Текст книги "Смерть с пожеланием любви"

Автор книги: Алена Белозерская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

После того пьяного разговора Вера больше никогда не говорила о мужчинах, с которыми встречался Сергей. Да и он старался не поднимать тему ее личной жизни. Они о многом молчали, будучи абсолютно далекими друг другу. Возможно, десятилетняя разница в возрасте была тому виной. Или то, что Вера очень напоминала характером мать, такую же скорую на расправу, жестокую и не умеющую прощать, а подобных людей, как известно, очень страшно подпускать к себе, ибо близость с ними грозит душевными травмами, которые слишком трудно заживают. Сергей не знал, да и не стремился понять причины холодности, просто принимал это как данность.

И без того сложную ситуацию еще больше усугубила смерть Дмитрия Мерцалова, вернее, то, что ей предшествовало. Именно тогда, семь лет назад, их отношения, которые с натяжкой можно было назвать братскими, перешли в разряд деловых. Общими остались работа, фамилия и отчество. Пожалуй, на этом все. И все же, как подарок на Рождество, раз в году на Веру нисходила нежность. Она кардинально менялась, превращаясь в ту мягкую девочку, которая читала брату сказки перед сном и с любовью кружила на руках. В те редкие минуты, когда Вера была настоящей, Сергей любил ее, как в детстве, искренне и нежно. Однако последние несколько дней, с того момента, как он взял в руки карточку с пожеланиями любви и счастья, в то время как Роберт лежал рядом с удавкой на шее, ненависть к Вере зашкаливала. А нынешним утром, получив в подарок шприц, он понял, что желает сестре смерти.

Приняв душ, Сергей долго выбирал костюм и рубашку, выпил две чашки кофе и приехал в офис, хотя намеревался провести утро дома. Не терпелось увидеть ее лицо, но еще больше хотелось знать, для чего Вера затеяла эту дикую игру. Если ей нужен был полный контроль над компанией, могла бы просто сказать, не устраивая показательную казнь и не посылая дешевые презенты.

Поднявшись на верхний этаж, Сергей не стал заходить к себе и сразу же направился в кабинет сестры. Аккуратно повесил плащ на вешалку, налил виски в стакан и положил на стол шприц с жидкостью, цвет которой явно намекал на тот яд, который они использовали много лет назад. Присел в кресло и принялся ожидать приезда Веры. Как ни странно, но она задержалась в это утро. Ненадолго, но все же Сергей испугался, подумав, что сестра и вовсе не появится в офисе. Однако в девять сорок дверь в кабинет открылась. Вера, увидев брата, сидящего в ее кресле, надменно положившего ноги на стол, приостановилась, затем направилась к шкафу со спиртным и взяла с полки бутылку виски. Сделала несколько глотков прямо из горлышка, потом молча подошла к брату, убрала его ноги на пол и положила рядом со шприцем, который он приготовил для нее, свой «подарок».

– Похоже, мы в дерьме, – прищурился Сергей, рассматривая абсолютно одинаковые «презенты».

– Осталось узнать, кто посадил нас в эту кучу, – кивнула Вера, подлив в стакан Сергея виски, затем вытащила из верхнего ящика стола пачку сигарет и прикурила. – На всякий случай уточню… ты имеешь отношение к убийству Леры?

– Какая ирония! Твоего художника убили? – злобно рассмеялся Сергей, но быстро замолчал и отрицательно покачал головой. – Нет.

– Жаль Валерку, – процедила Вера и как крейсер проплыла мимо окон, медленно, но грозно. – Просто попал под руку.

– Кому? Вера! – вскричал Сергей и впервые увидел, что глаза сестры наполнились слезами. – Тяжело терять тех, кто дорог.

– Не говори глупостей! Лерка был любовником, которого неудачно использовали, чтобы напугать меня. Я жалею его, но не горюю.

– Почему плачешь?

– От злости!

– Успокойся, – сказал Сергей, видя, что Вера не в себе от ярости. – Как это случилось?

– Задушили гарротой, после подвесили к газовой трубе. Сильные, суки. – Вера выпустила густой дым перед собой. – Поднять тяжелое мертвое тело очень сложно.

– Когда это произошло?

