Текст книги "Да, это твой сын, Воронов! (СИ)"

Автор книги: Алена Баженова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5

Я смотрел на спящего Костю, на его пухлые щёки, тёмные ресницы, и мысленно ругал себя. Зачем я это написал? Мог бы подождать, пока она вернётся, поговорить с глазу на глаз...

Телефон завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Сообщение было коротким, без смайликов.

«Зачем тебе это знать?»

Сухо. Настороженно. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Она не ответила вопросом на вопрос. Не написала «папаша какой-то менеджер» или «не из нашего города». Она ушла в оборону.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Я понимал, что следующей фразой либо взорву этот хрупкий мир, либо... Или что? Сам не знал.

«Потому что он похож на меня», – написал я и замер, смотря на эти три страшных слова.

Три точки, показывающие, что она печатает, появлялись и исчезали несколько раз. Она то начинала отвечать, то стирала. Мучилась так же, как и я минуту назад.

«Он просто ребёнок, Серёж. Все младенцы немного похожи», – пришёл наконец ответ.

Я чуть не рассмеялся. Хорошая попытка, Ксюш. Но нет.

«У него мои глаза. И ямочка на подбородке, как у моего деда. И брови вразлёт, Вороновские. Это не случайность, Ксюша».

На этот раз пауза затянулась. Я представил её сидящей в номере, с телефоном в дрожащих руках. Может, плачет? Может, злится? Чёрт, я ведь снова всё порчу, как тогда, два года назад.

«Не надо сейчас, Сергей. Пожалуйста. У меня завтра экзамен», – наконец пришёл ответ. Голос из прошлого, умоляющий о пощаде. Как тогда, на пороге.

Во рту пересохло. Я должен был настоять. Впервые в жизни – не отступить.

«Я никуда не уеду, Ксюша. И не поведу разговор в стиле «бывает». Я здесь. Сижу с нашим сыном и жду твоего ответа. Он мой?»

Отправил. Рука дрожала. Я положил телефон и провёл ладонью по лицу. Голова гудела. Рядо Костя во сне улыбнулся чему-то, беззаботный и не подозревающий, что его мама и папа... что мы...

Телефон завибрировал один раз. Коротко. Как приговор.

Одно слово. Без точек, без смайликов. Просто факт.

«Да».

Я смотрел на это слово. Всего две буквы. Они горели на экране, как раскалённый металл, прожигая дыру в моей реальности.

Всё встало на свои места. Все намёки, все совпадения, этот ёкнувший в самом начале внутренний голос – всё оказалось правдой. И этот комочек, спящий рядом... мой сын. Я – отец.

Глупая, истеричная смесь эмоций подкатила к горлу. Гнев на неё, за молчание. Гнев на себя, за то, что не догадался, не увидел, не спросил раньше. Какой-то дикий, первобытный трепет – я чей-то отец. И всепоглощающий, панический страх. Что теперь делать?

Пальцы снова потянулись к телефону. Они дрожали, сбивались с клавиш.

«Почему молчала?» – отправил я, не в силах сдержаться.

Три точки пульсировали мучительно долго. Казалось, прошла вечность.

«А что я должна была сказать, Серёж? Поздравить? Ты вряд ли был бы рад. А через день укатил в свою новую жизнь. Как я могла тебе сказать? Приехать в Москву, встать под офис с коляской?»

Я читал и чувствовал, как жгучий стыд заливает меня с головой. Она была права. Абсолютно права. Я вёл себя как последний эгоист и трус. Я так боялся «усложнений», что потерял первые месяцы жизни своего сына. Когда он учился ползать, ходить, говорить «мама»... а меня не было рядом.

Я посмотрел на Костю. Он повернулся на бок, подтянув колени к животу. Дыхание перехватило. Он был моим. Плоть от плоти.

«Я не знаю, что сказать, – честно напечатал я. – Кроме того, что я самый большой мудак на свете».

В этот раз ответ пришёл быстро. «Это уже что-то».

«Мы можем поговорить сейчас? – снова написал я, подбирая слова. – Очень нужно».

Пауза. «Хорошо. Только недолго. Мне нужно готовиться, экзамен ведь завтра».

