казалось, что она не имеет права останавливаться, когда ее мать на краю гибели и может просто не дождаться ее, поэтому всем своим существом она куда-то рвалась, боясь опоздать… Но как только они вошли в дом после прогулки с Фатэном по Аруну, запах пищи, приготовленной Мариэль, ударил ей в ноздри, и от этих дивных ароматов запеченных с сыром овощей сразу же закружилась голова, застучало в висках, и требовательно заурчал желудок, и они вдвоем с Моран с такой жадностью накинулись на еду, забыв разбудить Флер, которая уснула в саду, не дождавшись, пока ее покормят. А после завтрака их обеих сморило и неудержимо потянуло в сон. Фат предложил им перебраться на диван, и больше их уже не беспокоил.

Майя проснулась глубокой ночью от скрипа чьих-то шагов. Она приподнялась, пытаясь разглядеть, где она, и кто здесь ходит. И тут же чей-то темный силуэт приблизился к ней и присел у ее изголовья.

– Ты не спишь? – прошептала фигура. – Слушай, я голодная, как волк, слона бы съела.

– А стаю морраков тебе не хочется загрызть? – спросила Майя, узнав свою подругу-волчицу. – Скоро рассветет, до завтрака недолго осталось ждать. Иди, спи.

– Не, я серьезно. Мы с тобой и обед, и ужин проспали. Как представлю, как много вкусненького мы упустили, не могу заснуть. Мы ж и так целых три дня в рот ничего не брали. Пойдем на кухню, а? Наверняка, Мариэль и для нас что-нибудь оставила...

2

Утром, после завтрака, Мариэль, убедившись, что гости бодры и свежи, и от запаха пищи никого уже не мутит, и на еду все смотрят сыто-спокойно (еще бы, за ночь все бедняги умели, что на столе под полотенцем оставила), вспомнила, что вчера они так и не поговорили о волновавшей всех теме.

– А ты нам ничего не говорил про то, что у тебя есть бериалл, – произнесла Мариэль, обращаясь к Грею. – Не хочешь нам его показать?

Молодой полуволк ушел в свою комнату, вынул из котомки обмотанный грязной тряпицей предмет, и в таком виде, как есть, не разворачивая, принес его в столовую и, молча, сунул в руки Мариэль.

– Ах вот оно какое – это многострадальное око, – тихо признесла вершительница, откинув тряпье и держа на развернутой ладони чудной красоты украшение для женских волос. В изящном обрамлении из белого золота сиял прозрачный голубой глаз, небесной чистотой переливаясь на солнце.

– Искусная работа!– восхитился Фатэн, взяв в руки диадему. – Убор, достойный украсить даже венценосную головку миэриты⁴! Но, согласитесь, это странно – найти такое нелепое применение для могущественного и опасного магического ока? Откуда у тебя эта прелестная вещица?

Грей быстро взглянул на Майю, затем, потупившись, признался.

– Украл. Вот у нее украл, – пояснил он присутствующим, глазами указав на девушку, не сводящую с него прямого испытывающего взгляда.

Все заинтересованно уставились на Майю.

– Вот как? – удивилась Мариэль. – По-ра-зительно. А где же ты его взяла?

Ведьма, собравшись с духом, так же честно, как и Грей, выпалила:

– Украла, – и, засмеявшись вместе со всеми, попыталась оправдаться. – Да нет же! Не так все просто! Да я за этот бериалл жизнью едва не расплатилась. Мне он очень был нужен, то есть не мне… Я маму хотела спасти! И не только маму – многих людей в нашей деревне спас бы этот камень.

– А я – отца хотел спасти! – с жаром подхватил молодой полуволк, обращаясь к девушке. – Он здесь в Дрэйморе! А победить темные силы и снять с него заклятие можно только с помощью этого артефакта. И я, надеюсь, ты меня простишь, за то, что я взял у тебя камень без спросу… Я же жизнь тебе спас, если ты, конечно, это помнишь, – умоляюще добавил он.

– Подожди-подожди!– не сводя с Майи глаз, остановила его пораженная Мариэль, и от напряжения мысли на ее гладком лбу проступили две глубокие продольные морщины. – Давайте разберемся по порядку! Откуда ты о нем знаешь? Зачем тебе в твоем селении нужен бериалл?

