Текст книги "В маленьком мире маленьких людей"

Автор книги: Алейхем Шолом-

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Червячок, о котором мы говорим, – это, видите ли, то, что наша мадемуазель уже была почти невестой. Сосватали ее за родственника, за отпрыска из Ротшильдов, пара была прямо-таки божественная: она и он из одного рода, именитые, важные, и жили они на дачах в «Палестине» дверь в дверь, можно сказать. У каждого из них было большое приданое (десять тысяч), они хорошо знали друг друга. С нею читатель уже знаком, он имел удовольствие видеть ее в колейке Авремла, красавицу из красавиц, девицу что надо. А с ним, то есть с ее нареченным, надо вас познакомить, изобразить двумя штрихами – парень что надо: окончил коммерческий, любит картишки, завсегдатай шантана, знает на память много оперетт, днем спит, ночью бодрствует, носит шляпу и хорошо сшитый костюм, ходит с тросточкой, появляясь в театре, цирке или в кино, он там чувствует себя как в своей тарелке.

С невестой такой жених держится надменно, холодно, скрывая свои чувства. Парень из «Эрец Исроэла» показывает свою любовь, аристократу из «Палестины» это не к лицу.

Только тогда молодой Ротшильд открылся и предъявил претензии невесте, когда встретил молодого человека из Бродских в доме Ротшильдов и увидел, как тот влюблен в его невесту, как любезна с ним мадам Ротшильд, как она подлизывается к нему и тараторит с ним по-русски – хоть лопни со смеху.

Это задело молодого Ротшильда, и возгорелась в нем любовь. И не так любовь, как ненависть к молодому Бродскому. Зачем новоявленный аристократ посещает дом Ротшильдов, где он сам бывает на правах жениха?..

Чтобы покончить с этой неприятной историей, молодой Ротшильд добился от своих родителей согласия ускорить свадьбу. Но как они были ошарашены, узнав, что о свадьбе не может быть и речи. По трем мотивам: во-первых, теперь лето, а летом свадеб не бывает, во-вторых, невеста слишком молода, в-третьих, весьма возможно, что вскоре она действительно станет невестой одного из местных аристократов…

Имя аристократа умолчали. Оно и так было известно. Для Ротшильдов это было двойным ударом: во-первых, их сынок лишился невесты и, во-вторых, в благородный род Ротшильдов влезает новоиспеченный аристократ, какой-то Бродский.

Полужениха из Ротшильдов эта история страшно огорчила, он был готов на все, что вычитал из французских романов, даже на дуэль! Но секундантов он пока что к Бродским не послал. Только матери невесты молодой Ротшильд дал знать, что, как он понимает, все исходит от нее и никогда этого ей не простит – он опубликует в обеих касриловских газетах все любовные письма, все до единого, какие были им получены от ее доченьки, и пусть новый жених узнает, кто его невеста…

Возможно, в этих письмах содержалось такое, что дало бы основание «Котелку» и «Ермолке» сварить настоящий цимес, разложив все по полочкам. А уважаемая касриловская публика такие истории любит больше, чем, к примеру, рубленую печенку с гусиным салом, или кугл с фаршированными куриными шейками, или холодный яблочный квас в жаркий летний день.

Так нет же. Не повезло ни газетам, ни публике, как это вскоре выяснится.

Тем временем наш второй герой, счастливый Бродский, знал свое: он зачастил на дачу Ротшильдов, ежедневно приносил свежие цветы и полфунта шоколада, часто прогуливался с мадемуазель Ротшильд далеко в лесу, пешком или верхом на лошади, а то и вовсе на автомобиле. Когда в «Эрец Исроэле» узнали, что творится в «Палестине», то о парочке пошли такие разговоры…

Короче, слух дошел до Бродских, и они подняли хай: «партия» их не устраивает. Ротшильдов это крепко задело: ах так! Так мы тем более против этой «партии». Но молодые заупрямились: хотим, желаем, и только!

Разыгралась аристократическая трагикомедия. Конечно, все стороны хотели, только каждая из них прикидывалась, важничала. Пришлось обратиться за помощью к Соловейчику. И Соловейчик показал, на что он способен, работал в поте лица, три дня трудился до потери сознания и наконец все уладил. Прежде всего он договорился с бывшим женихом, дав ему понять, что письмами своей бывшей невесты он может заработать деньги, продав их не газетам, упаси Бог, а родителям невесты. Ротшильды могут за них дать гораздо больше, чем десять нищенствующих касриловских газет. И именно сейчас, в канун свадьбы, самое подходящее время для того, чтобы их продать. Если отсрочить продажу такого товара, то он может пропахнуть, а тогда пиши пропало…

Слова Соловейчика возымели действие, и бывший жених стал торговаться. Все письма у него выкупили. За сколько? Это секрет. Посредник Соловейчик говорит: «Дай Бог мне столько ежегодно заработать, во сколько они обошлись, согласен в три года столько заработать, а если хорошо попросите, соглашусь и в пять лет…»

Затем Соловейчик добился от Бродских, хотя они такие же, как Ротшильды, богачи и аристократы, чтобы они первые нанесли визит Ротшильдам. И именно там состоялся обряд помолвки и был оговорен день свадьбы.

