Текст книги "Незавершенная смерть (СИ)"

Автор книги: Алёна Качмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Сначала они заехали к родителям. Пока Герман проводил время в душе и размышлял, что надеть, Батист наслаждался разговорами. Встав под ледяной душ, чтобы привести мысли в порядок, парень несколько минут наслаждался ощущением капель на коже. К сожалению, вампиры не восприимчивы к холоду, поэтому ледяной душ для него ничем не отличался от теплого или горячего.

В шкафу было полно одежды, а Эллина много раз видела его в школе, но все равно хотелось впечатлить её. Было принято решение переодеться дома у Батиста в его одежду. Вампир всегда выглядел шикарно. Начищенные до блеска ботинки, брюки, шелковая белая рубашка, скрываемая за черной мантией. Мантия выглядела эффектно и отлично скрывала Батиста от солнца.

Сев в машину, они направились к дому Батиста. Сегодня за рулем был он сам, поэтому машина неслась по улицам, входя в самые опасные повороты с завидной легкостью. Реакция вампира позволяла вести машину без труда. Жилище выглядело очень внушительно. Большой двухэтажный коттедж, веранду которого украшали яркие цветы. Они на фоне мрачного неба и увядающей красоты выглядели безупречно. Как вампиры, которым не страшна старость. Еще несколько рядов клумб опоясывали дом по периметру. Вряд ли Батист за ними ухаживал, но выглядели они идеально. Было ясно, что в этом коттедже живет обеспеченный человек, обладающий уважением как среди людей, так и среди вампиров.

В доме стояла тишина. Видимо Батист редко появлялся здесь, и нанимать прислугу не было необходимости. Слышалось лишь размерное тиканье часов, да накрапывающий дождик за окном. Они прошли через кухню и оказались в довольно уютной гостиной. Вся мебель здесь была сделана на заказ, обтянутая кожей какого-то животного, она производила впечатление. Пол устилали дорогие ковры, а люстра под потолком была хрустальной. Если живешь на свете достаточно долго, то можно научиться зарабатывать себе состояние. Поэтому все вампиры богаты. Возможно, деньги давались вместе с вечной жизнью.

– Гардеробная на втором этаже,– осведомил Батист.

Так же находился кабинет и спальня. Герман очень удивило, то под одежду отдана целая комната. Герман вошел внутрь и оказался среди дорогих модельных костюмов. Разнообразие рубашек, по большей части шелковых белых, одна из которых сейчас была на Батисте. Гера выбрал приталенную модель и обрадовался, найдя подходящую. У нее были отложные манжеты и на удивление черный цвет. Сверху Батист посоветовал надеть синий бархатный пиджак. Уже через секунду он оказался на дампире. Манжеты на миллиметр выступали из-под рукавов пиджака.

Герман попытался представить себя, не желая заглядывать в зеркало. Вдруг дампиры не отражаются. А затем возник образ Эллины. Гера заслужил её. Он расправил ворот рубашки поверх ворота пиджака и пригладил волосы. Батист одобрительно кивнул, сказав, что сейчас Герман выглядит не хуже Гарри.

Они прошли в кабинет. Кроме рабочего стола, изготовлено, по всей видимости, тоже не заказ, здесь находился огромный книжный шкаф, точно такой располагался в кабинете в клубе, несколько кресел, журнальный столик. Все было сделано из дорогих материалов. Еще здесь висело несколько картин.

– "Демоны",– Батист кивнул в сторону одной из картин,– Катрин,– указал на единственную девушку на картине. На вид ей было около восемнадцати, у нее были длинные ярко-рыжие волосы, высокий рост и худоба.– Чарльз,– молодой мужчина, ему было лет двадцать пять, волосы до плеч, гладко выбритый,– Ибрагим,– парень был среднего роста и хорошо сложен, ничем он особо не выделялся, да и возраст было трудно определить. Что-то загадочное присутствовало в нем. И Герман знал почему. Слишком много вампиров тот обратил.

На этой картине среди остальных был изображен Батист. Художник не смог передать всей красоты и бледности вампирского тела. Вампир рассказал, что Ибрагим самый сильный из них, о чем не трудно было догадаться.

