Текст книги "Под Счастливой Звездой (СИ)"

Автор книги: Алёна Вельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Весь день Эмпифиэль смотрела с опаской на проезжающих мимо бородатых мужчин. Ночной страх не хотел отпускать, заставляя с надеждой ждать появления постоялого двора. Людей попадалось всё больше и больше, верхом на приземистых лошадках, на телегах и пеших. На неё смотрели с любопытством, но без признаков агрессии. Агат вызывал завистливые взгляды, а на Весю почти и внимание не обращали. Местные люди не боялись больших собак, что и радовало и огорчало одновременно. Ближе к вечеру усталые и голодные путешественники увидели постоялый двор и с надеждой заехали в широко открытые ворота.

Перед большим двухэтажным бревенчатым домом суетился народ, кто-то только приехал, кто-то отдыхал на лавочке около дома, кто-то занимался хозяйственной деятельностью. Эмпифиэль слезла с лошади и оглянулась, не зная к кому обратиться.

От дома лениво в вразвалочку стал приближаться неопрятно одетый мужчина с неприятной улыбкой и гнилыми зубами:

– Кто к нам приехал. Какая красота и одна.

– Можно мне увидеть хозяина? – поинтересовалась Эмпифиэль.

– А чем я тебе плох? Обслужу в лучшем виде, – глаза у мужчины бегали, неприятно ощупывая её фигуру и кося на Агата.

Эмпифиэль прижалась к боку лошади. Веся вышла вперёд хозяйки и приподняла губу, показывая зубы и порыкивая.

– Позовите хозяина, пожалуйста, – как бы это не было неприятно, но им надо здесь остановиться, поесть и отдохнуть.

Мужчина криво улыбнулся, но больше не пытался приблизиться. Двери дома открылись, и на крыльцо вышел дородный бородатый мужчина.

– Пантелеймон! – прикрикнул он на мужичка и сошёл со ступенек. – Ты чего скалишься?! Прими лошадь у госпожи и отведи на конюшню.

– Да у неё собака бешенная!

– Не бойтесь, она грязное в рот не берёт, – вырвалось у Эмпифиэль. Так стало обидно за Весю. Как это убогое существо может называть её воспитанную собаку бешенной?

По двору прокатился хохот. Пантелеймон посмотрел на хозяина, тот прятал улыбку в бороде и ждал исполнения своего распоряжения. Мужичок обошёл лошадь с другой стороны и протянул руку к поводьям. Агату это не понравилось, он прижал уши и клацнул зубами. Мужичок отпрыгнул в сторону и затряс головой.

– Да он тоже бешенный и собака эта! Я не буду ими заниматься!

– Сам ты бешенный. Позови Фёдора, – хозяин приблизился к Эмпифиэль. – Госпожа желает у нас остановиться? Вы одна или ваши сопровождающие скоро прибудут?

– Светлого дня. Я одна. Хотела бы у вас остановиться на ночь. Это возможно?

– Конечно. Сейчас Фёдор заберёт вашего прекрасного коня, поставит в стойло, накормит и почистит. Собаку в номера нельзя, так что вам придётся привязать её где-нибудь во дворе.

– Она переночует на конюшне.

– Да вы что? Она перепугает всех лошадей.

– Она у меня смирная.

– Заметно, – усмехнулся хозяин и обратился к подошедшему конюху. – Фёдор займись лошадью.

Фёдор, заросший до самых глаз лохматой бородой мужчина, подошёл к Агату, спокойно взял его за поводья и повёл на конюшню. Конь не высказывал никакого недовольства, а он уж умел разбираться в людях.

– Веся иди с Агатом, – приказала собаке Эмпифиэль, и подхватив пустую корзину и саквояж пошла рядом с хозяином.

– Надо же и правда смирная. Так как оказалась, что вы путешествуете одна? – продолжал расспрашивать хозяин, открывая перед Эмпифиэль дверь.

– Меня должен встречать отец, но мы немного не поняли друг друга и я выехала на день раньше. Надеюсь, на следующем постоялом дворе мы встретимся.

– Вот так всегда с вами женщинами, одни неприятности. Всё вы понимаете по своему, а нам остаётся только переживать за вас. Какой номер желаете снять?

– Если можно с ванной. И мне бы ужин прямо в номер и ещё надо Весю покормить. Это как-то можно устроить?

