Текст книги "Сказки о простых вещах"

Автор книги: Алёна Бессонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

О Снежинке
Сказка о красоте

Наступил первый день зимы. Молодое игривое Облако летело по небу легко, озорно заглядывая в любые мало-мальские озёрца. Озёрца покрылись тонким слоем льда и стали похожи на зеркала. Облако любовалось собою.

Оно радовалось ещё потому, что стало мамой. Внутри него зародилась маленькая хрустальная капелька. Капелька была её деткой и называлась Снежинкой.

– Моя доченька, – думало Облако, – будет не просто обычной снежинкой, она будет звездою Джомолунгмы. Я не позволю ей просто выпасть на землю и растаять в конце зимы. Такая судьба не для неё. Джомолунгма – самая высокая горная вершина в мире – будет гордиться своею звездой.

Обычно, облака превращаясь в снеговые тучи, рождают много снежинок. Только не это облако. Это решило вырастить одну снежинку, но такую, чтобы можно было ею восхищаться.

Каждое утро облако умывало свою доченьку туманом, поило утренними росами. Днём прятала от жгучего солнца. Ночью качала над семью морями и четырьмя океанами. Снежинка мирно спала в самой середине облака под протяжную песню Ветра. Облако дружило с Ветром. Снежинке снились приятные, радостные сны. В них она играла с маленькой белокурой девочкой с карими глазами. Снежинка даже придумала ей имя – Василиса. Это имя подарил ей Лес, над которым они пролетали с мамой.

– Лес… лиса… Василиса, – шептали деревья.

С каждым днём капелька изменялась. У неё появились хрустальные иголочки, на каждой иголочке – по золотистому шарику. Когда вечернее солнце освещало Облако, шарики загорались разноцветными огоньками, казалось, новая звёздочка появилась в небе. А когда волшебный паучок сплёл между иголочками серебристую паутинку, Снежинка стала не просто красива, а удивительно красива.

– Скоро, скоро, в конце зимы ты вырастешь, тогда я понесу тебя к вершине Джомолунгмы. Ветер поможет мне, – думало Облако.

Всё было бы хорошо, если бы остальные облака-тучи не взъелись на него. Они считали Облако лентяйкой, зазнайкой, вертихвосткой.

– Подумаешь, какая цаца! Носится со своей Снежинкой, – думали облака-тучи. – Мы тут работаем, носим тяжеленные мешки со снегом, а оно летает по небу как пёрышко. И Ветер ему не указ. Нам ветрило все уши прожужжал:

– Сбросьте снег на поле! Пусть земля укрывается– весной талой воды напьётся. Больше золотого колоса взойдёт. Про неё – ни гу-гу.

Облако не прислушивалось к гневному шёпоту туч, оно порхало по небу, любовалось своей доченькой.

– Недолго осталось, родная моя, – говорило облако Снежинке. – Как только Ветер Перемен закончит свою работу – полетим на вершину Джомолунгмы, без него мы не доберёмся. Ты расти, расти, моя красавица…

Зиме оставалась последняя неделька, когда большая, тяжёлая грозовая Туча подползла к городу. Огромные мешки снега утомили её, она искала, куда бы их сбросить. Ветер гнал её на поля, но Туча была так сердита, неповоротлива и стара, что не хотела подчиняться Ветру. Она сбросила свой последний снег на город.

На беду Облако пролетало мимо.

– Что же вы делаете, уважаемая Туча? Зачем засыпали город? Завтра люди опоздают на работу. Дорог совсем не видно! – заметило Облако.

Туча, не говоря ни слова, выхватила молнию, ударила ею Облако, расколола его пополам. Снежинка выпала и полетела на землю. А Облако, сжавшись от горя, начало таять. Остался от него один совсем маленький кусочек.

Снежинка летела на землю, зажмурив от страха глаза. Она упала прямо на варежку маленькой девчушке.

– Мама, мамочка, посмотри, Облако потеряло Снежинку! Какая она красивая! – крикнула девочка.

Снежинка открыла глазки, увидела Василису – девочку из своего сна. Она ласково смотрела на неё. Снежинка перестала бояться. Она знала: эта девочка не сделает ей ничего плохого. Мама девчушки тоже подивилась красоте Снежинки.