Я поднялся с кровати, движения были механическими, будто кто-то другой управлял моим телом. Нужно было куда-то деться, чтобы мама не услышала. Мне ещё её причитаний не хватало сейчас.

Вышел на улицу, уже похолодало. Достал сигарету, руки всё ещё дрожали. Прокрутил список контактов, палец завис над кнопкой видеовызова. Нажал.

Она ответила не сразу. Когда соединение установилось, я увидел её. Скромный номер, обои простые, за её спиной – стандартная гостиничная тумбочка. Внутренний голос ехидно процедил: «Естественно, не люкс. Девчонка одна справлялась, пока ты бабки зарабатывал и тратил их на...» Я грубо оборвал эту мысль.

Она была в простой футболке и джинсовых шортах. Под тканью футболки угадывались очертания груди, без бюстгальтера. За два года она... реально похорошела. Фигура стала женственнее, формы – соблазнительнее. Я сглотнул, чувствуя, как по телу разливается странная смесь вины и влечения.

– Ну так, о чём ты хотел поговорить, Воронов? – её голос прозвучал ровно, но без улыбки.

Я неуклюже пожал плечами, затянулся сигаретой. – Не знаю. Жду, что ты скажешь. Можешь прямо сейчас высказать всё. Что я мудак, урод, что бросил тебя. Имеешь право.

Ксюша растерянно покрутила прядь волос, отвела взгляд в сторону, потом снова посмотрела в камеру. Её глаза были спокойными, без намёка на злость.

– Сереж... Я тебя уже простила. Сначала да, злилась, обижалась. Но сейчас... честно, всё равно. У меня есть сын, и я его очень люблю. Поэтому никаких претензий предъявлять не буду. Я его для себя родила, а не для того, чтобы из тебя деньги высасывать или как-то влиять на твою жизнь. Так что не заморачивайся. Мне от тебя ничего не надо.

Она сказала это так просто, так искренне, что у мне опять стало неловко. А я терпеть не мог это чувство. Я готов был к упрёкам и обвинениям. К чему угодно, но не к этому... безразличию.

Это было в тысячу раз хуже. Потому что означало, что я для неё – просто страница из прошлого.

Не враг, не любовь, так... никто.

Я стоял, тупо глядя на экран, и понимал, что это – хуже, чем если бы она меня ненавидела.

А ведь раньше влюблена была. Я это точно знал.

Её равнодушие зацепили, царапнули. Как будто отвергла меня. А в такие моменты у меня всегда врубалось упрямство Вороновых.

Глава 6

– Диктуй адрес, Ксюша.

Она удивлённо подняла бровь. – Зачем? – Надо.

Короткая пауза. По её лицу пробежала тень недоверия. – Нет. Не скажу. И не вздумай ко мне приезжать.

Я сделал безразличное лицо, хотя внутри всё закипало. – С чего ты взяла, что я собрался к тебе ехать? Просто хочу узнать, где ты остановилась.

– Серёж, это не твоё дело, – голос её стал твёрже.

Вот тут меня уже по-настоящему задело. Это не моё дело? Когда у нас общий ребёнок? – Как это не моё? – я почувствовал, как нарастает то самое упрямство, против которого мама всегда предупреждала. – У нас общий ребёнок. Я сейчас с ним вожусь, убираю за ним, кормлю его. В его безопасности я уверен – он здесь, со мной. А в твоей – нет. Мало ли что в этом номере. Так что говори номер.

Она сжала губы. Видно было, что злится, но сдерживается. – Нет.

– Хорошо, – я сделал вид, что отключаю камеру. – Не скажешь – сам узнаю. У меня достаточно связей, чтобы за полчаса выяснить, где остановилась студентка Мягкова.

Это была блеф, конечно. Но сработало. Её глаза расширились. – Ты что, совсем охренел? Ты что, следить за мной собрался?

– Нет, – честно ответил я. – Но я хочу быть уверен, что мать моего сына в нормальных условиях. Что дверь в номере закрывается нормально. Или тебе нравится жить в говне, пока я «зарабатываю бабки»?

Она замолчала. Видно было, как она перебирает варианты в голове. Сказать – значит поддаться. Не сказать – я и правда могу устроить сцену. Наконец, она сдалась, прошептала название гостиницы и номер.