– У нас всё можно, были бы деньги.

– У меня есть деньги, не волнуйтесь.

– Да я вижу что есть, – поднявшись на второй этаж, хозяин открыл ближайшую дверь. – Проходите, устраивайтесь. Вам что сначала ванну наполнить или ужин принести?

– Я бы сначала накормила Весю, потом поужинала, а потом уж и ванну приняла, – ответила Эмпифиэль, осматривая небольшую чистую комнату с кроватью у стены, рядом стоял стол, а за занавесочкой виднелась ванна.

– Хорошо. Располагайтесь, я пока отдам распоряжения на кухне. Только относить своей собаке еду будете сами, таких смельчаков у нас нет.

– Спасибо, я сейчас спущусь на кухню.

– Я пока распоряжусь наносить вам воды и принести ужин, как покушаете, постучите по этой трубе, придут и заберут пустые тарелки.

Хозяин вышел. Эмпифиэль положила саквояж под кровать, рядом со столом поставила корзинку, умылась, сняла головной убор и расчесала волосы, заплетя их в косу, и спустилась на кухню. Хозяина там уже не было, только две румяные женщины занимались приготовлением ужина и смеялись.

– Здравствуйте. Мне бы забрать еду для собаки.

– Да, хозяин нам сказал. Собака у вас крупная, сколько и чего она ест? – с улыбкой спросила старшая женщина.

– Трёх литров будет вполне достаточно и готовить ничего не надо. Можно вылить остатки обеда и покрошить туда хлеба.

Женщина помладше занималась своими делами, посматривала с интересом в их сторону и не ступала в разговор.

– Вот и замечательно. Где-то у меня здесь была старая кастрюля. А, вот и она, – женщина сновала по кухне, занимаясь делами и безостановочно разговаривая. – Остатков у нас много, народ стал мало есть, капризничают, давай им разносолов разных. Суп пойдёт?

– Да. И у меня будет к вам ещё одна просьба. Приготовьте и утром поесть для моей собаки.

– Приготовим, а чего не приготовить, если она у вас всеядная. Только кастрюльку принесите назад. На ужин будет говядина, мы косточек насобираем для вашей собачки. Вот держите. И как вы её только не боитесь?

– Она у меня добрая. Спасибо. Я принесу кастрюльку назад.

Выйдя во двор, Эмпифиэль снова заметила этого неприятного мужчину, он бесцельно бродил по двору и неприязненно посматривал на Эмпифиэль. Стараясь не смотреть в его сторону, Эмпифиэль направилась на конюшню. На конюшне царил полумрак и тишина. Найдя Агата, которого уже расседлали, дали овса и чистили, Эмпифиэль подошла к кормушке и поставила под неё кастрюльку. Оголодавшая Веся набросилась на еду.

– Не боитесь, что конь наступит на собаку? – первый раз заговорил конюх.

– Нет. Они привыкли жить вместе.

– Странно это. Обычно собаки недолюбливают лошадей и лошади их шугаются, а у вас прямо влюблённая парочка.

– Они выросли вместе.

– Тогда понятно, – конюх свободной рукой вынул из кармана деревянную расческу и протянул Эмпифиэль. – Можете пока расчесать гриву. Жалко, такая красота и свалялась.

– Мы три дня в дороге, не было возможности заняться конём, – Эмпифиэль распутывала свалявшиеся пряди в ожидании когда поест Веся.

– Дорогой конь, холёный, сразу видно с характером. Как вам удаётся с ним справляться?

– Он послушный, правда иногда считает себя в праве самостоятельно принимать решения, но это крайне редко и по делу.

Веся вылизала кастрюльку и принесла пустую тару хозяйке.

– Тебя бы тоже не мешало расчесать, но больно уж я устала, – Эмпифиэль потрепала собаку по голове. – Скажите Фёдор, можно мне купить у вас немного овса для Агата, а то нам ещё два дня ехать и так предыдущие дни он был можно сказать на подножном корме.

– Зачем же купить, я и так насыплю. У вас есть во что?

– Нет, – растерянно ответила Эмпифиэль.

– Ладно, сам чего-нибудь поищу. Идите уже, а то на ногах еле держитесь, и в животе урчит даже мне слышно. И будьте осторожнее с Пантелеймоном, он гнилой мужичок.

