Текст книги "Поиск Анны (СИ)"

Автор книги: Алексей Зорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

От страха Аня тут же выдернула руку, и из раны брызнула кровь – ладонь была пробита насквозь. Девочка зажала рану другой рукой, в ужасе озираясь. Первая мысль была такой: не дай бог кто-то увидит!

Баб Нина обычно не обращала внимания на внучку, но при этом была очень строгой. Дождаться от нее похвалы было невозможно, при этом Аню ругали за все – за синяки и ссадины, за опоздание с гулянки на пять минут, за невымытые полы. А уж что будет за проткнутую гвоздем руку не хотелось даже думать. И совершенно точно – если бабушка узнает, это дойдет до отца. А какой будет его реакция, можно было только гадать. При мысли о том, что отец расстроится ее поведением, Аню пробил холодный пот. Уж точно ее отправят в город. А там, в городе... Только не это! Сделать все что угодно, лишь бы никто не узнал!

На улице загремели ведра, и Аня с ужасом поняла, что баб Нина идет кормить кур. И путь ее лежит мимо открытого гаража.

Аня стояла у верстака, с ужасом наблюдая, как обе ее ладони полностью покрываются кровью, и уже непонятно, где рана. Кровь начала капать на грязный пол, взбивая фонтанчики пыли.

Когда Аня подняла глаза от окровавленных ладоней, она увидела застывшую в дверях баб Нину.

– Ах ты дрянь такая!

– Баб Нин, я случайно!

Ведра загремели, покатившись по утоптанной земле. Толстая рука баб Нины вцепилась Ане в косу и неумолимо потянула в сторону кухни. Капли крови слетали с ладоней, оставляя красную дорожку в пыли.

– Тебе сказано было в гараж не ходить! Дрянь! Что я теперь отцу твоему скажу?

Аня захлебывалась слезами. Бабушка затолкала девочку в ванную комнату и включила свет.

– А ну показывай, где рана? – кричала она.

– Я не знаю, – плакала Аня. Кровь так густо залила ладонь, что увидеть дырку было непросто.

Баб Нина достала перекись водорода и наугад залила Ане обе ладони целиком. Кровь остановилась. Затем достала с полки тряпку и замотала руку в несколько слоев. Только сейчас Аня заметила, что руки самой баб Нины трясутся.

– Дед придет, что я ему скажу? – голос баб Нины тоже дрожал. – Не уберегла девчонку? А отцу твоему, коли спросит? А если он тебя больше ко мне не отпустит?

Девочка подняла на бабушку заплаканные глаза, и увидела в них страх. Аню как из ушата обдало – она вдруг поняла, что бабушка переживает за нее. Что все это время баб Нина была такой строгой потому, что боялась, как бы с единственной внучкой что-то не произошло. И не дай бог отец Ани решит, что старая бабка не углядела – не видать ей больше внучки.

– Ты уж прости меня, дитятко, что я так тебя, – со слезами на глазах проговорила баб Нина. – Испугалась за тебя, вот и накричала сдуру. Иди сюда, родная!

Слезы с новой силой брызнула из глаз Ани, и она бухнулась в объятия больших и теплых рук бабушки.

– Мы папе не скажем ничего, – шептала сквозь слезы бабушка, гладя Аню по голове. – А я тебе сегодня блинчиков напеку. Только в гараж больше не ходи, заклинаю тебя!

Аня кивала сквозь всхлипы, и впервые за долгие годы поняла – ее любят.

Для этого стоило пробить руку гвоздем.

***

2006 год, 23 сентября.

Петрозаводск.

Утром Анна с трудом разлепила глаза. Несмотря на выходной день, работу никто не отменял – сегодня была ее смена в типографии. Будильник звенел как угорелый, хотелось долбануть его чем-то тяжелым. Плотные занавески хоть и приглушали солнечные лучи, но после всего двух часов сна даже такой мягкий свет резал глаза. Смолина на ощупь впихнула ноги в тапки, накинула халат и вышла на кухню.

Ленка уже проснулась и сейчас ставила на газ сверкающий металлическими боками начищенный чайник со свистком.

– Доброе утро! – слегка настороженно сказала Ленка.