– Жалко только, Васюшка, скоро растает твоя Снежинка, – сказала она. – Видишь, из облака идёт не снег, а дождь. Оттепель!

Василиса (по-маминому – Васюшка) подняла голову, посмотрела на Облако, вернее, на то, что от него осталось:

– Не плачь, Облако, не плачь! Я сохраню твою дочку. Прилетай в следующую зиму!

Девочка быстро побежала к дому. В дом Васюшка ворвалась как вихрь. Ей надо было успеть. Она подбежала к морозилке, открыла дверцу, быстро, вместе с варежкой, сунула Снежинку туда. Каждый день Василиса подсаживалась к дверке морозилки, разговаривала со Снежинкой, чтобы той не было скучно.

– Знаешь, я видела тебя во сне, – говорила девочка. – Ты была большой и прекрасной, совсем как сейчас. Ты была не просто Снежинкой, ты лежала на самой высокой горной вершине, на Джомолунгме. Освещала путь альпинистам и тем, кто заблудился в горах. Указывала путь пролетающим самолётам, заменяла солнце в пасмурный день. Ты была звездою Джомолунгмы!

Снежинка слушала, улыбалась. Как хорошо, что они нашли друг друга!

Лето пробежало быстро. Осень тянулась долго, нудно, с дождями и слякотью, с холодными туманами и утренними заморозками. Но как бы ни хотела осень задержаться, пришёл и ей конец. День, когда на землю лёг снег, был морозным и солнечным. Облако было уже на месте, у дома Василисы. Только оно не знало, как же его узнает девчушка среди иных облаков. Оно притворилось жирафом: может быть, так Василиса выделит его среди других. Васюшка выбежала на улицу и сразу посмотрела на небо: там было облако, похожее на жирафа.

– Нет, это не моё облако, оно не может быть жирафом! – подумала Васюшка.

Облако притворилось медведем.

– И медведем тоже!

Облако притворилась куклой Барби.

– А уж куклой Барби тем более! Моё облако особенное! – крикнула Василиса.

И тогда Облако улыбнулось. Его улыбка растеклась по небу, наполнила день радостью и покоем. Василиса тоже улыбнулась Облаку. Она узнала его.

– Вот твоя дочка! – девочка протянула руку с открытой ладошкой. – Возьми её, пусть она вырастет до большой звезды.

Ветер подхватил Снежинку, понёс её на Облако.

– Я буду звездою Джомолунгмы! – кричала Снежинка. – Приходи ко мне в гости, Василиса, тебе по силам покорить вершину самой высокой горы в мире!

– Так оно и будет, – подумал Ветер Перемен, опуская Снежинку на

Облако. – Девочка с таким добрым сердцем сможет многое. Они обязательно встретятся!

О Кастрюльной Крышке
Музыкальная сказка

Хозяйкой маленькой уютной кухни была молодая женщина с двумя детьми – девочкой лет шести и мальчиком двенадцати лет. Девочка (мама звала её Лисой) увлекалась рисованием, ходила в художественную школу. Мальчик (его звали Алёшкой) играл на свирели, занимался в городской музыкальной школе. За успехи Алёшку зачислили стажёром в филармонический оркестр. Коллектив оркестра часто ездил на гастроли в столицу, иногда – за границу. Играть в нём было большой удачей и считалось очень почётным.

Мама ребятишек слыла хорошей хозяйкой. Детки были ухожены, опрятно и красиво одеты, вкусно накормлены. Кормить вкусно, сытно, с выдумкой – одно из маминых увлечений. Поэтому любимым местом мамы в доме была кухня. Кухня выглядела уютной, в ней всё имело своё место. Женщина уважительно относилась к посуде, не прятала её по тёмным углам. Крышечки от кастрюлек стояли на отдельной полочке в специальной подставке, они были похожи друг на друга, как сестры-близнецы. Все, кроме одной. Эта Крышечка была не белой, как все, а красновато-медного цвета. Когда мама купила кастрюльный комплект и, распаковавего дома, обнаружила инородную Крышечку, она тут же хотела бежать в магазин обменять её на другую. Но Крышечка вдруг извернулась в её руках и упала на кафельный пол. Крышка не просто шлёпнулась, глухо вякнула, она зазвенела. За-зве-не-ла!