Эмпифиэль смутилась, подхватила кастрюльку и вернулась в дом. В комнате её уже ждал накрытый ужин, а над ванной поднимался пар. Горячая сытная еда разморила. Постучав по трубе, Эмпифиэль стала ждать прислугу, глаза закрывались сами собой, а ещё надо было помыться. Вошла женщина с кухни, та что помоложе и собрала посуду.

– Я могла бы вас попросить собрать мне еды в дорогу? – обратилась к ней Эмпифиэль.

– Да, мы собираем корзинки с едой постояльцам. А я гляжу у вас и корзинка есть. Вам на какую сумму?

– Вот этого хватит? – Эмпифиэль положила на стол золотую монету. – Мне надо чтобы на два дня хватило и мне и собаке.

– Всё сделаем в лучшем виде, – монета исчезла в кармане фартука, а по загоревшимся глазам, Эмпифиэль поняла, что сильно переплатила. Женщина подхватила корзинку и посуду и скрылась за дверью.

Приняв ванну и улёгшись в постель, Эмпифиэль поняла истинное значение слова блаженство.

***

ГЛАВА 4

От чего бежала к тому и прибежала

На следующий день, отправившись в путь все были бодры и полны сил, Агат шёл лёгкой рысью, Веся бежала рядом и облаивала встречных собак, Эмпифиэль смотрела на будущее с оптимизмом. Фёдор насыпал целое ведро овса в холщёвый мешок и прикрепил его спереди седла. Теперь Агат был обвешан со всех сторон, но зато не надо было беспокоиться о его пропитании. Дальше, по словам того же Фёдора, было множество рек и речушек. Пейзаж потихоньку менялся, деревья попадались всё реже и реже, исчезали берёзы, их место занимал бук и тополь, хвойных почти совсем не стало. Вся чаще стали попадаться деревни и маленькие хутора, городов на их пути не было.

На второй день пути усталость снова завладела путниками, даже казалось, что шаг Агата стал более медленным. Все мечтали об отдыхе и крыше над головой. По подсчётам Эмпифиэль сегодня уже должна была показаться Аджания. После обеда на горизонте сквозь лёгкий туман появились очертания гор. Проходило время, а горы всё не приближались, вокруг было голое поле и только хищные птицы кружили над головой. Толи от усталости, толи они проезжали мимо давно заброшенных мест, на душе было как-то тревожно. Дорога поднималась в предгорье, и Агату было всё тяжелее и тяжелее. Эмпифиэль приняла решение ехать до конца, ночевать в голой степи было страшно.

Поднявшись на очередной пригорок, перед глазами открылся вид на горную гряду, перерезанную бурной с тёмной водой рекой. На другом берегу виднелись небольшие домики. Вот и добрались. Почти добрались. Дорога виляла, то спускаясь, то поднимаясь, появились первые деревья, стали видны разработанные поля, они всё ехали и ехали, и конца и краю этому не было видно. Внезапно спустилась темнота, вот только что был день и словно кто-то выключил свет. А ведь казалось до домов рукой подать. Как ехать в полной темноте? Веся забежала вперёд, и повела Агата за собой периодически лая, наверное так ей было не очень страшно. Выехав из-за очередных деревьев, Эмпифиэль увидела свет, льющийся из окон дома. Наконец.

В темноте было не разобрать что это за дом, да это было и не важно, в окне горел свет, значит тут кто-то живёт, и можно попроситься переночевать. Агат остановился, Эмпифиэль сползла с коня, затёкшие ноги не хотели держать, и она некоторое время просто стояла и шевелила ногами, пытаясь разогнать по ним кровь.

– Веся останься с Агатом, – попросила Эмпифиэль и почти на ощупь направилась к приземистому строению.

Отыскав дверь, Эмпифиэль громко постучалась и стала ждать. Прошло довольно много времени, когда послышался дверной скрип, и в дверном проёме в тусклом свете появилась древняя старуха с ружьём в руках.

– Кто такая? – каркающим голосом спросила она. – Что тебе надо?

– Я направляюсь в Аджент...

– Вот и направляйся, – не дала ей договорить старуха и попыталась закрыть дверь.

