Текст книги "Незавершенная смерть (СИ)"

Автор книги: Алёна Качмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– "Первыми" называют тех вампиров, происхождение которых было настолько древним, будто они существовали всегда. Убить такого вампира не под силу никому, они правители мира вампиров, хотя о них знают лишь посвященные.

– Значит, их нельзя убить,– повторил парень, чтобы лучше запомнить,– как тогда убить остальных? Серебряные пули, чеснок?

– Серебро для нас как яд,– кивнул Батист,– но таких как ты, дампиров, можно убить обычной пулей. Чеснок не убивает нас, мы избегаем его лишь из-за того, что остро чувствуем запахи. Можно и потерпеть запах или вовсе привыкнуть к нему, поэтому его нельзя считать оружием. Но есть то, что причиняет нам истинную боль и мучения – солнце. Под ним мы будем медленно умирать. Пожалуй, самая ужасная смерть для почти бессмертного существа. В этом плане повезло дампирам, они не испепеляются под солнечными лучами. Кроме солнца есть еще кол. Попробуй походить с ним в груди, не очень приятные ощущения. Вампиры уязвимы только во время охоты, когда все их мысли настроены лишь на одно – убить.

Весь день Батист занимался обучением Геры, научив его телепортироваться с помощью теней и незаметно перемещаться. Новые навыки давались ему с завидной легкостью. Как только клуб начал свою работу, он отпустил дампира, дав совет:

– Твоя жажда крови еще не так велика, но если ты хочешь быть со смертной, то будь осторожней. Сходи в бар, выпей "Кровавую Мэри". Фирменную. Она утолит жажду крови.

Герман понял, что ему предлагают выпить кровь, но других вариантов у него не было. Напиток был мерзок, и напоминал по вкусу железо, но тело было другого мнения и наслаждение разнеслось по каждому уголку. На некоторое время Герман потерял реальность, но звуки постепенно возвращались, становились ритмичней. Повсюду были люди, которые извивались в такт ритму музыке. Фирменная " Кровавая Мэри" понравилась телу дампира. Он гадал, понравится ли ему кровь.

С Элей договорились встретиться в парке, где девушка уже ждала его. По всей видимости, она пришла сюда задолго до назначенного времени. Гера сумел быстро добраться до нее и первое, что он сделал, встав рядом возлюбленной – обнял. Она наполняла его, теперь, возможно, бессмертную жизнь, смыслом. Эллина ласково прижалась к парню, согревая своим теплом.

– Ты такой бледный,– заметила она,– Заболел?

Девушка положила ладонь ему на лоб, чтобы проверить температуру. Но, несмотря на сущность вампира, Герман был достаточно теплым, чтобы его не сочли не за больного, не за чудовищного убийцу. Кровь для вампиров – источник жизни. Без нее они становятся обычными людьми, без грациозных движений, силы. Становятся уязвимыми. Узнать, насколько силен вампир можно по температуре его тела. Чем холоднее, тем он слабее. Голодный вампир больше напоминает мертвеца, поэтому Гера сразу вспомнил Батиста. Видимо тот редко балует себя свежей кровью.

– Мне нужно тебе кое-что сказать,– решил признаться Герман,– но не здесь, слишком много людей.

Он еще не до конца понимал, что именно скажет девушки, но был уверен, что она должна знать правду. Эллина сразу осознала, что это что-то сокровенное и предложила отправиться к ней, объяснив, что живет одна. Прогуливаясь до её дома, она поделилась впечатлениями сегодняшнего дня, чем сильно подняла настроение парню. Девушка была такой веселой и счастливой, что заряжала положительными эмоциями. Зайдя в квартиру, Гера быстро обследовал все комнаты. Все было уютным и довольно милым. Согласившись на чай, парень обдумывал, как сказать ей правду. Девушка крепко обняла его, давая уверенность.

– Возможно, ты мне сейчас не поверишь,– Герман обвил руки вокруг её талии,– но я дампир. Получеловек, полувампир.