Тысячи колокольчиков, перекликаясь друг с другом хрустальным звоном, заполнили маленькую кухоньку! Тысячи колокольчиков на все лады, то замирая, то опять возрождаясь, звенели, пока Крышечка кружилась по каменному полу. Мама, прижав руки к груди, стояла не шелохнувшись. Она боялась неосторожным движением спугнуть чудесную песню Крышечки. Мысль обменять её на другую ушла от мамы навсегда. Даже еда, побулькивающая под новой Крышкой, получалась более вкусной.

Крышечка знала о своём музыкальном таланте и очень расстраивалась.

– Как же так! – думала она. – Я – такая музыкальная – служу крышкой для кастрюли с макаронами, картофельным пюре, компотом и щами. Неужели придётся состариться незамеченной? Сколько раз мне доводилось слышать по телевизору бездарный, глухой звон ржавых колоколов. Он не идёт ни в какое сравнение с моим волшебным звуком.

– Пропадаю я! – плакала Крышка. – Пропадаю! Вот раздырявлюсь от горячего пара, охрипну. Мой хрустальный звон потеряет звук, превратится в обычный «бум-бум»! Ах, бедная я, бедная!

Никто не слышал или не понимал, о чём плаксиво позвякивает Крышка. Её страдания оставались неуслышанными. До поры до времени…

Как-то раз, проголодавшись, Алёшка решил посмотреть, что там варится в кастрюльке, под любимой маминой Крышкой. Как только Серебряная Ложечка нечаянно дотронулась до краешка Крышки, раздался звук, которого Алёшка не ожидал. Звук был необычен. Он не был похож на звук известных Алёшке инструментов. Мальчик попробовал стукнуть ещё раз. Опять зазвучало неожиданно и красиво! Услышав особенные звуки, в щёлочке приоткрытой двери появилось личико сестрёнки Лисы.

– Что это, Алёшка? – восхищённо спросила она.

– Лисик, принеси мне Свирель, – попросил Алёшка. – Попробуем сыграть вместе!

Лиса со Свирелью вернулась быстро. Алёшка показал сестрёнке, как отбивать Серебряной Ложечкой ритм. Звуки Свирели и хрустальный звон Крышки смешались в один клубок чарующей музыки. Она была настолько удивительной, что даже сердитый сосед, ковырявший непослушный дверной замок, замер от изумления. Никогда ещё никакая музыка не будоражила в нём его лучшие воспоминания. Он так и остался сидеть на корточках у двери, мечтая о чем-то, пока ребята не закончили играть.

Вечером Алёшка с Лисой сыграли маме свою «Пьесу для Ложки, Крышки и Свирели». Она тоже слушала замерев. Когда очнулась, предложила Алёшке показать пьесу дирижёру оркестра.

Дирижёр – самый важный человек в оркестре. Он создаёт репертуар, принимает музыкантов в коллектив оркестра. Главное, именно он решает, что будет исполнять оркестр.

Дирижёр долго смеялся над предложением Алёшки.

– Милый мой, это оркестр! – подняв вверх указательный палец и устремив взгляд куда-то далеко в небо, восклицал он. – Ор-кестр! Отнюдь не домашняя кухня! Мы здесь борщи не варим! Мы создаём великое искусство! Следующий концерт у нас посвящён музыке Альфреда Шнитке. Очень сложное произведение. Насколько я помню, у вас, Алёша, там есть сольная партия. Идите готовьтесь, молодое дарование!

На первой же репетиции нового произведения коллектив оркестра понял, насколько трудную музыку им придётся играть. Музыканты начали нервничать, переругиваться. После шести часов репетиций уходили домой вымотанными, почти неразговаривая друг с другом. Через месяц, когда атмосфера в коллективе готова была взорваться грозой и молнией, Алёша решился разрядить обстановку. Попробовать, пусть на смех, но сыграть в перерыве для оркестрантов свою «Пьесу для Ложки, Крышки и Свирели». Он заранее договорился с Лисой. Девочка прибежала в филармонию ровно к назначенному часу, прихватив Серебряную Ложку и Крышку от кастрюльки.