– Пожалуйста, – Эмпифиэль вцепилась в дверную ручку и потянула на себя. – Разрешите переночевать. На улице такая темень, что невидно дороги, и я очень устала.

– А я причём здесь? – не сдавалась старуха.

– Но, здесь больше никого нет. Прошу вас. Я заплачу.

– Заплатишь? Много?

– Золотой. И мне лошадь надо поставить и ещё собака, – Веся как по мановению волшебной палочки, оказалась около ног хозяйки.

– Зачем мне золотой? Отдай мне собаку.

– Собака стоит меньше, – попыталась договориться со старухой Эмпифиэль.

– Зато она большая и лохмата. Мяса много, шерсти много и шкура большая, у меня давно коврик около кровати поистёрся.

– Возьмите золотой. Купите много мяса и много шкур. Гораздо больше.

– Хорошо. Давай свой золотой.

Эмпифиэль протянула старухе золотой. Та попробовала его на зуб и спрятала за пазуху:

– Вон сарай. Видишь? Вот и ступай туда, – старуха неожиданно сильно дёрнула дверь и та захлопнулась.

Эмпифиэль стояла на шатком крылечке в полной растерянности. Да, за этот золотой можно было купить весь этот домик, а им указали на сарай. Собака для неё это много мяса и шерсти. Кошмар! Но, других вариантов не было.

Подойдя к Агату, Эмпифиэль взяла его за уздечку и направилась к сараю. Ворота висели на одной петле, внутри пахло прелым сеном и мышами. Веся забежала первой, проверила все закутки и расчихалась. Заведя осторожно внутрь коня, Эмпифиэль как могла, огляделась, из-за непроглядной темноты, можно было продвигаться только на ощупь, ни чего не было видно. Загремело, задетое ногой ведро. Эмпифиэль нагнулась, подняла его и вышла на улицу. Надо было напоить Агата. Пытаться что-то съесть в такой темноте просто нереально, да и из-за накатившей усталости, есть совсем не хотелось. Вода нашлась в бочке около сарая, Эмпифиэль умыла лицо и набрала воды, ведро протекало, но Агат успеет напиться, пока вода будет сочиться через маленькую дырочку. Вернувшись в сарай, Эмпифиэль поставила ведро, ослабила подпруги, решив не снимать в таких условиях седло и сумки. Кто знает, что водиться в этом сарая. Сняла только одеяло, расстелила его на кучке старого сена в углу и без сил упала. Веся попив с Агатом из одного ведра устроилась рядом с хозяйкой, та к этому времени уже провалилась в тяжёлый неспокойный сон.

Проснувшись утром из-за петушиного крика, Эмпифиэль не сразу поняла где она находиться. Оглядев захламлённый сарай, она решила не оставаться здесь больше ни на минуту. Встала, подняла покрывало и вывела на улицу Агата. Веся бегала по двору. При дневном свете домик и окружающие его постройки выглядели ещё хуже. Дав коню напиться прямо из бочки и ополоснув лицо, Эмпифиэль подтянула подпруги и запрыгнула в седло. Было только одно желание – уехать отсюда побыстрее.

Дом оказался одинокостоящим почти на самом берегу реки, отделяла его от реки только дорога. Спустившись на берег, Эмпифиэль слезла с лошади, сняла корзинку с остатками еды, насыпала Агату овса прямо на землю и села завтракать. Веся сбегала к реке, напилась воды и вернулась к хозяйке за своим куском хлеба с мясом. Чуть ниже по течению был виден большой каменный мост, а на другом берегу небольшое селение. Вокруг возвышались горы, ночью, в темноте она и не заметила, что они поднялись в горы, а потом спустились в ущелье.

– Вот мы и добрались, – сама себе сказала Эмпифиэль не очень радостно. – Надеюсь, эта старуха исключение из правил и остальные жители Аджании встретят нас более благожелательно.