– Значит, ты пьешь кровь?– Эллина слегка отстранилась, чтобы заглянуть парню в глаза, а затем вновь прижалась,– Это правда?

Она не выглядела испуганной, словно не принимала его слова всерьез. Может просто не боялась его. Эллина слишком долго ждала шанса на отношения с ним, что просто не хотела упустить его. Она искренне любила Германа.

– Да,– тяжело вздохнул Гера.

– Моего отца убили вампиры,– дрожащим голосом произнесла девушка, прижимаясь к парню,– мне не верят, говорят, что вампиров не существует. Но я всегда знала это.

Глаза девушки наполнились слезами, которые она пыталась сдержать. Она тихо всхлипывала, прижимаясь все ближе к возлюбленному.

***

Моего отца звали Леонид. Я его очень люблю. Вернее сказать любила.

Тот день не предвещал беды. Родители давно жили в деревне недалеко от города. Ходили слухи, что там обитают вампиры, которые постоянно убивают людей, но мою семью опасность обходила стороной. Я приехала к ним поздно вечером, как раз после работы. Недавняя прогулка с Германом занимала все мои мысли. Хотелось сидеть рядом с родителями и рассказывать им все. О работе, о Германе, о счастливых буднях. Я сидела в комнате, которая когда-то была моей. Здесь все осталось по-прежнему. Та же небольшая кровать, на которой спали все мои игрушки, когда я была маленькой. Те же книги, которые я любила читать холодными вечерами.

В этот день мама сидела со мной, рассказывая, как сильно скучала по мне. Крик отца прервал ее на полуслове. Пока я пыталась понять, что произошло, мама выбежала из комнаты.

– Беги!– крикнула она мне, и я послушалась.

Я вскочила с кровати и побежала к выходу из комнаты, уронив книжную стопку, находившуюся рядом с постелью. Мое сердце бешено колотилась от ужаса и переживания за родителей. Послышались стоны, доносящиеся из кухни. Именно туда пошел отец, оставив нас с мамой.

Я направилась туда, не в силах просто убежать из дома. Мама лежала без сознания около входа. Её платье была разорвана на мелкие кусочки, будто кто-то пытался сорвать с нее одежду. Должно быть, она потеряла сознание, когда вампир пытался её убить. Отец лежал на полу так, что я могла разглядеть его лицо, сама того не желая. Оно было перекошено от боли. Пустые, мертвые глаза смотрели на меня, моля о помощи, которая уже не вернет ему жизнь. Вампир стоял над ним, внимательно глядя на меня. По его рту стекала алая струйка крови, капли падали, со звоном ударяясь об пол. Или звон мне только кажется?

Я никогда не видела таких черных, страшных глаз. У него не было ни зрачков, ни белков, лишь всепоглощающая тьма, манящая пойти за собой. Он оскалился, продемонстрировав клыки. Я предчувствовала скорую смерть.

О чем я думала в этот момент? Наверное, должна была пронестись вся жизнь перед глазами. Рождение, учеба, работа, семья, дети. Но мои мысли занимало лишь одно. Герман. Почему он так дорог мне? Почему даже в такой момент я думаю о нем? Вот он, самый важный вопрос. Потому, что каким-то странным, необъяснимым образом он вошел в мою жизнь, вошел в мое сердце, будто именно этого не хватало мне. Да, не хватало. Потому что если существует любовь, то это именно она. Я осознала это и стала бояться потерять его. Потерять навсегда.

Отец застонал, что отвлекло вампира, подарив мне жизнь. Я выбежала из дома, оставив все позади. Не знаю, как долго я бежала, но благодарна отцу, что все еще жива. Меня нашла знакомая мамы и отвела домой.

А теперь, смотря в темные глаза Геры, я понимаю, что попала в ловушку. Та всепоглощающая тьма, что манила за собой, завладела мной. Не могло случиться ничего более абсурдного, чем любовь к полувампиру, ведь у меня огромная причина ненавидеть их. "От любви до ненависти один шаг". В моем случае "От ненависти до любви".

***

– Все хорошо, любимая!– Гера поцеловал Элю в макушку.