– Тело обнаружила час назад. А убили Лерку незадолго до моего прихода.

– Тебя так быстро отпустили? – удивился Сергей.

– Идиот! Думал, я облажаюсь, как ты, и позвоню в полицию? – Вера постучала пальцем по виску. – Не позволю, чтобы мое имя полоскали в СМИ, чтобы все смеялись, сравнивая мой возраст и Леры. Старая вафля нашла себе молодого бычка, который повесился, настолько ему было противно спать с ней!

– Но как же быть с трупом? И что, если Валеру начнут искать родственники?

– Не твоя забота. И не моя. Эту проблему решат те, у кого опыта в подобных вопросах больше, чем у нас с тобой.

– Показалось, что ты хотя бы на мгновение смягчишься. – Сергей отошел в сторону, демонстрируя разочарование. – Ошибся.

– Стать такой же соплей, как и ты?

– Заткнись, – сказал Сергей тоном, который мгновенно отрезвил ее, ударив по самолюбию, словно хлыстом, заставив принять целомудренный вид. – Веди себя скромнее. А то выглядишь как мужик. Лишь усов не хватает для полного сходства, – усмехнулся он и, вернувшись к столу, посмотрел на шприцы. – Есть мысли по поводу того, кто мог их отправить?

– Нелли! – Вера выплюнула из себя имя соперницы.

– Ей нет дела до нас. Она слишком занята собой и любовником.

– Вечная подстилка, – продолжала бушевать Вера, не умея спокойно говорить о женщине, с которой изменял ей муж и которая родила ему ребенка. – Но Мерцалов на ней не женился и этот не женится, потому что уже женат!

– Ты, как я вижу, хорошо осведомлена о ее личной жизни.

– Врагов нужно контролировать. – Вера перестала изрыгать в пространство яд ревности и ненависти, присела в кресло и прикрыла глаза.

– О каком контроле идет речь, если враги безнаказанно нападают? – поинтересовался Сергей. – Враги, – задумчиво протянул он. – Ты хотя бы представляешь, кто они такие?

– Как и ты, не имею понятия. Но этот кто-то знает, что произошло с Мерцаловым, раз послал нам это. – Она указала пальцем на шприц. – Кроме того, ему многое известно: с кем мы проводим время, где и когда. Получается, этот человек либо находится в ближайшем окружении, либо имеет в союзниках того, кто приближен к нам.

– Домработники, офисные служащие.

– Никто из них не знал о Лерике и тем более о том, что мой брат… – Вера замолчала, презрительно взмахнув рукой.

– Только ты и я знаем друг о друге все. Не хочу, чтобы в конце оказалось, что ты прекрасная актриса.

– В конце чего? Думаешь, я убила наших любовников, подарила эту гадость и теперь ломаю комедию? Смысл?

– Чтобы отвести от себя подозрения.

Вера подошла к Сергею и посмотрела в глаза. В этот момент они были равными противниками. Оба уже перестали бояться, наоборот, могли неожиданно напасть, что и сделали, вцепившись друг другу в шею. Со стороны это выглядело комично, взрослые мужчина и женщина как дети выясняют, кто из них сильней. Но ни Вера, ни Сергей не считали ситуацию забавной, пытаясь во что бы то ни стало доказать свое превосходство. Сдались они одновременно, почти в одну секунду опустив руки. Вера облокотилась о стол и, наклонившись вперед, закашлялась. Сергей же, громко и сипло дыша, подошел к зеркалу и посмотрел в свое багровое от напряжения лицо.

– Не думал, что в тебе столько силы, – проговорил он, развязал галстук и расстегнул верхние пуговицы на рубашке.

– Взаимно, – гнусаво ответила Вера. – Не хочу больше с тобой сражаться.

– Разве мы воюем? Ладно, не оправдывайся, я понял, что ты имела в виду.

Вера взяла бутылку с виски, сделала несколько глотков и протянула брату.

– Я боюсь, Сергей, – неожиданно призналась она. – Никогда в жизни не боялась, а сейчас каменею от страха.

– Это старость, – едва заметно усмехнулся Сергей и вернул Вере бутылку. – Выпей еще, мир покажется не таким грозным, – добавил он, направляясь к выходу.