Позавтракав, они не спеша двинулись в путь. Перебравшись по массивному мосту через широкую реку, несущую свои тёмные воды на юг, путники въехали в селение. Вдоль дороги выстроились похожие друг на друга маленькие домики в два окна, со ставнями и низкими крылечками. Посередине селенья возвышался каменный храм, правильной квадратной формы с редкими узкими окнами и полукруглым куполом. Почти в каждом дворе стояли лошади. Люди, а вернее сказать, аджани смотрели на них с любопытством, не выказывая желания заговорить. Эмпифиэль с интересом рассматривала своих дальних предков и с ужасом понимала, что на них она тоже не похожа. Что мужчины, что женщины были маленького роста, коренастые с круглыми лицами и недоброжелательным взглядом. Женщины носили платки, а мужчины странной формы головные уборы, какого цвета у них волосы не понятно. Может это приграничное селение? Поэтому они все так настороженно смотрят на неё? На Весю смотрели с любопытством, а вот Агат вызывал восхищённые и завистливые взгляды.

Проехав всё селение, Эмпифиэль так и не осмелилась с кем-то заговорить. Отметила только, что собак было очень мало, что странно для сельской местности, и те были маленькие, с тонким пищащим голоском и на привязи. Зачем привязывать такую мелочь, они чуть больше кошки, кто их может испугаться? Со всех сторон поднимались горы, дорога сильно петляла, и было невидно, что находится впереди. За полдня проехав ещё два похожих селения, Эмпифиэль совсем пала духом. Бедность бросалась в глаза, жители были неприветливые, что делать дальше было не понятно.

После обеда, за очередным поворотом открылся вид на город. Столица город Аджент, единственный город в этой горной стране, мало чем отличался от соседних поселений. Только площадь больше, да дома ближе к центру стали попадаться каменные и даже кое-где двухэтажные, храмов много, чуть ли ни на каждом перекрёстке. Нужно было где-то остановиться, но сколько не крутила головой Эмпифиэль ни постоялого двора, ни гостиницы не увидела. За очередным перекрёстком раскинулся базар. Эмпифиэль слезла с коня, привязала его к коновязи, оставила Весю с Агатом и пошла на базар. Надо было узнать про жильё и пополнить запасы провизии.

Базар шумел. Речь местных жителей Эмпифиэль понимала с трудом, странный выговор, много непонятных слов и быстрое произношение сбивали с толку. Ценников написано не было, все кругом торговались и произносимые цифры были мизерные. Надо сначала где-то разменять одну монету, да здесь на один золотой можно весь рынок скупить. Ну и нажилась же на них вредная старуха. Среди шумной толпы, Эмпифиэль чувствовала себя жирафом, местные жители были ей почти по плечо, что женщины, что мужчины. Они посматривали на неё с любопытством и осуждением, как будто она виновата, что они все тут такие маленькие. Пройдя весь базар до конца, и так ничего и не купив, Эмпифиэль остановилась в растерянности, не зная, что делать дальше. Может у них тут есть какая торговая улица, где располагаются разные лавки?

– Девка! Эй, девка! Ты чего тут высматриваешь?

Эмпифиэль подпрыгнула от неожиданности и развернулась всем корпусом. Прямо позади неё стаяла толстая старуха и тыкала в неё пальцем.

– Светлого дня бабушка.

– Какая я тебе бабушка!? Не приведи всевышний иметь такую внучку.

– Так чем же я плоха?

– Вымахала как жердь, тощая, непонятно что на голове, да ещё в брюки вырядилась словно мужик. Падшая, как есть падшая, – не унималась старуха. – Ты чего тут высматриваешь? Спереть чего хочешь?

– Я не поняла, что вы сказали. Я жильё ищу и лавку какую, чтобы деньги поменять, – Эмпифиэль изо всех старалась не обращать внимание на хамское поведение старухи. – Вы не знаете, где здесь можно остановиться?

– Говоришь ты и правда чудно, но понять можно. Да где же ты найдёшь жильё? Никто тебя к себе в дом не пустит. Не любят у нас чужаков. Один вред от вас, да разврат.

– Так что же мне делать?

– Езжай туда, откуда приехала, – припечатала старуха и пошла по своим делам.

– Простите меня, – догнала старуху Эмпифиэль и загородила ей дорогу. – А купить домик здесь можно?

– Зачем тебе покупать дом? Ты что жить здесь собираешься? Странная ты. Может больная? От болезни все худеют и головой слабые становятся.

– Так у кого я могу спросить на счёт дома?

– У меня можешь спросить.

– Спрашиваю, – помянув про себя всех чертей, Эмпифиэль выдохнула и надела на лицо доброжелательную маску. – У кого можно купить дом?

– У меня.

– У вас есть дом, который вы продаёте. Я правильно поняла?