– Как ты меня сейчас назвал?– заволновалась она, забыв о слезах.

– Видимо, сегодня день признаний,– улыбнувшись, предположил парень,– Я люблю тебя!

Он сам удивился, что смог признаться в своих чувствах. Эллина чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. Запах миндаля, идущий от её волос, дразнил. Губы девушки находились близко от его губ, сопротивляться больше не было сил. Герман наклонил голову, касаясь нежных губ. Запах её крови щекотал ноздри, маня вампира внутри него, от чего поцелуй нельзя было назвать нежным. Гера целовал её жадно, наслаждаясь моментом близости, Эллина отвечала взаимностью. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно, но через несколько мгновений все прекратилось.

– Я тоже люблю тебя,– прошептала девушка.

Герман невольно задумался об их будущем. Ему вдруг стало противно вонзить клыки в её кожу, обречь её жаждать крови и бояться солнечного света. Но если бы она стала дампиром, то хотя бы могла не бояться солнца. Но жажда крови, убийство людей.... Думать о её инициации он не мог, так же как и о том, что она состарится на его глазах, и он увидит её смерть.

Гера был с ней, пока она не уснула. Они непринужденно болтали обо всем на свете, и казалось, это может продолжаться вечно. На моменте, когда парень рассказывал о Батисте, девушка сладко заснула. Укрыв ее теплым одеялом, он нежно поцеловал её в щеку, боясь разбудить. Уходить не хотелось, но оставаться было нельзя. Нужно решить множество проблем: изучить новые способности, спасти брата, решить, что сказать родителям и лучшему другу.

Несмотря на то, что за окном стояла глубокая ночь, спать не хотелось. Герман окончательно убедился, что в новой жизни не будет снов. С одной стороны это хорошо, не придется на несколько часов выпадать из жизни.

Решив не тратить зря время, дампир направился к Батисту, чтобы вновь заняться обучением. Клуб был полон народу, как и тогда, когда Гера покинул его. "Скрытный" находился у себя в кабинете и, заметив дампира, радостно улыбнулся.

– Я знал, что ты придешь,– вампир предложил гостю стул,– хочешь продолжить обучение?

–Да,– подтвердил Герман, но от стула отказался,– что будем изучать на этот раз?

– Дема...– Дани ворвалась в кабинет,– Его... они его поймали!

Батист тут же исчез, будто его не было в комнате, Гера начал привыкать к этому. Даниэль схватила парня за руку и повела вниз. Она бежала слишком быстро, будто сама обладала способностями вампира. Они выбежали на улицу, где под деревом лежал один из охранников. Его глаза были приоткрыты, из груди вырывалось сбитое дыхание. Батист читал какую-то записку, видимо найденную вместе с охранником.

– Что произошло?– спросил Батист, отрывая взгляд от клочка бумаги.

Кому был адресован вопрос, оставалось непонятным, но еле живой охранник говорить не мог, поэтому начала девушка.

Она рассказала, как от выпитого алкоголя в клубе ей стало плохо, поэтому пришлось выйти на свежий воздух. Около дерева Даниэль заметила вампира, её палец указал на охранника, и поспешила на помощь. Он уже был мертв, а к телу была привязана записка. Сначала девушка воспользовалась своими способностями и оживила вампира, а уже потом начала читать. С каждым предложением, с каждым новым словом Дане становилось плохо. Не думая, она бросила записку и побежала к Батисту, чтобы тот помог ей. Охранник рассказал, что на него напали высшие вампиры. Против них он был бессилен.

Батист был в ярости. Никто из вампиров не рисковал кормиться на его территории его же вампирами, но "демонам" было все равно. Герман не хотел мешаться под ногами, обрекая на себя гнев "Скрытного", поэтому отправился внутрь клуба, чтобы раствориться в толпе. Что-то случилось с его братом, а он ничего не может с этим сделать. Чувство вины терзало его сердце, и парень стал забываться.