– Да уж, добрее не бывает, – пробурчала Анна. Она бы и рада была выдать что-то более приветливое, но двухчасовой сон никак не способствовал хорошему настроению. Она опаздывала на работу, а еще этот диск...

– Фу, какая гадость! – голос Лены вырвал Анну из задумчивости. – Его что, собаки рвали?

В руках у Лены Анна увидела Тима.

– Положи на место! – взорвалась Смолина. – И никогда не трогай!

Ленка презрительно швырнула зайца на пол.

– Да было б что трогать! На помойке нашла?

– Тебя это не касается! – Анна подхватила с пола Тима и прижала к груди. – И не смей лазить по моим вещам!

– Он лежал на кухонном столе! Или мне теперь нельзя трогать ничего на кухне? – с вызовом бросила Ленка. – Голодом морить будешь, чтобы я такой же стала, как твой заяц драный?

– Закрой рот!

– Дура!

– Марш в свою комнату! – рявкнула Анна. – И чтобы не смела оттуда нос высовывать!

Ленка круто развернулась и, чеканя шаги, исчезла в комнате, на прощание хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Чайник закипел и из его металлического носика вырвался пар вместе с отчаянным свистом. Смолина раздраженно крутанула ручку газа, чуть не отломав ее. Это она дура? Да как эта малолетка смеет так с ней разговаривать в ее доме! Если бы Анна в детстве хоть раз позволила такое слово в адрес отца или баб Нины, потом неделю сидеть бы не смогла! А, ну да, она же забыла – она не мать. Она Анна. Дура.

Так, спокойно, Смолина! Как там учила Света? Медленный вдох... выдох... Ленка трудный ребенок, она все детство провела в интернате. Нужно помнить об этом и быть помягче... нужно... Похоже, Анна ночью оставила Тима на кухне, и по ее вещам никто не лазил. Вот же клуша! Но какого черта эта маленькая стерва швырнула Тима?! Еще и дурой назвала! Так, спокойно. Вдох... выдох... вдох... Сейчас нальем чаю и окончательно успокоимся.

– Зачем было меня из интерната забирать вообще? – послышалось из комнаты. – Знала бы, что ты такая сука, ни за что не согласилась бы с тобой жить! А еще хочешь, чтобы тебя называли матерью!

Анна в сердцах швырнула полный чайник в раковину, и тот взорвался брызгами кипятка и пара.

***

День тянулся медленно, словно прилипшая к подошве жвачка. Анне не давали покоя мысли об игре. Теперь, когда она нашла диск, Смолина стала еще ближе к разгадке, но вынуждена была несколько часов провести в душном офисе, разгребая документацию по типографии. Это неимоверно бесило, к тому же после ночных приключений, недосыпа и очередной ссоры с Леной Смолина никак не могла прийти в нормальное состояние – она заливала в себя уже четвертый кофе, но мозг отказывался включаться в работу. Хотелось кого-нибудь убить.

Как только рабочий день подошел к концу, Анна чуть ли не бегом бросилась к машине. Связываться с Гуру с рабочего компьютера она бы не рискнула, к тому же не знала как – в клубе выходить в даркнет помогал админ. Смолина завела чуть прогретую машину, пытаясь согреть дыханием озябшие на руле руки, и не забыла заскочить за пятым латте.

Когда Анна подъехала к компьютерному клубу, уже начинало темнеть.

– Это снова вы, – настороженно произнес волосатый админ.

– Скучал? – Анна облокотилась на стойку.

– Если можно, сегодня не надо пытать детей.

– Да ладно, я даже никого не убила в тот раз. Но сегодня я не выспалась, у меня особенно отвратительное настроение, – Анна проницательно посмотрела на админа, и тот как-то скукожился. – Так что лучше меня не злить.

Смолина прошла за уже привычный ей компьютер в углу. Подростки перед ней расступились, словно стайка воробьев, разлетевшихся по веткам при приближения большой птицы. Админ что-то пощелкал по клавишам и на экране компьютера появился уже знакомый Анне форум. Она кликнула на переписку с Гуру.

«Я достала диск.»

Сообщение ушло. Смолина смотрела в монитор, ожидая ответа. А если его не будет? Если он не ответит? Или он сейчас не за компьютером? Анна посмотрела на часы – воскресенье, 17.40. Нормальные люди в это время дома с семьей. Смотрят телевизор, либо в кино ходят. Анна тяжело вздохнула. Может, когда-то и у нее будет нормальная семья? А пока она готова ждать хоть до утра понедельника когда Гуру выйдет на связь.