Стук сердца Эли Герман услышал, когда только подъехало такси. Молниеносно спустившись вниз, он дожидался её. Батист быстрее подошел к двери и отворил её, приглашая девушку внутрь. В дверях стояла Эллина. Гера приятно удивился, он еще не видел, чтобы дождь украшал людей, и впервые полюбил такую погоду. Волосы девушки мокрыми прядями обрамляли лицо, изящно спадая на плечи. Короткое пышное снизу платье, не было создано для того, чтобы скрывать фигуру, а теперь, намокнув, оно подчеркивало изящную грудь, худую талию и длинные ноги. Герман лишился дара речи.

Эллина застыла в дверях, в свою очередь, разглядывая новый имидж возлюбленного. Казалось, время замерло. Существовали только они и проклятый дождь за окном.

– Позвольте предложить вам сухую одежду,– галантно предложил Батист, прерывая неловкую тишину.

Эля осмотрела себя и, покраснев, согласилась на предложение. Кажется, только сейчас она поняла, что выглядит слишком вызывающе. Батист удалился, оставив молодых людей наедине, за что дампир был премного благодарен.

Герман сделал несколько шагов к девушке, остановившись, когда почувствовал тепло её дыхания. Она положила мокрую от ливня ладонь ему на грудь, заглядывая в глаза. Гера замер, боясь вдохнуть её запах. Ему была противна мысль о том, чтобы вонзить клыки в нежную кожу девушки. Но, вампирская сущность и не думала просыпаться. Это придало уверенность, и он обвил руки вокруг Эллининой талии, прижимая ближе к себе. Мокрое платье коснулось пиджака, от чего тот намок, но Гера уже не думал об этом. Наклонившись к ней, он прикоснулся губами к её, уже не боясь услышать стук её сердца или течение крови по венам. Её сердце забилось быстрее от нежных прикосновений Германа, она обвила руки вокруг его шеи, прижимаясь ближе. Он жадно целовал, наслаждаясь мягкостью губ.

Клыки начали непроизвольно удлиняться, каждый удар сердца девушки отдавался в голове, зрачки наполнялись чернотой. Через несколько секунд дампир чуть отстранился от девушки, стараясь успокоиться. Герман сидел, переводя дыхание, а из-под нижней губы виднелись клыки.

Эллина не шевелилась, не зная, чем помочь, но страха в ее глазах не было. Это давало Гере надежду на то, что у них все будет замечательно. На помощь пришел Батист, который любезно предложил девушке какое-то платье, оставленное одно из "поклонниц" вампира. Эля ушла переодеваться, бросив печальный взгляд на возлюбленного.

– Поклонница?– переспросил дампир, пытаясь втянуть клыки.

– Задержи дыхание,– посоветовал Батист,– попытайся не думать о голоде.

Герман прислушался к нему и очень скоро вновь ненадолго стал человеком.

– Есть девушки, которые намеренно ищут встречи с вампирами.

– Вроде меня?– поинтересовалась Эллина, спускаясь по лестнице.

"Скрытный" отрицательно покачал головой. Герман вновь отметил, как она прекрасна. Высокие скулы, пухлые губы. Невыносимо сильно захотелось вновь поцеловать её, но дампир лишь приобнял Эллину, вдыхая аромат её волос.

– Тебя с Германом связывает любовь,– объяснил вампир,– а эти девушки ищут приключений. Возможно, им просто нравится, когда клыки пронзают их нежную кожу, возможно, ощущение того, что они знаю нечто больше, и могут прикоснуться к вампирам.

Батист нравился всем, и Эллина была не исключением. Даже его холодный тон не отстранял, а наоборот притягивал людей.

Они сидели на кухне, слушая рассказ Эли, когда Герман спросил давно интересующий его вопрос.

– Батист,– мягко позвал он друга.

– Да,– вампир перевел взгляд с девушки на парня.

– Сколько тебе лет?