Очнулся он утром, обнаружив, что лежит в мягком кожаном кресле, находившимся в кабинете Батиста. То, что сейчас был день, Герман понял, лишь посмотрев на время. Огромное окно, занимавшее всю стену, было плотно зашторено, чтобы не пропускать внутрь лучи солнца. Зато ночью оно открывало чудесный вид на город в бледном свете луны. Этим можно было любоваться вечно. Мозг отказывался вспоминать, как Герман попал сюда. Голова трещала, а реальность разваливалась на кусочки. Демьян... Гера резким движением сел. Голова закружилась, и мир перестал существовать. Остались только мысли. Надо было что-то делать, брата нужно спасать немедленно.

Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули внезапно. Дампир вспомнил, как сидел около барной стойки, заказывая коктейли и выпивая их мигом, не ощущая вкус. Омерзение к себе пришло сразу же. Вместо того чтобы помочь другим вампирам, Герман развлекался с алкоголем.

– Проснулся?– поинтересовался Батист, появляясь рядом,– у меня для тебя плохие новости. Тебе придется вновь пережить боль.

Вампир, казалось, все еще зол. Воздух наполнился страхом и смертью, но Гера не боялся его. Он и так уже мертв.

Боль – это слово эхом отдалось в голове, напоминая о мучительных часах инициации. Дампир не знал, сколько времени прошло в тот день, пока он не провалился в забытье. Казалось, прошла вечность, прежде чем боль отступила, давая возможность завершить превращение. Сейчас Батист вновь говорил о боли, но будет ли она столь сильной?

Скрытный нашел способ, как связаться с Демьяном, но для этого нужно пройти через боль. Кровь высшего вампира поможет связать души братьев. Герман, услышав это, не раздумывая, дал согласие. Батист еще раз предупредил, что боль будет жуткой, но дампир лишь отмахнулся. Дверь в кабинет плотно закрыли и остались лишь двое.

Гера не имел ни малейшего представления о зельях из крови вампира, поэтому внимательно смотрел за движениями Батиста. Тот словно на несколько секунд исчезал из реальности, человеку показалось бы, что в комнате находится только Герман. Вампир умело использовал тьму, скрываясь в ней. Он предупредил об опасности, ведь какая-то часть Геры – человек. Но пропускать такой эксперимент дампир не желал.

Вампир достал из шкафа с алкоголем тумблер, в который обычно наливают виски, и бутылку чего-то спиртного. Герман подумал, что это неплохая возможность вылечиться от похмелья. Батист занес руку над бокалом и, сняв перчатку, разрезал ладонь. Несколько капель крови упало вниз. Этого оказалось достаточно. Порез тут же затянулся, не оставив и следа. Следом в бокал полился напиток из бутылки.

Вампир протянул жидкость Герману, и тот, не раздумывая, выпил её. Медлить было не к чему. Стало больно. Действительно больно. Возможно, даже самая сильная боль, которую может испытать человек, была бы ничем, по сравнению с этим. Но парень уже не был человеком. Его будто вернули к жизни и вновь убили, а затем еще раз воскресили. Это продолжалось до бесконечности. Кажется, Гера закричал, и рука Батиста, на которой вновь была перчатка, закрыла ему рот. Хотя парень уже не был уверен в реальности. Если существует ад, в который отправляются вампиры после смерти, то Герман был близок к нему. Мгновенно стало душно, по всему телу разливался огонь и его затошнило. Герман не знал, сколько это длилось. Пару секунд или несколько лет, но казалось, будто прошла вечность. Мир перестал существовать, остался только огонь внутри тела и острая, невыносимая боль.

А после стало появляться нечто. Просачиваясь сквозь густой туман, окружающий Германа, стали появляться очертания. Вдруг он почувствовал, что боль отступает, взгляд стал ясным и перед глазами появились расплывчатые очертания неизвестного помещения. Гера увидел брата, тот сидел, прислонившись к груде коробок, но казалось, будто Демьяна не существует. Это был бледный, даже для вампира, парень, хотя черты его лица по-прежнему вызывали симпатию, только впалые глаза говори о боли.

– Демьян,– тихо позвал Герман, будто не надеясь, что брат его услышит.