Но произошла такая история, которая бывает один раз в сто лет и которая чуть было не расстроила весь план Соловейчика. История эта пришла со стороны, ни Соловейчик, ни Ротшильды, ни Бродские ни сном ни духом не виноваты.

Представьте себе, что в самый последний момент, когда все касриловские аристократы во фраках и белых перчатках прибыли в «Палестину» к Ротшильдам на свадьбу, которая обошлась им в целое состояние, когда оркестранты сыграли положенную музыку и молодые направились к балдахину, неизвестно откуда появилась высокая, стройная особа под вуалью, из-за густоты которой трудно было определить, красивая она или нет. Однако с уверенностью можно было сказать, что она – женщина.

Поднялась форменная суматоха: молодой аристократ побледнел, невесте стало дурно, она чуть в обморок не упала, мать невесты очень расстроилась и перестала разговаривать по-русски, родители жениха начали шушукаться, среди гостей поднялась паника. Потому мы вынуждены отложить наш рассказ о даме в вуали до следующей главы, которая вместе с «эпилогом» и «нотабене» завершит наше повествование, как это и подобает аристократическому роману.

8

Дама в вуали

Хорошо быть богачом (мы это неоднократно утверждали), одно удовольствие быть аристократом! Если с ними что-нибудь и приключится, то прикусят язык – и концы в воду. Случись такая история, как у Ротшильдов и Бродских в «Палестине», у простого еврея из «Эрец Исроэла», перевернулся бы мир. А у аристократов все шито-крыто.

Когда дама в вуали появилась у Ротшильдов за одну секунду до обряда венчания, то действительно поднялась паника, но не надолго. Родители жениха отвели даму в отдельную комнату и спросили ее: что ей угодно? Кто она и откуда, не спросили. Они и так поняли, что она любовница (у них это называется «флирт») сына. А кто не флиртует среди аристократов? Вот потому они и спросили, что ей надо. А когда дама в вуали сказала, чего она хочет, то затеяли с нею торг: слишком она зарвалась. Потребовала она одно из двух: или расстроить свадьбу и обязать молодого Бродского жениться на ней, или обеспечить ее, и, кроме того, положить в банк кругленькую сумму на имя ребенка… Кто это дитя и откуда – никто не спрашивал. У аристократов часто бывает, что жених до свадьбы имеет любовницу и что она приживает от него одного или двух детей. «Наши» Бродские рады были, что оказался только один ребенок, все же лучше, чем два или три. Но они были огорчены, потому что сын вовремя не поделился с ними о наличии у него наследника.

Однако сейчас не время для огорчений. Свадебный балдахин наготове. Гости могут разойтись, и свадьба может расстроиться. Скандал! Поэтому Бродские быстро сторговались с дамой, вручили ей определенную сумму наличными и выдали бумагу за подписью «первой гильдии купца Исаака Ароновича Дембо». В бумаге было сказано, что до восемнадцати лет дама воспитывает сына, за что ей ежегодно выплачивается столько-то и столько-то, а мальчик, достигнув положенного возраста, получит от купеческого сына, от Арона Исааковича Дембо, то есть от жениха, такую-то и такую-то сумму и что все это должно храниться в глубокой тайне, что обе стороны удовлетворены и никаких больше претензий друг к другу не имеют.

Дама отправилась восвояси, и церемония аристократической свадьбы началась: казенный раввин читал проповедь, разумеется, по-русски, особо подчеркнув невинность и чистоту обрученных, собирающихся построить свою семью по законам Божьим. Библейские слова из проповеди «разве Ефрем не дорогой у Меня сын, разве он не любимое чадо» вызвали у аристократов, как и подобает, печальное настроение. Аристократки даже приложили свои белоснежные платочки к сухим глазам, подчеркивая этим, что и они понимают, как надо себя вести в подобных случаях… Затем новобрачные попрощались с гостями, сразу же сели в автомобиль и укатили на станцию, чтобы отправиться в свадебное путешествие, как это принято у аристократов всего мира, коим наши касриловские богачи подражают.

Эпилог к главе «Дама в вуали»

Назавтра после вечерней свадебной трапезы в касриловских газетах появилась заметка, как протекала свадьба в «Палестине».