– Да.

– Вы его мне продадите?

– Если сойдёмся в цене продам, а чего не продать, стоит, ветшает, всё равно его больше никто не купит.

– Когда я могу посмотреть дом?

– А чего на него смотреть? Бери да покупай.

– Сколько вы хотите за свой дом? – у Эмпифиэль складывалось впечатление, что старуха над ней издевается.

– А много хочу. Выбора у тебя всё рано нет. Никто больше тебе дом не продаст. Пятьдесят серебряников. Вот.

– Хорошо. Где я могу поменять золотой, чтобы отдать вам 50 серебряников?

– Да где же ты его поменяешь? Нет ни у кого таких денег.

– Тогда может быть в банке?

– Какой банке? У нас в банках деньги не хранят. Это сколько же должно быть денег, чтобы хранить их в банке? Не морочь мне голову девка. Если у тебя есть золотой, его можно разрубить пополам, вот и получиться 50 серебряников.

– Как это разрубить?

– Топором. Откуда только такие неразумные берутся? Давай золотой.

– Сначала я увижу дом, а потом рубите.

– Пошли, здесь недалеко.

Старуха пошла вдоль улицы, не оглядываясь на Эмпифиэль. Мгновенье постояв, решая забрать Агата с Весей или вернуться за ними потом, Эмпифиэль догнала старуху. Всё равно придётся возвращаться на рынок, еды то у них нет, да постельное бельё придётся покупать и утварь какую. Шли не долго, остановились около домика с закрытыми потемневшими ставнями. Во дворе царило запустение, куча хлама лежала у покосившегося сарайчика. Общее впечатление складывалось удручающие. Но, выбора у неё и правда не было.

– Вот. Давай золотой, – старуха толкнула незапертую дверь, но заходить не стала.

– Надо оформить сделку, подписать бумаги.

– Какие бумаги? Покупаешь дом или нет? А то иди отсюда! – расшумелась старуха.

– Покупаю. Как вас хоть зовут? – Эмпифиэль заглянула в открытую дверь, но из-за полумрака ни чего не было видно.

– Зачем тебе моё имя? Порчу хочешь навести?

– Чтобы знать, у кого я купила дом, – терпение подходила к концу, а сомнительная сделка волновала.

– Зулья меня зовут.

– Давайте топор Зулья.

– Зачем?

– Золотой рубить.

– Ты что же сама собралась его рубить? Пойдём на базар, Кул разрубит, а то ещё обманешь старуху, отдашь меньше ползолотого.

– Пошли на базар, – страна вредных старух, про себя подумала Эмпифиэль, и первая вышла за калитку.

Кул нашёлся быстро, проверив золотой на зуб, разрубил его пополам, повертел половинки в руках и разрубил ещё напополам.

– Так удобнее. С половины золотого никто сдачи не даст, – равнодушным голосом пояснил он.

Старуха, схватив деньги, исчезла с завидной скоростью для своего возраста, а Эмпифиэль направилась через базар к коновязи, по пути делая покупки. Около Агата собралась небольшая толпа мужчин, они спорили и махали в сторону коня руками. Агат спокойно стоял, не обращая внимание на собравшуюся толпу, Веся лежавшая у него под ногами, увидев хозяйку, вскочила, и раздалось радостное "Гав!". Мужики дружно отхлынули и молча принялись рассматривать Эмпифиэль. Неприятное ощущение. Быстро разложив покупки, она села на Агата, и шагом направилась к новому месту жительства. Кошмарная страна! Кошмарный город! Кошмарный народ!

Заведя лошадь во двор, и сняв вещи и седло, Эмпифиэль пошла осматривать свои новые, старые владения. Открытая дверь пропускала мало света, и пришлось сначала открыть ставни, прежде чем заходить внутрь. Веся бегала вокруг, тщательно принюхиваясь. Агат повертел мордой, подёргал ноздрями и пустился вглубь заросшего участка, Веся побежала следом, а Эмпифиэль за ними. Что могло их там заинтересовать? Пробравшись сквозь колючие заросли, уходящего вниз участка, ей стал виден весело бегущий ручеёк, Агат с Весей уткнулись в него мордой. Подойдя поближе, присев на корточки и зачерпнув ладошкой, обжигающе холодную воду, Эмпифиэль попила, села на берегу и осмотрелась. Все участки сходились у берегов речушки, играющей роль границы между владениями. Были видны утоптанные тропки и деревянные настилы над водой, кое-где валялись вёдра и сушилось постиранное бельё. Вот вам и местный водопровод, подумала Эмпифиэль, поднялась и пошла обустраиваться.

