Текст книги "Гражданская война. Генеральная репетиция демократии"

Автор книги: Алексей Щербаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

«Штаб красной 13-й армии сдался добровольно в плен (кроме командующего, недавно умершего). Временно командовавший армией, бывший начальник штаба ее, Генерального штаба капитан Тарасов дал чрезвычайно ценные показания. Он объяснил (и подтвердил это приказами), что все время нарочно подставлял под наши удары [93]93
  Выделено мною. – А. Щ.


[Закрыть]отдельные части красной 13-й армии; он сообщил также, что Буденный, закончив формирование Конармии, движется с нею с востока, имея задание разбить порознь меня и Мамонтова. Капитан Тарасов и его подчиненные были приняты на службу в Добровольческую армию».

30 сентября части генерала Кутепова заняли Орел.

Казалось бы, еще немного, еще чуть-чуть… От Орла до Москвы оставалось немногим более 300 километров. Советское правительство уже рассматривало вопрос об эвакуации в Ярославль. Наверное, белым офицерам и генералам снился праздничный звон колоколов, прогулки по Тверской и расправы с большевиками.

Но тут всё пошло наперекосяк…

Непорядки в тылу

К этому времени начала сказываться очень своеобразная обстановка в тылах ВСЮР. Ахиллесовой пятой белых было отсутствие идеологии и идея «непредрешенности». Тем более тут, на Юге, где, в отличие от Колчака, белые войска сколачивались из достаточно разнородных элементов. Поэтому хочешь не хочешь, а приходилось играть в демократию.

А. Широкорад приводит такой пример:

«В Севастополе Деникин приказал распустить все старые органы самоуправления, и 15 сентября 1919 г. прошли перевыборы в городские думы и земские учреждения. Результаты этих выборов весьма любопытны. Из 71 гласного 38 были представителями социал-демократов и социалистов-революционеров, 12 мест получил демократический блок [94]94
  Кадеты, октябристы и прочие либералы.


[Закрыть], 21 член городской думы представлял интересы домовладельцев».

И так было сверху донизу.

Конечно, либералы умилятся. Какой хороший человек. Демократ, понимаете. Но какова была дееспособность подобного винегрета?

То есть воевать-то можно и вместе, а вот что касается иных проблем… Какая была главная проблема, вы уже знаете: «А с земелькой-то как?»

А никак! У нас, понимаете ли, непредрешенность. Ну, если точнее, то принять какие-то внятные решения помешал не сам этот принцип. Наоборот, принцип непредрешенности как раз и был вызван партийной разноголосицей.

Пока что был принят «Закон о сборе урожая 1919 года». Согласно ему, 1/3 хлеба, 1/2 трав и 1/6 овощей, собранных крестьянами, безвозмездно поступали возвратившимся помещикам или арендаторам. Могут сказать, что у большевиков с их продразверсткой было хуже (впрочем, могут сказать, что и лучше, поскольку там был совершенно иной принцип). Но, во-первых, цифры эти – на бумаге, а на самом-то деле войска, которые собирали эту дань, брали сколько хотели. Главное в другом. Белые – это были «баре». Которые к тому же очень любили пороть крестьян целыми деревнями. Опять вроде бы: пороть – не расстреливать. Но уж больно хорошо многие помнили столыпинские «усмирения». Получается – «господа» вернулись!

Тем более что баре и в самом деле пытались вернуться. Как писал генерал Шкуро, более всего неприятностей в тылу ему доставляли тащившиеся следом за армией помещики, которые правдами и неправдами пытались вернуть свою собственность. Что понятно – прохудились, сидя в Ростове и Новочеркасске. А уж попросить какого-нибудь офицера помочь навести порядок – дело нехитрое.

Заметим – генерала Шкуро уж никак нельзя обвинить в сочувствии большевикам. В 1941 году он стал на сторону нацистов, за что и был повешен в 1945-м.

Результат не замедлил сказаться. К осени 1919 года численность «Революционно-повстанческой армии Украины» батьки Махно достигла 30–35 тысяч человек. Это абсолютный рекорд для махновского движения за все время его существования – как до, так и после. Никакие большевистские продразверстки не могли собрать под черные знамена столько бойцов. В конце сентября махновцы двинулись на прогулку по белым тылам. Они прошлись практически по всей Южной Украине, по дороге захватив множество городов, в том числе такие, как Бердянск, Никополь, Мелитополь, Мариуполь, Екатеринослав (там находился один из немногих тогда мостов через Днепр). Последний, стратегически важный, город Махно удерживал около двух месяцев.