– Герман!– выкрикнул Дема.

Скрываться было не к чему, вампиры прекрасно слышат даже шепот на другом конце улицы. Из его глаз текли слезы, смешанные с кровью.

– Мы можем помочь,– прошептал дампир, прижимая брата к себе, но чувствуя лишь холод его тела,– Батист обязательно что-то придумает.

– Батист,– отстранено прошептал Демьян,– Нет, он не должен вмешиваться, они убьют его. Я сделаю все, что от меня требуют, только бы Дани была жива. И ты. Она ведь жива?

Единственное, что смог сделать Герман – кивнуть. В горле стоял ком, он не мог видеть брата таким, не мог допустить его боли.

– Скажи, что я люблю её,– в помещение неожиданно ворвались двое вампиров,– а теперь беги!

Через секунду невидимая рука коснулась его, возвращая в кабинет "Скрытного". Какое-то время Батист не лез с вопросами, давая возможность привести мысли в порядок. Вампир позвал Дани, после чего дампир рассказал все, что видел и слышал. Дани расплакалась, но дослушала до конца, а потом, извинившись, удалилась за дверью.

– Тебе придется многое сегодня пережить,– сообщил скрытный, наблюдая, как закрывает дверь за девушкой,– скоро придет голод, придется охотиться. А сейчас нужно подготовиться.

Герману не хотелось убивать, и в любой другой ситуации он назвал бы Батиста сумасшедшим, но сейчас это было необходимым. Дампир еще не до конца осознавал, для чего нужна охота вампиру, но точно знал, что это необходимо. Подготовка заключалась в том, чтобы внимательно прислушиваться к окружающим звукам.

– Зачем вампиры пьют кровь?– поинтересовался Гера, зная, что Батист ему ответит.

Они были не так давно знакомы, но за пару дней стали близки друг другу. "Скрытный" часто говорил, что Герман напоминает его. Он такой же смелый, решительный, любит больше действовать, чем строить тактику. Дампир практически ничего не знал о жизни Батиста: не о его семье, не о жене и детях, не об инициации, и поэтому готов был часами слушать нового друга, который заменял ему отца и даже брата в такой сложной и запутанной ситуации.

Батист не был похож на Демьяна абсолютно ничем. У Демы, как и у Германа, были темные волосы, больше напоминавшие о всепоглощающей тьме, чем Герины, который имел оттенок чуть светлее. У "Скрытного" же наоборот волосы были абсолютно белыми, что походило на первый снег. Стиль в одежде у этих двух вампиров оставался разным. Демьян любил яркую одежду, которая смогла бы выделить его из толпы, Батист носил дорогие вещи темных цветов, что помогало сливаться с ночью.

– Ты меня не слушаешь,– констатировал вампир, отрывая Германа от своих мыслей.

И он был прав. Вопрос, заданный Германом около минуты назад, уже имел ответ, но дампир его прослушал.

– Вампиры пьют кровь, потому что она дает нам силы,– терпеливо повторил вампир,– кровь позволяет исцелять раны, развивать способности и даже делает нас живыми. Она наша еда. Хотя, возможно, все немного банально. Нам просто не хватает витамина D, который содержится в солнце.

Было еще одно, что заметил парень. Батист не злился на него и помогал постигать азы. Других вампиров, работающих у него, "Скрытный" мог проигнорировать, не ответив.

Вампир подсказал, что лучше всего закрыть глаза и прислушаться, это поможет найти жертву. Но и предупредил, что нас окружает множество звуков, многие из которых лучше убирать на задний план. Сначала Герман услышал близкие звуки, подвластные слуху человека: плачь Даниэль, звук бьющихся друг о друга бутылок в баре, как бежит вода по трубам. Потом где-то внутри него проснулась вампирская сущность, помогая услышать тихий шелест ветра за окном, шуршание травы, голоса проходящих мимо здания людей. Звуков с каждой секундой становилось все больше, от чего заболела голова.