– Ты куда?!

– Какая разница? Убежать нет возможности, так как враг-невидимка знает о нас все. Значит, куда бы я ни отправился, уже завтра меня попросят вернуться. А чтобы я послушался, пришлют в подарок один из твоих пальцев.

– Да пошел ты! – вспыхнула Вера и со злостью сбросила со стола шприцы. – Куда ты направляешься? Пить и трахаться?

– Не суди по себе. И больше не пей. Алкоголь на тебя плохо влияет, ты начинаешь говорить пошлости.

– А ты?

– Я иду к себе. Хочу обдумать в тишине, кому стало известно о том, как ты убила Мерцалова. – Он бросил взгляд на шприцы, лежащие на полу.

– «Мы», – с ядовитой улыбкой поправила его Вера. – Если бы только я имела отношение к смерти Димы, тебя не преследовали бы. Но твое рыло в том же пуху, что и мое, – рассмеялась она и, кривляясь, пошевелила носом.

Глава 9

– Шоколад – самое гениальное изобретение человечества, – выразительно продекламировал Мануэль, поставив перед Полиной небольшую чашку ароматного напитка, украшенного листочком мяты.

– Боже, как пахнет! Что это?

– Шоколад, кофе, сливки, мятный ликер и лед.

– Звучит вкусно. – Полина осторожно пригубила горячий напиток. – Восхитительно!

– Знаменитый мятный кофе маэстро Кар Деми, – подмигнул Мануэль. – Тридцать евро.

– Брось! – возмутилась Полина. – В нормальном кафе можно купить кофе в пять раз дешевле.

– Ты правильно заметила. В нормальном. Но маэстро творит не в кафешке за углом, а в пафосном месте, куда приходят олимпийские боги.

– Стоп. – Полина поставила чашку на стол и смерила друга подозрительным взглядом. – Все знают, твой отец хранит рецептуру в строжайшем секрете.

– В сейфе своего кабинета. Тебе ведь известно, что в этом мире нет такого замка, к которому нельзя подобрать ключ. Поэтому здесь находится самое дорогое, чем владеет мой великий папаша-повар – его сборник. – Он похлопал по листкам бумаги, аккуратно вставленным в прозрачные файлики. – Год назад удалось выкрасть, теперь пользуюсь.

– Вот почему ты не ходишь к нему в ресторан. Зачем платить деньги за то, что можно приготовить самому в десять раз дешевле.

– И вкус будет тем же! Может, выпьем? День был тяжелым, почему бы не отметить его тихое окончание?

– Для некоторых все только начинается.

– Ясно, – без объяснений понял Мануэль, так как слишком хорошо знал своего босса. – У тебя свидание. С кем? Постой, не говори. Я, кажется, догадываюсь, – он, прищурившись, посмотрел на Полину, которая, будто невинная монашка, захлопала ресницами. – С тем русским, с которым ты беседовала утром?

– С чего ты взял, что именно с ним?

– Это же логично, мадам. – Мануэль поднялся, подошел к шкафчику в кухне, взял с полки бутылку виски и два стакана. – Весь день ты провела в офисе, виделась только со мной. Еще беседовала с Орландо, экономистом. Потом говорила по телефону с мадам Бертен, далее с владельцем ювелирного магазина и организатором свадеб… кстати, кто женится?

– Мсье Руан выдает свою вторую дочь во второй раз замуж, – неохотно ответила Полина, неприятно пораженная тем, что ее можно прочесть как открытую книгу.

Мануэль рассмеялся и разлил виски по стаканам.

– Итак, – продолжил он, – если ты не встречаешься вечером с занудливым очкариком Орландо, остальных я также не беру в расчет, потому что они явно не соответствуют твоему уровню, слишком уж старые и неинтересные, то остается один вариант. У тебя свидание русским?

– Да, с ним, – подтвердила Полина. – В восемь.

– Уже восемь! – Мануэль посмотрел на часы. – И мне кажется, этот франт не тот персонаж, которого можно мариновать ожиданием.

– Тем не менее пусть подождет, – упрямо заявила Полина, сделав глоток виски.

– А Люк?

– В Марселе.

– Тебе еще не надоело обманывать его?