– По земле разошлась какая-то странная эпидемия – люди стали умирать. То есть разошлась она давно, но никто не знал, как это лечить… И моя мать сейчас на краю гибели… Я надеялась, что с помощью артефакта я могла бы исцелить столько электов от старости…

– С помощью артефакта? – переспросил Фат, и глаза его лукаво сверкнули. – Как я понял, и Грей, и Майя оказались в Дрэйморе из-за камня? – он рассмеялся. – А остальные? Моран и Флер тоже хотели украсть этот камень, – Фат снова рассмеялся, – для того, чтобы …

Оскорбленно задрав подбородок, Моран не дала ему договорить.

– Я – в Дрэйморе, чтобы оградить от опасности моего брата. А Флер – здесь случайно.

– Я никого не хотел обидеть, – миролюбиво сказал Фатэн. – Просто ты не дала мне договорить. Я хотел спросить: «Вы пришли для того, чтобы спасти наш мир?»

– Да, наверное, получается так. Сначала спасем Дрэймор, а потом я диадему заберу. Пока злые чары не спали с Гринтайла, я все равно не смогу вернуться, да и камень никто мне не отдаст сейчас, – объяснила ведьма.

– Да-да, я тоже слышал легенду о двух бериаллах – двух окаменевших глазах ослепленного Соула, – закивал головою Фат, силясь потушить смешинку в глазах.

– Похоже, легенда о Хранителе Душ – пока единственное объяснение той страшной болезни, которая поразила электов, и имя которой – смертность, – задумчиво согласилась с ним Мариэль, разглядывая диадему. Она внимательно посмотрела Майе в глаза, словно пытаясь внушить ей что-то. – Мне бы очень не хотелось тебя огорчать, но целебные свойства бериалла – это чья-то недобрая шутка. Этот камень – просто красивая безделушка, до тех пор, пока его ни вернут Соулу. Пожалуйста, верь мне, Майя. Камень не поможет твоей маме, поэтому тебе не стоит так торопиться. Сейчас мы все обсудим, и я думаю, кое-что прояснится для нас в этой загадочной истории.

Майе пришлось согласиться.

– По твоему лицу, я вижу, ты не очень-то поверила мне сейчас. Кстати, ты так и не ответила на мой главный вопрос, кто тебя отправил за бериаллом? – услышала девушка настойчивый голос вершительницы. – Это очень важно. Никто и никогда не знал, ничего о глазах Соула. Это великая тайна, в которую мало кто посвящен.

Майя рассказала про царственную даму с синеватой кожей лица и резким металлическим голосом. А Грею пришлось в деталях припоминать свои кошмарные сны – о черном дыме, обволакивающем его родину, Гринтайл, и о своем отце, окаменевшем старце, и о диадеме с голубым глазом, витающей над ним. Юноша понял, что эти сны – вещие, и они призывают его найти этот магический камень и освободить отца от чар колдовства.

Грей, снова оправдываясь, глянул на ведьму.

– Так вот, я схватил диадему и убежал... Я не пошел к Паллару, потому что боялся, что Флер тебя поведет к нему, и вы меня быстро разыщете, да и Моран, живущая неподалеку, учуяла бы меня за версту. Я пешком пошел в Дрэймор, правда, у меня на это весь день ушел, но зато я не рисковал. Дорогу туда я запомнил на всю жизнь. – Он посмотрел на сестру. – Моран, а помнишь, в детстве мы с тобой каждый день сидели на этой дороге и ждали родителей, подолгу ждали, сначала целыми днями, потом часами… и на камнях писали мелом: «Мы здесь, мы в Мэллоне!», боялись, вдруг они нас не найдут…

– Теперь понятно, почему ты в Дрэйморе появился позже нас, – заключила Моран. – А я в толк не могла взять, как могло случиться, что ты встретил Флер и Фалькона в трактире. Интересно, а где тогда находится второй камень, раз они оба существуют?