Из колонок донесся неожиданный звук и Анна подпрыгнула на стуле.

«А ты настойчивая милфа!»

Смолина перевела дух. Что еще за милфа?

«Милфа – это что?»

«Не важно. Что ты хочешь от меня?»

«Хочу понять что делать дальше.»

«А я тут при чем? Это же ты заварила эту кашу.»

«Мне нужно чтобы ты ещё кое-что сделал.»

«Что именно?»

«Я передам тебе диск. И ты узнаешь, что внутри игры.»

Пауза.

«Ты больная?»

«Тебя не учили, что со старшими так разговаривать нельзя?»

«С адекватными старшими. И потом, ты не знаешь сколько мне лет.»

«Да мне плевать, если честно. Мне нужно понять, что не так с игрой. Сколько это будет стоить?»

«Ни сколько. Я не возьмусь.»

«Испугался?»

«Нет. Просто не возьмусь.»

«Понятно. Значит, ты сыкло?»

«Я известный на весь даркнет нетсталкер. И я не сыкло.»

«Тогда в чем дело? Ты же не веришь, что игра может убить!»

Какое-то время курсор сообщения мигал – словно на той стороне думали, что ответить.

«Ты не понимаешь, что такое даркнет. Это чертова помойка, в которую сливают самую чернуху со всей мировой сети. Здесь можно найти такое, о чем потом будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.»

«Значит, не поможешь?»

«Нет. И тебе не рекомендую влезать в это.»

Анна задумалась.

«Ладно, деньгами тебя не заманишь. Но, может есть что-то кроме денег? Что тебе нужно?»

Некоторое время окошко мигало пустотой. В новом сообщении вместо текста было какое-то вложение – фотография. Анна открыла ее и обомлела. С экрана монитора на Смолину смотрела она сама.

«Это ты?» – спросил Гуру.

«Откуда у тебя мое фото?»

«Ты забыла, кто я? Я могу достать все в интернете.»

«Значит, можешь выяснить и кто создал игру.»

«Ок.»

«Что ок? Ты согласен?»

«Да.»

«На каких условиях?»

«Сочтемся. Сейчас мне нужно, чтобы ты положила диск в указанное место.»

«Надёжнее будет отдать в руки. При встрече.»

«Никаких встреч. Я не буду светиться.»

«Боишься, что сдам тебя мамочке?»

«Ты хочешь в чёрный список?»

«Ладно, пиши куда положить диск.»

Пока Анна ехала на указанное Гуру место, у нее из головы все не шла фраза «сочтемся». Что это значит? Пару сообщений до этого он пытался всеми правдами и неправдами откреститься от знакомства с игрой. Смолина терпеть не могла действовать в обстановке неопределенности, но почему-то именно этим ей всегда и приходилось заниматься. А в этом деле с каждым шагом она словно углублялась в дремучий лес, и просвета между деревьями все никак не было видно, наоборот – чем дальше, тем темнее становилось. Кроны закрывали небо, сучья цепляли одежду. Главное было не потерять тропу, по которой потом ей предстоит вернуться.

Только приехав на место Анна обнаружила, что диска в сумочке нет. Сначала ее пробрал озноб от мысли «потеряла!», но потом так и не проснувшийся до конца мозг вспомнил, что диск остался лежать на столе в спальне. Смолина чертыхнулась и развернула машину.

***

Когда Анна вошла в квартиру, первое, что она услышала – это музыка. Это было странно, потому что обычно Ленка слушала свои любимые группы в наушниках – Анна терпеть не могла этих ее так называемых «эмо». Ужасно грязный и агрессивный звук, никакой мелодии, вокалисты орут, как будто их черти дерут. А в слова лучше не вслушиваться – все сплошь про несчастную любовь и суицид. Да и выглядели музыканты не лучше (Анна видела несколько постеров в комнате Ленки) – длинные патлы, прилизанные челки, тату, серьги, кожа. Смолина не была ханжой и даже гордилась тем, что слушает разную музыку – от классики и джаза до попсы и рока, но такое она терпеть не могла. Поэтому с Ленкой был заключен договор: слушать слушай, но в наушниках.