– А где твоя подруга? Ты же обещал ей, что не станешь приводить женщин к себе домой. Или ты не видишь во мне женщину?

– Хорошая тактика. – Мануэль подошел к музыкальной системе и включил звук. – Я тоже нападаю, когда разговор переходит на неприятные для меня темы. Будь осторожна с этим русским, – посоветовал он и, заметив в глазах Полины злость и обиду, усмехнулся. – Не увлекайся им.

– С чего ты взял, что я хочу увлечься? – Полина почувствовала, как звуки музыки успокаивают ее, и расслабленно прикрыла глаза. – И что означает «увлечься»? Влюбиться? Но мне не нужна любовь, мне нужно лишь развлечение!

– Все, что тебе нужно, – это развод, – спокойно возразил ей Мануэль. – Не удовольствия, которых у тебя достаточно, и не очередной любовник, а свобода.

– Не знала, что развод – синоним свободы.

– В твоем случае, да. – Мануэль подошел к Полине и заботливо погладил ее по плечам. – Я не судья, дорогая, и не пророк. Но, как никогда, мне хочется предостеречь тебя. Уж слишком долго ты играешь не по правилам…

– Ты сам изменяешь своим женщинам, – прикусила губу Полина, чувствуя, что вот-вот расплачется, потому что слова Мануэля больно ранили ее.

– Я свободен и не принадлежу ни одной из них. Но ты давала слово быть верной, и если не сдержала его, то хотя бы имей смелость признаться в этом и идти дальше. Но уже без Люка.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне, как поступать? – вспылила Полина, резко поднялась и прошлась по светлой гостиной.

– Друг. Иначе тебя не было бы здесь. – Мануэль обвел руками комнату. – Как, кстати, тебе моя берлога? Ты же не была здесь после ремонта?

– Не была, – подтвердила Полина и осмотрелась. – Красиво и очень заметно, что хозяин поклонник какао-бобов, – улыбнулась она, указав на шоколадные цвета в интерьере.

Квартира была разделена на две зоны – гостевую и личную. В ту часть, где находились приватные апартаменты, проход закрывался матовой панелью, вызывающей желание прислониться носом к стеклу и подсмотреть, что находится по ту сторону. Стены цвета топленого молока и пол, густой и темный, будто ступаешь по тягучему шоколаду, гармонично сочетались между собой. Большие окна наполняли пространство холодным светом, который смягчали воздушные шторы и цветная подсветка. Барная стойка, слишком большая для комнаты, но благодаря необычной желтой лампе над ней прекрасно вписывающаяся в пространство. Шоколадного цвета декоративные полки, округлые стены, визуально меняющие объем квартиры, делающие ее очень просторной, огромные фотографии на стенах – все выглядело изысканно просто, лаконично и очень спокойно. Не таким представлялось жилье лысого татуированного байкера, имеющего за спиной два срока, трех детей и толпу любовниц. Слишком мягко, тепло и естественно.

– Не похоже на тебя. Но я, наверное, не первая, кто говорит об этом.

– Первая. Ты вообще единственная женщина, которая вхожа в мой дом. Не считая дочерей и матери.

– А как же Рози и другие? Где ты встречаешься с ними, если не здесь?

– С тех пор как родители переселились на баржу, я использую их старую квартиру для личных целей.

– Твои родители настолько состоятельны, что могут позволить себе жить на реке?

– Эй! – с усмешкой щелкнул пальцами Мануэль. – Мой отец – лучший повар Европы. А мать – адвокат кассационного суда. Они могут купить титул и родовой замок, не то что жизнь на лодке. Хотя мне кажется, что это лишь нелепая причуда.

– Титул и замок?

– Нет, обитать на барже. Дорого и пафосно. Ты представляешь, сколько стоит аренда места на канале?! В четыре раза дороже содержания этих апартаментов!

– Такие важные родители, а ты, единственный сын, – уголовник и смутьян. Что это? Сбой в системе ДНК?

– Не поверишь, – громоподобно рассмеялся Мануэль, – но то же самое говорит моя мать.