"Скрытный" задумался, видимо вспоминая. Потом внимательно посмотрел на Геру и ответил: "Столько не живут". Дампир тяжело вздохнул и расстроился, ожидая другого ответа. Ему было интересно знать о вампире все, а тот впервые ушел от ответа. Эллина, заметив настроение возлюбленного, умоляюще посмотрела на Батиста. Тишина затянулась и стала какой-то отягощающей.

– Уже пять веков сорок три,– наконец вымолвил вампир,– ну, а вам.

Он переводил взгляд с Эллины на Германа, ожидая их ответов, но парень был поражен. Пять веков вампир бродит по этой земле, не удивительно, что он относится ко всему холодно и без интереса. Но Ибрагим, создатель Демьяна и Батист, намного дольше живет здесь. Не зря его называют одним из "первых".

– Двадцать два,– Эля улыбнулась, видя, что настроение любимого улучшается,– исполнилось в сентябре.

– Восемнадцать,– отозвался Герман,– тринадцатого октября.

– Сегодня тринадцатое,– напомнила девушка.

Эля ласково улыбнулась, поздравив с днем рождения.

Подарок не заставил себя долго ждать. Как только дверь за Батистом закрылась, тот ушел на охоту, Эллина нежно поцеловала Германа, не боясь растущих клыков. Сначала поцелуй был нежным, губы едва касались губ. Потом все более страстно, требовательно. Эля взяла его за руку, приглашая следовать за ней в спальню. Руки Геры сомкнулись вокруг ей тонкой талии, а губы касались щек, шеи. У кожи был сладкий привкус, напоминающий что-то свое, родное. Руки скользнули к стройным ногам, добрались до подола платья и потянули его вверх, оставляя изумительное тело свободным. Губы снова слились в страстном поцелуе, который, казалось, тянулся вечно. В этот момент Герман был счастлив, наслаждаясь девушкой. Ведь нет ничего прекраснее, чем близость с любимым и родным человеком, взаимной любви, когда все остальное перестает существовать.

Руки спустились вниз по обнаженной спине, исследуя изящное тело. Эллина отвечала на его прикосновения так же нежно и легко. Стук её сердца перестал волновать, и даже жажда крови не манила за собой, оставляя наедине двух влюбленных.

Первые лучи солнца просачивались сквозь окно. Ловя на себе все тепло предстоящего дня, Герман улыбнулся. Повернувшись на бок, он поцеловал спящую рядом девушку, убеждаясь, что произошедшее ночью не было сном. Никогда в жизни дампир еще не был так счастлив. Батиста дома не было. Возможно, вампир после ночной охоты отправился сразу в клуб, не желая мешать влюбленным.

Во вторник позвонил Артем, напоминая о том, что Гера согласился съездить к "будущей невесте". Дампир, конечно же, этого не отрицал, хотя неохотно покидал Эллину, с которой проводил последние дни. Они вместе шли в школу, после он дожидался ее, и они гуляли. В общем, несколько дней Герман игнорировал все, что не касалось девушки, и поэтому пришел с очень странной просьбой к другу.

– Научи меня жить.

Батист в ответ лишь звонко рассмеялся. Они не виделись с того дня, и оба были рады встречи. Гера твердо решил, что вновь возьмется за тренировки, как только вместе с другом съездит в гости.

– Кстати,– дампир расположился в кожаном кресле в кабинете Батиста, попивая фирменную "Кровавую Мэри", которую принесла барменша,– не желаешь съездить в гости к очаровательной девушке?

Барбару, а именно так звали девушку, с трудом можно было назвать симпатичной. По рассказам Артема, а тот рассказывал в присущей ему форме, очень эмоционально, описывая каждую деталь, Барбара – далеко не красивая, не худая, с ужасным вкусом стиля.

Батист поцокал языком.

– Такой молодой, а уже обманываешь.

И он был прав.

Вампир все же согласился, сославшись на то, что сильно скучает в обществе высших вампиров, которые поселились в гостинице, недалеко от клуба. Как обычно надев свой "защитный" костюм, который уберегал его от лучей солнца, Батист взял ключи от машины и направился к выходу из клуба, дав распоряжение барменше присмотреть за его вампирами, пока его не будет.

– Ты так ей доверяешь,– удивился дампир, усаживая на переднее сидение дорогой машины вампира,– она же человек, как она будет "присматривать" за вампирами.