– Спасибо, – кивнул я. – Удачи на экзамене.

Я отключился, не дав ей ничего сказать. Сердце колотилось. Да, я повёл себя как мудак. Снова. Но иногда только так и можно до неё достучаться. Я посмотрел на время. До вечера ещё далеко. Достаточно, чтобы сделать то, что задумал.

Костик проснулся, как всегда, внезапно – потянулся, хмыкнул и тут же уставился на меня бодрыми, ясными глазами. Пора было действовать.

– Мам, а где одежда Кости? – спросил я, вынося его на кухню.

Мама повернулась от мойки, удивлённо подняв бровь. – Гулять, что ли, собрался?

– Ага, – кивнул я, усаживая непоседу на стул. – Прогуляемся до города.

– До города? – мама нахмурилась, вытирая руки. – Зачем это?

Я посмотрел ей прямо в глаза. – Ну, ты же сама говорила, что я должен Ксюше помогать. Вот хочу в полной мере долг отдать.

Мама скрестила руки на груди – верный знак, что разговор будет серьёзным. – Ты смотри у меня, не хитри. Рассказывай, что надумал.

«Каким бы ты ни был страшным боссом для сотрудников, для матери ты всё тот же хулиган и бестолочь», – промелькнуло в голове. Я вздохнул.

– Мам, я не собираюсь ничего плохого делать. Хочу сделать для Ксюши лучше. Квартиру ей снять, чтобы не ютилась в дешёвой гостинице.

Во взгляде матери мелькнуло одобрение, но тут же сменилось новой мыслью. Она направилась в коридор и достала с верхней полки синий осенний комбинезон. – Так, может, Костика оставишь? Зачем с собой тащить?

Я ловко поймал уползающего Костю и усадил его одеваться. – Думаю, она будет рада сына увидеть.

– И что, ты там остаться собрался? – мама помогала мне застёгивать непослушные застёжки. – Мешать будете ей учиться.

– Насчёт этого не переживай, – я подхватил сына на руки. – Всё улажу. Она без проблем сдаст. Мне иногда кажется, ты забываешь, кем я работаю.

Мама буркнула что-то вроде: «Ой, смотрите-ка, важным какой стал», но в уголках её губ пряталась улыбка. На прощанье, как полагается, дала напутствие: – Смотри, чтоб всё чинно-благородно было. И ребёнка в машине пристёгивай как положено!

Через полчаса мы уже ехали в город. Костик, пристёгнутый в своём кресле, увлечённо жевал специальную игрушку-прорезыватель и время от времени что-то весело лопотал. Я ловил его взгляд в зеркале заднего вида. В голове уже складывался план. Сначала съездить в лучшую гостиницу города, снять номер получше. Потом зайти в цветочный – большой букет, но без пафоса. И... купить ей что-нибудь вкусное. Вспомнил, что она в студенческие годы любила пирожные «картошку» из той кофейни у центральной площади.

Да, возможно, я снова всё усложнял. Но сейчас это был единственный способ, который я знал, – действовать.

Мы подъехали к гостинице «Астория» – самому приличному месту в городе. Консьерж в ливрее помог мне вытащить коляску из багажника, его профессиональная улыбка не дрогнула ни на секунду при виде меня – в помятой футболке, с ребёнком на руках.

– Мне нужен ваш лучший номер. С видом на парк, – сказал я, пока Костик пытался дотянуться до блестящих пуговиц на мундире консьержа.

– На какой срок, сэр?

– Пока не надоест, – отрезал я, доставая карту. – И чтобы был просторный, с местом для ребёнка.

Пока оформляли документы, я стоял у панорамного окна в лобби и смотрел, как Костик ползает по мягкому ковру. Чёрт, а ведь я даже не знал, нужна ли ей тут коляска. Может, она предпочитает слинг? Я в этих детских штуках ничего не понимал.

Номер оказался действительно хорошим: большая кровать, диван, кофейный столик и вид на осенний парк. Я оставил там сумку с вещами Кости – мама, благослови её душа, собрала целый арсенал.

Оставив вещи в номере, мы с Костей снова отправились на улицу. На этот раз – за цветами. Я нёс его на руках, и он с интересом разглядывал всё вокруг, цепко ухватившись за мой воротник.