– Удивительно, – растерянно пробормотала Полина, – казалось, я все о тебе знаю. И все же некоторые части твоей биографии ставят меня в тупик. Я почему-то думала, что мадам Бийо обычный юрист, к тому же отошедший от дел, а она…

– Ей шестьдесят три. И вряд ли она уйдет на покой в ближайшие пять лет. Только если ее попросят.

– Твои работы? – Полина указала рукой на фото, вспомнив о том, что в юности Мануэль хотел быть художником, во всяком случае, так он утверждал.

– Шутишь? Настоящий Ньютон! [6]6
  Австралийский фотограф и фотохудожник.


[Закрыть]

– Пардон, – рассмеялась она и быстро допила свой виски, стукнув стаканом по столу, прося добавку. – Лгун! Думаешь, я не смогла бы отличить настоящего Ньютона от твоих снимков?

– Уверен, что смогла бы. Твои глаза редко подводят тебя. Но этот орган, – он ткнул пальцем Полине в лоб, – порой отключается.

– Меня устраивает, как работает мой мозг, – криво усмехнулась Полина и, вытащив из сумочки зеркало, вгляделась в свое отражение. – Хороша, – вынесла она вердикт. – Что касается фото, Ньютон не имеет к ним никакого отношения. Твои снимки, не так ли?

– Мои.

– Они великолепны, но до маэстро им далеко, как тому кофе, что варил ты, до того, которое готовит твой отец. Рецептурный сборник подскажет состав, но не подарит душу, которую Кар Деми вкладывает в блюдо.

– Злобная стерва, – улыбка озарила лицо Мануэля, он подхватил Полину на руки и поднял вверх. – Когда-нибудь тебе оторвут твой ядовитый язык.

Полина внезапно поняла, что была слишком груба с человеком, который действительно очень нежно относился к ней, никогда не порицал и всегда поддерживал. Она порывисто обняла Мануэля, уткнулась лбом в плечо и тяжело вздохнула.

– Без слез. – В голосе мужчины послышалось предупреждение.

– Нет причин, чтобы плакать, несмотря на то что очень хочется, – ответила она, но глаза стали влажными. – Ладно, мне пора.

– Отвезти тебя?

– К русскому? – улыбнулась Полина, укоризненно покачав головой. – Змей-искуситель. Только что намекал на неподобающее поведение, а сейчас готов… – Она замолчала и нахмурилась, словно собиралась принять важное решение, от которого зависело не только ее будущее, но и положение близких людей. – Я на машине. Поэтому сама отвезу себя.

– Куда? Домой?

– Нет, конечно, – озорно посмотрела на него Полина и, подхватив сумочку, направилась к выходу. – В «Георг V».

– Не знал, что агенты Интерпола останавливаются в таких роскошных отелях! А как же конспирация?

– Но он же не шпион, всего лишь полицейский.

– Полицейский, который проживает в пятизвездочном отеле и у которого часы стоят в два раза дороже моего мотоцикла?

– Ты видел его часы? – усмехнулась Полина.

– Глаз – алмаз. – Мануэль подмигнул ей. – Может, я ошибся с выбором работы?

– Спрошу у русского о вакансиях.

– Не делай глупостей, – голос Мануэля утратил веселость, стал серьезным, как и его взгляд, умоляющий и одновременно запрещающий.

– Не стану, – пообещала Полина, открыв дверь, но медлила с уходом, будто боялась переступать черту, за которой ее жизнь изменится до неузнаваемости. – До завтра.

Выйдя на улицу, она еще некоторое время стояла у подъезда, рассматривая потемневшее небо над головой. Глубокое и прозрачное, бездонное и холодное. Звезд не было видно, взору открывалась лишь отталкивающая пустота, о чем-то предостерегающая и завораживающая мрачной таинственностью. Полина вспомнила о муже, тут же подумала о Сафонове и ощутила, как где-то внутри включилась совесть. Это бесполезное, глупое чувство порой сильно досаждало, заставляя испытывать вину за совершенные поступки и придумывать им сотни оправданий. Лишь объяснив истинную цель своих действий, конечно, слезно приукрасив ее, совесть можно было на время отключить. Но вместо нее начинала работу жалость к себе, а когда она покидала душу, изрядно нагадив внутри, на пьедестал самобичевания снова восходила коварная совесть, намекая на предстоящие мучения и изжогу, которая всегда являлась итогом длительного насилия над мозгом.