– Поверь, она сможет,– машина плавно тронулась с места.

Артем очень обрадовался, увидев лучших друзей, поэтому, пересев к ним в машину, всю дорогу рассказывал, как по ним соскучился и как рад, что они его не бросили. За окном все время мелькали деревья. Листьев на них не осталось, что напоминало о том, что скоро в город придет зима. В воздух пропах сыростью, от чего хотело уехать как можно далеко.

Их уже ждали. Герман скривился, увидев людей, стоящих на пороге дома. Мужчина, на вид которому было около пятидесяти, был полноват, с отвратительными усами и лысой головой. Рядом с ним стояла женщина, которая, по всей видимости, была его женой. Она выглядела некой "серой мышью", внимательно рассматривать которую не хотелось, на руках у нее был мальчик. Малыш играл с самолетиком и искренне радовался жизни. Гера тут же вспомнил Милену, которая являлась таким же беззаботным ребенком. Но самое большое отвращение вызвала Барбара. Дампир ни на секунду не сомневался, что девушка, стоящая чуть отдаленно от других, являлась "будущей невестой" Артема, о которой он так нелестно отзывался. И теперь Герман понимал почему.

Она не была худой, её чуть заметный второй подбородок выдавал это, но Барбара носила одежду на много размеров больше, в которой просто утопала. Сегодня на ней была выцветшая (то ли от стирки, то ли от того, что была куплена давно) футболка, серая юбка, достигающая пола. Все это смотрелось ужасно безвкусно, что хотелось закрыть глаза, и навсегда забыть об увиденном. Образ дополняли грязные волосы, собранные в тугой хвост.

Батист лишь мельком взглянул на нее, и, если и испытал отвращение, то вида не подал.

– Здравствуйте,– первым поздоровался отец семейства, Роман, обрадованный приездом гостей.

Ребенок обнял маму за шею, всем видом показывая, что приехавшие люди ему не нравятся.

– Малыш Мстислав не любил людей, и все время ходит около матери,– прошептал Артем.

Батист поздоровался с мужчиной, кинув беглый взгляд на его жену, а затем принялся с интересом рассматривать их дочь. Девушка посмотрела на него взглядом, напоминающем вспышку, которая происходит между людьми, когда два незнакомых человека, становятся близки настолько, что готовы провести вместе всю оставшуюся жизнь. А в случае с Батистом, оставшуюся вечность. Только он был, как обычно, холоден.

– Барбара,– её голос предательски дрогнул, она вся залилась краской.

– Барби, значит,– ответил вампир, одарив ей, пожалуй, самой очаровательной улыбкой.

А потом вновь потерял интерес к происходившему.

Роман реплику Батиста не одобрил. Оно и было понятно. На вид Батист был моложе его лишь на десяток лет, а девушке около восемнадцати. Да и "мужа" для нее они уже выбрали, только вот Артем был против этого.

– А тебя,– робко начала Барби, но увидев взгляд отца, запнулась,– вас как зовут?

– Батист

– Батист!– воскликнул Мстислав, до этого мирно сидевший на руках у матери, и потянул свои маленькие ручонки навстречу вампиру.

Тот улыбнулся, а Роман разозлился еще больше. Малыш, заручившись поддержкой матери, перебрался на руки Батиста, и стал восхищаться его холодной кожей.

– Он не боится тебя?– спросил Герман так, чтобы никто не мог услышать.

В ответ друг отрицательно покачал головой.

Через несколько минут они уже сидели в гостиной, куда принесли несколько кружек с ароматным чаем и тарелку с печеньем. Взрослые, забрав с собой чай, ушли разговаривать на улицу. Роман, кинув гневный взгляд на Батиста, дал последнее указание дочери, чтобы та приглядывала за братом, и тоже скрылся за дверью.

По началу малыша пытались забрать с собой, но Мстислав упрямо отказывался, крепко сцепив руки на шее вампира, и начав даже плакать для пущей убедительности. Батист быстро успокоил малыша, чем заслужил, наполненный теплотой и любовью, взгляд жены Романа.