То, что играло в квартире сейчас, никак не походило ни на одно Ленкино увлечение. Это была непривычная, с восточными мотивами, откровенно детская музыка. Веселая, простенькая. И доносилась она из комнаты Анны.

В общем, было понятно что там делает Ленка – после ссоры она решила показать, что гордая и независимая, и может сидеть за компьютером без разрешения. Смолина застыла в дверях, не понимая, как поступить. Надавить, поставить на место? Но это чревато еще большим скандалом, после которого и так скрытная Ленка окончательно замкнется. Сделать вид будто ничего не случилось? Но тогда она сядет на шею. Наверное, лучше выбрать золотую середину – поговорить, как взрослые люди и все обсудить. Все-таки Ленка ей не чужая, более того – Анна любила девочку. И сейчас она, хоть и со скрипом после утреннего скандала, но все же заставила себя разбудить в сердце любовь и нежность. С Ленкой нужно все-таки быть поласковее, вновь напомнила себе она. С этим решением Смолина разулась и направилась в комнату.

Когда она открыла дверь, в голове так и не оформился план разговора. Да что там план – было даже непонятно, с чего начать. Но, войдя в комнату, Анна увидела нечто, отчего все внутри вмиг заледенело от ужаса.

Ленка действительно сидела за компьютером. Ее спина закрывала от Анны монитор, и то, что происходило на нем, Смолина не видела. Но зато она увидела на столе диск с полуобнаженной скандинавской девочкой. Точнее – коробку от диска. Пустую. Сидиром компьютера жужжал и подмигивал зеленым огоньком, как бы говоря: «Угадай, что сейчас внутри меня?».

Смолина не успела ничего ни сказать, ни обдумать. Не помня себя она в один прыжок пересекла комнату, схватила монитор и рывком швырнула его в окно. Раздался звон разбитого стекла и испуганный крик Ленки.

– Ты что, больная? – закричала Лена.

– Не смей так говорить со мной! – взорвалась Анна и залепила девочке звонкую пощечину. Глаза Лены вмиг наполнились слезами и злостью.

– Ненавижу тебя! Чтоб ты сдохла! – закричала девочка и выскочила в подъезд.

Смолина пару секунд осознавала что именно она сейчас натворила, и только после этого ступор прошел. Она метнулась за Ленкой. На лестничной клетке никого не было, только громко всхлипнула рывком распахнутая подъездная дверь. Анна по лестнице сбежала вниз, выскочила на улицу как была, босиком, и огляделась.

Уже совсем стемнело, на мокром асфальте, словно брошенные дети, валялись грязные листья. Первые капли дождя упали на лицо Смолиной, смешиваясь с вдруг появившимися слезами. Улица была пуста.

– Лена! – закричала Анна, но ее крик потонул в налетевшем ливне.

Руна 11.

«Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Так ответила старушке:

«Ничего о том не знаю,

Где твой сын запропастился;

Жеребца ему дала я,

Огневую лошадь в сани;

Может, в проруби погиб он,

Иль замерз на льдистом море,

Или волку в пасть попался,

Иль попал медведю в глотку?»

Калевала

Звонок в дверь в пустой квартире прозвучал словно тревожный колокол. Смолина третий час сидела, как на иголках, ожидая Свету. Ливень за окном не прекращался, и страшно было представить, что сейчас где-то там Ленка одна, без теплой одежды... и что виной тому сама Анна.

Милиция приняла заявку со скрипом. Смолина не первый раз работала с ними, и знала: пока нет тела, вряд ли кто-то будет заниматься поисками всерьез. В «AnnaSearh» грустно шутили на эту тему – приходите когда убьют. Сотрудник дежурной части в пропитанной потом синей форменной рубашке даже не скрывал безразличия когда принимал заявление.

– Нагуляется – вернется, – лениво протянул милиционер. Анна прожгла его взглядом. В такие моменты она понимала, почему Резнов говорил «Есть милиционеры, а есть менты».

– Я бы посмотрела чтобы ты сказал, если бы это была твоя дочь, – прошипела она. – Из-за халатности и бездействия таких как ты и появилась добровольческая организация по поискам пропавших. Потому что вам этим заниматься некогда!