Разумеется, Полина полностью отдавала себе отчет в том, что поступает с мужем неправильно, гадко и оскорбительно. Люк не заслуживал, чтобы ему врали. Наверное, единственно верным решением было признаться, что их брак оказался ошибкой, но видеть при этом его страдания не хотелось. Впрочем, неверность жены ранит Люка еще сильней, в особенности если он узнает об этом не от Полины, а от кого-то постороннего. Так что же делать, сказать правду и причинить боль? Или продолжать молчать, разыгрывая роль примерной супруги, и осторожно менять любовников?

Разговор с Мануэлем усугубил и без того запутанную ситуацию. Полина окончательно растерялась, размышляя над тем, какой шаг приведет к наименьшим потерям. Одно понимала: нужно менять жизнь. Но перемены пугали, а объяснение с Люком вызывало еще больший страх, так как Полина прекрасно знала вспыльчивый и мстительный характер мужа и была уверена, что просто так он ее не отпустит. Внутренний голос тут же с иронией поинтересовался: что Люк сделает? Лишит денег? Не беда! Полина никогда финансово не зависела от мужчин, всегда обеспечивала себя сама. Даже когда училась в университете, работала сначала официанткой, а после переводчиком в турагентстве, но не просила у отца денег на одежду и развлечения. После окончания учебы, переехав к братьям в Лондон, самостоятельно оплачивала квартиру и другие расходы, ни разу не обратившись за помощью к мужчинам, с которыми ее сталкивала жизнь. Конечно, если бы братья не помогли с работой, взяв в свою компанию на стажировку, жизнь Полины была бы намного сложнее. Но она честно отработала и многократно приумножила каждый цент, который они вложили в нее, поэтому не чувствовала себя обязанной. Более того, Полина небезосновательно была уверена, что является одним из лучших сотрудников в «VIP-life concierge», что позволяло ей иметь соответствующую положению зарплату.

Она снова подумала о том, почему боится уйти от Люка. Что ее держало рядом с ним? Дети, дом, общий бизнес? Детей не было, квартира принадлежала Люку и претендовать на нее она не собиралась, деятельность у них разная. Может быть, чувства удерживали ее? Конечно. Но не любовь, а раздражение и вина, которыми она крепко привязала себя к мужу.

Парадокс заключался в том, что Полина остро желала изменить жизнь, но так же сильно боялась перемен. «Я – собака на сене. И уйти жалко, и остаться не могу». Тщетно пытаясь найти выход из этой, казалось бы, несложной, но очень неприятной ситуации, Полина поняла, что замерзла. Почти час она простояла под окнами квартиры Мануэля, бесполезно потратив время. Ничего не решила, к Сафонову на встречу опоздала, домой ехать не хотела. «Может, вернуться к Ману?» – она посмотрела на освещенные окна и со свойственной ей непредсказуемостью тут же приняла другое решение. Быстро села в машину и помчалась в «Георг V».

* * *

В роскошном ресторане отеля почти все столики были заняты, но среди посетителей Сафонова не оказалось. Полина с разочарованием осмотрелась, выпила у барной стойки бокал мартини, о пустяках поговорив с Дани, и покинула зал. «Ни один мужчина не станет ждать женщину, опоздавшую на два часа. Мануэль был прав, когда сказал, что Сафонов не относится к числу тех, кто позволит себя «мариновать». На что же я тогда надеялась?» – подумала Полина и, остановившись у огромного зеркала в холле, с усмешкой вгляделась в свое отражение. Ухоженная, красивая, элегантная, но чертовски неуверенная в себе. «Зачем ты здесь?» – в глазах застыл вопрос, на который она, к сожалению, знала ответ. «Я устал, хочу любви», – внезапно вспомнилась строчка из популярной песенки, которую Полина слышала по радио, когда в последний раз была в Москве. Ей действительно очень хотелось полюбить, настолько сильно, что это нестерпимое желание разрывало на части.