Было описано все до мельчайших подробностей. Но об истории с дамой в вуали – ни слова. «Котелок» и «Ермолка» старались изо всех сил, чтобы наиболее ярко изобразить «царскую» свадьбу. Были перечислены имена всех присутствовавших и подчеркнуты их добродетели: одни отличались отзывчивостью, другие умом, третьи широтой натуры и т. п. Не были забыты яства и напитки. «Котелок», например, вошел в такой раж, что сообщил, будто резники три дня подряд резали разную птицу. «Ермолка» уделила внимание напиткам; заговорив о винах, она пришла в дикий восторг и сообщила, будто от выручки одних пустых бутылок можно было бы бедному еврею выдать замуж трех дочерей, после чего у него еще остались бы деньги на целый год жизни…

Касриловский читатель привык к гиперболам своих газет и не обратил бы никакого внимания на резников и бутылки, если бы не лютая конкуренция… На следующий день радикальный «Котелок» подверг острой критике «Ермолку». В статье под названием «Евреи – самые отъявленные пьяницы на земном шаре» радикальный «Котелок» писал: «Давайте не спеша, не торопясь, спокойно подсчитаем, во сколько должно обойтись выданье замуж трех дочерей. В наше время каждая свадьба в отдельности потянет по меньшей мере пятьсот – шестьсот рублей, значит, три свадьбы потребуют восемнадцать сотен. А теперь вспомним: сколько стоит пустая бутылка из-под вина? Три копейки. Выходит, что на свадьбе распили ровно шестьдесят тысяч бутылок. Далее, сколько могло быть человек в „Палестине“ на даче? Допустим, тридцать. Поделим шестьдесят тысяч на тридцать, получится две тысячи бутылок на одного человека, следовательно, самые большие пьяницы на свете – евреи, что и утверждает темная личность, то бишь редактор черной „Ермолки“. Вот вам удивительная новость, потрясающая новость!»

«Ермолку» не очень смутила критика, и на следующий день она выступила с критикой на «критику». Она задала «Котелку» каверзный вопрос, обращаясь на «вы»: «Скажите, умные головы из светлого „Котелка“, поборники правды, – раз уж вы такие мудрые обличители лжи, выводите всякий грех наружу, разоблачаете любое бахвальство, делаете подсчеты и удачные статистические выводы, почему бы вам с карандашом в руках заодно не проверить вашу собственную статистику с курами? Вы говорите в вашей светлой газете, что для свадьбы была зарезана уйма разной птицы, будто все три касриловских резника три дня подряд резали да резали. Давайте подсчитаем. Сколько времени нужно резнику, чтобы зарезать одну курицу? Не больше минуты, следовательно, в час он может зарезать шестьдесят кур, а в день (если ночью он спит) 60 × 12, то есть 720 кур, выходит, в три дня – 2160. Все три резника вместе должны были, таким образом, зарезать 6480 кур! А теперь будем к вам снисходительны и скажем, что из такого количества птицы 480 трефных, то есть негодных к употреблению, значит, осталось ни много ни мало 6000 кур! Если поделим это количество на тридцать аристократов, которые, как вы говорите, присутствовали на свадьбе, то на одного человека получится двести кур. Если это так, восемьдесят чертей на вашу голову, спрашивается: какой человек, будь он трижды аристократом и обжорой, способен в день съесть 200 кур?»

Но ведь это Касриловка! Тут же нашлись насмешники, которые хотели уравнять обе стороны. Они так шутили: «Убавьте вина, убавим в птице!»

Нотабене: когда молодожены вернулись после свадебного путешествия, они сказали, что были за границей, в Италии. Но касриловские балагуры говорили, что это ложь, ибо новобрачные были только в Егупце. Когда после медового месяца молодой Бродский, то есть Арон Исаакович Дембо, вернулся в Касриловку и узнал (до этого от него скрывали, ибо родители не хотели омрачить ему праздник), что его отец, старый Бродский, то есть первой гильдии купец Исаак Аронович Дембо, выдал даме в вуали бумагу, он схватился за голову. Он так клялся, что можно было бы даже выкресту поверить, будто не помнит, хоть сними с него голову, чтобы эта дама была когда-нибудь его возлюбленной. И насколько он помнит, его возлюбленная никогда ребенка не имела, или, другими словами, – у него никогда не было такой любовницы, которая имела бы ребенка… Но если это все же та дама, которую он имеет в виду, то это проделка его конкурента, бывшего жениха из Ротшильдов… Но раз подписана бумага, то пропало. Бродский верен своему слову. Вот когда старик закроет глаза навеки и молодой войдет в права – тогда посмотрим…

О судьбе конкурента, обиженного молодого Ротшильда, не беспокойтесь, пожалуйста. Соловейчик ему тоже подыскал невесту, да еще какую! Конечно, из новоиспеченных, из «наших» Бродских. Положим, менее красивую, чем та, которая из Ротшильдов. И не только менее красивую, но просто некрасивую, можно даже сказать – дурнушку. Но зато ему положили приданое… что вам сказать? Обеспечили!..

Остается добавить, чтобы друг читатель был полностью удовлетворен, какой же куш отхватил Соловейчик. Не спрашивайте! Соловейчик выразился, будто заполучил такую жирненькую, что нет у него друга, которому он мог бы пожелать этакой удачи. С тех пор как Касриловка город, говорил он, а Соловейчик – посредник, еще ни один еврей такую крупненькую и во сне не видывал!

– К чему вам, – закончил свои объяснения Соловейчик, – люди добрые, залезать в чужой карман? Может быть, вы настолько богаты, что в состоянии дать мне ссуду на короткий срок? Скоро с Божьей помощью завершу несколько партий, тогда верну вам с глубокой благодарностью!