Вот как оценивали ситуацию белые. 25 сентября командующим Донской армией генералом Сидориным была получена из Таганрога, из ставки Деникина, следующая телеграмма: «Немедленно направить на станцию Волноваха одну из конных дивизий корпуса генерала Шкуро». Далее такие телеграммы шли чуть ли не каждый день.

В конце концов революционных повстанцев расколошматили. Но для этого Деникин был вынужден снять с фронта и бросить на Махно одну из лучших частей – 2-й армейский корпус. А у него и так было не густо с войсками.

Еще одной бедой тыла ВСЮР было воровство. Вот известное письмо Деникина генералу Май-Маевскому. Оно попало в руки большевиков, и те, конечно же, с удовольствием его опубликовали. Понятно, почему:

«Происходят грандиозные грабежи отбитого у большевиков государственного имущества, частного достояния мирного населения; грабят отдельные воинские чины, небольшие шайки, грабят целые воинские части, нередко при попустительстве и даже с соизволения лиц командного состава. Разграблено и увезено или продано на десятки миллионов рублей самого разнообразного имущества, начиная с интендантских вещевых складов и кончая дамским бельем. Расхищены кожевенные заводы, продовольственные и мануфактурные склады, десятки тысяч пудов угля, кокса, железа. На железнодорожных контрольных пунктах задерживаются представителями деникинской власти отправляемые под видом воинских грузов вагоны с громадным количеством сахара, чая, стеклом, канцелярскими принадлежностями, косметикой, мануфактурой. Задерживаются отправляемые домой захваченные у неприятеля лошади…»

Деникин издавал огромное количество грозных приказов, пытаясь это остановить. Результат был нулевым. За воровство никого не наказывали, а если наказывали – то несильно и по-тихому.

В отличие от большевиков, которые если ставили своих начальников к стенке – то обязательно сообщали об этом в газетах. Что давало эффект.

Трудно было воевать с таким тылом.

Помощь с западной стороны

Теперь стоит отвлечься от Деникина и кинуть взгляд на другой фронт. Дело в том, что ВСЮР сильно помогало еще и то обстоятельство, что одновременно на Петроград двинулись войска генерала Н. Н. Юденича. Это была уже вторая попытка такого похода. Первый раз его пытался осуществить так называемый Северный корпус. Это формирование было создано на территории оккупированного немцамиПскова. После того как немцы двинули домой, Северный корпус переместился в Эстонию, где стал подчиняться командованию эстонской армии.(Я просто умиляюсь от «белых патриотов»!)

13 мая 1919 года, под командованием генерал-майора А. Ф. Дзерожинского, корпус двинулся на восток и на следующий день овладел Ямбургом (Кингисеппом). 17 мая был взят Гдов. Из этого ничего не вышло и не могли выйти – корпус был слишком малочислен (около 5,5 тысячи человек). Так что в июне красные перешли в наступление и отбросили его обратно.

10 июня Колчак назначает Юденича главнокомандующим в Северо-Западном регионе, где генерал на базе Северного корпуса создает Северо-Западную армию.

Не стало дело и за правительством. Оно возникло в Таллине 11 августа 1919 года. Забавно, что автором идеи стал английский генерал Ф. Марш.

Правительство, разумеется, тоже называлось Северо-Западным. Входили в него все те же – кадеты, правые эсеры, меньшевики. Оно признало независимость Эстонии (а поди не признай, если сидишь в ее столице!). Генерал Юденич стал в нем военным министром.

Надо сказать, что эстонцы относились к этому правительству очень подозрительно. Обычно это объясняют его великодержавными лозунгами – хотя за всеми белыми стояла Антанта. Так что господа генералы могли говорить что угодно – без разрешения иностранцев они ничего не посмели бы. Но вот не нравились…

Разумеется, Юденич тут же попросил денег. Британцы их дали – 1 миллион рублей, 150 000 фунтов стерлингов, 1 миллион франков. Разумеется, белые напечатали и собственные деньги – как же без них! Хотя эти ничем не обеспеченные банкноты имели скорее пропагандистское значение. Было объявлено, что в Петрограде данные бумажки будут обмениваться на нормальные русские деньги.

Правительство копило силы и выжидало удобного момента для рывка на Петроград.