В цветочном магазине пахло влажной землёй и свежестью. Я выбрал простые оранжевые герберы – они напомнили мне саму Ксюшу, яркие, но без вычурности.

– Какой славный малыш! – умилилась продавщица, протягивая мне готовый букет. – И такой спокойный.

– Да, он у нас молодец, – неожиданно для себя ответил я и почувствовал странную гордость, расправляющую плечи. Костик, как будто поняв, о чём речь, серьёзно посмотрел на продавщицу своими большими глазами.

Следующая остановка – кондитерская. Та самая, где Ксюша всегда покупала свои любимые пирожные «картошка». Пахло ванилью и свежей выпечкой.

Глава 7

Я сидела в своём номере, десятый раз перечитывала одну и ту же страницу конспекта и ничего не понимала. Мои мысли постоянно возвращались к Сергею и нашему разговору. Буквы расплывались перед глазами, а в ушах стоял его настойчивый голос: «Диктуй адрес, Ксюша».

Я любила его лет с пятнадцати. Поэтому и помогала всегда с домашкой, терпела его насмешки над моими робкими попытками понравиться. Я видела, как он смотрит на других девушек – ярких, раскованных, совсем не таких, как я. Понимала, что для него я всего лишь друг, соседка, не больше. Если обнять, то за плечи заодно здоровенной ручищей растрепать мне волосы, если и пригласил в гости, то только потому, что его мама пирог спекла и позвала. О настоящем свидании я могла только мечтать, хотя не раз видела, как он зажимал девчонок возле школы. Это было всегда больно.

А в тот вечер перед отъездом он впервые проявил ко мне знаки внимания. И я, как самая обычная девушка, поплыла. Но никогда ни о чём не жалела. Та ночь осталась для меня одним из самых тёплых воспоминаний. Его шёпот, когда он говорил мне ласковые слова, его поцелуи, нежность, с которой он прикасался... Даже сейчас, при одном воспоминании, по телу пробегала дрожь, а руки покрывались мурашками.

А теперь у меня был Костик. В его личике я каждый день видела Сергея – те же ямочки на щеках, тот же упрямый взгляд. Только вот я уже не питала иллюзий. Я понимала, что Сергей взобрался слишком высоко, и мне до него не дотянуться. Где он – успешный IT-специалист, и где я – простая девушка из провинции? Его теперь окружали девушки совсем другого статуса.

Я смирилась с этим и решила относиться к Сергею спокойно, не показывать своих истинных чувств. Моей главной целью сейчас была учёба – нужно было получить диплом о высшем образовании, чтобы потом найти хорошую работу. Через два года мне предстояло выходить на работу, и времени на раскачку оставалось мало.

До этого я работала в продуктовом магазине и училась заочно в экономическом колледже. Во время беременности учиться было невероятно сложно. Мама, когда узнала о моём положении, сказала: «Это твои проблемы, раз не думала головой, когда под парня ложилась». После этих слов я поняла, что рассчитывать могу только на себя.

Я перелистнула страницу конспекта. Нет, нельзя позволять старым чувствам и сомнениям разрушить мои планы. У меня есть Костик, и ради него я должна быть сильной. А что до Сергея... то это уже прошлое. И я себе пообещала быть сильной.

Неожиданно в дверь постучали. Я отложила учебник, недоумевая – кто это мог быть? Горничная? Но уборку в номере я не оплачивала.

Открыла – и обомлела. На пороге стоял Сергей, а на его руках сияющий Костик, тянул ко мне свои маленькие ручки.

– Что случилось? – выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Почему вы здесь?

Сергей стоял, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба. – Сюрприз. Мы за тобой.

– В смысле? – я не понимала. Совсем.

– Собирайся, – невозмутимо сказал он, переступая порог. – Ты переезжаешь.

В этот момент Костик, наконец-то добравшись до меня, радостно потянулся и что-то залепетал. Я автоматически взяла его на руки, и он прижался ко мне, вцепившись в мою кофту, словно боясь, что его снова унесут.