– Многие из легенд про Соула – вымысел, хотя не все из них можно подвергнуть сомнению, – ответил Фатэн. – Говорили, что Соул очами творил чудеса. Души тех, которые уходили из жизни, выполнив свое предназначение, не исчезали бесследно. Хранитель поглощал эти души глазами, а их знания, накопленные за весь период существования, копились в Соуле, как в сосуде. И из этого сосуда Соул заполнял души новорожденных младенцев ценной информацией, принятой им от ушедших. Вот почему в те времена, когда Хранитель еще не был слеп, дети рождались с набором всевозможных знаний, которые по мере необходимости всплывали на уровне интуиции. Говорили так же, что глаза Соула, отделенные от обладателя, стали неуправляемы. Они, как насосы, затягивают в себя первую встречную душу, случайно угодившую в поле их притяжения. – Фат снова взял диадему в руки. – Вот сейчас перед нами живое доказательство того, что это не так. Мы ведь с вами живы. Если, конечно, это и, вправду, тот самый бериалл, – усмехнулся он.

Майя и Грей растерянно переглянулись.

– А меня всю жизнь мучил вопрос, почему Ласка, наша мудрейшая правительница, не защитила нас, и куда она вообще пропала? – грустно спросила Моран.

– Мы тоже много думали об этом. Волна электианской смертности пошла как раз с тех времен. И как знать, может, потому Ласка и не защитила нас, что сама пала от руки Хартс, – предположил Фат. – Они были равны по силе своего могущества, только Ласка, похоже, не предполагала, сколько злобы и коварства таилось в Элеране Хартс. А по поводу вашей истории, вот что кажется мне странным, – продолжил Фатэн. – У вас все складывается до невероятности просто. Вы случайно наткнулись на око Соула, которое почти тысячу лет никто не мог найти, да и мало кто верил в его реальное существование, причем, нашли по подсказкам каких-то неизвестных вам прорицателей, – Фат многозначительно взглянул на Майю. – Затем пришли в Дрэймор, почти беспрепятственно преодолели половину его территории, и почти шутя дошли аж до самой Враны. Хартс обладает немереной силой. Вы несете опасность в ее лагерь. И вас всерьез никто не тронул, никто не пытался вам помешать? Подозрительно все это, не так ли, друзья мои? Это и наводит меня на определенные мысли. Скорее всего, кто-то хотел, чтобы вы нашли артефакт и с ним явились в Дрэймор. И это не кто иной, как сама Элерана Хартс, больше некому. Она хотела, чтобы вы думали, что все идет по-вашему плану, вот только зачем?

– Но ведь мы все равно должны дойти до конца? – спросила Майя.

– Но тогда мы поможем врагу больше, чем себе, – усмехнулась Моран.

– Она убьет вас, как только поймет, что вы больше не играете в ее игры. Так что выбор у вас невелик: либо до конца времен вы остаетесь здесь, в Аруне, под нашей защитой, либо отправляетесь дальше… с надеждой на то, что… Даже не знаю, на что вам надеяться, – вздохнув, подытожил Фат.

– Сидеть здесь до конца дней, – задумчиво произнесла Майя, – наверное, это выбрала бы Флер… Кстати, ей очень понравилось стрекотать на солнышке у вас в саду, в дом она заходит только на запах еды…

– А если мы пойдем и выиграем эту игру, то, возможно, ты, Майя, вернешься домой и встретишь свою исцеленную мать, – предположил полуволк.

– А ты, Грей, как и хотел, спасешь отца от заклятия, – добавил Фат.

– И все обретут свободу, и Дрэймор снова станет Гринтайлом, и мы попросим Соула вернуть Флер ее душу… – мечтательно сказала ведьма.

– Перспективы просто шикарные при минимальных шансах выжить, – осадил ее Фат.

– Но мы выбираем – путь во Врану! – торжественно заключил юный волк. – Даже если это будет наш единственный шанс на миллион изменить мир к лучшему, мы должны его использовать или погибнуть, но не сидеть, сложа руки, в Аруне, как трусливые крысы в норе! К тому же, Майя, мы не можем пожертвовать нашими родителями!

– К тому же, Майя, ты не можешь бросить Флер, ведь кроме тебя, больше некому позаботиться о ней, – елейным голоском съязвила Моран.

– Тогда, я думаю, вам надо хорошенько отдохнуть перед трудной дорогой, набраться сил, и физических, и моральных, – вмешалась Мариэль. – А тебе, Грей, пока рана не заживет, прописан постельный режим, а ты его постоянно нарушаешь.

– Обычно наши раны быстро заживают, – удивилась Моран.

– Тварь, которая его ранила, чрезвычайно ядовита, она полностью блокирует систему регенерации. Нам приходится давать ему растительные отвары, которые прочищают кровь, но это не очень быстрый процесс, – объяснил Фатэн.