Кто хочет – тот дождется. На Москву успешно наступал Деникин, в самый раз было действовать. 28 августа Северо-Западная армия под командованием генерала Юденича перешла в наступление.

Сама армия имела следующую численность: 17 960 штыков, 700 сабель, 56 орудий, 4 бронепоезда, 6 танков, 2 бронеавтомобиля и 6 самолетов. (Правда, из шести танков до Петрограда дошли лишь три штуки. Куда делись остальные – история умалчивает.) Кроме того, совместно с Юденичем действовали и эстонские части. Армия двигалась удачно – и почти дошла до Петрограда. Были взяты Луга, Гатчина, Красное Село, Детское (Царское) Село и Павловск. 18 октября Северо-Западная армия подошла к Пулковским высотам, откуда, как известно, виден город.

Но… дальше вышло по принципу: пришел, увидел, проиграл. В упорных боях Юденич был разбит. Иначе и быть не могло. По большому счету, это было не наступление, а партизанский рейд. Армия фактически не имела тыла. Не считать же тылом Эстонию, которая буквально выпихнула формирования Юденича со своей территории. К тому же Николаевскую (Октябрьскую) железную дорогу перерезать так и не удалось. То есть красные могли гнать подкрепления, а белым их взять было просто-напросто негде. Не говоря уже о долбящем по наступавшим войскам Балтийском флоте.

В принципе у Юденича могло выйти что-то путное, если бы Деникин с ходу взял Москву. Но, как мы увидим дальше, у ВСЮР тоже возникли сложности…

В итоге Северо-Западную армию погнали обратно – и в конце ноября загнали за границу Эстонии, где ее разоружили и интернировали.

Поворот

Переломным моментом не только в наступлении Деникина, но и, пожалуй, во всей Гражданской войне были две операции, проходившие почти одновременно – Орловско-Кромская (11 октября – 18 ноября 1919 года) и Воронежско-Касторненская (24 октября – 15 ноября).

11 октября красные части Южного фронта под командованием А. И. Егорова перешли в контрнаступление. (Примечательно, что членом Реввоенсовета фронта был Сталин). К этому времени красные собрали против ВСЮР лучшие части – к примеру, дивизию и три отдельных бригады знаменитых латышских стрелков.

Исключительно высокая боеспособность латышей имела несколько причин. Главная из них в том, что еще до Октябрьского переворота эти формирования были очень сильно большевизированы. Поэтому их боевые части сохранились с Мировой войны в почти нетронутом виде. Да и деваться им было некуда. В плен латышей белые не брали (потому как считали коммунистами), дезертировать некуда. Вот и оставалось воевать.

Так вот, под Орлом – Кромами начались самые страшные – встречные бои. Это когда обестороны наступают навстречу друг другу. Больше месяца белые и красные маневрировали, стараясь подловить противника. У красных было превосходство в численности, у белых – в тяжелом вооружении. (В Приложении приведен список частей с обеих сторон). Так что силы были равны. Я не стану описывать, кто кому с какого фланга зашел – это все есть в соответствующей литературе. В мемуарах того же Егорова, к примеру. Тем более что даже взгляд на схему боев вызывает легкое головокружение…

Любопытно, что впоследствии участники этих боев с обеих сторонсообщали о численном превосходстве противника. При равенстве сил так случается всегда.

В ночь с 19 на 20 октября белые оставили Орел. Они думали, что временно – в ходе этой операции то и дело одни и другие то брали населенные пункты, то отдавали их назад. Но Орел белым вернуть не удалось.

А битва продолжалась с переменным успехом. И тут…

Белые поплатились за свое горячее стремление поскорее попасть в Москву. Они слона не приметили на своем правом фланге, над которым «висели» красные. Этим слоном была конная бригада С. М. Буденного, которая совместно с 8-й армией ударила во фланг их конницы. Хотя белые потом писали, что, дескать, им все было известно… Но тогда почему они зевнули тот удар? Так или иначе, 24 октября Буденный взял Воронеж – и пошла потеха.

Слово Буденному:

«Ровно в 6 часов утра 24 октября дивизии Конного корпуса (4-я с севера, 6-я с востока и юго-востока) ворвались в Воронеж. Одновременно вошла в город и 12-я стрелковая дивизия.