Оркестранты лениво вынимали из кейсов припасённые бутерброды, термосы с чаем. Только дирижёр обычно обедал вне оркестра. Как только он покинул своё место и вышел из зала, Алёшка встал за пульт, приготовил Свирель. Лиса с Серебряной Ложкой и Крышкой от кастрюльки примостилась у ног брата.

– Давай, Алёшка, сыграй нам свою кухонную пьесу! – выкрикнул со своего места солист оркестра, его первая скрипка. – Повысь аппетит! Тошно как-то!

Алёшка заиграл. В волны мелодии Свирели, как в косу, вплелись переливчатые звоны другого, незнакомого звука. Музыка заполняла собой всё пространство. Она взлетала и падала, разбиваясь хрустальными брызгами о стены и потолки зала. Это была музыка затянутых туманом гор, натянутой тетивы, звенящего под лыжами холодного снега.

Оркестранты, затаив дыхание, слушали мелодию Свирели, Серебряной Ложки и Кастрюльной Крышки. Ни один бутерброд не был надкушен, ни одна чашка чая не была выпита.

Из оцепенения их вывел голос дирижёра. Он вернулся, как только услышал первые звуки Свирели:

– Браво, Алёшка! Браво, Лиса! Браво, молодое дарование!

Музыканты молча встали, подняли вверх свои инструменты. Так они выражали своё восхищение.

Прошло временя. Алёшка вырос, стал солистом оркестра, его первой свирелью.

Коллектив приглашали в другие города часто, с удовольствием. Лиса тоже ездила с братом на гастроли. Она стала хорошим художником. Куда бы они ни приезжали, всегда в фойе концертных залов выставлялись её картины. И везде большим успехом пользовалась «Пьеса для Ложки, Крышки и Свирели». Директора концертных залов требовали, чтобы пьеса была включена в репертуар оркестра обязательно. Если в афише концерта указывалась Алёшкина пьеса, в залах не было свободных мест. По непонятным причинам пьеса имела не только музыкальный, но и гастрономический успех. Слушатели, отхлопав себе ладоши, бежали в буфет, с необыкновенной скоростью поедая всё, что в нём продавалось. А как же по-другому? Крышка была верна своей первой специальности – быть крышкой от кастрюли, в которой готовится аппетитный обед.

Сама Кастрюльная Крышка больше не участвовала в приготовлении еды, она гордо покоилась в кожаном футляре на бархатной салфетке. Её берегли, как зеницу ока.

О Лимоне
Сказка об исполнении мечты

Совсем ещё нестарое лимонное дерево стояло в середине двора большого красивого дома. Каждую весну ветки дерева соревновались друг с другом, кто из них вырастет толще и длиннее. Соприкасаться друг с другом ветки считали ниже своего достоинства, поэтому каждая из них искала своё, отдельное местечко в кроне. С каждым годом крона дерева становилась всё больше похожа на изящное кружево. Чуть позже ветки покрывались толстыми кожистыми листьями. Они вырастали небольшие, но в таком количестве, что за ними не было видно молодых темно-зелёных плодиков – лимончиков. Именно они были самой большой ценностью лимонного дерева. Поначалу лимончики этого не знали, они просто висели, и всё. Ветки не удостаивали плодики разговорами, им было самим до себя. Они боролись друг с другом за место под солнцем. Когда лимончики подрастали, цвет их менялся от зелёного до ярко-жёлтого. Тогда хозяева дома подставляли к дереву лестницу и убирали на ветках листья, открывая плодам солнце. Листья обрывались не все, а только там, где висели подрастающие лимоны. Вот тогда плоды начинали понимать, кто главный на дереве. С этого момента лимоны начинали важничать. Чем больше лимоны желтели, тем важнее становились.

Как всегда к концу лета, ближе к сбору урожая, на ветках произошёл очередной скандал.

– Посмотрите на эти жёлтые пупырчатые бородавки! – закричала толстенная ветка. – Кислятина – она и есть кислятина! Фу-фу-фу! Важничают, как будто они по меньшей мере, апельсины!

Остальные ветки тоже возмутились, заколыхались, да так сильно, что посбрасывали наиболее слабые плоды. Листья же, в отличие от веток, не вступили в перепалку с лимонами: они их боялись. Вдруг хозяева решат, что лимонам плохо, и оборвут оставшиеся листья. Они мелко дрожали от страха, тихо шуршали, переговариваясь друг с другом.