В доме стаял затхлый запах. Эмпифиэль открыла рассохшиеся окна и пустила домой свежий воздух. Осмотрела убогое помещение и принялась за уборку. Дело новое, но не требующее большого ума. Выкинув всё, что смогла на улицу, вымыла полы и стала обустраиваться. Во всём есть свои плюсы, подумала Эмпифиэль, окидывая свои владения свежем взглядом. Одна комната, стол, стул, кровать, комод, да маленькая печка и рукомойник, вот и всё её хозяйство. Разве бы она осилила уборку нормального дома за час с небольшим? Застелив постель купленным на базаре постельным бельём и покрывалом, вынув продукты и разложив их на столе, она пришла к выводу, что всё, устала. Все остальные дела по благоустройству завтра, а сегодня холодный ужин и спать.

Почистив Агата новенькой щёткой, Эмпифиэль решила, что не стоит его привязывать, пусть вольно пасётся, он конь умный с участка не уйдёт. Весю загнала в дом и накормила похлёбкой из хлеба и молока. Ночью останется в доме, а то вдруг ещё кому-то захочется собачьего мяса. Поела сама и легла. Завтра подумает, что делать дальше.

Утро началось с петушиной переклички, подхватывая крик одного петуха, кукареканье разносилось со всех сторон. Казалось, это длилось бесконечно, но оставалась надежда ещё поспать. Напрасная надежда, небольшая тишина и на смену петушиному крику по всему городу стал разноситься колокольный звон. Всё, дальше поспать не удастся. Встав, открыв окна и выпустив Весю, Эмпифиэль высыпала остатки овса Агату и собрала немного сухих веток. Надо попробовать растопить эту чудо плиту, ужасно хотелось горячего чая, да и Весе нужно сварить нормальную похлёбку, а то уже отощала бедная собака на сухом пайке. Справиться с этой задачей удалось совсем не сразу, изрядно помучившись и перепачкавшись, Эмпифиэль разожгла огонь, дым почему-то пошёл не через трубу, а повалил в дом. Пришлось открыть и дверь. Да, в таких условиях много не наваришь. Поставив греться воду, Эмпифиэль стала рассматривать свои вчерашние покупки. Местный сыр и чай вызывали опасения, но других продуктов на рынке не было, копчённое мясо и странного вида жёлтая мелкая крупа, почти мука. Только хлеб радовал глаз, ноздрястые вкусно пахнущие лепёшки за ночь не зачерствели и вызывали аппетит. Вода закипела и на место чайника Эмпифиэль поставила большую кастрюлю, найденную вчера в недрах комода, что делала кастрюля в комоде загадка, но скорее всего благодаря этому она и сохранилась. Второй раз за день устраивать дымовую завесу в доме Эмпифиэль не собиралась, поэтому решила сварить Весе каши сразу на несколько раз и заварить много чая, перелив потом его в свою не остывающую ёмкость. Поживёт она пока на чае, готовить в таких условиях было не возможно.

Чай получился непривычным, но вкусным, местные сыр с копчёным мясом на вкус тоже были лучше, чем на вид. Ну, хоть с едой в этой стране всё в порядке. Правда каша из местной крупы получилась странная, она сразу превращалась в твёрдые комки и не хотела развариваться. Изрядно помучившись, добавив в неё мяса и соли, Эмпифиэль ещё немного поварила, и когда уже запахло пригоревшим, сняла с плиты и вынесла на улицу, дома и так стоял дым, ещё и горелым запахло. Часть выложила в миску и залив водой размешала, остальное оставила прямо на крыльце.

– Веся иди кушать, – Эмпифиэль подозвала собаку и поставила перед ней сомнительное варево.

Собака не спешила пробовать данный кулинарный шедевр, сначала тщательно обнюхала, посмотрела с упрёком на хозяйку и стала осторожно, двумя зубками вытаскивать из каши куски мяса.