4-я дивизия, продолжая атаку, устремилась к западным окраинам Воронежа с целью отрезать пути отхода противнику к реке Дону. Белогвардейцы, почувствовав угрозу окружения, всеми силами навалились на 4-ю дивизию и, прорвавшись, в панике бежали в юго-западном направлении. Лишь полк "воронежских казаков", сформированный из добровольцев, отставных генералов и офицеров, чиновников и купцов, пытался оказать сопротивление. Но это были тщетные попытки. Воронеж уже находился в наших руках…

С победой под Воронежем обстановка начала резко меняться в пользу советских войск. Конный корпус выходил на правый фланг главной ударной группировки деникинской армии, рвавшейся на Москву. Под угрозой оказывались важнейшие железнодорожные артерии и тылы белых, питавшие их ударные части в районе Курска, Орла».

Тут у красных дела пошли весело. Хотя и белые давали им прикурить. 5 ноября белогвардейцы поставили 8-ю армию красных на грань разгрома – но Буденный снова выручил. В результате белая конница понесла огромные потери и была отброшена за Дон (хоть и не разгромлена, как писали в советское время).

Генерал Шкуро послал Деникину телеграмму:

«По долгу воина и гражданина доношу, что противостоять Конной армии Буденного я не могу. Эта армия сосредоточена в числе 15 тысяч сабель в районе Грязи – ведет теперь ожесточенное наступление на наши силы. В моем распоряжении имеется около 600 сабель Кавказской дивизии, в настоящее время безлошадной, и 1500 сабель остатки корпуса Мамонтова. Остается Терская дивизия моего корпуса около 1800 сабель, с хорошим конским составом, но эта дивизия, по Вашему приказанию, у меня отбирается. Она в данное время грузится в вагоны на станции Лиски для отправки в район Таганрога, ради уничтожения действующих там махновских банд. В силу изложенного – даю приказ завтра оставить Воронеж. Генерал Шкуро».

Тем временем под Орлом и Кромами продолжались бои – однако большевики уже явно теснили белых. Те не могли уже даже перейти к обороне – красные их выбивали с позиций.

Но все-таки главное дело сделал Буденный, который рассек Добровольческую и Донскую армии и отбросил их в разные стороны. ВСЮР были разбиты. Им оставалось лишь отходить, пока не поздно.

Мало кто у белых понимал, что происходит.

2 ноября в Харькове, в штабе Добровольческой армии, возглавляемой генералом Май-Маевским, состоялось военное совещание, устроенное по приказанию главнокомандующего.

«На совещании, происходившем под председательством Деникина, присутствовали: начальник штаба главнокомандующего генерал Романовский, Май-Маевский с начальником своего штаба Ефимовым, командующий Донской армией Сидорин, генерал-квартирмейстер Кислое и другие.

Поезд главнокомандующего, ехавшего в Харьков из Таганрога, опоздал часа на два, и это время Май-Маевский с чинами штаба ожидали генерала Деникина на харьковском вокзале. Обычно весьма шумный и веселый, штаб на этот раз поражал не принадлежащих к его составу общей растерянностью, тревогой и беспокойством, которые были написаны на лицах. На вопрос одного из участников совещания, какова обстановка на фронте, Май-Маевский ответил:

– Ничего себе: удовлетворительная.

Но здесь же, на вокзале, после этого ответа к нему подошел офицер Генерального штаба и стал что-то тихо докладывать. По лицам Май-Маевского и окружавших его видно было, что полученные известия весьма серьезны.

Действительно, в эти часы Добровольческая армия оставляла Курск.

Когда приехал главнокомандующий и все прибыли в штаб, Деникин первым делом обратился к Май-Маевскому с приказанием доложить о положении на фронте. Все пошли в оперативное отделение. Оказалось, что нет карты. Май-Маевский заявил, что карта находится на вокзале, где, по его предположениям, должно было состояться совещание [95]95
  Речь идет о карте с нанесенной на ней оперативной обстановкой. Ее не было, потому что в штабе эту обстановку плохо представляли.


[Закрыть]. Больше часа ожидали участники совещания, пока привезут карту, так как фактически на чинов штаба, на командующего, на все оперативное отделение была только одна карта, которой все и пользовались. На участников совещания эта маленькая, но весьма характерная деталь произвела весьма тяжелое впечатление.