– Глупые ветки! – воскликнул самый жёлтый, самый спелый лимон. – Нашли, с кем сравнить нас – лимонов! С апельсинами! – он язвительно улыбнулся и продолжал: – В нас такое количество витаминов– апельсинкам не снилось! С чем хозяева пьют чай? С апельсинчиками, что ли?! Вот-вот, то-то же! Дерево спилят, если мы, лимоны, не будем на нём расти. Так что молчать и благоговеть!

– Бу-бу-бу, разбубнились! – возмутились ветки. – Подумаешь, кислятина!

– Цыц! – прикрикнули корни. – Лимоны – наше главное достояние! Шевелитесь аккуратнее, не роняйте плодики, они должны созреть!

Вот с корнями ветки не спорили: именно они питали их соками, давали им жизнь. Лимоны ликовали. Все, кроме одного. Он висел на самой верхушке и постоянно крутился в разные стороны. Крутился не потому, что шалун, а потому, что был любознателен. Его интересовало всё:

– Почему хозяин чихает, когда нюхает табак? Почему хозяйка всё время смотрится в зеркало? Почему дети кричат, играя в песочнице? Почему машина бибикает, выезжая из гаража? Почему? Почему? Почему?

От вечного верчения по сторонам, бока его загорали неравномерно, поэтому лимон был похож на зебру. За это другие лимоны прозвали его Полосатиком.

– Не нравится мне моя доля! – горюнился Полосатик. – Не хочу, чтобы меня выпили с чаем! Хочу приключений! Хочу быть Лимонадным Джо! Я видел в окно по телевизору фильм о его похождениях. Лимонадный Джо – так называли сильного, смелого юношу. Он боролся с врагами за справедливость, всегда побеждал. Вот это жизнь! Вот это судьба! Больше всего в жизни Джо любил лимонад. Лимонад готовили из лимонов, сахара и пузырьков воздуха. Джо всегда возил с собой бутылочку лимонада. Если из меня никогда не получится Лимонадного Джо, – думал Полосатик, – хочу быть лимонадом в его бутылке!

Полосатик с горечью наблюдал, как хозяин садился в огненно-красную машину. Рядом плюхалась жена, а трое его детей наперегонки, с гиканьем и рёвом заполняли собой задние сиденья.

– Поехали искать приключения! – с завистью думал лимончик.

Он думал так потому, что каждый раз, возвращаясь из путешествия, жена хозяина упрекала его:

– Так и знала! – кричала она. – Ты и твои дети всегда найдут приключения на свою и мою голову!

Ах, как завидовал им Полосатик, как хотел он найти приключения на свою голову!

Однажды, когда хозяева вновь отбыли в неизвестном направлении, лимончик заметил нечто интересное. Через забор перелез незнакомый Полосатику мужичок. Уши лазутчика, как локаторы, поворачивались в разные стороны. Хитрющие глазки шныряли по закоулкам двора. Немного пообвыкнув, мужичок вынул из сумки длинную верёвку. Ловко соорудив петлю, забросил её на крышу дома. Петля, описав в воздухе круг, обхватила собой печную трубу. Мужичок крякнул и, энергично перебирая руками, полез по стене дома к окну второго этажа. Как только он разбил оконное стекло, в доме заревела охранная сирена. Это не смутило воришку. Быстро юркнув в комнату, он также быстро вернулся, прихватив золотой подсвечник.

Одновременно с тем, как мужичок оказался на земле, в ворота дома въехала полицейская машина. Воришка был уже на заборе, когда из машины, кряхтя, вывалился толстый полицейский. Он побежал к забору, на кромке которого уселся хитрюга, улыбаясь своим большим ртом, с потерявшимся где-то зубом.

– Эй, толстый! – крикнул воришка. – Ты бы лучше катился, чем бежал, пухлячок! Пончиков трескать надо меньше!

Мужичок перемахнул через забор – и был таков. Потом ещё долго по улице эхом раздавался его ядовитый смех.

Возвратившийся домой хозяин, очень переживал потерю дорогого позолоченного подсвечника. Тем более что подсвечников было два, они с обеих сторон украшали каминную полку. Теперь остался один: ни туда ни сюда. Полосатику жалко было хозяина, но, как только он вспоминал о происшествии – его всегда разбирал смех.