Дежурный лениво взглянул на нее.

– Таких как ты у нас каждый день десятки. И у каждого самая важная на свете проблема! А у нас людей мало. На каждую бабскую истерику я не могу наряд вызывать!

– Ты знаешь, что по всему миру по статистике каждые две минуты поступает звонок о пропаже ребёнка? А теперь можешь посчитать сколько их пропало, пока ты со мной спорил!

Смолина в бессильной злобе стукнула кулаком по оргстеклу, отделяющую ее от дежурного, и под его недовольные выкрики вышла в дождь.

Впрочем, Анна на милицию особо не рассчитывала. Не первый год Смолина занималась розыском пропавших, и знала что государственный аппарат всегда был тяжелым на подъем. Когда нужно было действовать оперативно – обращались в «AnnaSearh».

Первые часы Анна, словно сумасшедшая, носилась по району, зовя Ленку и опрашивая редких прохожих. Постоянно названивала Света.

– По улицам города ходит маньяк, убивающий детей! – кричала Смолина в трубку, перекрикивая дождь. – Она там одна, понимаешь?

– Ань, это было три года назад!

– А его кто-то поймал? Нет! Откуда тебе знать, что прямо сейчас он не выбивает зубы очередной девочке?

В итоге Света уговорила ее отправиться домой. Волонтеры уже были подняты по тревоге, поисковые группы прочесывали город. Анна не могла усидеть на месте, но Света настояла, чтобы она оставалась дома – что если Ленка придет?

– Знаешь что, сама сиди и жди! – вспылила Анна. – Я не могу, ты понимаешь, не могу сидеть, пока она там!

– Ань, я понимаю, – успокаивала ее Света. – Но ты же знаешь регламент. Дома обязательно кто-то должен быть.

Смолина регламент знала, и понимала – Света права. Но сидеть без действие было мучительно больно.

– Свет, ты можешь приехать?

– Покараулить вместо тебя?

– Я не могу больше сидеть, понимаешь? Это же из-за меня все...

Все-таки Света была золотым человеком. Как бы Анну ни бесили ее отдельные черты типа назидательного тона, но в кризисной ситуации она всегда готова была оказать поддержку.

Когда в квартире раздался звонок, Смолина метнулась к двери и распахнула ее, надеясь что это Ленка – но на пороге стояла насквозь промокшая Света.

– Так и не пришла? – сказала Света, отряхивая воду.

– Свет, я боюсь она не придет, – на этих словах словно кто-то схватил Анну за горло. Слезы сами собой брызнули из глаз.

– Ну-ну, иди сюда, – Света прижала плачущую Смолину к себе. – Я все равно мокрая, мне хуже не будет.

– Если на улице такой ливень, как она там без теплой одежды? – сквозь рыдания сдавленно произнесла Анна.

– Ну она же не дура, Ань! Ленка не какая-то изнеженная барышня, она же детдомовская! У них знаешь как выживалка работает! Она похлеще тебя умеет!

– Что еще мы можем сделать? – Смолина подняла заплаканное лицо.

– Ань, мы разослали ориентировки по всем отделениям, тормошим милицию, привлекли волонтеров. Но ты сама знаешь – добровольцы не помешают, так что если есть куда кинуть клич о помощи – используй все шансы!

Анна выдохнула. Света чуть отстранила ее от себя и оценивающе заглянула в глаза.

– Ну что, ты как? Полегчало?

Анна кивнула, потом сказала решительно:

– Я заберу Пинин у Андрея.

– Считаешь, Ленка может быть в лесу?

– Не хочу об этом даже думать! Но я должна быть во всеоружии. В любом случае в такую погоду на внедорожнике сподручнее. А ты давай проходи и сушись. Полотенца в шкафу, чайник на кухне.

– Поняла Ань, разберусь!

Света по-хозяйски поставила чайник, и в квартире сразу как-то стало уютнее. Все-таки умеет она какими-то простыми словами и действиями возвращать человека в адекватное состояние, подумала Смолина.

Пока Света переодевалась и сушила волосы, Анна набрала номер, который не набирала уже много месяцев. Трубку долго никто не брал.

– Да, – раздался сонный голос.

– Андрей, мне нужна помощь!