Долго ждали карты… Деникин начинал уже возмущаться задержкой. После часового ожидания он приказал осветить общую обстановку генералу Романовскому. Относительно положения на Донском фронте высказались Сидорин и Кислов. После этого Деникин предложил более детально осветить положение на фронте Добровольческой армии генерал-квартирмейстеру штаба этой армии полковнику Гоерцу, из доклада которого сразу же выяснилось, как мало осведомлен штаб о положении на фронте, о расположении частей, даже приблизительном. Когда начался подсчет сил противника на основании сведений, добытых разведкой, то чины штаба Добровольческой армии обнаружили свое полное незнание, кто перед ними и в каком числе воюет. Из этого доклада можно было сделать один вывод: фронт Добровольческой армии сбит и отходит в полном беспорядке, потому что нельзя было иначе допустить, что никто не знает местонахождения многих частей, хотя условия связи благодаря хорошо развитой железнодорожной сети были весьма удовлетворительны».

(Г. Н. Раковский [96]96
  Г. Н. Раковский – военный журналист, «вхожий» в штаб Донской армии, наблюдавший все происходившее своими глазами. В отличие от генералов, он не пытался в своих воспоминаниях «замазывать» поражения.


[Закрыть])

…Сами белые впоследствии признавали, что перед решающей битвой недооценили красных. Еще бы! Они столько раз их громили… Но господа генералы не учли одной способности большевиков, благодаря которой те в итоге и победили – их умения очень быстро учиться, делая выводы из собственных ошибок.

«Советские полководцы оказались одаренными учениками. Они усвоили методы неприятеля, в особенности его искусство маневрировать, и применили это искусство в широком масштабе».

(Д. Лехович, биограф Деникина)

А недооценка врага всегда обходится очень дорого.

Отступление. Буденный и его армия

Среди зноя и пыли мы с Буденным ходили

На рысях на большие дела.

По курганам горбатым,

По речным перекатам

Наша громкая слава прошла.

Перед вражьей заставой

Мы рассыпались лавой.

Наши сытые кони легки,

Мы болтать не речисты,

Но работают чисто

Конармейские наши клинки.

Для походов рожденный,

С нами снова Буденный

Ворошиловский лучший казак.

Там, где мы пролетаем,

Кружит воронов стая

Да порубанный стелется враг.

(А.Сурков)

О Семене Михайловиче Буденном существует несколько превратное представление. Многие считают его туповатым рубакой, который может только шашкой махать. А вот Франц Гальдер, начальник штаба Сухопутных войск Вермахта, в своем дневнике писал, что знаменитая тактика блицкрига основана на опыте действий Буденного. Вот так. Потомственному профессиональному офицеру не стыдно было признать, что немцы учились у кавалерийского унтера…

…XX век сыграл с кавалерией злую шутку. Много веков она была гордостью любой страны. В России, как и в других странах, это был самый престижный род войск. И вдруг во время Великой войны оказалось – кавалерия абсолютно ни на что не способна. Сочетание колючей проволоки, окопов и пулеметов, примененных в массовом количестве, сводило ее ценность к нулю [97]97
  Лошадь не способна преодолеть проволочное заграждение в три кола. А в то время городили куда как больше.


[Закрыть]. Русские казаки, которых на Западе боялись больше, чем черта, теперь сражались пешими или, в лучшем случае, выполняли роль войск НКВД в последующей войне – обеспечивали порядок в ближайшем тылу. Многим казалось: все, песня кавалерии спета.

Но пришла Гражданская война, и вдруг выяснилось – конница вновь очень даже востребована. У белых ее имелось много, а вот у красных с кавалерией дело обстояло – хуже некуда.

Одним из первых большевиков, кто это понял, был Троцкий.

«Перевес конницы в первую эпоху борьбы сослужил в руках Деникина большую службу и дал возможность нанести нам ряд тяжелых ударов… В нашей полевой маневренной войне кавалерия играла огромную, в некоторых случаях решающую роль. Кавалерия не может быть импровизирована в короткий срок, она требует специфического человеческого материала, требует тренированных лошадей и соответственного командного материала. Командный состав кавалерии состоял либо из аристократических, по преимуществу дворянских фамилий, либо из Донской области, с Кубани, из мест прирожденной конницы… В гражданской войне составить конницу представляло всегда огромные затруднения для революционного класса. Армии Великой французской революции это далось нелегко. Тем более у нас. Если возьмете список командиров, которые перебежали из рядов Красной армии в ряды Белой, то вы найдете там очень высокий процент кавалеристов…»

Стоит лишь добавить, что кавалерийский командир должен не только скакать впереди на лихом коне. Одно из необходимых ему качеств – умение мгновенно оценивать ситуацию и принимать решения. Кавалерийская атака стремительна. Пехота, очутившись в трудном положении, могла залечь и отползти. Всадникам развернуться и отойти куда сложнее. Множество трагических эпизодов Гражданской войны заключалось в том, что конница погибала, попадая под жесткий пулеметный огонь махновских или буденовских тачанок. Проблема была в том, что командир вовремя не принял нужного решения . Опоздал на секунду. А вот те, что успевали принимать эти самые решения… Недаром именно из кавалеристов впоследствии выходили танковые командиры.