– Барби, передай, пожалуйста, еще печенье,– ласково попросил Батиста, с наслаждением наблюдая за тем, как девушка стесняется.

Он вкладывал нежность в слова, лишь для того, чтобы еще больше смутить девушку. Видимо, нашел себе новое развлечение. Герман смотреть на нее не желал, поэтому лишь бросал беглые взгляды на нее, по-прежнему удивляясь, почему мальчик не боится вампира. Мстислав тем временем заснул, его размеренное дыхание отдавалось в ушах, после чего дампир дивился выдержки друга. На его руках спит потенциальная жертва, но клыки Батист даже не думают удлиняться, а в голове не мелькают мысли об убийстве.

– Гер,– шепотом позвал Артём,– пойдем, погуляем.

Герман с радостью согласился на предложение друга. Во-первых, он очень по нему соскучился, а во-вторых, не хотел находиться рядом с Барбарой.

На улице было прохладно, дампир понял это, увидев, как лучший друг закутывается в куртку. Конечно, сам он холод не ощущал, поэтому спокойно пошел на прогулку в одной футболке, еще не подозревая, о чем пойдет разговор. Роман бросил на молодых людей гневный взгляд, потому что его дочь осталась в доме наедине с мужчиной, если не считать мирно спящего ребенка. Артем кивнул родителям, оповестив о том, что они скоро вернутся, и медленно пошел прочь от дома.

– Гер, мы с тобой друзья?

– Да,– ответил он, не понимая, к чему клонит друг.

– Друзья всем делятся друг с другом?

– Я от тебя ничего не скрываю,– возмутился Герман, а сам занервничал.

Он не мог потерять друга. Нет. Не теперь, когда Артём слишком много значит для него. А тот лишь обреченно вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Что происходит, Гер?– требовал ответа друг.

Дампир резко остановился, смотря прямо в глаза Тёме. Хотелось что-то ответить, соврать, но слова упрямо застряли комом в горле.

– Ты, действительно, хочешь это знать?

И получив удовлетворительный ответ, Герман рассказал все.

На лице парня сначала отразилось недоверие, потом удивление, а следом даже восторг. А Гера в очередной раз понял, что близкие ему люди не отвернутся от него, узнав всю правду. Эллина поняла его сразу, потому что сама столкнулась с вампиром, унесшим жизнь её отца. Артем долго восторгался, делясь своими эмоциями и убеждая, что о чем-то таком знал.

***

Они вышли, оставляя меня в комнате с девушкой, влюбившейся в меня по самые уши, и ребенком, доверявшем мне, как никому другому. Отлично, что и сказать.

Барби была не привлекательна, но я знавал девушек и ужасней. Зато она явно видела во мне идеал своих мечтаний. А я, как мог, заигрывал с ней, все больше удивляясь, до чего же девушка забавная.

А потом не заметил, как все же потеплел к ней, и, кажется, сам начал влюбляться.

Нет. Нет и "точка". Я вампир, убийца, а она невинное дитя. К тому же не красивая. Но до чего милая.

Нет.

Отогнав от себя все мысли, я вслушался в стук сердца Мстислава, что не вызывало у меня никаких эмоций, а значит, помогало быть равнодушным к происходящему. Именно это мне сейчас и было нужно.

– Ты веришь в вампиров?– спросила Барбара, наклоняясь ко мне.

К чему она это спрашивает? Не понимаю.

Я пожал плечами, мол, мне все равно, а она продолжила.

– А я встречаюсь с одним из них,– призналась она,– они божественно красивы, но ты красивей.

Она в очередной раз смутилась, и опустила взгляд.

– Здесь, наверное, уместней "дьявольски красивы", ведь вампиры не святые,– но смутило меня не это,– встречаешься? Не встречалась?

– Да,– оживилась она, видимо тема вампиров очень нравилась ей.

А после чего, чуть отодвинула футболку, позволяя рассмотреть ее нежную кожу на шее, а точнее две маленьких дырочки. "Поклонница",– подумал я. Только вот кто из вампиров питается ей?

– Только никому,– прошептала она, отпив глоточек чая.