Сейчас, стоя в ярко освещенном холле, глядя на себя, запутавшуюся и одинокую, Полина вдруг поняла, что пришло время отпустить Грэга. Страсть и боль, которые она испытывала каждый раз, когда думала о нем, наконец угасли, уступив место нежности и тихой грусти. Что способствовало этому, Полина не знала, лишь чувствовала, что ей стало легче дышать, словно кто-то снял удавку с шеи, разрешив сделать первый глубокий вдох свободы. Однако, дав Грэгу уйти, Полина ощутила пустоту в душе, что заставило недоуменно улыбнуться. «Вот дерьмо! – внутренне рассмеялась она. – И так плохо, и этак! Но при чем здесь Сафонов? Почему я пришла сюда?»

Она быстро направилась к выходу и неожиданно для себя самой сменила траекторию, подойдя к стойке администратора. Похоже, это был один из тех случаев, когда тело и мозг начинают жить в разных реальностях. Обычно такое случается под воздействием алкоголя, но Полина вынуждена была признать, что порой ее телу не нужна выпивка, чтобы проявить самостоятельность. И все же в самый последний момент она взяла себя в руки, напомнив о том, что Полина Матуа никогда не станет навязываться мужчине, даже такому привлекательному, как Сафонов, поэтому сейчас развернется, выйдет из отеля и уедет домой. И все же она медлила, будто что-то удерживало ее в холле отеля. Конечно, Полина знала, что именно не дает ей уйти – элементарное физическое желание, которое усугубила душевная неудовлетворенность и некоторая распущенность, свойственная всем красивым людям. О Грэге и о Люке она уже не думала, все мысли были заняты агентом Интерпола и тем, стоит ли ей подняться к нему в номер. Узнать, где он остановился, не составит труда, но будет ли уместным, если она постучится в дверь, и как он отреагирует на этот визит? Множество вопросов, которые лишь подрывали ее самооценку, и ни одного варианта ответа. Наверное, все женщины заражены болезнью под названием «что обо мне подумают?», лишаясь возможности хорошо провести время.

– И что вы решили?

Полина резко обернулась и увидела перед собой улыбающегося Сафонова. Похоже, он уже давно наблюдал за ней и той внутренней борьбой, следы которой, несомненно, отражались на ее лице.

– Представляю, как нелепо я сейчас выгляжу.

– Напротив, вы прекрасны. – Смех исчез из глаз Сафонова, однако голос не утратил веселых ноток. – Итак, как поступите? Уйдете?

– Не уйду, – честно ответила Полина. – Но не могу не признать, что ситуация ужасная.

– Почему?

Сафонов сделал шаг вперед и наклонился, приблизив к ней лицо.

– Отойди, – понизила она голос и смущенно посмотрела на администратора, с любопытством прислушивающегося к разговору, из которого, к счастью, вряд ли что-либо понимал, так как он шел на русском языке.

Роман отодвинулся в сторону, но тут же по-хозяйски взял ее за руку и потянул к лестнице.

– Ну, раз мы уже на «ты», – прошептал он Полине на ухо, – отбросим сантименты в сторону.

– Мсье Сафонов, – усмехнулась Полина, остановившись. – Теперь вы выглядите нелепо.

Она не обиделась на столь бесцеремонное отношение, так как сама дала повод, и все же попыталась «повысить ставки». К сожалению, Сафонов и в этом переиграл ее, не позволив взять ситуацию в свои руки, просто и без лишних слов поцеловав прямо на лестнице. Она, не ожидавшая подобного маневра, тем не менее ответила на поцелуй, но, не удержавшись, рассмеялась.

– Я еще никогда не попадала в такое неприятное положение. Простите, этого не должно было произойти. – И принялась спускаться вниз по лестнице, ругая себя: – Боже, какая идиотка!

– Кто-то из классиков сказал, что самые лучшие любовные истории порой вытекают из нелепых ситуаций. – Роман догнал Полину.

– Поверьте, у меня нет желания проверять, правда ли это.

Он не ответил, лишь легко прикоснулся пальцами к шее, заставив Полину вздрогнуть и остановиться. Рука скользнула вниз по спине, Роман наклонился и назвал номер, в котором остановился.

– Приходи, – добавил он и ушел, предоставив Полине право самостоятельно принять решение.