Пока я была в ступоре, Сергей принялся деловито собирать мои вещи. Их было немного – одна дорожная сумка, большую часть которой занимали конспекты и учебники. Я даже не успела ничего распаковать.

С Костиком на руках я ходила за Сергеем по пятам. – Куда переезжаю? Воронов, ты можешь, наконец, объяснить?

– В другой отель, – он засунул в сумку мою косметичку. – Там тебе будет комфортнее. Условия получше.

– Но я не хочу в другой отель! – запротестовала я. – Мне здесь нормально. И экзамен завтра.

– Ксюш, я всё уже решил, – его тон не допускал возражений. Он застегнул сумку. – Номер снят. Не вредничай, поехали. Если ты можешь жить здесь, то Костику тут не место. Тесно, да и не очень чисто.

– Поэтому я и оставила его с твоей мамой! – воскликнула я, прижимая к себе сына, который начал теребить мой воротник.

Сергей взвалил сумку на плечо и, наконец, посмотрел на меня прямо. – А я считаю, что ребёнок не должен находиться далеко от матери. Поэтому мы приехали вместе с ним. И тебе будет спокойнее, переживать меньше будешь. А я за ним присмотрю, помогу.

Я смотрела на него в полном недоумении. В голове складывалась картина, от которой кровь ударила в лицо. – Ты хочешь, чтобы мы... жили в одном номере? Втроём?

Сергей сделал шаг вперёд. Его взгляд стал тёплым, пронзительным, каким бывал в те редкие моменты, когда он сбрасывал с себя маску циника. – Ну да, – тихо сказал он. – Или ты меня больше не любишь?

Я почувствовала, как лицо заливается краской. Глупое, предательское сердце заколотилось где-то в горле. Я потупила взгляд, качая головой. – Я... я никогда и не говорила, что люблю.

Он мягко улыбнулся, его палец коснулся моего подбородка, заставляя меня поднять глаза. – Ну, об этом и не обязательно говорить, – прошептал он. – Собирайся, поехали.

Глава 8

Мы подъехали к «Астории». Я молча смотрела на сверкающий фасад, чувствуя себя Золушкой, которую привезли в замок, но не сказали – зачем.

Номер был огромным. Широкая кровать, мягкий диван, панорамное окно с видом на ночной город. Я осторожно поставила Костика на пол, и он тут же пополз исследовать новую территорию.

– Ну что, нравится? – Сергей поставил мою сумку у входа. – Слишком роскошно, – честно ответила я. – Я бы никогда...

– Знаю, – он прервал меня. – Поэтому и перевёз.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. – Слушай, Воронов... Насчёт спальни. Я с тобой спать не буду.

Он рассмеялся – искренне, без намёка на обиду. – Успокойся, принцесса. Не нападу. Спи в спальне, а я здесь, на диване. Мне и тут нормально.

Вечер прошёл в странной, но уютной атмосфере. Я сидела за столом с учебниками, а Сергей играл с Костиком на полу. Нет-нет да и подниму взгляд – а этот взрослый мужчина, чьи фото мелькают в бизнес-журналах, ползает на коленях и возит машинку, подражая motor-звукам. Он построил из кубиков высокую башню, а Костик с хитрой ухмылкой разбил её рукой и залился счастливым смехом. Сергей не рассердился, а только покачал головой:

– Ну вот, разрушитель. Весь в отца.

В десять Сергей уложил Костика спать в спальне. Когда он вышел, комната внезапно стала меньше. Тишина повисла плотная, неловкая.

Я пыталась сосредоточиться на конспектах, но чувствовала его взгляд. Потом его руки легли мне на плечи. Я вздрогнула.

– Не напрягайся, – тихо сказал он. – Шея вся каменная. Устала, наверное.

Его пальцы принялись разминать затёкшие мышцы. Было так хорошо, что хотелось просто расслабиться и закрыть глаза.

– Может, отвлечёшься? Разминку сделаешь? – предложил он.

Я покачала головой, стараясь сохранить остатки здравомыслия. – Учить много. Некогда.

Он не стал настаивать. Через несколько минут принёс из мини-бара чашку с дымящимся кофе.

– На, – протянул он. – Без сахара, как ты любишь.