Мне стало не по себе. Она настолько глупа, что позволяет питаться собой. Если бы я мог, я бы убил вампира, который так нагло пользуется ей. Надо только узнать кто он.

Стоп. С чего это я вдруг забочусь о ней?

Пришлось поинтересоваться у нее, как она узнала, что перед ней вампир. Её ответ меня рассмешил.

– Он красив, у него бархатный голос, бледная и такая холодная кож...– она поперхнулась чаем, немного плеснув себе на юбку, удивленно глядя на меня.

А я что? Я лишь коварно улыбнулся ей, мол, молодец, догадалась, с кем общаешься. Но в ее глазах как прежде отражалась любовь.

– Барби,– вновь вложил в голос ласку и заботу,– надо быть осторожней.

А потом забрал чашку с чаем из её рук, бережно поставив на краешек стола. В этот самый момент Мстислав заерзал у меня на руках, и мне пришлось перевести взгляд на него. Малыш, правда, не боялся меня, что было странно. Обычно животные и дети чувствуют вампиров, и опасаются нас, хотя сами не понимают почему. А мальчик сам потянулся ко мне, а потом, как и его сестра, влюбился в меня. Такое мне даже льстило.

– Ты...

Больше она ничего не сказала, видимо слова давались ей с трудом. Я поманил ее пальцем, заставляя наклониться к себе ближе, якобы, чтобы прошептать ей на ушко. Но как только она подалась вперед, меня захлестнуло неимоверная жажда. Я видел, как течет ее кровь, от чего получить желаемое хотелось еще больше. Но нужно было себя контролировать.

Взяв ее за подбородок, я заглянул ей в глаза, внушая, что она не знает, кто я такой.

– Я не вампир,– Барби кивнула, соглашаясь с этим, а жажда все больше накрывала меня.

Как же я был рад, когда в комнату вошел Роман. Видимо тот был обеспокоен тем, что его дочь осталась наедине с мужчиной. Я отдал ему Мстислава, ребенок пытался возразить, но не сумел. Он только проснулся и еще не понимал, что происходит, но отчего-то был против того, что его передают в другие руки. Как только я убедился, что Барбара ничего не знает и меня никто не пытается остановить, я выбежал за дверь, с привычной для себя скоростью.

***

Батист налетел на Германа на пороге, едва не сбив с ног. Дампир заметил растерянный вид друга, но не знал, чем может помочь. Раньше такого никогда не случалось, Батист был для Геры абсолютно спокойным и подготовленным ко всем ситуациям вампиром.

– Что случилось?

– Я хочу крови,– вампир проговаривал себе под нос, так, что только Гера мог его слышать.

– Возьми мою,– так же тихо ответил дампир.

Глаза Батиста загорелись, а клыки непроизвольно удлинились, но уже через секунду он снова стал похож на человека. Отрицательно покачав головой, вампир передал Герману ключи от машины, а сам направился пешком в свой клуб.

–Он же устанет,– удивился Роман, гладя ему вслед.

Мужчина еще не знает, как сильно ошибался.

Примерно через час они с Артёмом тоже покинули дом. Мстислав, осознав, что Батист не вернется, расплакался и его долго не могли успокоить, Барбара пыталась что-то вспомнить, но каждый раз у нее это не получалась, от чего девушка сильно расстраивалась. Что здесь произошло, Гера не знал, но любопытство гнало его в клуб, чтобы узнать все ответы. Но единственный, кто мог ответить, был сильно пьян.

Он сидел у себя в кабинете, и Герман наконец-то понял, зачем ему шкаф с алкоголем. Хотелось спросить, как часто Батист вот так вот напивается, но дампир спросил другое.

– Что случилось?

Вампир, казалось, только сейчас заметил, что не один в кабинете, но вместо ответа, он рассмеялся. Его смех был звонкий, точно сотни колокольчиков переговаривались, а затем все стихло так же резко как началось. Батист налил по стакану виски себе и Герману, всем видом показывая, что отказа не примет. Все происходило бесшумно, будто в немом кино, где было понятно все без слов. Вот они вместе выпили, потом так же вместе переместились к окну, глядя на красоту ночного города. Это было идеально, чтобы быть правдой, но это происходит здесь и сейчас. Гере очень часто хотелось просидеть всю ночь в приятной компании, наблюдая за огнями ночного города и беседуя не о чем. Нет, даже не так. Можно молча, ведь молчание в такой компании не напрягает, а наоборот дарит некое тепло и заботу. А когда у тебя впереди целая вечность, ты можешь позволить никуда не спешить, наслаждаясь прекрасной, пусть и прохладной ночью.