Это стало невыносимым, и Герман в ужасе закрыл уши руками и, упав на пол, резко открыл глаза. Никого. Наверное, Батист покинул кабинет, чтобы не мешать сосредоточиться. И как всегда сделал это молниеносно и бесшумно. Будто он привидение, способное исчезать в реальности, как плод разыгравшегося воображения. Сделав несколько глубоких вдохов, Гера убрал руки. Успокоился. Вновь закрыв глаза, он отдался звукам. Меньше их не стало, но дампир, помня слова Батист, попытался убрать некоторые их них на второй план. Стало гораздо тише. Но один шум продолжал преследовать, как Герман не пытался забыть о нем. Звук напоминал игру на барабанах. "Тук-тук, тук-тук". Кто-то отбивал незамысловатый ритм.

Медленно открыв глаза, Герман чувствовал, что обязан найти источник. Шум завораживал, манил, звал за собой. Вдруг Гера резко подскочил с пола. Не раздумывая, дампир пошел на звук. Если бы в комнате находился Батист, то он бы рассмеялся такой решительности, вновь повторив, что дампир напоминает о его молодости. Герману было приятно слышать это и знать, что для "Скрытного" он больше чем новообращенный дампир, он – настоящий друг.

Спустившись вниз, Герман улыбнулся, увидев вампира, словно подтверждение его мыслей. Тот улыбнулся в ответ, будто подсказывая, что Герман на верном пути. Взгляд Германа исследовал комнату и наткнулся на барменшу. Она непринужденно протирала бокалы, будто находилась в помещении одна, ничего прочего ее не интересовало. Источник звука находился здесь и был слышен более отчетливо. Он заполнял пустоту внутри Германа чем-то сладким и теплым. Гера замер. Неожиданная догадка поразила парня. Барменша была единственным человеком в этом клубе, даже Даниэль из-за связей с миром мертвых не могла считаться живой. Звук, который он слышит – стук сердца. Герман повернулся к Батисту и тот, будто зная, о чем думает дампир, кивнул.

Вампиры всегда и везде слышат стук человеческого сердца, что помогает найти жертву. Вот он, соблазн для практически бессмертных существ.

– Способности вампира служат для одной цели,– прошептал Батист,– для охоты.

До наступления ночи, парень находился в кабинете, предвкушая предстоящую охоту. Ему было поистине интересно, как это, пить кровь, какая она не вкус. Голод действительно приходил, он подкрадывался незаметно, но усиливался с каждым ударом сердца. Гулкий удар пробил полночь. Батист вывел дампира на улицу и сказал, что придется бежать. Герман побежал. Воздух бил в лицо, но со временем Гера смирился с этим. Бежали быстро, будто пытались убежать от приближающегося голода. Но чувство было быстрее. Вскоре они покинули город.

Германа окружил лес и одиноко стоящие домики. Со стен давно осыпалась краска, во всем чувствовалась ветхость и упадок. Невольно вспомнилась Эллина, не то, чтобы парень забывал её, мысль о девушке постоянно находилась рядом с ним, преследуя. Он был рад думать о ней, вспоминая нежные прикосновения и ласковые губы. Но сейчас в памяти всплыл рассказ Эли о смерти отца, ведь её родители жили за городом в месте похожее на это. Или это и было то самое место.

– Батист,– шепотом позвал Гера,– ты знаешь обо всех вампирах, кормящихся здесь.

Вампир кивнул.

– Недавно никто не...– парень не знал, как сказать,– не убивал мужчину.

– Исключено,– твердо сказал друг,– уже несколько недель никто из моих ребят не приходил сюда.

Это немного успокоило. Единственный запах, который позволял находиться здесь – запах железа. Запах крови. Гера глубоко вдохнул, каждая клеточка тела просила, чтобы хозяин нашел источник запаха

Герман стал оглядываться, вампирская сущность все больше оттесняла человека внутри него. Он снова вдохнул воздух – восхитительный, смертельный запах. Оглядевшись, Гера увидел девушку, и затаил дыхание. Она станет его жертвой. Он слышал биение её сердца, что вновь заворожило и манило. Герман укрылся под кроной деревьев, окружающих тропу, по которой шла девушка. Незнакомка была пьяна, от нее пахло алкоголем и железом.