Но перейдем к Буденному. Его биография достаточно известна, пересказывать ее нет смысла. Отметим лишь некоторые интересные моменты.

До революции Семен Михайлович никакого интереса к политике не испытывал. Он был обычным унтер-офицером-сверхсрочником. Мечтой Буденного было – завести собственный конный завод. Он уже скопил достаточно денег на обзаведение, но тут грянула война, а потом и революция.

Впоследствии Буденный приписал себе некоторое революционное прошлое – вроде бы он состоял в солдатском полковом Совете. Но имена членов Совета 18-го Северского драгунского полка известны, никакого Буденного там нет. И что самое смешное – этот Совет занимал резко антибольшевистскую позицию…

Казалось бы – что такому человеку делать у большевиков? Все его сбережения в результате большевистского переворота «сгорели».

Но тут сыграли свою роль разборки между казаками и иногородними. Иногородние были на стороне большевиков, которые уравняли их в правах с казаками. На Дону началась война между двумя категориями жителей. Буденный создал свой отряд – и пошло-поехало.

Первый свой рейд он провел 10 января 1919 года, на подступах к Царицыну. Когда Б. М. Думенко, его тогдашний командир, заболел тифом, Буденный повел Особую кавалерийскую дивизию по вражеским тылам. Рейд продолжался 37 дней. Буденновцы разбили в районе Дубовки, Давыдовки и Карповки три казачьих полка, захватили 48 орудий, более 100 пулеметов, бойцы прошли по белым тылам более 400 километров.

Если поглядеть на карьерный рост Буденного, можно только поразиться, насколько быстро рос человек. В начале апреля 1919 года он становится командиром 4-й кавалерийской дивизии, 26 апреля – назначен командиром конного корпуса. Но тут все обстоит несколько сложнее, чем обычно бывает с назначениями. Свои части Буденный создавал с нуля! Сформировал дивизию – стал командовать дивизией. Сформировал бригаду – возглавил бригаду. Возможно, именно этим объясняется исключительная сплоченность буденновцев.

В бригаде Буденный применил новую тактику. Впереди скакали опытные кавалеристы, которые умели махать шашкой. Каждого из них прикрывал всадник, вооруженный карабином или пистолетом Маузера. А еще были тачанки…

Буденный очень хорошо использовал махновское изобретение. Бывало так: конная лава шла в атаку навстречу казакам, но вдруг всадники расходились в стороны – и казаки оказывались под шквальным пулеметным огнем. В итоге буденновцы побеждали в несколько раз превосходящего противника.

19 ноября по инициативе Сталина Конная бригада Буденного была переформирована в Первую Конную армию, которая стала уникальным на тот момент соединением. Посмотрим на ее состав:

– 4 кавалерийские дивизии по 10 тысяч человек и отдельная бригада. В каждой дивизии имелось 12 орудий и 86 пулеметов на тачанках и по одному бронеотряду.

– Несколько бронепоездов.

– Авиагруппа.

– В ряде операций Конармии придавались стрелковые дивизии, передвигающиеся на повозках.

То есть это первое в мире конно-механизированное соединение.

То самое, из которых выросли впоследствии танковые дивизии.

На этом строилась тактика конармии. Благодаря подвижности «прощупывалась» оборона противника, чтобы найти у него слабое место, а потом обрушиться туда всей мощью. В этом и заключается суть блицкрига.

Недаром Деникин как-то признался, что Буденного он боится…

Белые ничего подобного создать не сумели – хотя Мамонтов, лучший белый кавалерийский командир, экспериментировал с совместными действиями кавалерии и броневиков. Врангель тоже в конце 1919 года порывался создать нечто подобное. Но… Желание-то было – возможностей уже не имелось.

При этом буденновцы, обладая очень высокими боевыми качествами, отличались исключительной разнузданностью. Они страсть как любили пограбить и подебоширить, да и евреев погромить тоже были не прочь. Как мы увидим дальше, они порой такие коленца выкидывали… Управляться с ними мог только сам Буденный.