– Барби и Мстислав напомнили мне о них,– Герман потерял счет времени, наслаждаясь тишиной, что с трудом вспомнил, о заданном вопросе,– О моей семье. Я не люблю это вспоминать, ведь я их всех убил.

Они стояли плечом к плечу, наслаждаясь их временем – ночью. Одни в пустом кабинете, казалось, одни во всем мире, способные справиться с любой ситуацией вместе. Гера понимал, насколько близки они стали. Батист стал ему вторым братом, а, возможно, и отцом. Они были так похожи: оба решительны в своих поступках, у обоих ужасные отцы, которым они не нужны, оба до боли нуждаются в поддержки, хотя никогда об этом не скажут. И сейчас они вместе. Вместе, что бы ни произошло. Ни предательство Демьяна, ни уход Даниэль, ни угрозы "демонов" не разлучат их.

– Слышал, про религиозные войны во Франции? Сколько крови и ненужных смертей. В то время у меня уже было все, о чем мог мечтать мужчина того времени: жена, взрослые дети. Я боялся смерти, боялся, что никогда не познаю истинного счастья, и тогда меня нашел Ибрагим. Он был редкостным лжецом, но я верил ему. Верил, что обретя бессмертие, я буду свободен. Но я стал еще более зависим. Жажда. Она полностью поглощает, заставляя убивать даже родных тебе людей. Я убил их! Убил!

Батист резко замолчал, видимо, пытаясь забыть свое прошлое. Герман никогда не видел его таким. Вечно холодный, надменный, аристократичный. Сейчас он был другим, и все больше напоминал импульсивного Артёма.

– После инициации,– спустя какое-то время продолжил вампир,– меня терзала жажда. В то время шла война, так что кровь можно было легко найти. Ибрагим научился меня охотиться, внушать жертвам свои мысли, умело пользоваться темнотой ночи. Но он не научил меня терпеть жажду. Однажды, будучи дома с семьей, я убил их всех. Просто потому, что мне хотелось крови.

Они молчали. Даже музыка не доносилась до их слуха. Ничего не существовало, кроме поглощающей тишины. Гера пытался представить, что чувствовал Батист, когда убил свою семью, что чувствовал, когда пришло осознание содеянного, и что испытывает сейчас, вновь вспоминая те ужасные моменты. Вампир, казалось, о чем-то задумался, хотя Герман видел, как горят каким-то праведным гневом его глаза, а на лице застыла маска безразличия, присущая тому Батисту, которого он знал с момента встречи.

Неожиданное желание посетило мысли дампира, и он, удивляясь своей решительности и дерзости, схватил друга за руку и повел вниз. Музыка играла достаточно громко, и было поразительно, что они, находясь в кабинете, ничего не слышали. Батист не сопротивлялся, покорно идя за Германом через танцпол, переполненный людьми и вампирами.

На улице было холодно. Дампир это понял, когда очередной порыв ветра хлестнул его по лицу. Но холода он не чувствовал, поэтому искренне надеялся, что удастся выполнить свое неожиданное и такое глупое желание. Около клуба, несмотря на позднее время суток, ходило много народа, поэтому Герман сначала пошел, а потом и побежал, как можно дальше. Батист не отставал, но и обгонять не спешил, хотя способности позволяли. Вампир был все еще пьян, даже ускоренная регенерация, присущая ночным тварям вроде них, не помогала протрезветь. "Сколько же он выпил?",– сам себя спросил Гера, но ответа не нашел. Это может знать только сам Батист, а спрашивать его об этом совсем не хотелось. Вскоре они добрались до безлюдного места, где-то на окраине города. Здесь было тихо, еще тише, чем в кабинете в клубе, свежо, холодный ветер постоянно проносился мимо, а главное – больше не было никого. Герман подумал, что в следующий раз обязательно приведет сюда Эллину, чтобы провести целую ночь под открытым небом.