Я взяла чашку. Пальцы наши соприкоснулись, вызывая знакомое тепло, которое я так старалась забыть. Кофе действительно был без сахара – он помнил. Эта простая деталь растрогала меня больше, чем все его дорогие жесты.

– Спасибо, – прошептала я, делая глоток.

Сергей прислонился к столу, глядя на меня задумчиво. – Знаешь, пока мы с Костиком играли... Я много о чём подумал.

Я не стала отвечать, просто ждала, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Я был последним мудаком тогда, – начал он. – Утром. И все эти два года. – Он провёл рукой по волосам.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он никогда раньше не был таким... уязвимым.

– Но сейчас, глядя на него... – он кивнул в сторону спальни, – я понимаю, что хочу всё исправить. Хочу быть его отцом по-настоящему.

Он сделал паузу, его взгляд стал твёрдым и решительным. – Ксюша, я хочу, чтобы ты вписала меня в его свидетельство о рождении. Как отца.

Чашка чуть не выпала у меня из рук. Я медленно поставила её на стол. – Серёж... – голос мой дрогнул. – Ты уверен? Это же... навсегда.

– Именно поэтому я и хочу этого, – он не отводил взгляда. – Я не хочу прятаться. Не хочу, чтобы мой сын жил безотцовщиной, как я.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на этого человека – такого вроде бы знакомого и так изменившегося за два года.

– А если... – я сглотнула, – если ты найдёшь девушку и она будет против? Ты об этом подумал?

Он подошёл ближе, его лицо было серьёзным. – Ну значит, пошла она раз будет против, Ксюша. У меня есть сын, и та женщина, которая захочет быть со мной, будет знать, что у меня есть сын. И я не собираюсь его скрывать.

В его глазах горела такая решимость, что мои сомнения начали таять. Это был не тот Сергей, который сбежал от ответственности. Это был взрослый мужчина, готовый за неё отвечать.

– Хорошо, – наконец ответила я. – только давай документами мы займёмся уже после моей сессии.

На его лице расплылась улыбка – настоящая, без намёка на привычную иронию. – Спасибо, – ответил он. – Это... многое для меня значит.

Спасибо, это, конечно, приятно. Но в глубине где-то далеко-далеко, куда я запрятала все чувства к Серёже, сейчас было самое настоящее разочарование. И хоть я себе настойчиво напоминала, что нельзя себя тешить иллюзиями. Всё же я после его такого широкого поступка на секунду показалось, что он готов создать семью со мной...ох даже в мыслях это фраза прозвучала глупо. А вслух будет ещё глупее. Ну кого ты обманываешь, Ксюша. Воронов никогда не исправится. Даже сейчас он спокойно обсуждает вместе со мной, какую женщину он выберет.

За конспектами я просидела до трёх часов, пока буквы не поплыли перед глазами. Тогда я всё-таки сдалась. Как говорится, «перед смертью не надышишься» и поплелась в спальню. Костик мирно посапывал в своей кроватке.

Я рухнула на кровать и моментально провалилась в сон.

Проснулась резко, от странных, непривычных звуков. Я открыла глаза – за окном была кромешная тьма, в номере горел ночник. Сергей ходил по комнате с Костиком на руках, тихо напевая что-то под нос.

– Что случилось? – прошептала я, с трудом приподнимаясь на локте.

Он повернулся, и в тусклом свете я увидела, как он улыбается.

– Всё хорошо. Спи.

Его голос был таким тёплым и убаюкивающим, что я безропотно опустила голову на подушку и снова отключилась. Впервые за последнее время я не вставала ночью к ребёнку. Впервые я проспала до самого утра.

Утром проснулась от будильника. Я потянулась, чтобы выключить его, и вдруг осознала – на мне лежит тяжёлая рука. Я замерла, затем медленно повернулась.

Сергей спал рядом. Он лежал на боку, его рука покоилась на моей талии, а лицо было развёрнуто ко мне. В утренних сумерках он выглядел моложе, без привычной маски уверенности. Дышал ровно и спокойно.

Я не двигалась, боясь нарушить этот хрупкий момент, закрыла глаза, притворяясь, что ещё сплю, просто чтобы продлить эти несколько мгновений. Чтобы побыть не просто матерью его ребёнка, а женщиной, которую он обнимает.