– Как всегда, Смолина, – недовольно промычал Мылин. – Звонишь среди ночи и только тогда, когда тебе что-то надо.

– Мне некогда вспоминать прошлое. Ленка сбежала!

– Ты не задумывалась – может ты делаешь что-то не так, раз от тебя все бегут?

– Слушай, сейчас не время для нотаций!

– Что ты от меня хочешь? Звони в милицию! И у тебя же есть целая организация по поиску пропавших, при чем тут я?

– Уже всех обзвонила, ориентировки разосланы, клеят объявления. Но мне нужны люди для поиска, да черт возьми, мне нужна любая помощь!

– Ладно-ладно, не кричи! Я бы помог, честно, но ты же знаешь – я с утра уезжаю на рыбалку.

Анна замерла с трубкой у уха.

– Что? Мне не послышалось?

– Ань, пойми – сейчас самое время, после дождя должен быть клев. У меня отпуск в конце концов! Ты же не думаешь, что я его просру его в городе?

Повисла тишина. Смолина не веря смотрела на телефон, словно это он был виноват в том, что Мылин конченный козел.

– Ты что там, умерла что ли?

– Слушай сюда, – холодно сказала Анна. – Я заеду через полчаса. Мне нужен Пинин.

– Ань, какой Пинин? А я на чем поеду? Мы на пузотерке в лесу сядем в такую погоду! У Пинина хоть лебедка есть! Я парням обещал...

Смолина не стала слушать и бросила трубку. Она распахнула шкаф и достала оттуда тревожный рюкзак. Отличная привычка держать все наготове, мелькнуло у нее. Смолина проверила батарейки, рацию и быстро оделась. Когда Света вышла из ванной, Анна уже стояла на пороге во всеоружии.

– Поедешь?

– Надо забрать Пинин у этого козла и найти Ленку.

Света понимающе кивнула.

– Я буду здесь, займусь координацией. Держим связь!

– Спасибо, Свет!

Света поддерживающе улыбнулась.

– Когда все наладится, расскажешь почему твой бывший козел? Люблю мелодрамы!

Через полчаса Анна была в Голиковке у дома Мылина.

Лучи фар выхватили из пелены дождя и ночной тьмы знакомый силуэт Пинина, и сердце Анны забилось чаще. По мнению Андрея внедорожник больше бы пригодилась для рыбалки, нежели для поисков пропавшей дочери, но Смолина не могла с ним согласиться. Она остановила машину рядом и вышла. Из подъезда появился сонный Мылин.

– Ань, ну так не делается! – сходу начал он.

– Не учи, – отрезала Анна, сунула ему в руки связку ключей от Ларгуса и раскрыла ладонь. – Ключи.

Андрей молча смотрел на нее, и его лицо постепенно превращалось в мерзкую гримасу с надменной ухмылкой. Смолина каждый раз удивлялась, что за супер-способность такая – вроде симпатичный парень, но в считанные секунды умеет превращаться в мразь.

– Она не вернется. И ты это знаешь.

– Тебя забыла спросить. Ключи.

– Ты же взяла ее из детдома только для того, чтобы заглушить боль... признайся себе, Ань, – он медленно проговаривал слова, словно растягивая удовольствие. – Ты не могла вынести что не спасла тогда малютку, и решила что вот таким образом загладишь вину перед... перед кем? Перед самой собой? Но это так не работает, Ань, ты же взрослая девочка, должна это понимать!

Андрей протянул руку к лицу Смолиной и смахнул мокрые волосы, прилипшие к ее лбу.

– Да и зачем она тебе? Помнишь, когда ее не было, как славно мы резвились вдвоем в пустой квартире, а, Ань?

Он опустил руку ниже и провел пальцем по ее губам, собирая с них капли дождя. Смолина приоткрыла рот и в следующую секунду ее зубы со всей силы впились в пальцы Мылина. Он вскрикнул.

– Ты что делаешь, тварь?

Смолина с силой схватила его за яйца, и Андрей высоко завизжал. Анна вытянула руку с раскрытой ладонью.

– Ключи.

Звякнув, связка ключей легла в ладонь Анны. Она отпустила Мылина и зашагала к Пинину.

– Ну и сука же ты, Смолина! – прошипел он вслед, согнувшись от боли.