Прошло ещё немного времени. Солнце сделало своё дело: полоски на лимоне исчезли. Полосатик превратился в большой, сочный, крепкокожистый лимон. Мимо проехала полицейская машина. Полосатик, припомнив недавнее происшествие, рассмеялся. Тельце его задрожало и сорвалось с плодоножки.

– Ну вот и всё! – горько всхлипнул Полосатик. – Никогда не быть мне Лимонадным Джо! Даже лимонадом в его бутылке мне тоже не быть!

Утром хозяйка подобрала созревший плод и, как всегда к завтраку, принесла в кабинет мужа чай с долькой свежего лимона.

– Дорогой, положи сахар в чай сам! Боюсь пересластить! Посмотри, какой хороший ломтик лимона я положила тебе в чай. Специально не стала выковыривать зёрнышки. Они придают напитку необыкновенно терпкий вкус, – сказала она и ушла в кухню готовить обед.

Хозяин был занят – он разбирал вчерашнюю почту, поэтому, не глядя, зацепил чайной ложечкой белые кристаллики, положил их в чашку и размешал.

– Тьфу! – завопил хозяин, отхлебнув из чашки. – Соль! Перепутал, будь она неладна. Вместо сахара положил соль!

Он с негодованием выплеснул чай вместе с лимоном в открытое окно кабинета.

Долька Полосатика упала на каменную плитку двора. Лимон опять увидел солнце. Только сейчас оно не радовало его.

К вечеру хозяин с семьёй вновь уселся в машину и поехал навстречу приключениям.

– Как же нелепо я прожил жизнь! – подумал Полосатик. Вдруг он увидел старого знакомого. Тот, как и прошлый раз, перелез через забор. Уши его, как локаторы, поворачивались в разные стороны, хитрющие глазки шныряли по закоулкам двора. Воришка вынул из сумки длинную верёвку. Ловко соорудив петлю, забросил её на крышу дома. Петля, описав в воздухе круг, обхватила собой печную трубу. Мужичок крякнул и, энергично перебирая руками, полез по стене дома к окну второго этажа. Как только он разбил оконное стекло, в доме заревела охранная сирена. Но это опять не смутило злоумышленника. Быстро юркнув в комнату, он также быстро вернулся, держа в зажатой ладони второй золотой подсвечник.

Одновременно с тем, как негодник оказался на земле, в ворота дома въехала полицейская машина. Только теперь вор не стал бежать к забору. Он решил поиграть с толстым полицейским в кошки-мышки. Ещё больше посмеяться над пухляком.

– Ну что, жирный поросёнок? – ехидно засмеялся вор. – Ты всё ещё хочешь поймать меня?

Он бегал по двору, ловко уворачивался от пухлых коротких ручек полицейского. Воришка смеялся над служакой весело и задиристо. Толстяк пыхтел, кряхтел, но сделать ничего не мог. И тут случилось неожиданное. Вор наступил на лимонную дольку, поскользнулся, со всего маху грохнулся на каменную дорожку двора. Этого хватило полицейскому, чтобы, всей своей массой, прыгнуть на преступника и прижать его к земле. Ловко надев на воришку наручники, полицейский загрузил его в багажник своей машины. В тот момент, когда воришка наступил на лимонную дольку, из неё брызнули три зёрнышка. Они разлетелись в разные стороны сада и упали на влажную землю.

К вечеру хозяева вернулись из путешествия. Во дворе их дома стояла полицейская машина. Возвращая хозяину украденные подсвечники, офицер показал им лимонную дольку:

– Нужно сказать спасибо ей, – виновато улыбнулся толстяк. – Если бы не она… – он на минуту замолчал, задумался: – Что говорить, худеть мне надо! Ху-деть!

Хозяйка аккуратно приняла из рук полицейского лимонную дольку.

– Засушу её и повешу на ниточке у себя в кухне, – ласково глядя на жёлтый кусочек, сказала жена хозяина. – Пусть это будет наш талисман, на счастье! Наш Лимонадный Джо!

Хозяин одобрительно кивнул.

Весной, когда из зёрнышек Полосатика проросли молодые побеги лимонных деревьев, он понял: жизнь прошла не зря.