Она недолго сомневалась в правильности того, что делает. Вернее, абсолютно не сомневалась, так как уже в тот момент, когда вошла в холл отеля «Георг V», знала, каким образом намеревается провести эту ночь. И чувствовала каждой клеточкой кожи, что совершает роковую ошибку, позволяя эмоциям взять верх над разумом. Стоя у номера, где ее ждал Роман, Полина отчетливо осознавала, что поступила слишком опрометчиво, позволив сердцу сладостно загореться. Чувственность, много лет жестко контролируемая рассудком, наконец вырвалась наружу, и ее уже невозможно было обуздать. Полина хотела страсти, причем не со стороны партнера. Она желала сама испытывать то, что видела во взглядах мужчин, когда они сжимали ее в объятиях.

Тихий стук в дверь, улыбающийся Роман на пороге, уже успевший снять с себя пиджак и расстегнуть рубашку, быстрый поцелуй, торопливо сброшенные туфли – незаметно они перебрались в спальню. Полина даже не обратила внимание на обстановку номера, хотя с другим партнером непременно в деталях рассмотрела бы интерьер. Но Сафонов полностью поглотил ее, заставил забыть обо всем и переключиться только на свои ощущения. Горели губы, кожа, дыхание опаляло – Полина удивлялась тому, что способна на столь острое проявление эмоций, и была очень благодарна Сафонову, единственному из длинного списка любовников сумевшему разбудить ее чувства.

– Ты улыбаешься? – Он легко поцеловал ее в горячее плечо. – Что тебя рассмешило?

– Мне просто хорошо, – ответила Полина, прикрыв на мгновение глаза, потом с тихим вздохом поднялась и потянулась.

– Не уходи, – попросил Роман и взял за руку, заставляя лечь рядом. – Останься, пожалуйста.

Он крепко прижал Полину к себе, и она уступила, решив провести с ним остаток ночи. Раньше она всегда покидала любовников, не оставаясь ни с одним из них после тех ласк, которыми они одаривали друг друга. Наверное, потому что большинство встреч проходили в дневное время, чтобы не вызывать подозрений мужа. Душ, поцелуй на прощание, обещание новой встречи и поездка домой, где ее ждал Люк, или в офис, чтобы продолжить работу, прерванную на время короткого свидания. Но сейчас, чувствуя рядом теплое расслабленное тело Сафонова и слушая его ровное, спокойное дыхание, Полина очень захотела остаться. Плавно засыпая, она улыбалась. На душе было спокойно, никаких тревог и сомнений, только какой-то странный звук мешал ее абсолютному счастью. Громкий, назойливый… Полина вскочила и подбежала к телефону.

– Доброе утро, дорогой. – Она умело придала голосу бодрость, будто не спала, а продуктивно работала. – Ты уже дома? А я еще в офисе. Нет, не стоит заезжать за мной. Я скоро буду.

– Муж?

– Да, – кивнула Полина и принялась собирать разбросанные по полу вещи.

Роман быстро поднялся, начал помогать, потом отбросил поднятое с пола платье и подхватил Полину на руки.

– Может, перенесем встречу на вечер? – спросила Полина, отвечая на его поцелуи.

– Не получится, хотя мне очень хотелось бы. Я улетаю в Москву.

– Расследование завершено? – удивилась Полина.

– Нет, поэтому я и лечу в Россию.

– Когда у тебя вылет?

– В шесть вечера.

Роман опустил Полину на пол и больше не задерживал. Молча она надела платье, ловко застегнула молнию на спине, быстро натянула чулки и, подбежав к зеркалу, поправила салфеткой осыпавшуюся на щеки тушь и причесала растрепавшиеся волосы.

– Хорошая была ночь, – сказала она, повернувшись к Роману.

– Очень. Еще увидимся?

– Да, – кивнула Полина и, больше ничего не добавив, вышла за дверь.

Отель все еще спал, поэтому Полина тихо прошла по мягко освещенному холлу, так же бесшумно спустилась по лестнице и, прощаясь, кивнула бдительным администраторам, никогда не смыкающим глаз. В столь ранний час улицы города были практически пустыми, поэтому она быстро добралась домой, открыла дверь и улыбнулась, увидев мужа, ожидающего ее появление в гостиной.