Анна уже забыла это чувство, когда садишься за родной Пинин, но как только руки легли на до боли знакомый руль, что-то теплое поднялось внутри. Откуда-то из глубины пришел ответ – она больше не одна в этом холодном мире. С ней он – верный друг.

Мотор Пинина взревел, колеса крутанулись по мокрой земле, обдав брызгами Андрея, и паджерик сорвался с места. Он уносил Анну от рыданий в подушку, скандалов и истерик, от Мылина с перекошенным от боли лицом и от свежей надписи «козел», выцарапанной ключом на двери Ларгуса.

Фонари истекали оранжевым огнем, заливая дорожное полотно и плавя мокрый асфальт. Машина стремительно неслась сквозь ночь, но Анне казалось, будто колёса паджерика вращаются всё медленнее, погружаясь в эту огненную реку, словно верный Пинин не хотел везти свою хозяйку навстречу судьбе. Анна топила педаль газа, как будто пытаясь утопить воспоминания в этой осени. Мотор ревел, фонари проносились мимо, исчезая во мраке минувшего. Смолина почти физически ощущала, как пространство становится вязким и сопротивляется движению, но остановиться уже не могла. Тени прошлого густились за плечами, окутывая заднее сиденье. Остановиться – значит дать теням взять вверх. А этого она никак не могла себе позволить.

Чертова осень затягивала в себя, словно болото. Из дождливой глубины вылезало прошлое, которое Смолина так надеялась забыть. Но теперь она завязла в этом деле, осень стала ее жизнью, а прошлое – настоящим.

Анна включила рацию.

– Штаб, прием. Мотылек на связи.

– Рада тебя слышать, Мотылек! – послышался теплый голос Светы. – Я очертила зоны поисков, координаты у тебя в смс.

Анна колесила по ночным улицам Москвы. Она делала все то же самое, что и три года назад, только теперь Смолина искала не очередного незнакомца с ориентировки, а собственную дочь.

***

Утро нагрянуло неожиданно, словно свалилось с небес вместе с каплями дождя. И вместе с утром Анну накрыла тяжелая депрессия. Ночь скрывала под своим покровом грехи и ошибки прошлого, но дневной свет беспощадно выставлял все напоказ, словно крича: «Смотрите все! Это она! Она во всем виновата!»

Утро означало, что прошла целая ночь, которую Лена провела не дома.

За оставшийся день Смолина объехала весь сектор поиска. Через Свету она постоянно поддерживала связь с волонтерами «AnnaSearch», да и самому координатору досталось – Анна каждые десять минут спрашивала, не объявилась ли Ленка. В итоге Света взмолилась и попросила не забивать эфир, убедив Смолину что свяжется с ней, как только появятся хоть какие-то новости. Но наступал следующий день, а новостей все не было.

Зазвонил телефон, нарушая гнетущую тишину. Анна не глядя на экран мобильного схватила трубку.

– Алло, Света? Есть новости?

– Анна, здравствуйте! – послышался скрипучий голос, и Смолина вдруг почувствовала, как по спине пробежали мурашки. – Это Виктор Георгиевич. Как у вас дела?

– Все хорошо, если вам действительно интересно.

– Вы же понимаете, это не праздный интерес, – строго сказал голос. – Мне важно знать, что Лена в надежных руках.

Руки, в которых находилась Лена до вчерашнего вечера, были испещрены старыми шрамами. А может, он прав? Может, она недостойна называться матерью?

– Лена сейчас не рядом с вами? Я хотел бы с ней поговорить.

Анна на ходу пыталась придумать безопасный ответ, но мозг после второй бессонной ночи работал плохо.

– Нет, но я как раз еду за ней.

– Почему она не дома ранним утром? Где она ночевала?

– Задержалась вчера у подружки.

– Анна, мне же не нужно напоминать вам о важности того, с кем общается ребенок в возрасте Лены? Сейчас она очень легко может попасть под негативное влияние. Вы уверены в том, что те, с кем общается ваша дочь безопасны?

Смолина не нашлась, что ответить. Голос давил, засыпал неудобными вопросами, на которые у Анны не было ответов. Сейчас Смолина даже не была уверена что она сама безопасна для своей дочери.