Но сегодня его компания было не менее приятной, и дампир был даже рад, что проведет остаток ночи рядом с другом, которые полностью ему доверяет и которому он доверяет сам. Гера лег на землю, не беспокоясь о том, что может запачкать одежду, и посмотрел на усыпанное звездами небо. Дни стали короче. Уже скоро выпадет первый снег, и придется одеваться теплее, хотя ему этого совершенно безразлично. Батист, не проронив не слова, лег рядом, закинув руки за голову.

– Иногда я с ужасом думаю, что будет, когда ее не станет,– сказал дампир,– Эта мысль невыносима, и я каждый раз гоню ее прочь. Но...она постоянно возвращается. Снова и снова, как бесконечный замкнутый круг, с каждым разом принося все большую боль.

Приподнявшись, Батист посмотрел на друга.

– Она станет довольно привлекательной вампиршей.

Герман на секунду закрыл глаза, представляя, как будет выглядеть его возлюбленная, стань она вампиром. Красивая. Удивительно красивая.

– Ну, а Барбара?– подразнил Гера.

– Она станет привлекательной,– из груди вырвался сдавленный смешок,– но вряд ли ей это сильно поможет.

– Что ты будешь делать, когда она признается тебе в любви?– поинтересовался Герман, пытаясь представить эту сцену.

Спустя пару секунд, тишину прервал смех. Гера смеялся от нелепости ситуации, а Батист за компанию.

– Это бред,– наконец ответил "Скрытный", думая о чем-то своем.

– Почему?

– Я убийца, ужасное существо. Любовь – не для меня.

– Она от тебя без ума. Ты разве этого не видишь?

– Она – "поклонница", ей нравятся любые вампиры.

– Но не я. Она не нравится мне, а я ей.

– Барби не знает, что ты вампир,– настойчиво повторил Батист,– если бы знала...

– Ничего бы не изменилось,– перебил его Герман.

И вновь наступила тишина. Вампир, кажется, обдумывал, действительно ли его кто-то может полюбить. Гера наслаждался звездами. Они пролежали в тишине еще несколько часов, пока небо на горизонте не начало светлеть.

– Пора уходить,– Батист моментально оказался на ногах.

Он уже не казался пьяным, но этого и не надо было. Дампир знал, что они стали намного ближе, чем можно было представить.

Днем выпал первый снег, и Герман завораживающе смотрел на то, как белые хлопья касаются земли. Раньше он не обращал внимания, что город, покрытый тонким слоем снега, становится прекрасным.

Каждый вечер Гера гулял с Эллиной, наслаждаясь каждой секундой проведенного вместе времени. Зима делала свое дело, медленно окутывая город, делая воздух холодным, а ночи длинными.

– Неужели ты не замерз?– спросила как-то Эля, пытаясь спастись от мороза, кутаясь в пуховик.

– Мое тело и так очень холодное,– ответил Герман, прижимая возлюбленную ближе к себе.

В тот вечер он впервые пожалел о своей вампирской сущности: его объятья никогда больше не согреют её.

Артем старался как можно чаще заглядывать в гости. Рассказывая о событиях в школе, которую Герман благополучно забросил. Раз в неделю один из вампиров Батиста ходил в школу, внушая всем вокруг, что Гера продолжает учиться и делает это неплохо.

Иногда Тёма составлял компанию за игрой в карты. Играли каждый день: Гарри, Джек и Джонни собирались в кабинете Батиста, попивая фирменную "кровавую Мэри". Поначалу они относились к Артёму как к будущей жертве, но Батист, на правах лидера, запретил трогать друга. Германа они старались не замечать. В игру не звали, зная, что каждый вечер тот пропадает, но и относились к юному дампиру с уважением.

"Демоны" никак себя не проявляли, и Герман успел ужасно соскучиться по брату. Каждый раз за игрой в карты высшие вампиры разговаривали на незнакомом Герману языке, и дампир думал, что они готовят план.