Наконец она подошла достаточно близко, что Гера мог коснуться прекрасной кожи. Он схватил её, девушка от неожиданности пискнула. Но стоило ей увидеть дампира, как девушка обомлела в его руках, не соображая, что делает. Герман был красив, а принадлежность к вампирам лишь довершила его образ. Он был не намерен медлить, это было не в его стиле, вампирская сущность победила человека внутри него. Оскалившись, его клыки вонзились в шею. Кровь помчалась по зубам, терпкая жидкость струилась по нёбу. Он смог остановиться, только когда девушка обмякла в его руках, а звук биения сердца не был слышен. Герман вытер губы и бросил тело на землю. И тут случилось неожиданное...

Подняв голову, он заметил Эллину, стоящую около одного из домов. Она дрожала, губы посинели и почти не слушались, по бледному от страха лицу катились горячие слезы. Девушка стояла, как завороженная, не в состоянии сдвинуться с места. Её мутило, она прикрыла рот рукой и тихо застонала. Герман сделал шаг ей навстречу. Нет.... Это был вампир. Тело скользнуло в ночи и, казалось, он телепортировался, вместо того, чтобы сделать обычный человеческий. Человек внутри Геры умирал, и Эллина – единственный шанс на жизнь. Вампирская сущность была иного мнения. Любимая для него – еще одна жертва. Эля не бежала, она знала, это было бессмысленно. Её отца убили вампиры, девушка понимает, ей не спастись. Он был прав, это именно то место. Но Батист утверждал, что никто из его вампиров не кормился здесь. Герман отогнал эту мысль. Было не время и не то место, чтобы думать об этом.

Он представил себя со стороны. Батист рассказывал, как выглядит вампир, вышедший на охоту. В движениях красота и грация, маленькие клыки выглядывают из-под верхней губы, но хуже всего глаза. Две абсолютно черные пропасти, будто вся тьма собирается в них. Это взгляд убийцы. Эллина чувствовала отвращение и страх. Она беззвучно рыдала. Возможно, девушка думает, что полюбила чудовище. Сердце сжалось от боли, а внутренний голос орал.

Он был согласен питаться как вампир, ему нравилось охотиться на людей, ощущать власть над ними, но дампир не желал причинять боль девушке. Герман бежал, не зная куда, лишь бы его не видела Эллина. Дампир упал на колени, из глаз лились слезы. Асфальт впился в кожу, но Гера не чувствовал боль. Вновь вернувшись к реальности, Герман заметил, что находится в нескольких шагах от дома родителей. Видимо подсознание решило, что родные места помогут пережить боль.

Слегка нажав на кнопку звона, дампир замер. Мамины шаги, легкие, едва касающиеся пола, отдавались звоном в ушах.

– Герман!– обрадовалась женщина, заключив сына в объятия,– Как там Демьян?

Парень напрягся. Странно, что она решила спросить об этом. После того, как брат, по уже известной причине, уехал из родительского дома, речь о Деме заходила редко. Герман прикинул в уме, есть ли вероятность того, что мама что-то знает. Видимо заметив то, что сын не спешит отвечать на вопрос, женщина заволновалась.

– Ты ведь у него был?– уточнила она,– Мне мужчина сказал, что ты проведешь несколько дней у брата.

– Что за мужчина?– Гера напрягся еще больше.

Неужели те, кто похитил Демьяна, столь мощные вампиры, связывались с его семьей? Парню эта мысль совсем не нравилась, и он сразу же постарался отбросить её.

– Вот же он,– мама указала за спину Герману,– Здравствуйте, рада вас видеть снова!

Сердце дампира бешено забилось, если оно могло еще это делать. Казалось, мир замер. Клыки начали непроизвольно расти, из груди наружу рвался рык, а поза выдавала хищника. Гера был в любой момент готов защитить семью.

Почти невесомая ладонь легка на плечо дампира, и мужчина усмехнулся.

– Спрячь клыки!– властно приказал знакомый голос.