– Анна, для того, чтобы воспитывать ребенка, его нужно понимать, – назидательно сказал голос. – Нужно знать, что она смотрит, что любит, в какие игры играет. Вы знаете свою дочь?

Знает ли она Лену? А действительно, что Смолина о ней знает?

– Анна, вы меня слушаете?

Узнать свою дочь. Неожиданно ей в голову пришла мысль.

– Нет. Я ее не знаю. Но я знаю, как это исправить.

Анна нажала на отбой, не дав голосу ответить, и круто развернула машину.

***

По пути пришлось заехать в компьютерный магазин и раскошелиться на новый монитор. Предыдущий наверняка до сих пор валялся в палисаднике с разбитым экраном, и оставалось только порадоваться тому, что окна квартиры Смолиной выходят не на оживленный проспект – иначе бы одной черепно-мозговой травмой было бы больше. Когда Анна добралась до квартиры уже начинало смеркаться.

Дома Смолина водрузила новый монитор на стол.

– Ань, ты уверена?

Смолина копалась в хитросплетении проводов, пытаясь разобраться что к чему подключать.

– Нет. Я сейчас вообще ни в чем не уверена. Но может в этой игре есть какая-то подсказка. Ты же психолог, это по твоей части!

– По моей части – понять, что движет человеком, а не разбираться в играх, ломающих психику... – неуверенно сказала Света.

– Что, не поможешь?

– Помогу. Просто... – Света подняла глаза, и они были словно у побитого щенка. – Просто мне страшно, Ань.

– Мне тоже, – призналась Смолина.

– Тогда давай бояться вместе?

Анна аккуратно извлекла диск из коробки, словно боясь чем-то от него заразиться. Свет лампы отразился в зеркальной глади.

– Просто поразительно, до чего дошел прогресс, – завороженно глядя на диск произнесла Смолина. – Если раньше для уничтожения человека необходимо было изобретать оружие, танки, бомбы, то сейчас это может сделать круглый блестящий предмет.

Света шумно сглотнула и опасливо покосилась на диск. Анна вставила его в сидиром и нажала на кнопку. Компьютер поглотил его, словно жертвоприношение, и утробно заурчал.

– А что это за символ? – Света указала на странные иероглифы, которые прятались под внутренней обложкой диска.

– Я в школе немецкий учила, а я не японский, – пожала плечами Анна.

– Не похоже на японский...

– Свет, соберись, – Смолина забрала у нее коробку с диском, словно Света всячески оттягивала знакомство с игрой – и Анна ее понимала. – Ну что, ты готова?

В глазах Светы Анна увидела страх, смешанный с любопытством. Она и сама чувствовала нечто подобное. Что ждет их внутри? Если игра действительно ломает психику, смогут ли устоять они? За Свету Смолина не переживала – все-таки она психолог и должна понимать приемы манипуляций, да и с психикой у опытного координатора вроде все в порядке.

Но вот за себя она бы не поручилась.

– Давай я, – Света взяла мышку из рук Анны и посмотрела Смолиной в глаза. – Что бы мы там не увидели, помни: это всего лишь игра.

Анна кивнула, но как-то неуверенно. Игра... почему тогда дети выходят из окна после этой «игры»?

Света открыла папку с игрой и дважды кликнула по файлу.

Анна ожидала чего угодно – отрубленных частей тела, криков, мрачных звуков и кладбищенской атмосферы, но вместо этого из колонок вдруг заиграла приятная детская мелодия с восточными мотивами. Женщины напряженно переглянулись. Черный экран монитора стал розовым и на нем появилась безобидная картинка с улыбающимися школьницами и какими-то иероглифами. Все это было выполнено в светлых тонах без какой-то пошлости или намеков на триллер.

Анна вновь посмотрела на Свету, и заметила, как та чуть заметно выдохнула.

– От диска только обложка. Игра другая. Не знаю, радоваться или печалится этому.

– Подожди. Давай, посмотрим что там дальше.

Появилось название – «Клуб одиноких китов». Впрочем, на китов больше ничто не намекало – под названием мило улыбались несколько школьниц на голубом фоне. Света кликнула мышкой на кнопку «начать».

На экране появилась симпатичная картинка мультяшной карельской деревушки под все ту же приятную расслабляющую музыку. Внизу экрана возник текст.