– Это что ещё за хулиганство? А кашу кто есть будет? – Эмпифиэль расстроилась, столько мучилась, а получилась такая дрянь, что даже собака есть не хочет.

Выловив всё мясо, Веся стала есть и кашу, не сказать, что с аппетитом, но куда деваться если больше ничего не дают.

– Я тебе обещаю, – погладив собаку по шерсти и чмокнув в нос, сказала Эмпифиэль. – Я обязательно научусь варить эту странную крупу.

– Это кто тут занял дом и устроил пожар!?

Эмпифиэль оглянулась на крик, в воротах стояла дородная женщина, недовольно осматривающая дом.

– Светлого дня, – поздоровалась Эмпифиэль и пошла навстречу женщине. – Меня зовут Эмпифиэль, я вчера купила этот дом у Зульи.

– Почему из окон идёт дым? Ты собралась поджечь всю улицу? – женщина как стояла в воротах, так и не собиралась заходить в дом. – Ты кто такая?

– Я же уже представилась, – пыталась наладить контакт с женщиной Эмпифиэль. – А вас как зовут?

– Ну, Солья. А тебе зачем?

– Просто я только приехала и ещё ни кого не знаю.

– И не узнаешь. Не любят у нас чужаков. Так что за пожар?

– Я пыталась разжечь плиту, а дым почему-то пошёл в дом.

– Так он и пойдёт. Дом давно стоит бесхозный, труба засорилась. Надо было сначала трубу почистить, а потом уже зажигать. Ты девка откуда взялась?

– Приехала. Места у вас красивые, вот думаю жить здесь остаться.

– Зря думаешь. Что тебе здесь делать? Замуж тебе никто не возьмёт, а жить без семьи и деток не дело, пустоцвет, отцвела, завяла и высохла, ничего после себя не оставив.

– Почему меня никто замуж не возьмёт?

– Так старая ты уже, твои ровесницы все давно уже замужем, у кого двое у кого трое деток, да к тому же ты странная. Нет, никто тебя замуж не возьмёт, даже вдовец и тот не позарится.

– Почему это я странная? – Эмпифиэль посмотрела на себя, одета прилично, в юбке и даже голову шалью повязала. – И ничего я не старая, по эльфийским меркам совсем ещё ребёнок.

– Так вот и ищи себе жениха среди эльфов, а здесь ты чужая и никогда своей не станешь. Да ещё собака эта твоя, – осуждающе махнула рукой Солья, косясь в сторону Веси.

– А собака то чем вам не угодила?

– Так бесполезное существо. Только и умеют, что шум поднимать, да лошадей пугать. У нас тоже есть чудаки, что держат собак, но слава всевышнему, мало их. Да и собаки нечета твоей, маленькие и кормить их много не надо. А это же куда годиться столько добра на такое бесполезное существо тратить.

– Она не бесполезная существо, а друг и охранник.

– Охранник? – развеселилась Солья. – А что же она на меня не бросается, а за твоей юбкой прячется?

– В вас нет угрозы. Она это чует, а просто так лаять не приучена.

– Не приучена она. Ишь ты погляди, – удивилась Солья. – И долго ты у нас гостить собираешься?

– Да, вот ни как не могу решить, куда мне поехать дальше.

– Так к людям и езжай. За перевал. Там море и вдоль берега люди живут. Они ни кем не брезгуют, только чего в их крови не намешано, – Солья чуть наклонилась вперёд и шёпотом добавила: – У них там даже падшим женщинам дома строят и ходят в эти дома все мужчины подряд.

– А вы откуда знаете? – тоже шёпотом спросила Эмпифиэль.

– У меня племянник туда через перевал каждую осень мёд возит на продажу. Столько всего рассказывает. Слушать невозможно. Совсем люди забыли бога и свои обычаи, пропащие, совсем пропащие. Не то что мы. Мы чтим свои корни, живём по законам предков и кровь свою с чужой кровью не смешиваем.

– Заметно. Гостеприимством у вас совсем не пахнет.

– Хороший человек из дома не уедет, а плохому нечего у нас делать, – вынесла свой вердикт Солья. – И тебе советую по-хорошему – уезжай. Мужики у нас на лошадей ой какие падкие, уведут твоего красавца, да ещё и дом могут поджечь, чтоб заявлять о пропаже не кому было. Уезжай, целее будешь.