Волна облегчения пронеслась по телу. Батист. Он знал, что Герман не скоро вернется к родителям из-за своей новой жизни и предупредил тех, чтобы они за него не волновались. Клыки, повинуясь приказу, исчезли, а тело расслабилось.

– Наверное, уже слишком поздно,– чарующим голосом произнес вампир,– мы, пожалуй, зайдем завтра.

После этих слов Батист лучезарно улыбнулся и повел Геру наружу. Дампир заметил, что раньше не обращал внимания на тембр голоса Батиста. Видимо привыкаешь ко всему вампирскому. Скрытный, помимо других вампирских способностей, помогающих охотиться, обладает завораживающим голосом, который манит людей, заставляя отдавать свои жизни. До превращения в дампира Герман не подозревал, что в мире существуют такие звуки. Хотя голос брата, после того, как тот стал вампиром, притягивал Геру.

Герман впервые обратил внимание на внешность Батиста. Но, когда Герман увидел его первый раз, то не сразу понял, что это вампир. Лишь бледность кожи позволяла понять это. Батист был худым, даже слишком худым, будто при жизни ел очень мало. Пальцы белые, словно замершие на сильном холоде, ладони от мороза защищали черные перчатки с обрезанными пальцами. Белые волосы спадали на лоб и глаза. Казалось, будто стоящий перед Германом мужчина являлся приведением, слишком слабым и прозрачным для человека. На вид Батисту было около сорока, это выдавали морщины на лице и уставшие от жизни глаза. Но он был привлекателен. Что-то неведомое в нем манило. Возможно, высокие скулы или легкая улыбка. Возможно, манера поведения.

Конечно, изучающий взгляд не остался не замеченным, но скрытный не стал возражать против такого интереса. Он, казалось, привык, что Герман постоянно изучает его. И вдруг вампир спросил, казалось бы, обычный вопрос. Он поинтересовался, видел ли Герман себя после инициации. Гера вдруг осознал, что старательно избегает зеркал. В кабинете Батиста, а именно там дампир проводил больше всего времени, зеркал не висело. Возможно, потому что вампиры в них не отражаются. Хотя есть вероятность того, что Батист не хочет видеть свое отражение. Возможность взглянуть на себя была в гостях у возлюбленной. Девушка любезно предоставила ему ванную комнату, где висело огромное зеркало, но Герман не удосужился даже коротко заглянуть в него.

Еще до превращения в дампира, большинство девушек, с которыми Герман общался, считали его симпатичным, а некоторые из них – красавцем. Гера никогда особо не интересовался своей внешностью, за редкими исключениями. Тело его было накаченным, парень мог легко преодолевать любые расстояния, а черные волосы и раньше напоминали тьму. Но любой вампир, как бы он не выглядел до превращения, после становится обладателем неземной внешности. Герман даже не мог представить, как выглядит сейчас.

– У меня была подруга,– прервал ход мыслей Батист,– девушка была смертной, и знала о моей сущности. Она бесстрашно заглядывала мне в глаза, понимая, что смотрит в лицо смерти. Для нее я был красив, она не уставала мне это повторять. Возможно, это действительно так,– скрытный пожал плечами, мол, все вампиры красивы,– Я не помню своего лица и не знаю, на что сейчас похож. В ночь превращения я утратил свое отражение. Не хочу, каждый раз заглядывая в зеркало, видеть убийцу.

Он замолчал, видимо над чем-то раздумывая, и Герману захотелось узнать больше о жизни вампира.

– Говорят,– продолжил он,– что зеркало – отражение души. У вампиров нет душ, поэтому мы можем не отразиться, но с тобой все иначе. Ты дампир.

Вновь последовало молчание, но парень знал, как его прервать. Разговаривать о зеркалах и душах не хотелось.

– Твоя подруга,– уверенно начал Герман, пытаясь узнать как можно больше из жизни друга,– что с ней?

– О,– выдохнул "Скрытный" и одарил счастливой улыбкой,– она прожила долгую жизнь, родила детей, воспитала внуков.